Почему все так?

Утро. Лучи солнца падали на веснушчатое лицо мальчика. Он проснулся в хорошем настроении, всё стало как прежде. 10:00 Феликс открыл глаза, окинул взглядом свою любимую комнату, - уютный уголок приносящий радость каждый день. Поднявшись из объятий одеяла он сразу направился мыться. 10:32 Выйдя из душа, солнышко направился к телефону, уточнил новый адрес Чана и сообщил ему, что скоро будет В легких снова ощущается свобода. Тёплое солнце заставляет Феликса ненавязчиво улыбаться, от чего ощущение, словно весь мир улыбается в ответ. 12:00 Все собрались. Дом Чана был достаточно большой. Зайдя в него, первое куда ты попадёшь, это на большую кухню. В самом дальнем левом углу находилась зона готовки, ограниченная большим окном в полный рост. Напротив располагался круглый деревянный стол. Справа от него, на небольшом расстоянии, располагалась лестница ведущая на второй этаж, которая служила визуальным разделением кухни от гостиной. В правой части дома располагался угловой кожаный диван приглушенного мятного цвета, а перед ним прямоугольный кофейный столик, тёплого цвета пшеницы, только очень-очень светлый. Напротив стоял комод с открытыми полками, а на нем находился достаточно большой телевизор. Справа от дивана было широкое углубление в стене, что то вроде коридора, в котором располагалась дверь ведущая в ванную комнату с туалетом. Дом, хоть пока что и не был обжит, он казался уютным и родным для всех присутствующих. 12:47 Ребята сидели за столом, шутили —смеялись. В воздухе витало спокойствие. Находясь там можно почувствовать себя пятилетним ребёнком, который сидит со всей семьей за новогодним столом. В этот момент чувствуешь себя так, будто бы в мире ничего больше не существует, кроме этой комнаты. Вся вселенная сконцентрировалась именно здесь. Веснушчатый всегда был достаточно тактильным человеком, по этому нельзя удивляться тому, что он постоянно обнимал, гладил и при любой возможности касался Хвана. Конечно, не только его, но ему сегодня было уделено отдельное внимание, потому что Ликси, видимо очень соскучился. Хеджину было приятно. На все действия он отвечал взаимно, чем больше времени шло тем больше эти двое погружались друг в друга. Со стороны казалось, что они построили мир, в котором находились только вдвоём. 23:47 Расходиться никто не хотел. Чан конечно рассчитывал, что кто то останется на ночь, но не думал что это будут все. Большинство ребят уже хотели уснуть прямо на этом диване, так что пришло время делить комнаты. —И так, я уже очень хочу спать, моя комната на втором этаже самая дальняя, там есть ещё пять комнат, но кровати есть только в трёх, кто с кем будет разбирайтесь сами, я пошёл, всем спокойной ночи! — улыбаясь сказал Чан, и ушёл на второй этаж Ребята продолжали сидеть все вместе еще долгое время. Между собой все ненароком разделились, от чего решить кто с кем будет не составило труда. Те, кто больше всего желали спать - Сынмин, Чонин, Чанбин - ушли первыми. Поселились они в самой большой комнате. Там была большая кровать, диван и раскладное кресло, так что им даже не пришлось тесниться на одном спальном месте. Посиделки в гостинной затягивались, ребята сидели по парам и общались только друг с другом, спать идти никто не хотел , так что две пары друзей просидели на первом этаже еще несколько часов 2:03 Минхо ушёл спать наверх, от чего Джисону стало нечего делать с ребятами, которые вряд ли вкурсе сколько сейчас времени, и что все уже разошлись, по этому ушёл вслед за ним. Хван и Ли остались наедине, теперь они не только ощущали это где то между собой, как последние часов пять, а это в действительности было так. — Смотри как мы заболтались, все уже разошлись — сказал Хеджин практически не отводя взгляд от Ликса — И правда — Феликс сидел поставив ноги на диван, руками обнимал колени, на которых лежала его светлая голова. Самый заинтересованный взгляд, который можно было когда либо видеть, был направлен на Хвана. За весь диалог, пока Хеджин увлечённо рассказывал все что мог, Ликс внимательно слушал и изучал собеседника —  ‘сначала мне казалось что у него самые обычные карие глаза, но боже, сколько я в них уже смотрю’ — Его глаза как утренний кофе без молока, смотря в них, он погружался в это кофе, купался в нем, как в горячей ванне после мороза, а сердце таяло как лёд, растворяясь в кипятке — ‘его родинка под глазом, вроде самая обычная родинка, но как же она ему идёт. Она как точка в последнем предложении шедевра’ — думал про себя веснушчатый, финально оценивая самого красивого человека, которого когда либо встречал — ‘его губы.. такие пухлые’ — произнёс внутри себя, после чего понял, что смотрит на них  неприлично долгое время, от чего стал бегать взглядом по лицу Хвана, в поисках нового объекта внимания —  ‘нос….я не встречал носа аккуратнее чем у него. Почему я раньше не замечал, что у него такая идеальная внешность?’ — финальное оценивание закончилось — может тоже пойдём? — с раздосадованными глазами спросил Ликс, он посчитал, что это самое уместное что сейчас можно сказать, да и на часах было достаточно много. Обычно в это время Ли видит четвёртый сон, но ничего из того что ему снилось, не сравнится с происходящим сейчас — да идём — ответил хван, с улыбкой полной радости за проведённый вечер, и глазами утопающими в разочаровании от того, что он подходит к концу Это было незабываемое время. Друг с другом они чувствовали себя отделено от мира, словно они умерли, попали в рай, в самых примитивных представлениях этого выражения и сейчас вместе бегают по полям душистой сирени, ведь больше никого нет и больше никто не нужен. Поднявшись на второй этаж, они попытались найти свободную комнату. В большом коридоре полным одинаковых дверей, со второго раза они попали в свободное помещение, с одной большой кроватью, окном, столиком, креслом и телевезиором. Переодевшись, а в случае Хвана  просто раздевшись, потому что он не расчитывал оставаться на ночь и ничего с собой не брал, оба легли на кровать —спокойной ночи —спокойной ночи! — Пожелали, уже отвернутые друг от друга ребята Феликса наполняло ураганом положительных эмоций, от осознания того, что он лежит в одной кровати с идеалом красоты — ‘кажется я влюбляюсь’ — сказал себе,повернувшись снова на Хеджина. Ликс никогда не считал себя стопроцентным натуралом, да и в отношениях никогда не состоял, он хотел дарить любовь всем. Ни разу ещё не случалось, что бы весь поток любви, который он из себя излучает словно солнце, направлялся на одного человека. Неосознанно, он согнув руку,положил ее на плечо хвану, и пододвинулся к нему. Так они и уснули.