Катарсис

      Наследница клана Сенджу стояла у распахнутого окна, скрестив руки на груди. Этот день был нелегким для нее.       Цунаде закрыла глаза в попытке расслабиться – сейчас, когда она наконец смогла оторваться от письменного стола и бесконечных свитков и писем, усталость ощутилась в полной мере. Однако причиной ее напряжённого состояния была далеко не повседневная бумажная рутина.       С появлением Рин в деревне она не могла найти себе места, потому что не могла понять, как же так могло произойти? Опытный шиноби, лучший медик современности, ученица Сарутоби Хирузена и одна из тройки Легендарных Саннинов, она, Сенджу Цунаде, не могла понять, как стало возможно воскрешение так много лет назад погибшей девушки – оно не было похоже ни на одну известную ей технику, даже запретную. – Что вы думаете насчёт неё, Цунаде-сама?       Хокаге открыла глаза и, задумчиво смотря на аккуратно исписанные листы бумаги, поджала алые губы – Шизуне весь день провела в больнице, скрытно наблюдая за девочками и практикой Рин, и записывала о ней все. Что она не могла видеть своими глазами, когда куноичи оставались наедине, то ей позже рассказывала Сакура, которую также ввели в курс дела и велели «шпионить» за новой подругой. Цунаде несколько раз прочитала всю информацию об умениях, характере, привычках, манерах общения и поведении молодой куноичи. Теперь же перед ней стоял непростой выбор.       Верная помощница с грустью взглянула на утомившуюся наставницу, ожидая ее дальнейших указаний. – Вызови Рин ко мне в кабинет. – Есть!       Когда дверь за вышедшей девушкой захлопнулась, Цунаде вновь устремила взгляд в окно. Теплые дуновения ветра касались кожи оголённых предплечий и покачивали пряди светлых волос, мягкий солнечный свет грел своими невесомыми касаниями.       Точно ли она все делает верно? – Добрый вечер, Хокаге-сама.       Цунаде обернулась и кивнула появившемуся в кабинете джонину – его-то возвращения она и ждала. Хокаге отвернулась от окна, прислонилась спиной к подоконнику и, сложив руки на груди, серьезно взглянула на шиноби, расслабленно стоящего недалеко от входа. За что она его очень ценила, так это за впечатляющее спокойствие и умение понимать ситуацию без лишних вопросов. Не дожидаясь приглашения, он неспешно подошёл к Сенджу и остановился у распахнутого окна, окидывая привычно спокойным взглядом бесконечные крыши домов и зелёные кроны деревьев. – Если я здесь, значит, вы приняли решение? – Как всегда проницательно, Какаши, – невесело усмехнулась женщина, тряхнув челкой, после кивнула на стопку бумаг, которую кропотливо исписала ее помощница днем, – Ознакомься с отчётом Шизуне.       Хатаке обернулся, взял со стола бумаги, после чего, как и Сенджу, прислонился к подоконнику с негромким вздохом – не успел он вернуться с миссии, как его прямо у входа в Коноху направили в резиденцию Хокаге.       Пока он на́скоро читал отчет, тихо шурша тонкими страницами, в кабинете стояли комфортное молчание и тишина, нарушаемая только умиротворительным щебетом птиц и шелестом листьев, доносящимся с улицы.       Спустя совсем недолгое время Какаши опустил стопку бумаги обратно на стол и, засунув руки в карманы, задумчиво поднял взгляд к потолку. Поведение Рин совершенно не изменилось, описанные действия, умения и слова полностью совпадают с тем, какой он помнил свою подругу до ее гибели. – В отчёте есть момент, который требует особого внимания. – Я вас понял, Цунаде-сама.       Сенджу довольно кивнула, в очередной раз думая о том, как умен и сообразителен сын Белого Клыка. Несмотря на то, что он был гениальным шиноби, много лет служившим в АНБУ и профессионально выполнившим колоссальное количество миссий, даже ему бывало тяжело – каждый раз, когда кто-то из тех, кто ему дорог, подвергаются хоть малейшей опасности. – Старейшины и Данзо-сан ещё не знают о её появлении, – тихо произнесла Цунаде, отходя от подоконника, после, тщательно подбирая слова, продолжила, – Но ты понимаешь, что они в первую очередь расценят ее как опасность и, возможно, чье-то оружие или шпиона, тогда проблем будет не избежать.       Цунаде редко видела на всегда скрытом маской лице беспокойство, но сейчас было тяжело не заметить напряжение. Хокаге положила ладонь на широкое плечо джонина и поддерживающе похлопала, когда тот с секундной расстерянностью обернулся к ней. – Это не твои проблемы, Какаши, я приложу усилия, чтобы с ними договориться, – она уставше улыбнулась внимательно слушающему её Хатаке и, убирая руку, продолжила с полной серьезностью, – К тому моменту, когда тянуть с разговорами о ней будет уже невозможно, мы должны уже полностью убедиться в том, что она не несёт в себе ни прямой, ни косвенной угрозы.       Какаши непонимающе смотрел на Пятую. Она выпрямилась, стянула со спинки стула свой светло-зеленый плащ и накинула его на плечи, взмахнув его лёгкими полами, после чего уверено села за свой рабочий стол – в ее действиях читались абсолютная уверенность и сила, видимо, своеобразный азарт от вероятной стычки с другими людьми в верхушке подтолкнул ее к решительным мерам.       Перед Сенджу вмиг оказался чистый лист бумаги, ее тонкие пальцы с длинными красными ногтями изящно держали кисть и быстро, но ровно и красиво выводили кандзи. Хатаке из-за ее плеча смотрел на то, как на свет рождается его новая миссия. Пока джонин в замешательстве решал, как ему стоит воспринимать эту миссию, Цунаде уже закончила писать, поставила внизу нового приказа свою размашистую подпись и ярко-красную печать. – Я верю тебе, верю ей, – тихо произнесла Цунаде, откладывая кисть и складывая ладони мостиком, – Так что не подведите.       Внезапный стук раздался в помещении и после громкого приказного «Войдите!» тяжёлая дверь со скрипом открылась. На пороге стояла бледная от волнения Рин и у Какаши что-то защемило в сердце, когда он увидел ее такой напуганной.       В последний раз он видел Нохара тогда, в больнице, и выглядела она не очень здоро́во. Было больно видеть ее такой, больно осознавать свое бессилие перед ее состоянием, но тот факт, что она снова рядом и живая, до едва сдерживаемых слез радовал обычно невпечатлительного джонина. К своему сожалению, после того визита он больше не смог ее навестить, так как в тот же вечер был отправлен на миссию. Он думал о ней в свободное время и не раз ловил себя на мысли, что переживает за нее – пришла ли подруга в норму, есть ли ей, где жить, есть ли, чем питаться..? Тогда ему оставалось только верить в то, что Коноха не оставит свою воскресшую героиню в беде, но видя ее сейчас полностью восстановившейся, со здоровым румянцем на щеках и с озорной радостью, промелькнувшей в ее больших карих глазах при виде него, он будто... Успокоился? – Проходи.       Столько лет назад данное Обито обещание беречь ее не покидало душу Какаши – он все также чувствовал вину перед другом, но Хатаке с воодушевлением и облегчением чувствовал, что может сполна ее искуплять, защищая и оберегая Рин теперь, когда она невероятным образом вернулась с того света... Может, если она смогла вернуться с небес, то и Обито окажется где-то рядом? Уж он-то ее даже из рая от себя бы никуда не отпустил.       Когда Рин, закрыв за собой дверь, подошла к столу Хокаге и вежливо поклонилась ей, то Цунаде уставше и по-доброму улыбнулась молодой куноичи и спросила: – Желаешь ли ты снова вернуться в ряды шиноби Конохи, Нохара Рин?       Солнце медленно ползло по небосводу, обдавая предзакатным жаром кипящую жизнью Коноху. Двое шиноби шли по пыльным улочкам, плечо к плечу, как бывало когда-то очень давно на их совместных миссиях. Тогда времена были совсем другими – шла война, поэтому миссии нередко были чрезвычайно опасны, порой даже заведомо был очевиден их провал и смерти, смерти, бесконечные и жестокие смерти... Однако сейчас, во времена мира и соглашений со странами-соседями, не смотря на все столь же серьезное и ответственное отношение к миссиям, выход на них ощущался совершенно по-другому.       Рин с предвкушением ждала, когда сможет вновь приступить к выполнению миссий, тем более с таким прекрасным напарником, как Какаши – ей было интересно, насколько друг изменился за столько лет, чему он научился и чему у него можно будет научиться. Девушка помнила его спокойным, рассудительным, в какой-то мере ворчливым, но при этом обаятельным и приятным. Казалось, что он не изменился, но в его речи, в его взглядах и действиях читались неуловимые изменения, которые Нохара пока не могла понять.       Хатаке нёс тяжёлый рюкзак подруги, пока она с искренней радостью прижимала к себе сверток, который ей собрали в Резиденции – всего лишь форма, протектор, базовое холодное оружие и пара сумок, но счастью девушки, казалось, не было конца. – Надеюсь, я успею потренироваться перед тем, как Хокаге-сама отправит нас на первую миссию, – произнесла Рин, с грустной улыбкой смотря на друга, – Не хочется быть для тебя балластом. – Не говори так, – ответил Хатаке, чувствуя себя неловко, но с теплом во взгляде смотря на девушку, – Цунаде-сама поставила нас работать вместе, чтобы ты набиралась опыта и могла совершенствоваться под надёжной защитой, которую я тебе ценой жизни готов обеспечить. – Не говори так, – его же словами ответила Рин, смущённо отводя взгляд и со светлой грустью поглаживая пальцем сверток, – Я буду стараться изо всех сил, чтобы стать равной тебе. – Договорились тогда?       Наслаждаясь компанией друг друга, шиноби неспешно шли по родной деревне, говоря друг с другом так легко, будто Рин и не пропадала больше, чем на десяток лет... Какаши испытывал странные и приятные чувства, видя все ту же Рин, которую он знал и, в меру своей чувствительности, любил. Восстановлена одна из некогда утерянных уз, в его жизнь вернулся дорогой и близкий человек... Разве это не счастье, говорить с ней сейчас так, будто ничего не было, будто ее смерть была не более, чем ночным кошмаром? К сожалению, Какаши просто не мог забыть о проведенных в агонии, одиночестве и самобичевании годах после смерти двух своих друзей и сенсея, но в настоящий момент, когда они, друзья детства и многое пережившие вместе боевые товарищи, вновь идут бок о бок и легко общаются, можно хотя бы представить, что ничего никогда и не происходило... Сейчас он чувствовал себя легко и свободно рядом с ней. – Хей, ты в порядке? – Да-да, извини, – погрузившийся в свои мысли Какаши тут же отозвался и осознал, что они уже на нужном им перекрестке дорог, – А, мы уже дошли?       Сейчас их пути расходятся – Хатаке идёт писать отчёт о прошедшей миссии, чтобы уложиться в сроки его сдачи, а Нохара идёт домой, чтобы привести себя в порядок перед встречей с Учихой. Рин, благодарно кивнув, забирает свой рюкзак из рук Какаши. Между ними повисла неловкая пауза, сопровождаемая лёгкими счастливыми улыбками, после чего они одновременно друг друга крепко обнимают, тихо смеясь от счастья снова быть рядом друг с другом. – До скорого!       Хатаке тепло попрощался и, помахав куноичи ладонью, отправился дальше по дороге, Нохара же, лучезарно улыбаясь, сворачивает на соседнюю улицу – ей осталось миновать короткий переулок и она окажется дома. Отчего-то девушке не терпелось надеть форму, ощутить на себе тяжесть зелёного жилета и вновь почувствовать себя важной и нужной частью Конохи, снова бок о бок с Какаши встать на защиту ее чести и истории их предков. Рин ещё скорее направилась в сторону дома, счастливо улыбаясь и поднимая взгляд выше, на каменные серьезные лица Хокаге, которые потом и кровью строили будущее для грядущих поколений.       В груди, кажется, даже сердце начало стучать быстрее – радость переполняла девушку настолько, что хотелось петь и танцевать. Нежно прижимая к груди свёрток с формой и иногда всё-таки пританцовывая, Нохара бодро шла по переулку, улыбаясь каждому встречному жителю деревни, высокому голубому небу над головой, шумящему листьями родному дубу во дворе, стоящему у него парню в оранжевой маске, строгим лицам Хокаге и, кажется, всей Конохе... Парень в оранжевой маске? – Тоби!       Девушка тут же заключила его в крепкие чувственные объятия, которых тот совершенно не ожидал. Учиха тут же напрягся, видя ее такой, но даже не смотря на это он таял, ощущая на себе ее руки. – Привет, – тихо просипел Обито, на мгновение перестав дышать, мягко обнял прильнувшую к нему Рин и очень аккуратно откинул с ее лба выбившиеся пряди волос, – Ты вся светишься, что-то случилось? – Ещё как!       Девушка отстранилась от парня, даже не представляя, как под маской загорелись его щеки и уши от ее обычных дружеских объятий. – Представляешь... – с придыханием начала было она, но осеклась и посерьезнела, – Подожди, а что ты здесь делаешь? Я перепутала время нашей встречи..? – Нет-нет, – Обито помахал ладонями, неловко посмеявшись, и виноватым тоном продолжил, – Я пришел намного раньше, извини... Если у тебя есть дела, то подожду здесь. – Все хорошо, не волнуйся, – ласково улыбнулась Рин и, неосознанно копируя его привычку, вопросительно склонила голову, – Может, зайдешь ко мне? – К тебе? – глупо переспросил Обито, совершенно не ожидая подобного предложения, и когда Рин добродушно кивнула в сторону дома, неловко почесал затылок, – Да мне как-то неловко, мы же так мало знакомы...       Куноичи тихо посмеялась, после чего сцепила руки за спиной, подошла ближе к застывшему в ожидании ее действий нукенину, приподнялась на носочки и тихо, будто речь о чем-то секретном, вполголоса проговорила: – Подумай, я же не кусаюсь. – Это ты подумай – вдруг я кусаюсь? – Не думаю, что можешь, у тебя отличный «намордник», – куноичи тихонько постучала пальцем по деревянной маске, после чего отстранилась и продемонстрировала парню тяжелящий плечо рюкзак и сверток, – В любом случае, мне нужно занести вещи... Если хочешь, то можем и погулять по деревне.       Рин улыбнулась и направилась к лестнице, ведущей вверх вдоль ее дома, Обито же пошел за ней, недоуменно пытаясь понять причину ее приподнятого и даже игривого настроения. Отчего она, такая умная и проницательная девушка, зовёт едва знакомого ей человека в закрытое пространство? Как достаточно опытная куноичи и медик в прошлом, она не может не чувствовать, что он в разы сильнее нее, отчего же тогда ни капельки не боится? «Что за беспечность, Рин, ты о чем, черт возьми, думаешь?!»       Лихорадочно соображая, как правильнее поступить, и очень медленно приближаясь к дому, Обито не без странного удовольствия скользил взглядом по виднеющейся у лестницы фигуры Рин. «Или это я слишком много о чем-то думаю?..» – Тоби?       Провести вечер с ней наедине и стать ей ближе, как и планировалось, или же слоняться среди кучи людей по чертовой Конохе? Обито облизнул высохшие под маской губы и, не отводя неморгающего взгляда от ожидающего его ответа куноичи, наконец, заговорил. – Наверное, отказываться от приглашения невежливо? – когда Рин довольно кивнула, мило улыбаясь, парень с усмешкой продолжил, – Хорошо, уговорила. – Заодно расскажу, что у меня случилось сегодня вечером, – одной рукой держа форму, второй девушка взяла его за ладонь и начала быстро подниматься по ступеням вверх, увлекая удивленного ее поспешностью нукенина за собой, – Это очень важное для меня событие, я так рада!..       Нехорошее предчувствие появилось в голове Обито – то, что Рин так обрадовало, наверняка ему не понравится. Пока девушка, весело щебеча что-то незначительное, пыталась отпереть рассохшуюся дверь, он за ней внимательно наблюдал. Она светлая и тёплая, такая же, какой была и раньше, даже лучше – казалось, что она распустилась, как нежный цветок, вновь оказавшись в родной деревне. Хотелось только быть рядом с ней бесконечно, гладить ее шелковые волосы и прижимать к себе... Однако, это невозможно, как бы ему этого не хотелось.       Пытаясь выкинуть все мысли и рвения, не относящиеся к категории «Дружеское взаимодействие», Обито проследил за тем, как Рин наконец отперла замок и, мягко улыбнувшись через плечо, прошла внутрь квартиры, жестом приглашая его следовать за ней.