Трип

             Баджи периодически навещал Казутору в исправительном учреждении, приносил некоторые продукты, что было не достать в неволе, а также приносил ему письма, что писала Алфи.       Сама же девушка не спешила навещать когда-то своего друга, у нашей девочки были более важные дела, которые нужно было решать с каждым новым поступлением.       Так как охрана всегда осматривали содержимое посылки, в письмах не было ничего запрещённого или из ряда вон выходящего.       Письма были примерно подобного содержания:        « Здравствуй. Кадзи, как твои дела?. От Алфи ;) »       На ответные письма, что Казутора писал в довольно больших абзацах, со всей эмоциональностью, горечью и тоской, она отвечать не спешила.       Будто просто проверяя жив ли он.       Майки постепенно начал оправляться после случившегося кошмара, что внезапно на всех свалился болью в сердце каждого.       По началу мальчик не выходил из своей маленькой каморки, не ел, лишь выпивал содержимое стакана из всего приготовленного Эммой. Девочка ставив поднос у двери брата, убегала и с волнением ждала, когда он её откроет.       К нему приходили друзья, чаще всего это был Доракен, Мицуя, Пачин. Трое мальчиков всячески пытались достучаться до Майки, делали попытки вызволить того их своей же построенной «крепости».       Но мальчик открыл лишь после единственного прихода Алфи, что будто единичный раз в жизни, мимолётный, испытала чувство похожее на жалость.       Ей не пришлось долго упрашивать того, чтоб он впустил её.

***

      Чёрные глаза, изредка моргая не сводили свой взгляд с пола.       Казалось что доски из которых был сделан пол под взглядом мальчика начинали искривляться.       Живот впал, было трудно дышать, руки подрагивали.       Мальчик сидя на полу, склонился к двери и чувствовал как соленные слезы уже третий раз за день льётся из его глаз попадая на губы и смешиваясь со слюной.       Он так долго думал, размышлял что же будет дальше, размышлял о том как всё привело к этому, думал над своей зародившейся ненависти к Казуторе.       Было очень больно, невероятно.        Горечь утраты щипала глаза, закладывала уши, и будто давила на грудь.       Что же я упустил в его смерти? Какую деталь..       Три приглушённых стука были для него ответом, от неожиданности он поджал ноги и напрягся. Он был уже готов услышать голос парней или Эммы, но услышал лишь такой знакомый, безразличный, одновременно любимый для мальчика голос, который он с трепетом готов слушать в любое время, хоть на рингтон поставить, если бы была возможность.        Ведь Алфи редко говорит с ним первая, лишь ограничиваясь в «ага», «хорошо», «не знаю».       — Это я, впустишь?       Поднявшись на затёкших ногах, он поспешил к двери, руки дрожали от волнения поэтому замок по началу было трудно открыть. Распахнув дверь, он попытался сфокусировать взгляд на девочке, что была одета в длинные шорты до колен и обычную темную футболку.       Прижавшись всем телом к Алфи он обрывисто дышал, его нос был прижат к её шее. Он пошатывался, не в силах отпустить девочку словно она, последний глоток воздуха.       — Я присяду?       Не дождавшись ответа она легонько оттолкнув парня от себя, присела на скрипучую, не заправленную кровать.       Мысленно скривившись от подобного она попыталась улыбнуться. Но Алфи и искренняя улыбка - два не совместимых словосочетания.       Положив голову ей на колени он зарыдал пуще прежнего. Лишь на долю секунды она почувствовала сострадание.       Но это мимолётное чувство заглушило новое, отвращение к скулящему комку слёз.       Она действительно не любила жалеть кого-то, ведь не испытывала к ним сострадания.        Отсутствие эмпатии она поняла ещё в раннем возрасте, когда отец сломал ногу и пролежал с гипсом месяц. Хоть она и любила отца, жалости она тогда не испытывала.       Гладя мальчика по голове, в тот момент она думала лишь об одном. После смерти Шиничиро, чёрные драконы стали будто бешеными, босса не было, авторитетов для них нет, даже законы для них не писаны.       Вся эта ситуация не была в её пользу. Она полагала что Такеоми возглавит их, а она пригреет место под боком. Но этот безнадёжный идиот сейчас гуляет с дешёвыми шлюхами и развлекается в клубах.       Нужно было найти нового человека что возглавит их, поставит на место, проверенного.       Сама же Алфи официально состоит в банде Токийской свастики, поэтому действовать нужно из подтяжка.       — Ты любишь меня? — в место заплаканных, пропитанных горечью глаз, были чёрные зрачки, что сузились до минимальных размеров, будто тот смотрел на самый яркий фонарик в его жизни. Слёзы что до этого скатывались большим градом застыли, так и не упав.       Подобного изменения Алфи даже не увидела, ведь её глаза были уставлены на стену, а мысли переплетались между собой.       Прохладный и безразличный голос навсегда врезался мальчику в память.       — Конечно.

***

      Баджи даже и не думал приходить, его мучила совесть и сжирала душу злость.        Он злился на себя, что не остановил Казутору, что вообще согласился на эту авантюру, ведь приняв отказ парня, Ханемия бы не пошел один.       Но в скором времени Майки объяснил тому, что не злится и Свастоны никогда не бросаю своих.       Наблюдая за всем, Алфи своими глазами лицезрела как банда из шести членов, накапливала в себе силы, а также новых людей и это заставляло алые глаза излучать азарт.       Ей определённо нравился такой исход событий.