Типичные фэнтези гоблины в нетипичном мире

      Южные врата, открывающие проход в недра подземных владений гоблинского клана Одинокая Гора, представляли собой скрытое в глубине невероятно широкой пещеры укрепление. Стена, выстроенная полумесяцем, центр которой уходил в глубь пещеры, перекрывала путь потенциальному неприятелю, в то время как на ней располагались множество бойниц для арбалетчиков. Единственный вход, представлявший собой одну большую и толстую деревянную дверь, прикрытую с внешней стороны металлическим листом. Любой противник, который попытался бы прорваться к этой двери неизбежно должен был попасть под шквальную перекрёстную стрельбу арбалетчиков с трёх сторон.       В той весьма обширной части пещеры, что располагалась за укреплением, которую сами гоблины называли "Входная пещера", находился дежурный лагерь охраны. Здесь, помимо прочего, располагались дежурные отряды арбалетчиков и копейщиков, каждый численностью не больше пары сотен зелёных карликов, их задачей было сдерживание любого противника что, хотя бы предположительно, мог покуситься на южные врата, до тех пор, пока из глубины пещеры не подойдёт подкрепление.       Последнее время клан Одинокая Гора, находится не в самом приятном положении. На расстоянии в пределах пяти эльфийских лиг* от северных ворот стали слишком часто замечать группы человеческих женщин-содержанок, чьё присутствие там весьма осложняло совершение дальних рейдов в глубину наиболее богатых человеческих владений. Ещё большие опасения вызывал тот факт, что люди могут намеренно использовать небольшие компании взрослых и здоровых женщин, являющихся одновременно и препятствием и столь лакомой добычей для похотливых обитателей пещер, чтобы более точно определить, откуда именно происходят набеги. Чтобы после принять соответствующие меры.       Дабы не допустить приближения людей к своей цитадели, клан Одинокая Гора придумал план различных предприятий, в которую в первую очередь входили засады и неожиданные нападения на сильно рассеянные отряды людских содержанок, в ходе которых нередко удавалось взять пленниц.

***

      Отряд наездников под командованием Джегарира Охотника совсем недавно вернулись из очередного почти месячного патрулирования дальних окрестностей одинокой горы. Патрулированием такие мероприятия назывались скорее формально, на практике это была полноценная охота, направленная на содержанок. Хотя от изнасилования подвернувшихся на пути простых крестьянок никто из гоблинов также себе не отказывал. Немногочисленных человеческих мужчин, которые пытались оказывать сопротивление, без колебаний убивали прямо на глазах у их жён и дочерей. Те же представители сильного пола, кто не оказывали сопротивления, были вынуждены наблюдать, как с их женщинами жестоко развлекаются маленькие зелёные насильники.       Как обычно, отряд Джегарира возвращался не с пустыми руками, приведя с собой почти пол сотни скованных одной цепью пленниц. Руки этих женщин были закованы в специальные деревянные кандалы, на их платьях виднелись множественные следы от когтей, а ободранные юбки были запачканы спермой. Вопреки традиции, ноги пленниц не были связаны верёвками, дабы те сохранили способность бежать в указанном направлении.       Частично порванная и местами покрытая кровью одежда, тем не менее, без труда выдавала в этих женщинах содержанок. Наездники Джегарира захватили их в окрестностях небольшой деревушки примерно в шести эльфийских лигах* к востоку от южных врат. Группа, состящая около сотни содержанок и их служанок, разбила небольшой лагерь на поляне и, похоже, неплохо так пригубили раздобытого в деревне пива. Пара дежурных девушек, наблюдали исключительно за деревней и совершенно не обращали внимания на тех, кто подкрадывался к ним из леса за их спинами. Другие же либо распивали алкоголь, либо отдыхали, а одна даже примеряла какое-то относительно вычурное платье.       Нападение было внезапным. Несколько десятков зелёных карликов, сидящих верхом на эльфийках в специальных сёдлах, выскочили из леса. Каждый держал в свободной от поводьев руке длинное и тонкое копьё. Благодаря относительной бесшумности босых эльфийских ног смогли не были обнаруженны и смогли пройти весьма заметное расстояние до места, где расположились содержанки.       Когда расслабленные и полупьяные женщины обнаружили, что на них напали, было уже слишком поздно. Драка продлилась за считанные минуты, по результатам которых несколько десятков содержанок было убито, а другие были ранены, заарканены при помощи специальных лассо, и захвачены в качестве пленниц. Гоблины-наездники уже давно научились наносить удары копями точно по рукам будущих пленниц так, чтобы те не могли держать или, по крайней мере, нормально использовать своё оружие. Кому-то из застигнутых врасплох жертв всё же удалось сбежать, благодаря чему, они избежали участи своих менее удачливых коллег.       Тех, кого удалось захватить, сильно избили, заковали в кандалы, и изнасиловали. Та содержанка, которая примеряла вычурное платье, сочли за главную и, согласно древней традиции, изнасиловал лично сам Джегарир. Затем тех пленниц, кто был способен держаться на ногах, построили в колонну, а их кандалы соединили цепями.       Обычно цепи или верёвки проводили таким образом, чтобы они проходили между ног пленниц и, в случае натяжения, задирали юбки и давили на их промежность. Джегарир и его подчиненные достаточно давно отказались от подобной практики, ибо, как оказалось, она слишком сильно замедляла движение колонны. Вместо этого, они просто с силой били древками копий по ляжкам пленниц, таким образом подгоняя их вперёд.       Тех женщин, кто были ранены настолько, что они не могли ходить, раздели до гола и добили ударами кинжалов в грудь. Оставлять обнажённые и окровавленные женские трупы – давний гоблинский способ устрашения.       Когда колонна уже направилась прочь от деревни, из-за одного из домов появился парень, провожавший их радостными криками и улюлюканьем, адресованным их пленницам. Дело в том, что содержанки, придя в деревню, принялись шарить по домам и забирали всё, что казалось им интересным или нужным. Особенно их интересовали крепкие напитки.       Когда одна из содержанок набросилась на его сестру, принявшись стягивать с той приглянувшееся ей платье, отец парня не выдержал и принялся в очень грубой форме напоминать пришедшим женщинам, что брать чужое без спроса вообще-то нельзя! На что получил удар кинжалом в глаз от одной из содержанок, тело упало на землю, обагряя кровью из образовавшегося вместо глаза отверстия утоптанную деревенскую дорожку. Зрелище, за которым наблюдали его дочь, сын, и две его жены**.       Убийство мужчины было преступлением, за которое любая обычная женщина подлежала самому жестокому из возможных наказаний. Но над женщинами, находившихся на содержание богатых и властных хозяев, уже давно не властвовали законы, предназначенные для обычных людей. За что крестьяне люто их ненавидели и были только рады всякий раз, когда зелёные карлики утаскивали прочь очередную компанию этих сверхпривилегированных женщин.

***

      Сидя на полу и пристроившись спиной к одной из опорных балок небольшого и отведённого под размещение ездовых эльфиек сарая, Джегарир наблюдал за содроганиями тела своей личной рабыни по имени Долли. Среди большинства гоблинов было не принято давать невольницам имена, среди наездников это было распространено несколько больше, но тоже было скорее частым исключением, чем правилом.       Лежа на полу в отведённом специально для неё место, Долли дрожала, хозяин всего пару мгновений назад снял с её спины седло и вынул из девичьего нутра два медных фаллоса так, что теперь тело эльфийки наконец-то, спустя почти месяц, смогло полностью расслабиться. Тем не менее, на рабыне всё ещё оставались металлические кандалы, представлявшие собой металлический ошейник, от которого в обе стороны шли два металлических стержня, заканчивающиеся специальными кольцами, в которые были заключены обе кисти невольницы. На металлическом ошейнике надето специальное кольцо, к которому крепилась цепь, другой конец этой цепи был прикреплён к вмонтированному в пол загона кольцу.       Для каждой эльфийки в этом сарае был выделен свой небольшой, размерами примерно в два на полтора метра, загон, который был разграничен с двумя соседними деревянными решётчатыми стенками-перегородками, а с противоположной стороны разделён широким коридором. Вход в сарай был строго ограничен, наездники терпеть не могли, когда кто-то, кроме них, пристраивается к их ездовым рабыням. Беременная эльфийка заметно теряла в выносливости и скорости бега, что могло быть фатально критично в боевой обстановке.       Большинство ездовых эльфиек были полуформально девственницами, так как их девственные плевны были порваны вставленными в их нутро медными фаллосами, но живого гоблинского члена в их нутре её не побывало.       Обычно, сквозь соски ездовых невольниц, были продеты специальные кольца, на которых весели миниатюрные гири тянущие соски вниз. Джегарир считал, что подобное ухищрение может иметь некоторый смысл на гоночных соревнованиях, но было совершенно бесполезно в боевой обстановке, где направление и скорость движения зачастую требовалось очень быстро менять. Более того, хозяин Долли даже прикрыл грудь своей рабыни снятой с одной из пленных человеческих женщин нагрудной металлической пластиной.       Сейчас, наблюдая за тем как та, что верно несла его на себе во многих отчаянных боях, наконец отдыхает от ужасного перенапряжения, бравый охотник искренне радостно улыбнулся. В отличие от большинства своих сородичей, Джегарир, несмотря на то, что сам родился от человеческой женщины, испытывал крайнюю симпатию, можно сказать, что даже любил эльфиек! Если для других гоблинов остроухие невольницы были не более чем расходным материалом и плотью для удовлетворения похоти, для него смерть каждой эльфийки была, может и небольшим, но печальным событием.       По его мнению всё могущество любого из гоблинских кланов держалось на плечах представительниц некогда порабощённой ими расы. Именно эльфийки тягали любые гоблинские повозки, эльфийские рабыни-служанки выполняли бессчётное количество различной тяжёлой работы на благо своих низкорослых поработителей, и, наконец, именно они были основным компонентом того рода войск, к которому имел честь относиться Джегарир. Ну и конечно же всё это меркло на фоне того, что именно остроухие невольницы вынашивали в себе большую часть новорождённых гоблинов, и они же давали для них, и для их старших собратьев столь питательное молоко.       Охотнику казалось, что было нечто несправедливое в том, что за всю эту жизненно важную для гоблинской цивилизации работу эльфийские девы получали лишь удары палками и кнутами, царапанье когтями, и совершенно грубые изнасилования. Джегарир же всегда старался обходиться со своими рабынями ласково, от чего даже природная неприязнь эльфиек к гоблинам порой давала осечку. В загоне его ездовой невольницы всегда была мягкая солома, на которой та могла комфортно спать, а на её теле были следы лишь оружия человеческих женщин, пытавшихся оборвать её жизнь, да кнута бывшего хозяина, не отличавшегося особой сентиментальностью.       Заметив, что Долли начала дышать слишком тяжело и прерывисто, Джегарир подскочил на ноги подошёл ближе. Быстро поняв в чём дело, он ослабил ремни, удерживающие металлический нагрудник, дыхание рабыни начало приходить в норму. Тогда хозяин аккуратно повернул её набок спиной к себе и расцепил удерживающие нагрудник пряжки, сняв ненужный в безопасных пределах "входной пещеры" элемент снаряжения. Высвобожденные груди эльфийки вывалили вперёд, давая её телу расслабиться ещё больше.       Большинство гоблинских наездников свершено пренебрегало средствами защиты своей ездовых невольниц, считая, что скорость решает всё, а лишние боевые шрамы лишь украшают женственное тело эльфийки. Джегарир был другого, можно сказать, противоположенного мнения. Отдавая должное скорости, он всё же считал почти абсурдным тот факт, что любая человеческая женщина будучи вооружённой лишь кинжалом может нанести смертельное ранение ездовой эльфийке, затем практически неизбежно последует убийство и восседающего на ней гоблина.       Охотник весьма часто оповещал главу своего клана о необходимости создания отрядов бронированной эльфийской кавалерии, где основное бронирование было бы сосредоточено не на теле всадника, а на теле его ездовой рабыни. Доспехов, снятых с пленённых человеческих женщин, было более чем достаточно, чтобы укомплектовать сотни таких отрядов. И если металлические шлемы на головах эльфиек казались гоблинским наездникам чем-то абсурдным, то найти адекватных аргументов против нагрудников было довольно затруднительно. Первым было то, что довольно трудно найти нагрудник на пышную эльфийскую грудь, что было весьма странным тезисом с учётом того количества пышногрудых человеческих пленниц, которые попадали в руки зелёным карликам. Вторым было якобы очень большое снижение мобильности остроухих невольниц в случае их одевания в полный комплект брони.       Для того, чтобы развеять сомнения, несколько месяцев назад охотник специально провёл показательное выступление: Джегарир одел Долли в полный комплект доспехов, снятых с одной из явно очень зажиточных человеческих всадниц, чьё снаряжение было явно направлено на защиту верхней части тела, дополнив этот комплект ножным элементом, снятым с другой пленницы. Кое-как прикрепив, затем на спину своей рабыни ещё и седло, охотник вскочил на неё и без труда водил по отведённой для смотра площадке, заставляя перепрыгивать выстроенные препятствия. Для большего эффекта он не стал вставлять в её нутро медные фаллосы, чтобы неприкрытая промежность Долли была видна всем зрителям.       – Великолепно!– кричал предводитель клана, когда облачённая в броню рабыня на его глазах перескочила через стенку высотой практически ей по пояс.       Абсолютная послушность этой эльфийки своему хозяину без всякого хлыста или вставленных в нутро фаллосов, была следствием ласкового и бережного к ней отношения. Долли слушалась своего хозяина без всяких сомнений инстинктивно понимая, что он не хочет ей зла. Будучи достаточно умной, в отличии от других ездовых невольниц, она без труда понимала как голосовые, так и физические команды, выполняя их беспрекословно.       Зрелищем были поражены все присутствующие, и, пусть количество скептиков идеи облачённых в броню эльфиек осталось всё ещё предостаточно, сам предводитель клана Одинокой Горы пообещал подумать над идеей Джегарира.       Охотнику доводилось не раз встречаться с начавшими набирать популярность среди людей стреляющими всадницами. Эти женщины были вооружены большим количеством однозарядных кремневых пистолетов с дисковым замком и, как правило, носили шлем и нагрудник. Пистолет был крайне не точным оружием, но против совершенно не защищённых эльфиек выстрел даже с существенной дистанции мог если не убить, то как минимум заметно ранить остроухую невольницу. Прикрыться же щитами с привязанными на них человеческими пленницами наездники в отличие от своих пеших товарищей по оружию никак не могли. При этом, соревноваться в скорости с лошадьми человеческих всадниц эльфийки, при всех их прочих достоинствах, никак не могли.       Стандартная тактика гоблинов против них – использование наездников арбалетчиков, которые своими болтами должны были поразить лошадей. После чего, лишённые мобильности всадницы, должны были схвачены обычными наездниками. Тем не менее, даже сидящая на седле своей уже убитой лошади всадница могла выстрелами из своих пистолетов сразить как минимум нескольких приближающихся к ней эльфиек, при этом сама будучи облачённой в доспехи женщина крайне мало уязвима к болтам гоблинских арбалетов. Именно в подобном бою погибла предшественница Долли, поймавшая пистолетную пуля прямо в грудь от какой-то довольно молодой человеческой девчонки, которой было не больше двух десятков лет отроду, и чья лошадь была убита точным выстрелом гоблинского арбалета, но от доспехов самой всадницы болты, выпущенные с большого расстояния, попросту отскакивали от неё.       Джегарира считал, что всадники на бронированных эльфийках имеют куда больше шансов выжить и добить таких человеческих всадниц. В добавок, такие эльфийки были бы куда лучше приспособлены для любых атак на плотные группы содержанок, и было заметно, что обнажённые сёстры, из-за боязни получить удары от хозяев пикой или обычной дубинкой, или мушкетом, не способны использовать свою силу на 100%. Так как человеческие женщины, облачённые в какую-никакую броню, не имели никаких шансов убежать от длинноногих и выносливых эльфиек.       Конечно, Джегарир, будучи наездником, прекрасно понимал, что в большей части эльфиек останутся обнажёнными, дабы оставаться достаточно быстрыми и важно сохранять выносливость для дальних рейдов. По его предположениям, пара сотен бронированных эльфиек на поле большого сражения вполне могли склонить чашу весов на сторону подгорного народа.

***

      – Сладких снов,– пожелал Долли её хозяин.        После этих слов он оставил свою эльфийку отдыхать на мягкой соломе загона и направился прочь из сарая, с намерениями снова посетить главу клана и потолковать с ним на счёт своей бронированной концепции.