Катарсис

Рин проснулась рано, но тем не менее выспавшейся – сон был глубоким после тяжелого для все еще неокрепшего организма дня. Ночью ничто не нарушало её покоя, поэтому этим ранним утром девушка была полна сил и энергии. Потянувшись в постели и окончательно придя в себя после сна, она решительно выбралась из мягких одеял. Потирая плечи, покрывшиеся мурашками сразу после того, как она встала с теплой кровати, куноичи, осторожно ступая по холодному полу, подошла к окну и распахнула шторы. Свет прохладного утреннего солнца наполнил комнату, заставив зевающую хозяйку квартиры сощуриться. Быстро приняв душ и умывшись, Нохара отправилась на кухню, попутно натягивая на стройное бледное тело свободную черную рубашку. Она не была голодна, но от свежего чая отказаться не могла, поэтому спустя несколько минут на столе стояла чашка, от которой исходил терпкий чайный аромат. Рин открыла настежь окна кухни и с тихим счастьем слушала такой знакомый голос Конохи. Девушку накрыла волна всевозможных звуков – щебетали птицы, кто-то стучал молотком, где-то бегали и смеялись дети. Источники этих звуков были в разных местах деревни, но их гулкое эхо все равно висело в воздухе над множеством разноцветных крыш домов, представших взору Рин и простилающихся до той самой горы, с которой величественно взирали Великие Хокаге. Теплый ветер, задувавший на кухню, трепал недлинные тёмные волосы. Куноичи мечтательно улыбнулась и закрыла глаза, наслаждаясь спокойствием и теплом, разливающимся по ее телу из-за горячего чая и... Какого-то странного возвышенного чувства. Коноха будто была к ней сейчас более дружелюбна, чем вчера, и это вдохновляло и обнадеживало девушку, заставляло её сердце трепетать от нежной любви к своей родной деревне. Вернувшись в комнату в еще более хорошем настроении, она отыскала свой старенький рюкзачок, который стойко ожидал свою хозяйку всю эти годы и почти не обветшал. Нохара ещё вчера очистила его от толстого слоя пыли, поэтому сейчас он стоял у ее кровати, вызывая разные приятные воспоминания свой обладательницы. Рин, однако, не хотела вспоминать о прошлом – не стоит жалеть об упущенных возможностях, когда есть шанс получить новые, так? Она быстро собрала рюкзак. В нем оказались книга по общей медицине, блокнот и карандаш для заметок. Девушка оделась, обулась, взяла рюкзак и вышла из квартиры. Над каменными лицами Великих Хокаге едва занимался розовый рассвет, испещренный тонкими перьями блеклых облаков. По-ночному морозный воздух пахнет росой, мокрой травой и цветущей липой... Нохара потеплее укуталась в свою лёгкую куртку и с улыбкой отправилась в ближайший парк, где можно было в тишине и спокойствии посидеть с книгой. Девушка медленно прогуливалась по улицам, которые нежное, но слабо греющее солнце заливало своим светом. Ещё холодный ветер трепал юбку, вихрями носясь у обтянутых высокими тёмными гольфами ног, задувал под куртку и, будто заплетая, слабо спутывал пряди волос. В парке же ветра почти не было – его вихри путались в зелёных кронах множества шелестящих листьями деревьев. Рин села на скамейку под одним из таких деревьев и вынула из рюкзака книгу, намереваясь как можно быстрее освежить свои знания.

***

«Что мне с тобой делать, Рин?» Испытывая самые противоречивые чувства к Конохе, Обито всю ночь скитался по деревне зловещей тенью, оторванной от своего хозяина – юного, целеустремленного и упорного паренька в оранжевых защитных очках, с протектором на лбу и мечтой стать Хокаге, засевшей в голове. Учиха остановился у закрытого до утра «Ичираку». Сейчас это одно из самых известных мест в Конохе, где можно отведать вкуснейшего рамена – любого путника, который спросит у местных жителей, где можно вкусно поесть, без раздумий отправят именно в это место. Во времена когда их выпуск закончил обучение в Академии, «Ичираку» только-только набирал популярность. «Наверное, стоит попробовать рамен Теучи, раз о нем ходят такие слухи.» Обито помотал головой и зло посмотрел на белые вывески с красными крупными кандзи на них, будто это они вложили в его голову эту мысль. «Я вообще не хочу здесь находится. Мерзкая деревня с мерзкими принципами. Кстати о принципах...» Обито быстро добрался до кладбища, на котором были захоронены герои Конохи времён Третьей Мировой Войны Шиноби. Медленно проходя мимо множества одинаковых надгробных белых плит, он остановился у той самой, до боли знакомой и ему, и Какаши. Он едва сдерживался, чтобы сейчас же не разбить камень с именем вернувшейся с того света куноичи, который почему-то все ещё не убран с захоронения. В голове всплывал образ несчастного Хатаке, который не раз вёл диалоги с камнем о том, что происходит в деревне и мире, и рыдал над плитой, опускаясь на колени перед ней на долгие тягостные минуты. Не раз наблюдавший эту трогательную картину Обито невольно испытывал сострадание к нему, но каждый раз глушил в себе это чувство. Он понимал, что Хатаке скорбит по пробитой им насквозь Рин не только как по другу, но и как по той, кого он обещал беречь – не единожды он слышал срывающееся с дрожащих от слез губ молодого Какаши бестолковые и бесполезные мольбы о прощении, обращённые им и к Рин, и к Обито – однако это не меняло его отношения к бывшему товарищу и восприятию мира вцелом. Иногда в голову приходила мысль, что узнай Какаши, что из-за его разговоров с надгробными камнями попал в смертельную опасность сенсей со своей семьей, то закончил бы он так же, как и его отец. Так же он задержался в месте, где проходили тренировки их команды. Вновь вспомнилась смерть всегда доброжелательного к нему Минато и обожавшей ученика своего мужа Кушины. «Не хватало ещё жалеть о содеянном. Я уже не был хорошим парнем, который им нравился, так что...» Однако где-то в глубине души Обито не мог принять это оправдание. Стыд тонкими иголочками колол его сердце. На опушке, где собственно и проходили их первые тренировки, все так же стояли три столба, около которых тренировалось уже не одно поколение генинов. Учиха опустился на ветвь близстоящего дерева, присел на корточки и, упираясь локтем на колено, подпёр ладонью подбородок, задумчиво смотря на столбы. Он плохо помнил детали их первого испытания, которое так много лет назад давал им сенсей – знаменитое испытание с колокольчиками – но ясно помнил вечно кажущееся недовольным лицо Какаши и всегда доброжелательный взгляд Рин. Себя же он вспоминать не очень хотел – шумный, нетерпеливый и желающий признания мальчишка с показательно большим гербом сильнейшего клана на куртке. Сейчас он был полной противоположностью прошлому себе – скрытный, невероятно терпеливый и умеющий ждать, вызывающий страх опытный убийца, давным давно испачкавший свои руки в родственной крови. «Мог ли я представить тогда, что стану таким? Сильным...» Обито поднял взгляд к слабо мерцающей из-за тонких сизых облаков луне. «...Хладнокровным.» Его черная тень молниеносно соскользнула с даже не скрипнувшей ветви дерева. «...Жестоким?» Обито стоял напротив столбов. Раньше, когда он был намного младше, они казались ему достаточно высокими – наверное, примерно с такой столб он сам и был ростом. Воображение услужливо рисовало образ едва выпустившегося из Академии Обито прямо напротив столба. Треск дерева разрезал ночную тишину – рука, от которой погибло столько людей, с силой вонзила лезвие куная в столб, как раз в то место, где находился знак Конохи на протекторе воображаемого генина Обито. «Нет, тогда и мысли допустить не мог, что буду таким. Но теперь я не могу даже представить себя таким же, каким был раньше – наивным слабаком, который не смог защитить самое дорогое, что у него было.» Учиха вернулся к дому Нохары, когда на улицах Конохи начали появляться люди. Чтобы никому не попадаться на глаза и не вызывать лишнего интереса, он вновь скрылся в тени крыши соседнего дома. Его настроение было ужасным, ведь голову разрывало от мыслей и эмоций, переживаемых после ночной прогулки по деревне. Он опустился на выложенный камнем уступ, за которым вились трубы водостока, и устало прислонился к стене. Почему-то мысли о том, что она сейчас так недалеко от него, успокаивали. Он невидящим взглядом смотрел на окна ее квартиры, думая о том, что же ему делать. Не всегда ведь шпионить за ней? Если она решит вновь стать шиноби Конохи, то не ходить же с ней по миссиям, чтобы в случае чего уберечь от опасности? Обито знал, что она отличная куноичи. Он верил в ее силы и не сомневался в ее способностях, но сомневался, что ей всегда будет везти с противниками – встреться она один на один даже с фанатичным Хиданом, не отличающимся стратегическим мышлением и скоростью, все равно дела у нее будут очень плохи. И это его злило. Конечно, думал он не только о ее защите. Любовь, маленькая искра которой хранилась где-то в глубине ожесточенной души все эти годы, разгоралась с новой силой. Благодаря ей Обито вновь начал чувствовать что-то кроме безразличия, жестокости и холода, царившие в его изувеченном болью сердце столько лет, и это были не просто чувства счастья или радости, а нечто большее. Ему хотелось быть с ней рядом, оберегать и быть опорой и поддержкой, обеспечивать ее заботой и вниманием, делать ее счастливой. Будучи ей хотя бы другом, ни то что кем-то более близким. Досадливо стиснув зубы до боли в челюсти, Обито отгонял от себя мысли об этом – быть вместе они не могли ни при каких обстоятельствах. Учиха вздрогнул от неожиданности, когда шторы одного из окон распахнулись. Едва проснувшаяся Рин с сонной улыбкой и жизнерадостным выражением лица оглядывала улицу. Обито невольно ухмыльнулся под маской и продолжил наблюдать за ней, испытывая все большее умиротворение – все мысли резко улетучились, ведь было не до них, когда он внимательно ловил каждое ее движение, кажущееся самым прекрасным, что он когда-либо видел. Вот она потянулась, потёрла предплечья, зевнула, умилительно прикрыв рот ладонью... Когда она скрылась в глубине квартиры, Обито терпеливо следил сразу за двумя окнами квартиры, выходящими из комнаты и из кухни, в ожидании появления девушки в зоне видимости. Ждать ему пришлось не так долго. Обито наконец увидел её, но как только это произошло, его умиротворение в мгновение растворилось – девушка вошла в кухню в одном белье, попутно натягивая на себя блузку. Через секунду ее светлая кожа была скрыта под черной тканью, однако Учихе же хватило и этой секунды, чтобы охватить взглядом её стройное красивое тело. Конечно, увидел он немного – плавные изгибы талии и чуть попавшие в поле зрения округлые бедра – но и этого ему хватило, чтобы спёрло дыхание. «Я ничего не видел, ничего не видел... Но, черт возьми, как это было прекрасно.» Чувствуя, как от стыда горят уши, он отвёл взгляд от занимающейся утренними делами Рин, испытывая одновременно и вину перед девушкой за свой шпионаж, и будоражащий восторг от увиденного. Ему было непривычно наблюдать за собой такую реакцию на женское тело, которое приходилось видеть и в намного более развратных обстоятельствах, однако никто и никогда не возбуждал в нем чувства нежности и восхищения. Женщины всегда были для него чем-то проходящим, не требующим внимания, всего лишь способом удовлетворения мужских потребностей, но не объектами восхищения. С Рин же было все по-другому. Невольно расплываясь в блаженной улыбке под маской, он поднялся на ноги и медленно растворился в воздухе. Обито материализовался на ветви дерева над скамейкой, где сидела Рин, полностью погруженная в своё дело – она старательно изображала важнейшие артерии человеческого тела на вырванном из блокнота листе. Такой Обито ее и помнил: умной и аккуратной, старательной и тянущейся к знаниям, стремящейся помочь и быть полезной. Рин идеально подходила для должности ирьёнина. Когда девушка отвлеклась на прочтение текста книги, внезапный порыв ветра вырвал лист из-под карандаша и быстро понес прочь от скамейки. «Прости, Рин, я не могу по-другому.» Рин тут же отложила книгу и вскочила догонять лист. Но не успела она ступить и двух шагов, как услышала тихий свист около виска, а через мгновение лист был проткнут кунаем, вошедшим в плотную землю почти по рукоять. Девушка ошарашенно обернулась к месту, откуда был выпущен кунай – на ветви дерева, прямо над ее скамейкой, располагалась темная тень. Рин не успела рассмотреть ее и тень исчезла, а прямо напротив девушки появился высокий мужчина в черном длинном плаще и в оранжевой спиральной маске. Он поднял сбежавший лист и осмотрел его единственным глазом, для которого было отверстие в маске. – Извините, что надрез получился глубоким. Вроде не задел ничего на рисунке. – Спасибо вам, – Рин неловко улыбнулась незнакомцу, настороженно его рассматривая, – Даже если бы задели, то было бы не критично. – Думаете, задеть какую-либо артерию в этой области, – Обито провел пальцем по рисунку, – Было бы не критично? Он склонил голову и обратил взгляд на девушку. Та, заинтересованно рассматривая маску, с улыбкой ответила, поддерживая его шутку: – Это было бы летально. Парень посмеялся и неловко почесал затылок. – Прошу прощения за то, что подсматривал. Было слишком интересно понаблюдать за процессом – вы, судя по всему, прекрасный ирьёнин. – Я правда ирьёнин, но вы переоцениваете меня, – Рин смущённо улыбнулась, забирая протянутый листок, – Вы разбираетесь в медицине? – Совсем нет. – Но при этом шутите про сонную артерию, значит, хоть что-то знаете. Я права? Рин доброжелательно смотрела на незнакомца, хитро щурясь. Обито неловко посмеялся и пожал плечами, чувствуя, как мозг отказывается работать. – Правы, – Обито сходил с ума, стоя так близко к ней и не без удовольствия наблюдая на себе ее заинтересованный взгляд, – Знаю, с какими точками тела стоит быть аккуратнее. Вам ли не знать, как хрупок бывает человек. Нохара кивнула, неловко сжимая в руках лист и смущённо улыбаясь. – На самом деле у меня было очень мало практики... Хотелось бы знать и уметь намного больше, чем сейчас, ведь чем больше знаний у меня будет, тем больше шанс спасти своих товарищей в бою. – В бою? – Обито нервно посмеялся, – В больнице для вас было бы безопаснее. – Вы ведь шиноби? Внимательный и резко ставший серьезным взгляд карих глаз остановился на спиральной маске в ожидании ответа. – Вечный генин, – хмыкнул Обито, лихорадочно придумывая себе новый образ, – Закончил Академию и не стал продолжать обучение. Надеюсь, теперь вас не пугает отсутствие опознавательных знаков? – Меня это не пугало... – Рин едва заметно покраснела от того, что ее раскусили, и продолжила, – Я лишь хотела сказать, что в деревне есть кому помогать. На поле боя же всегда нехватка медиков... Зачастую они и становятся целью врага, о чем знает любой шиноби. «Черт возьми, вот именно, Рин!» – А вы смелая, вижу. Как вас зовут? – Нохара Рин, – девушка протянула руку, лучезарно улыбаясь, – А вас? – Тоби, – Обито невесомо и осторожно пожал хрупкую ладонь, не веря тому, что действительно коснулся её, – Рад познакомиться с вами. – Мне так неловко от того, что вы обращаетесь ко мне на «вы»... – Перейдем на «ты»?