What died didn't stay dead.

Эндрю Увидев Нила, Эндрю разрушился, как тонна упавших кирпичей. На мгновение показалось, что у него галлюцинации. Несбыточная мечта — вот, как он называл Нила, и это всегда было правдой. Нил не изменился, если не считать пару новых шрамов и ожогов на лице. Эндрю мучительно сильно хотелось спросить его, что случилось. Ему нужно было знать, что тот, кто прикоснулся к Нилу, уже лежит глубоко под землёй. За те несколько месяцев, на протяжении которых Эндрю считал, что Нил мёртв, все чувства к нему были погружены на дно океана. Они были спрятаны так хорошо, что Эндрю бы даже не пытался их найти. Всё, что его окружало, казалось размытым. Будто чёрно-белый расфокусированный снимок, сделанный на старый фотоаппарат. Но с возвращением Нила вернулся и фокус. Мир наполнился красками, добавляя в картину новые оттенки. Мир Эндрю был застывшим, тёмно-синим, но Нил окрасил его золотым. Глубочайший страх разлуки, которой всё заканчивалось с любым другим человеком, о котором Эндрю заботился, стал реальностью. Но потом Нил вернулся. Они были снова вместе, воссоединились словно два магнита. Однако Эндрю не мог просто игнорировать пустые страницы в своей книге, он не мог двигаться дальше. Пережитые боль, печаль и отчаяние были всё ещё свежи. Шрамы всё ещё кровоточили, а Нил был всего лишь одной повязкой, которая не могла исцелить всё сразу. У Нила не было на это сил. Но время всё исправит. Поэтому Эндрю держался в стороне. Проходили дни, а он всё запирался в комнате, выбираясь только на тренировки. Кевин бы сошёл с ума, не посещай Эндрю тренировки. И хотя ему на самом деле было глубоко плевать, он продолжал ходить. Тем более, Эндрю не приходилось заботиться о присутствии рядом Нила, так как первые две недели его не пускали на корт. И если же Эндрю натыкался на Нила, то просто смотрел на него, убеждаясь, что тот жив, и проходил мимо. А Нил смотрел в ответ, вновь и вновь его слишком голубые глаза безошибочно прожигали дыры в глазах Эндрю. Нил смотрел на него так, будто держал в своих руках все звёзды ночного неба, словно он был радугой после грозы. Эндрю ненавидел его. Ненавидел, но не мог отвести взгляд. Казалось, что Нил околдовал Эндрю тёмной магией, не дающей возможности избежать его глаз. Эндрю мог бы провести целую вечность, глядя Нилу в глаза. В его мыслях было только это имя. Эндрю никогда не был религиозным человеком, но Нил мог заставить его молиться до тех пор, пока его горло не обожжётся, теряя возможность говорить. Независимо от того, сколько они смотрели друг другу в глаза, Эндрю всегда отворачивался прежде, чем Нил успевал открыть рот. Он не желал слышать извинений, даже если те были бы искренними. Ему нужно было время, чтобы простить Нила за то, что тот оставил его. Он знал, что несправедлив, потому что в этом не было вины Нила. Но ведь если бы Нил рассказал ему об отсчёте, о своём прошлом, Эндрю бы сумел защитить его. Мысль о том, что он мог бы не допустить того, что произошло, но Нил не дал и шанса попробовать, причиняла слишком сильную боль. Поэтому он держался, избегал Нила с его слишком голубыми глазами и игнорировал всех остальных. Прошло чуть больше недели, когда Эндрю вновь поднялся на крышу. Он знал, что Нил не достаточно глуп, чтобы не воспринять это как приглашение. Так что Эндрю не пришлось в нём разочаровываться, когда Нил пошёл следом. Джостен сел рядом, когда Эндрю привычно расположился на краю крыши. Ничего не говоря, он вытащил зажигалку и поджёг сигарету, отчего Нил вздрогнул и замер. Эндрю убрал зажигалку. —Лола использовала зажигалку для приборной панели,— объяснил Нил, хотя Эндрю его об этом не просил. Миньярд молчал ещё несколько минут, затягиваясь сигаретой и глядя в даль. Он не смотрел на Нила, но чувствовал его обжигающий взгляд. — Пялишься,— Эндрю знал, что Нил улыбнулся. — Как обычно. — Почему? — наконец спросил Эндрю. Он всегда удивлялся тому, как хорошо Нил мог читать его мысли. Никому никогда не удавалось понять его так хорошо. Никто не мог. Никто даже не пытался. А Нил видел в нём открытую книгу. — Я хотел, чтобы мои последние слова, обращённые к тебе, были правдой. Лишь бы не очередной ложью,— признался он, всё ещё не отводя взгляда с Эндрю. А Эндрю действительно ненавидел его. Он так и сказал: — Ненавижу тебя. — Значит, я дошёл до сотни? — спросил Нил. — Нет, — отозвался Эндрю, даже не подумав об ответе. — Ты сломал грёбаную систему. — Прости, — повторил Нил. Будто бы извинение может что-то изменить. Будто бы одно слово сможет исправить весь этот беспорядок. — Скажешь это ещё раз, и я тебя убью,— предупредил его Эндрю. — Я хочу чтобы ты знал, что это искренне. Мне жаль, что так произошло. Я не хотел идти, но у меня не было выбора. Они хотели причинить тебе боль. Я не мог позволить им этого. — Что я говорил тебе про игру в мученика? — спросил Эндрю. — Ты сказал, что меня об этом никто не просит, — сказал Нил. — Ты не говорил мне не делать этого. — Это подразумевалось. — Я же тупой, помнишь? Мне нужно объяснять такие вещи по слогам. — Заткнись, — сказал ему Эндрю, однако в его голосе не было злобы. — Я не думал, что тебя это волнует. — прошептал Нил. — Не волнует. — Эндрю солгал. Но он никогда не был хорошим лжецом, а Нил видел его насквозь. Они сошли с ума, если думали, что это правда может сработать. И в конце концов всё провалилось. Эндрю был недостаточно трезв, чтобы не проигнорировать все предупреждающие знаки и не прыгнуть в воду. Эндрю нашёл свою религию в губах Нила, он поклонялся его глазам, но заблудился на пути, ведомый слепой верой. Но Нил вернулся, просил прощения и залатывал синяки, которые сам же ему и оставил. Эндрю наконец повернулся и посмотрел на него. —Ты вернулся. Нил кивнул. Лёгкая улыбка натянула шрам на его губе. — Да, вернулся. И на этот раз я останусь. — Что, если я этого не хочу? — бросил вызов Эндрю. — Тогда придётся уйти,— сказал Нил, будто это действительно было так просто. Может быть, так оно и было. — Останься,— Эндрю вновь повернулся к небу, — Но мне нужно чуть больше времени. — Всё, что угодно, Эндрю, — сказал Нил. Эндрю услышал облегчение в его голосе, — Конечно. Для тебя всё, что угодно. Эндрю ненавидел его.                   *** Нила можно описать лишь одним словом: «ураган». Он мог внезапно появиться, сбить всех с ног и снова исчезнуть в одно мгновение. Он был предсказуем и силён. Он мог разрушать, если бы он действительно этого захотел, однако Нил предпочёл этого не делать. Танцы были опасной игрой, но Эндрю танцевал с Нилом и в грозу, и босиком на улице при лунном свете. Такими были мысли Эндрю, когда он наблюдал за медленно танцующей на экране парой. Был субботний вечер и у Лисов был День кино. Эндрю сидел на дальней левой стороне дивана, а Нил рядом с ним. Прежде чем он сел, Нил встретился с ним взглядом, безмолвный вопрос застыл у него на губах. Можно мне сесть с тобой? Ты будешь в порядке? Эндрю не хотел сидеть рядом с кем-то, кроме Нила. Остальные Лисы сидели на стульях и на полу, за исключением Кевина, который сидел по другую сторону дивана. Эндрю чувствовал, как тепло Нила рядом разливается по его телу. Он чувствовал запах его лавандово-розмаринового шампуня, который подарил Ники. Чувствовал приятные касания, когда Нил проводил рукой по его волосам, ещё больше их запутывая. Или когда нога Нила слегка подрагивала, потому что не мог оставаться в одном положении слишком долго. Эндрю слишком хорошо чувствовал взгляд Нила на себе. Иногда он смотрел с его идиотской ухмылкой на лице. Иногда проверял, как чувствуют себя остальные. Всегда такой чертовски внимательный. По окончанию фильма, все нехотя разошлись по своим комнатам, так как было уже довольно поздно. Так что вскоре они остались наедине. Эндрю продолжать сверлить взглядом чёрный экран телевизора, а Нил всё ещё смотрел на Эндрю. — Мы можем съездить покататься завтра? — внезапно выпалил Нил. Эндрю повернулся, чтобы видеть его. — Куда? — Куда угодно. Мне нужно выбраться отсюда на пару часов, я чувствую себя, как в клетке. Эндрю обдумал это. Он не был уверен, что было хорошей идеей ехать куда-то вдвоём, но, с другой стороны, Нил был прав. Он сидел в общежитии, никуда не выходя уже больше недели. Было вполне логично, что он начал себя так чувствовать. В конце концов, вряд ли ураганам по душе, когда их держат взаперти. — Хорошо. Может быть. — Спасибо. Это слово было так противно. Оно побуждало воспоминания, от которых Эндрю пытался избавиться слишком долго. Ему не нужны были никакие воспоминания. — Не благодари меня. Я не сказал «да». — Я знаю. Но всё же. Ты и не сказал «нет». Эндрю не мог с этим поспорить. — Иди спать. Нил улыбался так, что мог разбивать этой улыбкой сердца, но эта улыбка так же легко соединяла их обратно. Это была улыбка, делающая его похожим на ангела, даже когда Эндрю знал, что Нил дьявол. — Хорошо,— просто ответил он.— Спокойной ночи, Эндрю. Вместо взаимного пожелания, он просто смотрел, как Нил уходит, скрываясь в своей комнате. Эндрю иногда жалел, что у него нет собственного фотоаппарата. Просто для того, чтобы навсегда запечатлеть одну из редких улыбок Нила и хранить фотографию в тайном ящике, где никто, кроме него, её не найдёт. Но сейчас улыбка Нила была выжжена лишь в его памяти.                   *** На следующую ночь Эндрю снова обнаружил Нила на том же диване, на этот раз в одиночестве. Его волосы выглядели растрёпанными после душа, а одет он был в серые спортивные штаны и чёрную толстовку с капюшоном. Он смотрел какое-то кулинарное шоу, которое показалось Эндрю совершенно нелепым. — И кто пялится на этот раз? — спросил Нил, и Эндрю услышал, как тот улыбается. — Это моё. Нил что-то промычал, не отводя глаз от экрана: — Чего? — Толстовка. Она моя. Нил наконец повернулся, чтобы посмотреть на Эндрю. И тот увидел, как кончики ушей Джостена слегка порозовели. Он бы никогда, никогда в жизни не сказал бы это вслух, но Нил был чертовски милым. Он не был по-щенячьи милым, но в нём была та нежность, которой позволялось восхищаться только Эндрю. — Как так? — спросил Нил с притворной невинностью. — Я схватил первое, что увидел, выйдя из душа. Эндрю даже не думал в это верить. — Лжец. Нил ухмыльнулся. И Эндрю не хотелось сейчас ничего, кроме как стереть эту глупую улыбку с его лица. Он не знал, что будет лучше — поцеловать или ударить? И вместо этого он сказал: — Вставай. Нил уставился на него. — Что? — спросил он, явно сбитый с толку. Мы едем на прогулку, на которую ты так хотел. — сообщил Эндрю. Глаза Нила сразу же загорелись, и уже через минуту он выключил телевизор, надел ботинки и последовал за Эндрю на улицу. Эта глупая ухмылка всё ещё была на его лице. Для других Нил был подобен горячему огню, всегда с настроем, постоянно попадающий в неприятности. И хотя это было правда частью Нила, Эндрю видел в нём гораздо больше. Нил был спокоен. Он не возражал посидеть в тишине, ему это даже нравилось. Нил был больше похож на дым, чем на огонь. Он легко мог проскользнуть сквозь пальцы. Недосягаем, слово солнце. В основном поездка прошла в тишине. Эндрю включил радио, тихая музыка играла на заднем плане. Нил либо смотрел в окно, вдыхая чистый воздух, либо на Эндрю. — Сигарета, — произнёс он через некоторое время. Эндрю закатил глаза. — Ты тратишь впустую отличный никотин. — Это так, — согласился Нил. — И что? И Эндрю дал ему чёртову сигарету. Он ненавидел то, как легко сдавался каждый раз, когда Нил о чём-то просил его. И всё потому, что это был Нил. И может быть, он никогда не произнесёт этого вслух, но ради Нила, Эндрю сделал бы всё, что угодно. Но это было в основном из-за того, как Нил его просил. Он никогда не заставлял. Никогда не требовал. Никогда не переходил никаких границ. Это было не много, но этого было достаточно. После часа езды, Эндрю наконец остановился. Он нажал на ручной тормоз и вынул ключи. Когда двигатель заглох, в машине снова воцарилась тишина. Ничего не сказав, он вышел из машины, зная, что Нил последует за ним. Они сели на капот мазерати. Вокруг не было ни домов, ни магазинов. Только поле. Ни людей, ни машин. Только они вдвоём. Одни, под ночным небом. Поле не было особенным. На нём не было ярких цветов, только разросшаяся трава и несколько подсолнухов. И это было идеально. — Ты привёз меня, чтобы посмотреть на звёзды, Эндрю? — поддразнил Нил, наконец нарушив мёртвую тишину. — Такого не могло произойти, — и это не было полной ложью. — Мм. Да, я тебе верю. —Эндрю знал, что это неправда. Волосы Нила успели высохнуть по дороге и его кудри небрежно болтались и завивались за ушами. Пальцы Эндрю покалывало от желания провести по этим волосам и он засунул руки в карманы, чтобы подавить его. Эндрю не волновали звёзды, потому что рядом был Нил, ведь когда выглядывало солнце, звёзды пропадали. — Пялишься. — Нил использовал слова Эндрю против него самого. Эндрю усмехнулся. — Сто десять. Улыбка Нила стала ещё шире. — Я думал, что сломал систему. — Заткнись, наркоман. Нил действительно заткнулся. То есть, заткнулся на минуту или две. — Мне нравятся звёзды. Ответа не последовало, поэтому Нил продолжил: — Просто, знаешь, они такие постоянные. Они всегда находились, независимо от того, где был я. Раньше они были единственной постоянной вещью в моей жизни. — Конечно, они всегда там. Это звёзды. Куда они денутся. — Но Эндрю понял. Он понимал эту жуткую потребность чего-то постоянного. Чего-то, за что можно удержаться. У Эндрю тоже этого никогда не было. Точно не с таким количеством приёмных семей, одна хуже другой. — Да,— тихо сказал Нил.— Вот именно. И глаза Нила были такими голубыми, когда Эндрю смотрел на него, создавая вокруг них магнитное поле, удерживая Эндрю в ловушке его взгляда. И не то чтобы он когда-нибудь хотел его отвести. Он бы умер счастливым, глядя в голубые-голубые глаза Нила. Слова застряли у него в горле. Он хотел поцеловать Нила. Он не делал этого уже несколько месяцев. Он хотел притянуть Нила ближе и почувствовать его губы на своих. Но вместо этого Эндрю вытащил сигарету и повернулся в другую сторону, чтобы прикурить, дабы Нил не видел зажигалку. Благодарная улыбка, которую послал ему Нил, определённо того стоила. Они просидели так, как им показалось, несколько часов. Они немного поговорили, но в основном просто наслаждались непринужденной тишиной, той тишиной, которая наступает только тогда, когда два человека понимают друг друга. Когда Нил зевнул, Эндрю бросил сигарету, наступил на нее ботинком и жестом велел Нилу садиться в машину. — Мы едем за мороженым. — заявил Эндрю. — Хорошо. — Сказал Нил. Эндрю включил двигатель и нажал на педаль, оставляя звёзды позади. Нил После пыток Лолы Нил терпеть не мог находиться рядом с зажигалками. Воспоминания возвращались, каждая деталь того дня прокручивалась в его голове, сводила его с ума, как фильм ужасов. Нил старался держаться от них подальше, насколько мог, он старался не попадать под их влияние, но на этот раз зажигалка выглядела точно так же, как та, которой Лола обожгла ему лицо. Это был случайный ребёнок, которого Нил увидел во время утренней пробежки, на которой он не был уже несколько недель из-за своих травм. Он был взбудоражен тем, что наконец-то почувствовал прилив сил и свободу, которые всегда давал ему бег. Так было до тех пор, пока он не увидел мальчика, который даже не мог быть старше Нила. Мальчика прикуривающего сигарету, использующий такую же зажигалку, как у Лолы. Нил тут же остановился, застыв, как вкопанный. Мальчик увидел его и бросил на него странный взгляд, прежде чем уйти. Однако ущерб уже был нанесен. Нила атаковали образы Лолы перед ним, огонь, танцующий в зажигалке, жар, приближающийся все ближе и ближе к лицу Нила. Нил заставил себя открыть глаза и снова побежал так быстро, как только мог. К счастью для него, он был недалеко от дома. Его руки дрожали, когда он пытался вставить ключ в замок, что выходило крайне неудачно. Он продолжал пытаться, но это было бессмысленно. Нил не мог контролировать свое дыхание, пытаясь сделать глубокий вдох, отчаянно пытаясь обрести хоть какой-то контроль над собственным телом. Его сердце так громко стучало в голове, что он даже не слышал собственных мыслей. Он чувствовал, что покрывается потом, холодным потом, от которого его бросало в дрожь. —Нил. Ему показалось, что он услышал чей-то зов, в чём не был уверен. Он соскользнул на землю, ноги были слишком ватными, чтобы продолжать держать его. Пол оказался холодным, но Нилу было всё равно. Ему казалось, что кто-то сидит у него на груди и давит на сердце. Нил подтянул колени поближе к своему дрожащему телу и положил голову между ними, скатившись по стене. Кто-то продолжал говорить: — Нил, посмотри на меня. Эндрю. Это был Эндрю. Нил открыл глаза и посмотрел наверх, чтобы увидеть возвышающегося над ним Эндрю, его обычное бесстрастное лицо, казалось, даже выражало беспокойство. — Я…— Нил попытался заговорить, но не смог произнести ни слова. Он чувствовал себя таким усталым. Его руки онемели. Он почти не чувствовал их. — Да или нет? — спросил Эндрю, и Нил смог только кивнуть, надеясь, что этого было достаточно. Похоже, на этот раз так оно и было. Эндрю притянул Нила ближе, опустился перед ним на колени и положил руку ему на затылок, как он обычно делал. Он прижал Нила к себе, их лбы соприкоснулись, а дыхание слилось воедино. — Дыши, Нил. Нил пытался. Он действительно пытался, но его дыхание было слишком коротким и быстрым, чтобы принести хоть какую-то пользу. Дыхание учащалось. — Дыши,— повторил Эндрю, и Нилу захотелось огрызнуться на него, ведь это, черт возьми, не так просто. Однако его слова вновь застряли в горле, так что он не мог. Эндрю сильнее надавил на его шею, и каким-то образом это немного успокоило Нила. Медленно он начал возвращаться в свое тело. Его дыхание стало чище, он перестал дрожать, давление на грудь уменьшилось. Нил на секунду закрыл глаза, вдыхая, прежде чем снова открыть их и посмотреть в глаза Эндрю. Затем Эндрю опустил руку и отступил на шаг от Нила, не прерывая зрительного контакта. Спасибо.— пробормотал Нил, его голос был странным для его собственных ушей. Эндрю бросил на него взгляд, который так говорил: «Заткнись», и встал, протягивая Нилу руку. Нил позволил Эндрю поднять себя, но споткнулся. Эндрю положил две руки по обе стороны от Нила, направляя. Сердцебиение участилось теперь совсем по другой причине. После того, как Эндрю убедился, что Нил может стоять самостоятельно, он отпустил его, установив между ними некоторую дистанцию. — Что произошло? —Это была зажигалка. Она выглядела точь-в-точь как у Лолы, — объяснил Нил. Эндрю только кивнул, все еще глядя на Нила. —Я в порядке. — Нил попытался успокоить Эндрю, на что тот усмехнулся и бросил на него сердитый взгляд, прежде чем исчезнуть в своей комнате. Сердце Нила все еще колотилось.                   *** — Ты заболеешь диабетом, если будешь продолжать есть так много мороженого. — сказал Нил. — Это определенно более вероятно, чем то, что тебе понравится вкус.— Эндрю выстрелил в ответ, не промахнувшись ни на секунду. Нил подкупил Эндрю, чтобы он поехал с ним ещё раз прокатиться за мороженым. Они были в «Sweetie's», где Эндрю заказал вафли с мороженым из теста для печенья, с посыпкой и взбитыми сливками сверху. У Нила заболели зубы от одного взгляда на это. Однако он не мог лгать себе о том, что считает сладкоежку-Эндрю милым. И Нил просто взял себе картошку фри. — Я думаю, ты только что оскорбил себя,— сказал Нил, не задумываясь об этом. На секунду он увидел, что Эндрю замер, уловив смысл слов Нила, но тот только закатил глаза, не отрывая их от своей еды. — В каждом правиле есть исключения, разве не так говорят? Нил рассмеялся, кивая головой. — Конечно. Как насчёт жаркое? Эндрю впился в него взглядом. — Нет. — Могу я откусить кусочек? — он и так знал ответ, но ему нравилось возиться с Эндрю. С тех пор, как он снова начал открываться ему больше, Нил не мог не ценить и не наслаждаться каждым моментом. Подергивание губ Эндрю, указывающее на то, что он пытался не улыбаться, каждое слово, каждый взгляд. Эндрю постепенно возвращался к Нилу и тот не собирался его отпускать. — Не пойму, ты хочешь умереть? — предупреждающе заявил Эндрю. — Не-а,— Нил покачал головой с легкой усмешкой на лице.— Хотелось бы думать, что со смертями покончено. Эндрю наконец поднял голову и с полной серьёзностью сказал: — Хорошо. Нил хотел предложить ему другой способ попробовать мороженое, но он был слишком напуган, чтобы нарушить баланс, который они так тщательно выстраивали. Он не стал бы действовать, следуя за импульсами. Он позволял Эндрю сделать первый шаг, когда тот был готов. Он мог подождать. — Эндрю,— заскулил Нил через некоторое время. Эндрю только что-то промычал в ответ, поедая свою вафлю. — Я скучаю. — А я ем. Нил закатил глаза. — Да я вижу, что ты ешь. Не мог бы ты делать это не так медленно? — Нет. Нил проигнорировал его. — Мы можем снова съездить на поле? Мне понравилось. Там мило. — Только если ты заткнёшься и дашь мне поесть. — пообещал Эндрю. Нил заткнулся.                   *** Натан Веснински шел к Нилу, на его лице застыла жестокая улыбка, которая казалась острее, чем лезвие в его руке. Нил лежал на полу, истекая кровью, медленно умирая, ожидая, когда же его отец положит конец его страданиям. Он перестал кричать, он перестал умолять. —Ты думаешь, я собираюсь облегчить тебе задачу, Натаниэль? Это было нелегко. Как это вообще может быть легко? Ужасающий смех вырвался у отца при виде выражения лица Нила. — Я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще родился, Натаниэль. Это была не угроза. Это было обещание. Глаза Нила распахнулись, он пытался подавить крики, которые собирались разорвать его горло на части. Его глаза защипало, но он моргнул, не обращая внимания на горячие слезы. Нил был на своей кровати, в своей комнате. Он был в безопасности. Иногда он задавался вопросом, избавится ли он когда-нибудь от кошмаров. Будет ли когда-нибудь с ним покой? Одним быстрым движением Нил встал с кровати и направился на кухню за водой. Когда он увидел невысокую фигуру, стоящую посреди комнаты и поедающую мороженое ложкой, Нил чуть не вздрогнул, как вдруг понял, кто это был. — Эндрю.— позвал Нил. Если Эндрю и был удивлен, увидев его там, он этого не показал. Эндрю промолчал, просто позволяя своему взгляду блуждать по фигуре Нила. Нил знал, как он, должно быть, сейчас выглядит. Его волосы растрепались от подушки, одежда прилипла к нему, он был весь потный, глаза красные. И Нил точно не испытывал стеснения. — Кошмары? Нил мог только кивнуть. Эндрю больше ничего не говорил, лишь подошёл, сел на диван и включил телевизор. И бросив на Нила мимолётный взгляд, жестом пригласил того к себе. Нил, удивленный открытым приглашением, последовал примеру Эндрю и сел рядом с ним. Однако ему было наплевать на то, что происходило на экране, его глаза были прикованы к одному Эндрю. Нил знал, что эта любовь была маленьким хрупким огоньком. Он знал, что она может перегореть в любую минуту. Но после многих лет, проведенных в роли добычи, он хотел хоть раз побыть лучником. Корабли могли бы тонуть вокруг него, но Нил остался бы. Он оставался бы так долго, сколько хотел этого Эндрю, он хватал бы его за руку и никогда больше не опускал её. Люди могли стрелять в них столько раз, сколько им хотелось, но теперь они были пуленепробиваемыми. Возможно, это было из-за кошмара, но шрамы Нила, казалось, снова открылись. Они горели и Нил боролся с желанием начать их чесать. Эндрю, должно быть, заметил его беспокойство, потому что через некоторое время он вернул Нилу свой пристальный взгляд и выгнул бровь в безмолвном вопросе. — Мои шрамы кажутся странными. — признался Нил. Эндрю с минуту смотрел на него, прежде чем встать. — Давай. — сказал он, не прилагая никаких объяснений. Но Нил и не нуждался в объяснении. Он последует за Эндрю даже на грани смерти. Эндрю повел его в ванную, и как раз в тот момент, когда Нил собирался спросить его, в чем дело, Эндрю указал на стойку и сказал: — Садись. И Нил сел. Затем Эндрю открыл ящик слева от себя и достал крем, который Нил никогда раньше не видел. — Что это?— спросил Нил. — Он полезен для шрамов. Нил почувствовал прилив тепла и попытался подавить улыбку, но ему это не удалось, его губы приподнялись, а щеки покраснели. Что-то промелькнуло в глазах Эндрю, и Нил испугался, что он собирается уйти, но тот только шагнул ближе. Пол будто уходил у них из-под ног, но Нил знал, что Эндрю поймает его. И он позволил себе упасть. — Да или нет? — спросил Эндрю, и все, что Нил мог сделать, это тихо прошептать: — Да. Эндрю положил руки на колени Нила и раздвинул их, расположившись между его ног. Сердце Нила билось так быстро, что он боялся, что оно взорвется. Крышка с кремом была снята, и Эндрю сжимал его, пока крем не попал ему на кончики пальцев. Никогда прежде Эндрю не был так нежен с Нилом. Да и в целом, с кем угодно, если уж на то пошло. Его прикосновения были лёгкими, как пёрышко, но каким-то образом ему все же удалось послать искры к позвоночнику Нила, когда Эндрю массировал шрамы, идущие по обеим его рукам. Прикосновение Эндрю обладало силой, способной вызвать раскаленное сияние, потускневшее, но всё такое же сильное. Его руки были холодными, но Нил обрадовался и голубому пламени, которое получилось зажечь. — Твоя грудь? — спросил Эндрю после того, как закончил с руками. Нил на секунду задумался, прежде чем кивнуть и поднять руки в воздух, снимая рубашку. Глаза Эндрю всё ещё были прикованы к его глазам, а Нил всё падал. Свободное падение. Нил не думал, что это возможно, но прикосновения Эндрю стали ещё нежнее, когда он наносил крем на изуродованную кожу своей груди. Нил принял решение ещё много лет назад: лучше быть одиноким. Но Эндрю захватил его мысли, правил его королевством. Это было ново, захватывающе, и так прекрасно. Эндрю стоял достаточно близко, чтобы Нил мог обратить внимание на каждую мелочь. После той единственной поездки на автобусе он решил, что больше всего ему нравится в Эндрю золотистый оттенок его глаз на солнце. Они были самой красивой вещью, которую Нил когда-либо видел. Они сводили его с ума. — Могу я сказать кое-что глупое?—спросил Нил, несмотря на то, что он скажет, каким бы не оказался ответ. — Ты говоришь это всё время. Нил улыбнулся. — Иногда, смотря на тебя, мне кажется, будто мы знакомы всю жизнь. Руки Эндрю замерли и он направил свой взгляд прямо на Нила. — Ненавижу тебя. Это самая глупая вещь из всех тех, что ты произносил. В глазах Эндрю горел огонь, но в них не было злости. В них была скрытая нежность и невысказанное мне тоже, слишком глубоко скрытое в них. Эндрю не просто смотрел на Нила. Он видел его, и это всё, что имело значение. — Тебе нравится мой рот. — Нил решил быть храбрым. — Никому не может нравится такой глупый рот. — За исключением тебя. Эндрю, на этот раз, не стал отрицать этого, и Нил расценил это как победу. Он скучал по их непринужденным разговорам, по взаимным комментариям, которые придавали ему силы. Он понимал, что Эндрю нужно пространство, и с радостью предоставлял его ему. Теперь всё, о чём только мог мечтать Нил — это еще один поцелуй. Поцелуй, который, в отличие от всех предыдущих, был бы наполнен только правдой и ничем другим.                   *** Нил не был на крыше уже несколько недель. Это было священное место для них, и Нил не хотел идти, пока Эндрю не пригласит его. Шли дни, и Нилу казалось, что он падает и падает, ожидая только того, что Эндрю поймает его, прежде чем он ударится о землю. И когда Эндрю позвал его следовать за собой и повел их обратно на крышу, Нил понял, что Эндрю вновь его поймает. Они сидели, свесив ноги с края, рядом друг с другом, как и всегда. Эндрю не закурил сигарету, как делал это всегда. Вместо этого он повернулся к Нилу так, чтобы хорошо его видеть. — Ты ждал. — заявил он, но это прозвучало скорее как вопрос. — Я же сказал тебе, что останусь. — Ты всё время лжёшь. Нил постарался не вздрогнуть, зная, что Эндрю прав. — Я знаю. Но на этот раз я останусь. Я не сбегу снова, Эндрю. Больше никогда. Эндрю изучал лицо Нила, безуспешно пытаясь найти какие-нибудь признаки лжи. Не найдя их, он отвернулся. — Ты всегда для меня будешь несбыточной мечтой. — Эндрю, посмотри на меня. Удивительно, но Эндрю так и сделал. Нил положил свою руку поверх руки Эндрю, спрашивая: — Да или нет? —Да. — ответил он после секундного молчания. Нил схватил руку Эндрю и осторожно положил ее себе на лицо, лаская по щеке. — Я настоящий, Эндрю. И остаюсь я по настоящему. Эндрю продолжал смотреть на Нила, эмоции промелькнули на его обычно бесстрастном лице. Они были близки, но еще не соприкасались. Гравитация тянула их вниз, и Нилу казалось, что глаза Эндрю были зыбучими песками, удерживающими его в ловушке навсегда. Так долго имя «Эндрю» было единственным, что было в его голове. Нил знал, что это была плохая идея, знал, что этот склон был крутым, но также знал, что безопасность не стоило того, чтобы не ехать. Эндрю положил другую руку на вторую щёку Нила, и тот почувствовал себя карточным домиком, который рушится только от одного прикосновения. —Я могу поверить тебе? — в конце концов спросил Эндрю, в его голосе была очевидная уязвимость. —Да. И на этот раз всё было так просто. Эндрю придвинулся невероятно близко, так, что его дыхание касалось губ Нила, заставляя того дрожать. У Нила чесались руки от желания сократить крошечный разрыв между ними, но он продолжал ждать действий Эндрю. —Да или нет, Нил? - наконец спросил он. Через секунду Нил прошептал: — Да. Мир стал так мал в ту минуту, когда их губы соприкоснулись. Нил уже и забыл, что такое поцелуи Эндрю. Как будто бы от них зависела вся его жизнь. Эндрю целовался слишком эмоционально, особенно для такого апатичного человека. Нил никогда больше не хотел забывать эти поцелуи. Губы Эндрю были такими же мягкими, какими он их помнил, но в то же время твердыми и уверенными на его губах. Голова Нила гудела, и он мог поклясться, что видел, как искры летели за его закрытыми глазами. Эндрю на секунду отстранился, не сводя глаз с Нила. Оба они выглядели запыхавшимися. Сердце Нила колотилось со скоростью света. — Ты можешь касаться моих волос. Руки Нила, замершие на земле, зарылись в мягкие волосы Эндрю. Одновременно они оба вновь нырнули, в отчаянии ища губы друг друга. Правая рука Эндрю добралась до талии Нила, крепко сжимая её, в то время как его левая рука скользнула к челюсти, твёрдо удерживая Нила на месте. Волосы Эндрю были словно якорем, который помогал удерживать Нила на земле. Все было идеально. От того, как Эндрю держал Нила, до того, как скользили их губы. Нил цеплялся за каждую секунду, за каждое ощущение. Впервые за много лет он чувствовал себя счастливым. У него было всё, чего он только мог пожелать, здесь, в объятиях Эндрю, и он никогда бы не захотел отпускать его. — Я скучал. — признался Нил, как только поцелуй прекратился, его губы чуть покалывало. И Эндрю очень удивил Нила, когда признал его правоту и ответил: — Я тоже. Улыбка Джостена была такой широкой, что он боялся, что та разорвет его губы. Его щеки болели. Эндрю вновь впился в него взглядом. — Прекрати это. —Я ничего не делаю. — но его улыбка не исчезала. — Убери эту улыбку со своего лица, Джостен. Улыбка Нила стала еще шире. — Почему бы тебе не сделать это самому, Миньярд? Эндрю очень ожидаемо прошептал: — Заткнись. И вновь притянул Нила к себе, соединяя их губы. Нилу это никогда не надоест. Эндрю был его домом, его безопасностью, его комфортом. Он был всем. Нил чувствовал себя так, словно попал в сказку, а не в свою привычную драму мученика. Даже в самых смелых мечтах он не мог себе представить такого конца. — Ты делаешь меня счастливым. — Ты снова говоришь глупости. Прекрати. — Мне казалось, тебе нравится слышать правду. Хочешь, чтобы я снова солгал? — поддразнил Нил. — Даже не думай об этом, наркоман.— предупредил Эндрю. — Тогда заткнись и прими это. — Тебе повезло, что ты мне нравишься Глаза Нила расширились. — Ты только что..– — Нет. — прервал его Эндрю и притянул к себе, заставив замолчать ещё одним мучительным поцелуем. Нет, Эндрю не сделал Нила счастливым. Эндрю был счастьем Нила, и, честно говоря, не хотелось бы, чтобы это было по-другому.