Трип

flashback

      — Ты опять за своё! — десятилетняя Эмма дотронулась до плеча новоиспечённого брата, что подглядывал за ширмой в додзе.       Эмма проживает в семье Сано около года и уже успела узнать повадки двух её братьев и дедушки.       Мансаку Сано к примеру возжигал благовоние ровно трижды в день, в его комнате как и в додзе пахло древесным мхом. А так же любил сушить мяту под газетными листами.       Шиничиро, старший брат Эммы и Майки, ежедневно уходил в гараж, мог «выживать» лишь на двух приёмов пищи. Утром и вечером, по уходу и приходу домой. Имел невероятно добродушный характер, мог с лёгкостью найти общий язык с любым человеком и не важно какой у него был темперамент.       К Майки она не сразу смогла привыкнуть, мальчик был довольно самовлюблённый и подогревало его эго то, что Мансаку называл его «гением боевых искусств».       Мальчик часто подтверждал подобное суждение тем, что мог в полной мере избить парней из старшей школы.       Несколько месяцев назад Эмма начала замечать, что Майки перестал прогуливать секцию, даже приходит на самые ранние занятия. Она поняла в чём причина после того, как уже в седьмой раз замечает, что Манджиро пристально наблюдает за девочкой из его секции.       О той брюнетке она знает не много, лишь то, что та практически не с кем не общается. Эмма всегда хотела найти подружку, но даже мысль о том, что-б подойти к этой холодной и без эмоциональной особе, вызывало лёгкий страх.       Аура девочки чьё имя было «Алфи», действительно тёмная и мрачная, а слухи о том что в их доме чучела убитых животных подтверждали этот факт в глазах Эммы.       А также она совсем не понимала почему, старший брат Шин проводит с ней так много времени?       Ведь она злая и бессердечная!       Но видимо для Манджиро как и для Шиничиро, это не проблема, ведь практически каждый день, он с восхищением наблюдал за Алфи, что приходила в додзе раньше всех.       — Очнись, Майки, она ведь даже не замечает тебя! — полу шёпотом она попыталась достучаться до брата, что на просьбу сёстры лишь шикнул на неё.       — Тише, дурёха, вдруг она услышит. И что ты вообще тут делаешь? — недовольный Манджиро зыркнул на сестру и согнул колени, дабы быть более «незаметным».       Эмма тоже согнула колени и уже всем корпусом повернулась к брату.       — Дедушка сказал позвать тебя есть лимонные дольки.       От злости мальчик весь покраснел и нахмурился, сейчас же блондин походил на редиску, но к счастью редиски не шипят на неё с гневом в глазах.       — Д..да пусть засунет свои лимонные дольки в зад..       Не успел он договорить как кто-то схватил его за волосы и «выволок» из под ширмы.       Майки замер.        Он встретился с ледяным взглядом бордовых глаз и сжался, впервые он почувствовал страх пробивающийся в глубину его подсознания. Нет, он не боялся того, что она может ударить его, он все равно сильнее! Дело было совсем в другом, и ему действительно было сложно объяснить это.       Она лишь презрительно оглядела двоих детей и отпустила волосы мальчика.       — Если ещё раз будешь за мной следить. Я расскажу Мансаку, что его внук озабоченный.       Распахнув глаза, он смотрел на неё в немой досаде и омерзение к самому себе. Ему стало до боли в сердце стыдно за себя, поджав губу он встал с земли и отряхнул штаны.       Мальчика трясло от мелкой дрожи и пульсации в коленях. К сожалению Эмма так и не смогла заглянуть на его лицо, ведь его голова была опущена в стыдливой манере.       Быстро поклонившись в качестве извинения, он стремительно уходил из поле зрения Эммы.       Сестра взглянула на Алфи с вызовом, как мать, что защитит своё чадо от любых угроз внешнего мира. Но, её смелость быстро потухла только при взгляде в два этих кровавых омута.       Алфи была тем самым монстром под кроватью, которого страшилась Эмма, проверяя каждую ночь шкаф и любые другие углы дабы спать ночью спокойно.       Эмма была полностью не согласна с прозвищем «оками», ведь эти могущественные волки из Японских легенд выступали защитниками лесов и гор, помощником нуждающихся людей, предупреждая жителей селений о грядущих природных катастроф.       Алфи же злобная, грубая, холодная и бесчувственная!       Эмма могла долго ещё перечислять по пунктам все её претензии к этой негодяйке, но посчитав, что Майки сейчас нужна поддержка поспешила найти его.       Нет, с один она согласна. Алфи точно не человек.       Заглянув в гараж, она обнаружила в самом дальнем углу среди коробок и разного хлама мальчика, что вытирая редкие струйки слез слегка подшмыгивал. Его плечи тряслись при каждой попытке вздохнуть, а руки обнимал колени.       Эмма не видела брата в таком состоянии за всю продолжительность её жизни в их доме, он всегда был весёлый, ленивый и любил пошутить.       Неужели слова этой.. дурочки так его затронули?       Она обняла его.       На её розовой кофте образовались следы от слёз Майки, не обращая на это никакого внимания она все так же прижимала его ближе к себе. Он аккуратно ответил на объятья сестры и начал, что то бормотать:       — Скажи честно, Эмма, я мерзкий?       — Манджиро Сано, таким людям как Алфи глубоко плевать какой ты на самом деле! Они будут говорить все что им в голову придёт. Но это не значит, что их слова имеют хоть какой-то вес, понимаешь? — глаза сестры тоже стояли на мокром месте, ей было обидно, словно она пережила это на себе.       — Как думаешь, если она увидит на сколько я сильный, то полюбит меня? — оторвавшись от объятий сестры, он с новым порывом надежды глядел на неё.       Эмма на это устало и обречённо вздохнула.       — Она же настоящее чудовище..

flashback

      Мой отец пол своей жизни посвятил медицине, его высшие образование говорила о том, что мужчина трудолюбив и не уход от поставленной цели.       Анатомию животного он мне показывал наглядно. А строение человека я могла разглядывать лишь в медицинских карточках и фоторгафий сделанных отцом во время операции.       Он был весь заполнен желанием посвятить меня в медицинскую рутину, давал прочесть клятву Гиппократа, но сам её не соблюдал.       Я уверена, если отцу предложили бы провести аборт нелегально, в закрытом помещении «без окон и дверей» он не медля бы согласился.        Он ищет любой опыт оперирование живого человека.       К его сожалению из всех предложенных мне на блюдце „плюшек”, меня заинтересовало лишь фармацевтический бизнес. В наше время поставщики лекарств и различных БАДов гребут деньги лопатой.       В мои планы входила для начала раскрутить паб, мне надо было из забегаловки, что посвятила всю себя алкогольному трафику, преобразовать в букмекерскую контору.       В мечтаниях витала мысль, что я могу быть первым человеком во всём Токио, что смог легализовать свой бизнес в глазах общества и всего чертового «констебля».       Икебукоро был населён иностранцами, в дневное время был абсолютно нейтральным. Но когда наступала ночь, представляло из себя Японское гетто. Множество ночных клубов, казино и разные шалости для новопришедших в эту страну.       Сами же японцы редко посещали подобные заведения. Им в первую очередь надо рано вставать и идти на работу.       В Японии работу возводили в культ, если японец терял работу он терял смысл жизни. Многие заканчивали жизнь суицидом.       Поэтому часто подростки уходили в байкерские банды под названием босодзоку в переводе «агрессивный гоночный клан».       Такое название дали не они сами, а один из журналистов, что соединил два слова. А вскоре дебоширов на байках само стали называть именно так.       По началу Тосва тоже перечислялась к босодзоку, но Майки часто это опровергал и не хотел мириться с подобным ярлыком.       Я намеревалась в далёком будущем наладить отношения с верхушками Икебукоро, чтобы в этом районе за счёт средств полученных с конторы открыть пару аптечных точек во всём районе и уже полностью наладить поставки американских БАДов в Токио, дабы перепродать в аптеках без какого-либо рецепта.       Сейчас у меня задача, что делать с тосвой. Мёбиус напали на одного из друзей Па-чина, избив того и изнасиловав его девушку. По моим подсчётам они сейчас оба находятся в больнице, в довольно ужасном состоянии.       Мне абсолютно все равно на дальнейшую судьбу этой парочки, но после нашего вчерашнего разговора с Майки я понял, что он настроен серьёзно дать сдачи.       Я лишь советник, что предлагает Майки разные исходы событий.       Моя работа в тосве была такова.        Иногда он прислушивался ко мне, а иногда нет. Также моя задача, анализировать последующие битвы и рассказывать главе абсолютно всё, что происходит в криминальном мире.       Где-то соврала, где-то не договорила, а где-то и вовсе не упоминала. Для меня задача в том, чтобы остаться в победившей банде. Тосва ничего не значит. Если Майки проиграет, я переступлю через него и пойду дальше.       Сегодня пройдёт собрание по поводу Мёбиуса.       Смысла предупреждать Осаная об этом не было, он уже предварительно проиграл. Ему не потянуть против Манджиро.       Идя по улицам Канто, что в ночное время освещалось фонарями и света от киосков, я не смотрела вперёд, мой взгляд блуждал по бетонным плиткам.       Мне не нравится Осанай, он слишком глуп чтоб вести какую либо деятельность за пределами обычного насилия. Нужно чтобы его заменил человек хотя бы с одной работающей извилиной, ведь если восьмое поколение попросту распадётся все мои старания были зря.       Я предлагала Майки, что в случае победы воспользоваться моментом и расширить свои ряды с помощью новых людей. Но, Манджиро Сано уродился человеком не большого ума, но при этом с большой физической силой. Он все так же следует кодексу чести.       Оскал на моём лице становится более заметным.       Все мои попытки внедрить новые реформы в Тосву были обесцененны. Майки на отрез не соглашался идти на уступки под предлогом, что не хочет сталкивать два отдельных для него мира.       Даже статус его женщины не помог мне с этим.       Если хоть один раз оступиться я брошу его как тряпичную куклу.       Неприкасаемость это то, что мне нужно. Потеряет себя как «непобедимого Майки», будет приравнен к отбросу в моих глазах.       Мне нужно будет найти новую куклу, чтобы вшить в её голову мои волосы.       — Простите.       Что?       Чувствую как струйка крови стекает по щеке пачкая белую футболку.       Голубые глаза парня, что врезались в мою память ещё при встрече на выходе у паба, широко распахнулись. Он то смотрел на мой нос, то на мои глаза и сделал попытку заговорить, но сразу же заткнулся.       Мне становилось плохо только при взгляде на него. Мозг словно прибывал в некой конфузии, а слабость в теле отдавала дрожью.       — Кто ты? — холодной и настороженный голос ввёл его в больший ступор. И сейчас парень не хило так паниковал.       Девушка с короткими до плеч волосами, что ранее стояла неподвижно загородила мне путь на встречу к незнакомцу и всем видом старалась показать всю лояльность ко мне.       — Простите ещё раз. Мы случайно врезали в вас, просто мы очень торопимся на встречу, — добродушная улыбка озарила лицо девушки, она сделала поклон в качестве извинения и уже было схватила руку парня дабы удалится с места «преступления», но я схватила её за запястье.       Она неприятно пискнула и я скривилась. Я же не так сильно взяла.       — Хина!       Хина значит, эта сука меня определённо раздражает. Шумная.       — Куда ты идёшь? — я попыталась сказать это более спокойное и без напора, дабы не спугнуть молодых людей. Из двух уродцев мне был интересен лишь один, тот что стоит сейчас и подрагивает как маленький, трусливый, лепрекон.        Почему у него такая реакция?        Он что-то знает?       Тот сглотнул и опустил свой взгляд.       — Я иду к храму Мусаши, — совсем тихо, еле шепча он донёс до меня свои мысли. Его дрожащие руки сжимали ткань широких брюк, от меня не ускользнуло подобные жесты его тела. Замёрз что ли? Что он испытывает? Ему страшно?       Во рту был привкус стали, кровь смешалась со слюной, я сглотнула.       Гость Майки? Тогда это даже к лучшему, нам по пути.       Я попробовала проецировать на своём лице эмоции радости, как это сделала девушка ранее. Но двое людей ещё больше насторожились, неестественная улыбка от уха до уха и сочащейся кровь из моего носа видимо напугала их.       Раскинув руки, я в дружеской манере приобняла его, как всегда при встрече со мной делал Казутора или Баджи, но ощутила всем своим телом как тот дрожит.       Что, чёрт возьми, он чувствует?       — Нам по пути. Иди за мной!       Делая большие шаги в перёд, я ощутила периферическим зрением как за парнем в след идёт его подружка.       Я разве приглашала тебя, сука.       С лица пропала маниакальная улыбка, а лицо приобрело расслабленный вид. С чего бы ему таскать на собрание незнакомцев. Почему меня не оповестили. Глава сего цирка уродов начал вести себя довольно вольно, неужели стоит приструнить?       Где же это видано, когда собака не слушает хозяина?       Гул ночного Канто начал постепенно стихать, а фонари с каждым последующим шагом отдалялись. Двое позади меня шёпотом разговаривали, но я не вдавалась в подробности диалога. Мне плевать.        Преодолев бетонные ступени, я огляделась назад, парень героически подал ей руку, когда девка с грохотом соприкоснулась своей задницей с землёй.       Точно уроды.       Здесь было довольно темно, какого либо освещения тоже не имелось. Ничего не поменялось после той встречи с Баджи.       — А вы уверены, что это именно то место? — девичий голос донёсся до меня, аккуратно задав вопрос перед этим похоже трижды проанализировав его.       Раздражённо постукивая ногой по земле, я подняла на неё взгляд. У меня была слабо развита коммуникация, лишь трое людей из моего списка знакомых могли хоть как-то со мной наладить отношения. Руру, Баджи и конечно Казутора, что сейчас тухнет в школе для малолетних ублюдков.       Интересно, он держит на меня обиду? Или даже не понимает того, что случилось.       Ехидно усмешка расплылась на моём лице.       Фары от байков озаряли нас троих, бешеный рёв мотора был ответом на девичий вопрос.       Я сморщилась. Любое проявление шума, для меня фатально. В моё доме всегда тихо, я устраняю любые предметы, что могут вызвать у меня отвращение. Даже отца я просила лишний раз не шуметь пока я нахожусь в доме.       Зрачки сузились когда я оглядела стремящиеся к нам байки, впереди, как и полагается байкерским бандам, был глава, а дальше рядом стоящие представители отрядов и зам главы. Было много народу.        Так много знакомых, но так мало людей.       Найдя глазами Мицую, что стоял прямо перед новоиспечёнными знакомыми, я поспешила к нему. Не хочу выпустить того парня из поля своего зрения.       — Здравствуй, Алфи.       Наши отношения с Мицуей не поменялись спустя годы, все так же редко перекидываемся фразами, уважительно киваем друг другу, не более того.       Он указал на улыбающегося Майки, что махал нам рукой подзывая к себе.       — Такемучи, прости, что так внезапно позвал. Кстати, когда это ты успел познакомиться с Алфи? — непринуждённо улыбаясь Майки слез с байка и подал мне платок, что у него лежал в кармане на постоянной основе. Кровь из носа, что свернулась на моём лице разводами, было уже не стереть сухим платком. Поэтому обильно намочив его слюной, я оттёрла кровавые пятна.       Он каждый раз стирал его и таскал с собой, или приносил новый. Правда же, как собака.       Построившись в два ряда мужчины поклонились, первый идёт глава, по правую зам, по левую советник, а уже дольше командиры отряда. Майки всегда чтит законы.       Даже тогда, когда это не требуется.       Холодно оглядев всех присутствующих, я каждый раз сдерживала мерзкую ухмылку, что так и порывалась расплыться на моём лице.       Подобная картина с каждым новым сообщением мне определённо нравится. Когда минимум сто человек кланяется, даже пусть не тебе, но перед тобой. Это так заводит.       Поднявшись по короткой лестницы, мы повернулись.        Как только цепные псы увидели, как Майки всем корпусом повернулся к ним лицевой стороной, то выпрямились как по линейке.       Я знаю, что сказать ему когда он задаст вопрос, обратиться ко мне по должности советника. В моём сознании уже всё продумано наперёд, все же этого конфликта было не избежать, и если так суждено я подстрою ситуацию в мою пользу.       — На повестке дня, вопрос касаемый Мёбиуса. Если махнёмся, разборки будут крупные, — тон Майки был невероятно спокойным, что так не похож на его привычный голос. Плечи распрямились, а в глазах горел огонь.       Я затяну когда нибудь твой ошейник до предела.       Не поворачиваясь ко мне, он подал знак рукой, дав разрешении сказать свою точку зрения.       Сделав шаг вперёд, я обратила на себя внимание толпы.        Моё холодное выражение лица не менялось, а безразличный тон был тому пример.       — Мёбиусы - существуют уже восемь поколений. Байкерская банда, что уже давно перестала чтить порядки, прибегая к излишнему насилию, как к мужчинам, так и к женщинам. Если всё же между нами произойдёт стычка, жертв не избежать, — пройдя взглядом по лицам парней, что смотрели на меня, я увидела мимолётные проблески страха. В них зарождалось все больше сомнений, действительно ли Майки непобедим. — Решение принимать главе, но лично я считаю, что битва должна состояться. Это было бы выгодно Тосве, мы бы смогли пополнить свои ряды.       Толпа отзывалось гулом, множество одобрительных фраз доносились до меня.       Уверенность в глазах субъектов перерастала в бурю.       Заткнув их одним лишь махом руки, Майки спустился на три лесенки вниз, стоя лицо теперь прям к Па. На что тот поклонялся.       — Ну что, Па? Дерёмся?       Равнодушно оглядев тучную тушу, я была готова к его слезам. Эту свинью я не любила с детства как только познакомилась с их компанией. Мальчик, с пониженным интеллектом, был мишенью моих замечаний по поводу его веса.       — Она права, они старше нас и.., но м..мне так обидно, Майки.       Ну же, давай поплачь.       — Я тебя не о том спрашиваю. Ну что, дерёмся?       Надо же, и в правду ревёт.       — ХОЧУ ПОУБИВАТЬ ИХ ВСЕХ, — он взревел это так, что даже до последних рядов уверенно было слышно. В заполненных глазами слезах, он обрывисто дышал.       Безразличие с лица спало, давая волю злобной гримасе. Цирк уродов на своих двух колёсных байках, какие же они все жалкие и одновременно смешные.       Пусть мне дадут благословение и я запачкаю праздник мусаши кровью.

***

      — А если они поубивают друг друга?       Руру не двигаясь лишний раз лежал на футоне, согнув колени. Он разглядывал рамку с фотографией, на которой в возрасте одиннадцати лет были изображены я и Кадзи. Тогда мальчик сам настоял на подобном способе оставить память о себе, я же не возражала на это.       Сидя за письменным столом, яростно зачёркивая каждую последующую строчку на листке бумаги, я мимолётно бросала взгляды на парня.       Позволять Руру посещать мою обитель, была идея пришедшая совсем недавно, но довольно верная с точки зрения моего нервного состояния. Иметь всегда перед глазами подобный «дневник» полезно, по крайней мере сегодня я усну нормально.       Да и тем-более он вёл себя тихо, не слезая с расстрелянного для него места, лишь задавая навязчивые вопросы, на которые получал объективные ответы и то не всегда.       — Мне плевать. Нужно чтобы Осаная «сместили» с должности, а дальше будем решать каким путём идти. Завоёвывать новую территорию или сделать новую «подушку» безопасности, — я равнодушно выводила чернилами иероглифы.       — Чем он тебя неугоден?       Я недовольно взглянула на блаженно лежащего парня. Неужели не догадывается?       — Он глуп как собака во время гона, кроме вечного хауса от него не чего ожидать. А ты ведь знаешь как я люблю порядок, — беспорядок я ненавидела точно так же, как и любые громкие звуки.       Добродушно кивнув он положил рамку на место, следом запрокинув руки за голову.       То, что больше всего привлекало меня в Ру, так это его покорность. Пусть мне придётся свыкнуться с его маневренностью, но получу взамен на много ценнее, чистый лист на котором могу нарисовать любое понравившиеся мне лицо.       Я все так же не понимала мотивацию поступков парня. Почему он увязался за мной? Видит золотую жилу? Он все так же не смеет заикаться о родителях и практически не упоминает их имена в разговоре.       Любопытство давит с новой силой, но я лишь покажу всю безразличность к его прошлому. Пусть сам расскажет, когда чаша его уравновешенности будет переполнена. — Казутора Ханемия будет на свободе ровно через месяц, что будем делать?       Об этом я даже не задумывалась. Письма от Кадзи приходили каждый понедельник, без дела, не прочитанные лежали у меня прямо на письменном столе. Читать их не было смысла, мне все равно. Пусть сидит и изливает душу.       Баджи приходит к нему каждый понедельник и если бы произошла серьёзная ситуация, он бы мне сообщил.       — Ничего. В наших приоритетах сейчас контора и налаживание отношений с «владельцами» Икебукору. Когда будет стабильный финансовый поток, обратим внимание на фармацевтический бизнес, как тебе такое? Представь несколько аптечных точек по всему офисному району.       — Хочешь подмять под себя всю финансовую индустрию Токио?       Оторвавшись от тетради, у которой и живого места не осталось, я подняла взгляд к окну, что было открыто на распашку.       Огни от оживлённого, ночного, города отпечатываются в моих глазах размытыми, яркими, бликами.       — Я захвачу Японию.