***
— Ох, Эдгар, ты скоро? Поверь, даже мне может надоесть сидеть в одной позе, как бы абсурдно это не звучало. — девушка подпирала свою голову рукой, с некой усталостью, смешанной с малым раздражением, говоря и смотря на молодого человека перед собой.Другая рука лежала на ноге, стуча ногтями прямо около коленного сустава.
— Ma chérie, ты нетерпелива.Я хочу прорисовать тебя как можно лучше, а это требует время. — парень проговорил это с дежурным спокойствием, не отрываясь от холста.Рука, словно механически двигалась, делая набросок как можно более подробным.
— Да, да, я знаю, Эдди. — голос стал значительно мягче, а на лице возникла мечтательная улыбка. — Просто ты так заинтриговал меня…
«Это нечто особое, Тея.», «Тебе точно понравится, Тея».Поверь, если это хотя бы не удивит меня, я тебя уверяю, ты поплатишься за подобные пытки.
Галатея прищурила темные глаза, делая выражение лица хитрым, сходным с какой — то дикой лисицей.Подмечая это, художник усмехается про себя.Руки тянутся к табуретке, на которой в неком хаусе были разбросанные материалы для картины.
В целом, вся мастерская имела подобную атмосферу.Даже днём здесь царила полутемень, и лишь тонкие лучики света проходили сковь плотно задернутые шторы.Если нужно было освещение на картине — использовались лампы и свечи, не более.Лишь в особо пасмурные дни, или по истине прекрасные ночи ткань раздвигалась, открывая вид на безжизненные виды округи особняка.
В комнате было на удивление просторно, даже не смотря на то, сколько здесь было всего.Ощущение, словно это чердак, а не рядовая комнатка, как и множество других.Хотя, нет, одно отличие было.Половина обычных вещей банально отсутствовала.Их место занимали материалы.
Множество холстов разных размеров стояли на друг друге.Какие — то были ещё не начатыми, девственно чистыми, покрытыми сверху лишь значительным слоем пыли.Какие — то были уже закончены, они были закрыты тканями, что бы лишний раз та же пыль и иная грязь не травмировали изображение.
В единственном ящике этой комнаты было материалы.В основе своей из красок было масло, реже — акварель.Расставлены по цветам, плавно переходя от оттенка к оттенку.Карандаши присутствовали, но в меньшем количестве.Эдгар живописец, в первую очередь.Кисти лежали в ряд, по размеру, наполнению волосяного пучка и подобным пунктам.В этом плане художник дотошен, всё всегда должно быть на местах и по — пеферкционистически идеально.
Инструменты же всегда покоились на старом деревянном табурете.Он уже давно был в застывших пятнах краски, которые никто не был намерен оттирать.В подобном состоянии были палитра и мастихин, правда их всё-таки иногда промывали.
Если быть честным, Галатее прекрасно подходила подобная обстановка.Тусклый лунный свет лишь подчеркивал его музу.А творческий полу — беспорядок вокруг походил на внутренний мир девушки.Такой же запутанный, но безумно манящий и интересный.
Творец не помнил, как именно они познакомились.Об этом всегда шли извечные споры.Скульптор утверждала, что они встретились прямо на входе особняка.По её версии, она тогда только приехала в поместье, и они просто встретились взглядами, и не более.Но если дословно:
«— Ты мне сразу приглянулся, Эдди.Такой статный, высокий, элегантный, а глаза…
Холоднее всех льдов мира!»
Вальден просто не мог поверить, что тот момент произошел именно так.Конечно, может, Галатея просто поскупилась на описания, но всё же, он видел всё иначе.Хотя, нет, не видел.Вспоминались лишь чувства.
Ох, а чувств было много.Первый взгляд на новую охотницу поместья дал лишь одну ассоциацию:
«Падший ангел.»
Вьющиеся светлые кудри, спадающие на плечи.Сами плечи острые, от них идут выпирающие ключицы.Тонкая, но не длинная шея.Элегантные ладони, с особенно длинными пальцами.Само тело болезненно — худощаво и бледно, словно вымученно долгими голодовками или чем ещё.
Черты лица аккуратны, мягкие, в отличии тела девушки.Маленькие, но пухлые губы.Ярко — красная помада была смазанна по левой щеке.Слегка курносый нос.Небольшие щечки, удивительно, что оних у неё есть.
Но самое важное — глаза.Они такие тёмные, фактически чёрные, казалось, в них затаилась вся черствость этого мира, что обрушилась на хрупкие плечи девушки в коляске.Вся та боль, слёзы и ненависть, что вылилась в душу.Отражение света на глазах казалось схожим со светом в конце тунеля, что ждет каждого из нас.
Да, она ангел.Избитый этим миром, покалеченный и брошенный на окраину в пучину тьмы, или иначе ада.Но в этом и был весь шарм.Она больна и великолепна.
Конечно, Эдгар не хотел признавать чувства.Он думал, что признаёт лишь оболочку охотницы.Внутри она так же черства, как и все «демоны» этого поместья.Это негласное правило, закономерность.
Зовут её Галатея Клод.
Узнал Вальден это случайно, когда за общим столом выжившие начали обсуждать новоприбывшую гостью.
— Она выглядит довольно…
— Угрожающе? Соглашусь.
— А кто она? По ней трудно понять, что нам ждать…
— Она скульптор, Мне рассказал Мистер Паганини…
— Она точно псих! Она так взглянула на меня… Словно убить хотела.
Их диалог прервал недовольный голос художника, что вместо еды в очередной раз придавался творчеству.
— Конечно хочет.Может, не прямо убить, но хочет.Вы забыли, где находитесь?
Да и к тому же, все Вы здесь такие же, как она.Просто признавать не желаете.
Творец встал и ушел под недовольные возгласы своих товарищей.Ему было откровенно плевать, что они скажут.Он лишь высказал своё мнение.Не более.
Правда есть одно «но».Эдгар никогда не защищал охотников.Но эту деталь он упустил.
Шли дни.Матч за матчем проходили примерно одинаково.Выигрыши, проигрыши, чаще — ничья.Выживший всё никак не мог встретиться с Скульптором, в то время, как о ней говорили все.При том, не в самом лучшем ключе.
В холле сидели выжившие, что только вернулись с матча.Очередное поражение.Эдгар сидел рядом, ибо совсем скоро и он начнёт очередное сражение против охотника.
— Ох, какой ужас, из — за этой gredin я порвала своё платье! Oh, Les Dieux… — Вера Наир демонстративно поправляет перчатки, недовольно фыркая.
— Словно в первый раз.Кстати, у тебя рана.Да, вот тут. — Эмили оставалась всё такой же спокойной, не смотря на множественные синяки на теле.
— Неужели матч был такой ужасный? — Вальден без особого интереса смотрел на пострадавших, постукивая по своему полотну пальцами.
— Конечно! Опять с этой, этой вертихвосткой! — Парфюмерша расправила один из рукавов фонариков.Девушка явно была зла.
— Вы так говорите о ней, это правда напрягает.
— По тебе не видно, Вальден.Знаешь ли, а стоило бы вправду напрячься, если твой матч с ней.
— Мисс Наир права.Эта девушка воистину жестока.Она не знает жалости и пощады.Её статуи прижимают прямо к стенам, а её инструмент…
Бьёт в самые больные места. — Координатор, что ранее молчала решила прервать недовольство другой выжившей.Сама она потирала своё кровоточащее плечо.
Эдгар ничего не ответил.Часы показывали, что через 10 минут начнётся матч.Юноша встал и спокойно проследовал в зал, не вслушиваясь в дальнейшие разговоры дам.
А там его ждала она.
Блеклый свет из больших окон едва падал на девушку.Она была занята какой — то небольшой фигуркой на своём маленьком импровизированном столике на инвалидном кресле.Из — за полутьмы и почти звенящей тишины, казалось, что Вальден здесь один.
Галатея обратила на выжившего своё внимание лишь тогда, когда последний сел за столик.Долото легло на колени, а её взгляд устремился на творца.Она изучала его.Малые искры во взгляде засияли ярче, а хитрая ухмылка появилась на лице.
— Художник, верно? — голос Скульпторши звучало слегка язвительно, словно с некой издевкой над парнем.
— Для Вас — Эдгар Вальден. — он в свою очередь мельком смотрел на охотница, а после вновь приступал к рисованию.
— Такой же делетант, как все здесь?
— Я лучше их, в разы.Как минимум, не строю из себя святого.
— Интересно… — Девушка решила подъехать немного ближе, что бы рассмотреть нового знакомого.Внимательный взгляд отчасти напрягал Эдгара, но в тоже время он сам рассматривал свою собеседницу.Её длинные ресницы.Локоны, спадающие прямо на лицо.Немногочисленные родинки.Оборванное платье, словно роба пациента псих.больницы, что отчасти была запачкана чужой кровью.
В один момент, их взгляды встретились.Пару секунд они безмолвно пялилиь друг на друга.Скульптор решила прервать тишину первой:
— Засчитанно.Покажете мне искусство?
— Естественно.
Матч был сложный.Заброшенная больница, что была изучена Художником со всех сторон, показалась адом.
Галатея видела всё.Ну, или создавала такое ощущение.Буквально спустя три заведённые машинки, Механик и Садовница оказались в поместье.Энтомолог сидела на кресле, считая минуты до того, как и она отправится обратно.
Эдгар не собирался спасать Мелли.Он сам был травмирован в бок, да и к тому же, сейчас лучше найти люк.
Где — то позади слышались звуки старых железных колёс.За ним, прямо по кровавому следу шла охотница.Обернувшись, Вальден увидел необычайную картину.
Девушка была в крови.Её стопы, ладони, одежда.Алые пятна расходились по поверхности и засыхали коркой.Волосы спутанны, от чего казались лишь пышнее.А на лице сияла безумная улыбка.Неповторимая, вызывающая восхищение и ужас.
Парень, затормозив, не сразу пришел в сознание.Лишь когда скрип коляски был пугающе близок, юноша побежал.Холст в руках начал расцветать.Если успеет дорисовать, он сможет задержать её и сбежать в люк.
Но он не успел.Болезненный удар, что пришелся меж лопаток, сбил Эдгара с ног.Он не мог подняться и лишь мычал, пытаясь дотянуться до холста.Но Галатея первой подняла его и начала с интересом всматриваться в изображение.После, она заулыбалась, смотря на творца.
— Не делетант, не соврал.Очень даже красиво.Особенно эта часть, с кровавыми потёками.
Скульптор залилась громким смехом.Он доводил до мурашек в теле.И не ясно, от ужаса или чего — то иного.
После этого матча, Эдгар был сам не свой.Ещё более нервный и встревоженный, чем обычно.Постоянно в своей «мастерской».Эмили он передал, что заболел и что бы она оставляла лекарства под дверью.
Сам же Вальден творил.Холст за холстом, краски в безумном танце появлялись на них, извечно выстраиваясь только в один образ.
Её образ.
Парень не понимал, что в ней его привлекает.Может, внешность, словно статуя одной из греческих богинь.Или же то, что стоит за оболочкой.Та неизведанная тьма её души.
Она другая.Не как все те бессмысленно жестокие или глубоко несчастные охотники.Она — это нечто большее.Ей приносит удовольствие сам процесс, а не результат, это видно.Ей нравятся страдания других, нравится наносить раны, как по мрамору своим долото.
Портреты приобретали одну цветовую гамму.Кроваво — красную.Именно так выделяется в большей степени не только внешнее, но и внутреннее естество.
Ночью в поместье тихо.Все отсыпаются после долгих игр.Лучшее время для прогулок.
Эдгар стоял на балконе.Он давно не выходил из своей комнаты.Свежий воздух был ему явно на пользу, дышать стало легче.
Где — то со спины послышался голос:
— Ох, так ты тоже здесь.Давно тебя не видела, знаешь, уже думала, что в том матче травмировала тебе позвоночник.
Юноша обернулся.Знакомая фигура появилась из темноты поместья.Её одежды больше не окровавленны и теперь были в фиолетовых оттенках.Девушка улыбалась, словно встреча желанная.
— Просто плохо себя чувствовал.Не более.А что ты тут делаешь?
— Гуляю.Не люблю это делать днём, слишком много мелочи попадается.Как вижу, тебя тоже манит ночь больше.
— Верно.
Воцарило молчание.Скульптор подъехала ближе, что бы быть рядом с творцом.После, сложив руки на перила балкона, она заговорила:
— Ты всегда рисуешь портреты охотников? По мне, это геморно.
— Нет, только тех, в ком я заинтересовался.
— Ого, так значит, я тебе интересна?
Забавно, у нас схожие интересы.
Парень взглянул на девушку.Она смотрела на редкие звезды на небе, а в её глазах отражался лунный свет.
— Ты интересный.И забавный.Другие выжившие не ценят искусство от слова совсем.А ещё, они очень глупые.
— Соглашусь, настоящие невежды.
— Знаешь…
Могу называть тебя Эдди?
***
— Эдди, как работа? — девушка отклонила голову в сторону, заметив, что парень берёт краски для фона.
Парень, словно выходят из некого транса, отвечает:
— Можешь двигаться, я приступаю к покрасу.
