Бесконечность в меняющихся образах

Я просыпаюсь легко. Нет привычной усталости или неприятного жжения в глазах. Чернота исчезает, стоит мне просто открыть глаза. День обещает быть приятным. Я встаю, когда мне надоедает лежать. Сегодня так хочется начать утро правильно, так, как я давно мечтала. Я заливаю в чайничек воду и жду, когда вода закипит. За это время я успеваю умыться теплой водой, почистить зубы и нанести крем для лица. Приятный холодок пробегает по моему лицу, когда пальцами я растираю крем. После меня ждет неспешная растяжка на моем любимом коврике, подаренном другом. Я пью теплую воду с лимоном и чувствую себя непринужденно и раскованно. Мне хотелось бы жить так всегда. Растяжка будит мое тело, непривыкшее к физической нагрузке, даже самой малой. Я чувствую, как сознание проясняется, мышцы растягиваются под приятной зудящей под кожей болью, как босые ноги касаются потрепанного края коврика. Я одергиваю ноги от холодного пола. Минуты неспешно, словно мёд, медленно капают одна за другой. В доме не чувствуется спешки города, давно проснувшегося от назойливого шума машин. Здесь и сейчас некуда торопиться, потому что мне хочется наслаждаться моментом. Такие моменты я ценю больше всего. Чувство, когда наконец ухватила мимолетную искру бытового счастья и смогла её в полной мере прочувствовать. Спокойствие и умиротворение, не вяжущееся с темпераментом города и людьми, спешащими за ним. Момент полного единения с телом, когда беспокойные мысли растворяются в воздухе, как благовония. На запах незатейливого завтрака и кофе выходит заспанный Лёня, садится напротив меня и несмело улыбается. Краешки губ лениво разъезжаются в доброй улыбке, и я не могу не улыбнуться в ответ. Сегодня у меня невероятно чудесное настроение. - Доброе утро. - Доброе, соня. -  Лёня приглаживает волосы и с удовольствием уминает омлет. В это время я рукой достаю контейнер с таблетками и высыпаю привычную норму. Отведя от парня глаза, запиваю пилюли водой из стакана. Я не отвожу от его простодушного лица глаз. Мне нравится смотреть на него, на его широкие линии бровей, прямой нос, ямочки на щеках и живые глаза. -  Мне кажется, сегодня очень хороший день. – Серьезно говорю я и поднимаюсь. Мне хочется сегодня больше двигаться, наслаждаться этим днем. По пути в спальню я целую его в макушку, и он встает следом. Мы заправляем кровать, когда я предлагаю остаться дома и никуда не идти. Лёня соглашается, потому что мне легко его уговорить. Я редко на чем настаиваю, но этот день мне хочется провести только с ним. Он только внимательно смотрит на меня и кивает. За окном пасмурно, но медленно серые тучи рассеиваются, и обещанного дождя так и нет. Мы лежим с ним на диване, по телевизору идут новости, и мне хорошо. Приятно лежать с любимым человеком, когда тишина между вами кажется уютной и теплой. Лёня неожиданно нарушает уютную тишину и спрашивает: - Что бы ты делала, если бы тебе остался один день?  На его сосредоточенное широкое лицо падает рассеянный свет из окна. Серая тень скользко гладит его левую сторону лица. “Российские школьники завоевали медали на Международной географической олимпиаде для старшеклассников. Два серебра и два золота завоевали российские школьники на Международной географической олимпиаде для старшеклассников. Состязание проходило…” Внезапный порыв заставляет меня потянуться к нему. Я просто наклоняюсь и мягко целую его в уголок приоткрытых губ. Он так же мягко отвечает. Я отстраняюсь – мне этого достаточно. Лёня улыбается и терпеливо ждет ответа. - Я бы провела его с тобой. - Я бы тоже. Мы продолжаем лежать на диване. Когда мне становится грустно от неутешительных мыслей, я просовываю замерзшие лодыжки под его ноги, и он молча дает мне это сделать, даже если это неудобно. Он только улыбается глазами, мы переглядываемся, и я чувствую любовь. Грусть отступает, так же внезапно, как и появилась. - Лёня, прибавь звук. - И так хорошо, - он мягко кладет ладонь поверх моей и едва сжимает её. Приятная усталость накатывает, словно мягкие ненавязчивые волны. Я представляю, как волны лижут береговую линию, и проваливаюсь в сон. Давно мне не было так легко, спокойно. И я рада этому состоянию, этому дню, островку гармонии с этим громким бесконечным миром. Сквозь сон и лижущие волны я чувствую нежные поглаживания Лёни по голове. Чувство безопасности растет с каждым его уверенным движением, и я погружаюсь в сон глубже.   Весь этот день сплошное благословение.   Просыпаюсь от того, что Лёня встал и ненароком задел мои ноги. Я сонно цепляюсь за край его широкой кофты, и он останавливается. Холодный свет дня идет ему, голубые тени прокрадываются за растянутый ворот кофты. Слова долго не могут выйти из меня, и внезапно он тихо говорит: - Мне нравится этот момент. Именно он, перед тем как я лягу к тебе. Что бы то ни было, он аккуратно садится на краешек дивана, а затем я вжимаюсь в спинку, чтобы освободить ему место. Лёня ложится рядом со мной, его горячее дыхание обдает мою макушку. Я оплетаю его руками, и он обнимает меня в ответ. - Мне тоже, - признаюсь я. Лёня судорожно выдыхает и обнимает меня сильнее. Глубоко вздыхаю и как можно удобнее устраиваюсь у него на плече. Голова чуть побаливает, на краю сознания что-то монотонно дергается и дрожит неровной рябью.  - Болит голова? – Тихо спрашивает Лёня, невесомо проводя свободной рукой по моим спутанным волосам. Я киваю. Мне до сих пор тяжело найти слова. – Скоро нужно будет обедать. Таблетки помогут, да? Я не отвечаю. Проваливаясь в сон, чувствую его сердцебиение. Оно созвучно с моим, и этого мне хватает. - На мгновение мне показалось, что ты знаешь об этом. Словно ты в курсе, и в этой петле мы вместе.       Мы сидим за столом. Лёня зажег свечи, и от их неровного света падают тени на наши тарелки. В доме холодно, я закутываюсь в плед и улыбаюсь ему. Мне не хочется есть, но обижать Лёню не хочется, и я цепляю вилкой первый кусочек. Стараюсь есть с аппетитом, но многое остается. Лёня не комментирует это, и я ценю тактичность молчания. - Я включу радио, Лёнь? - Да, конечно. – Лёня пьет горячий чай и, чуть улыбнувшись, смотрит на меня. Я подхожу к подоконнику – яркий свет режет мне глаза – и включаю радио. Он настроен на одну волну – нашу любимую – и кухню заполняет грустная, холодная песня про счастливую любовь. После сна мне нездоровится, но я не подаю вида. Боль не прошла, не утихла, но и не стала сильнее. Она просто есть, всё такая же ненавязчивая и тихая. Было бы неплохо потанцевать. - Потанцуем? - Ты словно прочел мои мысли. – Я удивляюсь тому, как хорошо он меня знает. Лёня неспешно встает, обнимает меня за талию, я кладу холодные ладони ему на плечи. Под эту песню трудно танцевать, но нам плевать. Я просто чувствую тепло его тела, и холод отступает. Это самый красивый танец. Он качает головой в нехитрый такт музыки, а затем наклоняется и шепчет: - Холодную ночь приносит закат Я буду ждать там, где был тебе рад… Его слова щекочут мое ухо, но я киваю, не в силах придумать ответ. Песня заканчивается, за ней следует другая, а мы так и держимся друг за друга. Мне достаточно просто обнять его, просто почувствовать биение его преданного сердца, просто слушать его размеренное дыхание над своей головой.   - Время идет, я боюсь потеряться, - тихо напеваю себе под нос, и Лёня оборачивается. Я слышу, как он замирает, слушая мой хриплый от долгого молчания голос. Я давно не пела. – Все корабли почему-то боятся… - Знаешь, - начинает Лёня, не поднимая глаз от тарелки. – Сколько бы раз этот день ни повторялся, я всё еще не привык к этому. - Этот день повторяется? – я тщетно попыталась вспомнить похожие дни. - Ты, наверное, не помнишь. Но такое уже было. – Лёня пожимает плечами и наклоняется для поцелуя. Его губы, сухие и теплые, целомудренно прижимаются к моим. Отстранившись, он добавляет: - Не бери в голову. И подает мне посуду. Голова болит. Может, к ночи она пройдет? - Посмотрим фильм? Почему бы и нет? Я согласно киваю, оборачиваюсь и криво улыбаюсь ему. - Мой любимый? - Хорошо. Не забудь про лекарства.   Я беру в руку горсть таблеток. Взвешиваю свое здоровье. Холодная вода обжигает горло, таблетки послушно погружаются дальше. Затем они будут расщепляться, и мои клетки воспользуются их спасительным химическим составом. Лёня включает фильм, приносит больше подушек. Я достаю пачку попкорна и присоединяюсь к нему. Мой плед оборачивается вокруг его широких плеч, и мы смотрим фильм. Конечно, я плачу в конце. Со слезами выходит из меня что-то желчное, сидевшее давно во мне. Становится легче, словно моя старая рана залечилась сама по себе. Лёня молча обнимает меня и признается: - Ненавижу этот фильм. И в этой простой фразе я улавливаю настоящий смысл: «я ненавижу этот фильм, но каждый раз смотрю его ради тебя». - Спасибо, Лёнь. Я ценю это. – и мне становится стыдно, что я не могу отдать даже половины того, что делает для меня Лёня. Когда мы ложимся спать, на его кофте подсыхают пятна слез. Он только устало поднимает краешки губ, и мы устраиваемся как ложки. Этот хороший день подходит к концу. За окном догорает красный закат, тонко дрожит в иссиня-черном небе полоска алого облака. Когда глаза привыкают к темноте, я различаю звезды – далекие бледные точки. Они то пропадают, то появляются. Как жаль, что я не знаю созвездий. Лёня поворачивается и говорит: - Я люблю тебя. И крепко обнимает. И Лёне не видно звезд за окном.   - Ненавижу то, что будет дальше. – глухо шепчет Лёня и прижимает меня крепче. Мне хотелось спросить его, что он имел в виду, но он прошептал, словно прочел мои мысли: - Пожалуйста, не спрашивай. Всё будет хорошо, я с тобой.   С часами боль разрастается, словно зияющая дыра. Она необъятная, и мне тяжело лежать, дышать, жить. Я отталкиваю Лёню, мне не хватает воздуха, словно кто-то душит. Он слепо шарит в поисках ночника, и свои последние минуты жизни я провожу в губительной темноте. Сквозь жалящую боль я различаю нервный голос Лёни. Темнота, мучительная, острая, глотает меня целиком, мое сжавшееся тело и раскалывающуюся голову.