Бесконечность в меняющихся образах

Я просыпаюсь легко. Нет привычной усталости или неприятного жжения в глазах. Чернота исчезает, стоит мне просто открыть глаза. День обещает быть приятным. Я встаю, когда мне надоедает лежать. Сегодня так хочется начать утро правильно, так, как я давно мечтала. Я заливаю в чайничек воду и жду, когда вода закипит. За это время я успеваю умыться теплой водой, почистить зубы и нанести крем для лица. Приятный холодок пробегает по моему лицу, когда пальцами я растираю крем. После меня ждет неспешная растяжка на моем любимом коврике, подаренном другом. Я пью теплую воду с лимоном и чувствую себя непринужденно и раскованно. Мне хотелось бы жить так всегда. Растяжка будит мое тело, непривыкшее к физической нагрузке, даже самой малой. Я чувствую, как сознание проясняется, мышцы растягиваются под приятной зудящей под кожей болью, как босые ноги касаются потрепанного края коврика. Я одергиваю ноги от холодного пола. Минуты неспешно, словно мёд, медленно капают одна за другой. В доме не чувствуется спешки города, давно проснувшегося от назойливого шума машин. Здесь и сейчас некуда торопиться, потому что мне хочется наслаждаться моментом. Такие моменты я ценю больше всего. Чувство, когда наконец ухватила мимолетную искру бытового счастья и смогла её в полной мере прочувствовать. Спокойствие и умиротворение, не вяжущееся с темпераментом города и людьми, спешащими за ним. Момент полного единения с телом, когда беспокойные мысли растворяются в воздухе, как благовония. На запах незатейливого завтрака и кофе выходит заспанный Лёня, садится напротив меня и улыбается так, как умеет только он. Краешки губ лениво разъезжаются в доброй улыбке, и я не могу не улыбнуться в ответ. Сегодня у меня невероятно чудесное настроение. Лёня картинно удивляется завтраку, стоящему прямо перед ним, и шумно пьет кофе. - Восхитительно, - театрально восклицает парень и пьет дальше. – Кто же это приготовил, неужели ты? Я смеюсь. Пока он уминает омлет, я рукой достаю контейнер с таблетками и высыпаю привычную норму. Отведя от парня глаза, запиваю пилюли водой из стакана. - Знаешь, – начинает Лёня, отодвигая стакан с кофе в сторону. Он хитро улыбается, когда произносит следующее: - Сегодня - замечательный день. Я согласно киваю и поднимаюсь. Мне хочется сегодня больше двигаться, наслаждаться этим днем. Я встаю, но Лёня опережает – он хватает меня за руку, останавливая. - Давай что-нибудь сделаем необычное? - Например? Лёня задумывается, не отпуская руки. Я чувствую его ровный пульс, тепло его руки. Пальцы надежно обхватывает мое запястье. - Можем… съездить куда-нибудь, на природу. Сделаем что-то безумное, - он бессознательно проводит большим пальцем по моему запястью, рисуя круги. – Пикник? Покатаемся на воздушном шаре? Прыгнем с парашютом? - Ты шутишь? – Смех распирает меня. – Парашют? Не много ли за один день? Лёня улыбается – немного безумно. Никогда не видела его таким взбудораженным и серьезным одновременно. - Выбери, что хочешь. - Пикник! Да-да, это очень скучно. – Я кладу свободную руку на его плечо и подмигиваю. – Ну, может позже и парашют будет. Завтра? Если все будет хорошо. - Хорошо. – Улыбка Лёни тает. Проходит небольшая пауза, прежде чем он говорит уже без того азарта, но я этого не замечаю. – Тогда пикник. За окном пасмурно, но медленно серые тучи рассеиваются, и обещанного дождя так и нет. - Одевайся теплее, - сказал Лёня, открыв шкаф. Он кинул напряженный взгляд в окно, словно надеялся там увидеть то, что искал, а затем принялся рыться в шкафу, выуживая теплые вещи. Плед, толстовки, штаны – всё упало на кровать. Я переоделась быстрее Лёни, расчесала волосы, но решила не краситься. Выгляжу я сегодня сносно, намного лучше, чем в последние месяцы. Сегодня точно будет хороший день. На сосредоточенное широкое лицо Лёни падает рассеянный свет из окна. Серая тень скользко гладит его левую сторону лица, когда он поворачивается ко мне. - Остальное купим в магазине. Внезапный порыв заставляет меня потянуться к нему. Я просто чуть поднимаюсь и мягко целую его в уголок приоткрытых губ. Я чувствую его улыбку. И он тоже. В магазине Лёня берет корзинку и с важным видом оглядывает полки. Упаковки пестрят цветами, разнообразными красочными рисунками. - Почему ты больше не поешь? – спрашивает Лёня, когда я выбираю, что лучше взять. Он ловит мой удивленный взгляд и терпеливо ждет ответа. Я беру с полки пачку орешков со сгущенкой, кладу в корзину. Иду дальше, и Лёня покорно следует, пока я не останавливаюсь у полок с чаем. - Раньше пела. – на мгновение мне кажется, что это произносит чужой голос. – Пока мне кто-то не сказал, что я плохо пою. Потом как-то прошло желание, и петь не хотелось. Лёня внимательно смотрит на меня; я чувствую на себе его проницательный взгляд. Я беру с полки пачку одноразового чая и отправляю в корзину. - Ты хорошо поешь, – Лёня не сводит с меня глаз, продолжая. – Жалко, что перестала из-за чьих-то слов. Что дальше по списку? Возьмем чипсы со вкусом краба? Почему-то меня задевают его слова. Они не выходят из моей головы, даже когда мы выходим из магазина. Лёня берет меня за руку, и мы идем в сторону остановки. День выдался прохладным. Я то и дело замечаю на себе взгляды Лёни, но никак не могу разгадать, что творится в его голове? С шумом останавливается трамвай, и мы залезаем внутрь. Свободных мест нет, некоторые окна закрыты. В трамвае душно. Мы цепляемся за поручни, когда трамвай резко набирает скорость. Лёня копошится в кармане, затем достает монеты – пятерки, десятки, мелочь. Приспособившись к резкому движению, я сгребаю его монеты и считаю. К нам подходит кондуктор, убирает терминал и берет мелочь. - Несчастливый, - ворчит Лёня, когда в его руки попадает билетик. Он считает цифры на моем и удивленно торопит: - Ешь быстрее свой! Я аккуратно рву счастливый билетик на две части и протягиваю парню. - Загадывай желание, лох. – Я смеюсь, когда он неожиданно прикладывает кусочек ко рту – обычно он нечасто реагирует на такие суеверия. Лёня закрывает глаза и с непроницаемым лицом сжимает губы. Я торопливо ем билетик – во рту он неохотно тает и с трудом проходит дальше. - Загадала? – спрашивает Лёня, открывая глаза. Я киваю. Лёня переводит взгляд в окно и с глухой грустью смотрит вдаль. - Какой ты была в детстве? – его вопрос теряется в чужих разговорах и стуке колес трамвая. – Опиши себя тремя словами. - Веселой, - начинаю я, лихорадочно вспоминая детство: школу, прогулки в парке, друзей. – Быстрой… здоровой. Лёня поднимает брови при последнем слове и мрачнеет. - Ты? - Я был тихим, домашним мальчиком. Мало с кем общался, очень стеснительный был. – Лёня усмехается. - Серьезно? - Да, - просто говорит он и улыбается. – Кем ты хотела быть в детстве? Я долго думаю – вдалеке исчезают две остановки, прежде чем я вспоминаю. Я хотела быть ветеринаром, лечить зверушек и содержать приют для бездомных хвостиков. Хотела спасти своего песика, когда он болел. - Ветеринаром. - Пилотом. – ответил Лёня, когда я спросила его о том же. То ли в наших голосах, то ли в наших интонациях сквозит что-то невысказанное, смутное – может, сожаление и тоска по несбывшимся мечтам? В детстве мне всегда легко мечталось; мечты были самые разные, и во всех был красивый финал, которого я хотела. Наконец, наша остановка. В парке давно перестали работать аттракционы. Многие ларьки остались – здесь бывало много людей, которым нравилось гулять или наслаждаться погодой, сидя на одной из многочисленных скамеек. Тут росли высокие деревья, под густой кроной которых можно было скрыться. Самое популярное место для пикника. Парк походил на ожившую картинку из американского фильма – низкая трава, голубое бескрайнее небо, большие деревья, возвышающиеся над землей, ровные дорожки. Мне давно хотелось устроить тут пикник, превратить в свою реальность кадр из фильма, но никак не могла найти время. Лёня своевременно предложил чудесную идею – в парке было мало людей. Я всегда нервничаю, когда вокруг толпа, хоть и осознаю, что едва ли кому интересно как я выгляжу. Мы расстелили покрывало – клетчатое, мое любимое. Разложили пожитки – еду, стаканы, термос, плед. Первой села я и тут же укрылась пледом – лето близится к концу, и на улице ощущается осенний ветер. Лёня лег на мои колени, и я укрыла его пледом. Было приятно сидеть, слушая мерное дыхание природы, и наслаждаться тишиной с Лёней. - Ты хотела бы продлить этот день навечно? – Первым нарушает тишину Лёня, поднимая на меня глаза. Я опустила голову, чтобы рассмотреть его внимательнее. - Смотря что ты имеешь в виду, - уклончиво ответила я. Лёня поразмыслил немного и перефразировал: - Ты хотела бы проживать этот день вечно? Чтобы все повторялось раз за разом, и исход каждого дня зависел полностью от твоих решений? - Нет. Я бы не хотела тебя повторяющегося, действия которого могу предугадать. Скучно. Лёня не отреагировал на это, лишь отвернулся и вперился взглядом в небо. Я тоже посмотрела на небо. Боль незаметно пульсировала. - Чем бы ты хотела заняться в будущем? – глухим голосом спросил Лёня, не поворачивая головы. Отвлекшись от пролистывания ленты, я долго смотрела на ту часть лица, что была мне доступна - на его ухо, скулу, и ответила: - Не знаю. Может, открыла бы свой книжный магазин, вроде лавочки. - И каким бы он был? - Уютным. Я бы поставила кресла такие мягкие, накидала на них подушечек, столик деревянный, большие стеллажи с книгами. Можно было бы прийти почитать книгу, попить чай… придумала бы акцию вроде обмена книгами, вечер чтения для начинающих писателей, или книжный клуб. Всё было бы эстетично сделано. - Отличная идея! – воскликнул Лёня, улыбаясь. – Я бы тебе с удовольствием помог. – но тут он сник: по его лицу пробежала тень, он нахмурился и замолк. Я не заметила его резкой перемены, мечтательно закрыла глаза и представила лавку. Всё, как я мечтала, было бы воплощено в магазинчике. Это были бы чудесные дни. Пикник удался. Хоть он и прошел тихо, без интересных занятий, мне было достаточно слышать дыхание Лёни, чувствовать тепло его тела, разговаривать и слушать его твердый голос. Когда мы собирались уходить, солнце уже садилось, повеяло прохладой. Неожиданно Лёня спросил неуверенным голосом: - Что ты… скажешь обо мне? Я перестала складывать еду в сумку и не задумываясь начала: - Ты очень добрый. Верный, хороший, воспитанный. Местами бываешь вредным и ворчливым, но при этом помогаешь мне во всем. Словами не описать, что ты для меня значишь. Я бы сказала про то, что в некоторые дни только ради него я встаю, превозмогая боль. Он настолько хороший, что я чувствую себя недостойной быть его девушкой. В его глазах я вижу слезы, но он отмахивается от салфетки и ничего не говорит. Я считаю, что это следствие нашего свидания. Когда мы ложимся спать, Лёня прижимает меня к себе и щекочет шею своим дыханием. - Я очень волнуюсь. – Вдруг признается он, опаляя меня словами. – У тебя болит голова? Она болит, но я приняла лекарства, и всё должно пройти. Не скоро, но со временем. Я киваю, и Лёня только вздыхает. Мне остается лишь надеяться, что он поверил. Этот хороший день подходит к концу. Я чувствую его завершенность, словно это то, чего мне не хватало. За окном догорает красный закат, тонко дрожит в иссиня-черном небе полоска алого облака. Когда глаза привыкают к темноте, я различаю звезды – далекие бледные точки. Они то пропадают, то появляются. Как жаль, что я не знаю созвездий. Лёня вытаскивает меня из дремоты и встает. Холод пробирает до самых костей, когда он откидывает одеяло и воздух проникает под него. Он виновато кривит губы наподобие улыбки и быстро выходит, прикрыв дверь. Я не слышу разговора, но вскоре Лёня опять залезает в кровать и обнимает меня. - Все хорошо, спи. Я люблю тебя. – Шепчет Лёня, когда я пытаюсь спросить его про звонок. Боль сжирает меня, и я только киваю, уповая на то, что во сне всё пройдет. Сквозь сон я слышу его тихий голос и три слова, повторяющиеся раз за разом. … С часами боль разрастается, словно зияющая дыра. Она необъятная, и мне тяжело лежать, дышать, жить. Я отталкиваю Лёню, мне не хватает воздуха, словно кто-то душит. Он включает свет, через несколько долгих мгновений я слышу чужие голоса. Сквозь жалящую боль я различаю их прикосновения, холодные требовательные пальцы на плече. Темнота, мучительная, острая, глотает меня целиком, мое сжавшееся тело и раскалывающуюся голову. Пульсация давит сильнее, заглушая чьи-то громкие голоса. Голос Лёни, признающийся мне в любви, прокручивается в моей голове.