Трип

2017 год.

      今起こっていることはすべて、あなたの意識のゲームです       Он моргнул, второй, третий раз. Ему показалось, совсем на мимолётные пять секунд, что перед ним не его коллега из магазина компакт дисков, а смуглая мексиканка с ярко бордовыми глазами.       Такемичи чувствовал себя незащищённым, обезоруженым, неясная суета в сознании заволакивает собой все его мысли, не давая право свободно думать.       Но вот он прерывисто вздыхает и привычные для него пазлы снова возвращается на свои места.       — Ты меня слышишь? — тусклый, потерявший былые краски от прожитой жизни голос, тридцатилетний женщины, вывел его из былой прострации.       Мутные глаза, накрытые пеленой усталости и глубиной боли, отзеркаливали его фигуру, при этом выжидающе смотря. Подобный взгляд лишь у смертников.       Он мог поклясться, в жизни этой грубой и заносчивой женщины были фрагменты, что отразились на её психике и восприятие. Казалось, что она ждёт ждёт эшафот.        Пусть грубит ему, он относится к ней с неким с пиететом, оправдывая себя тем, что пусть срывается на нём, нежели на близких. А они у неё разве были?       Перед глазами пролетали воспоминания минувших дней, которые парень провёл в так называемом прошлом. А может всё, что с ним происходило лишь иллюзорная надежда на счастье, что проекцией отражалась на его изменённом сознании.       Возможно, но он должен убедиться, что это не действия препаратов или долгого, самообмана.       Признаться, те дни, что он провёл за завесой нового «прошлого», были наполнены сюрпризами больше, чем вся жизнь когда он убегал, прятался от проблем в его настоящем. Подростковая влюблённость в Тачибану Хинату уже казалось не такой смутно знакомой, а словно воссоздалась из пепла прожитых дней.       Поднимает взгляд, на усыпанную морщинами женщину, поникшую и уставшую от ежедневной однородной рутины.       Такемичи хмурит брови, осознавая лёгкую пульсацию в височной доли, на его лице появляется неловкая полуулыбка.       — Прошу прощения, — фраза прилипшая на его нёбо, знакомая и привычная ему. Она пуста и однообразна, но одновременно в ней вся его жизнь. Сколько себя помнит, всегда убегал. И не важно, от баскетбольного мяча, едких замечаний или проблем.       Та пробормотала что-то на подобии: «Невежда! Это полная люмпенизация общества», после поспешила ретироваться в подсобку, держа при этом на своих руках, что покрылись мозолями, а вены выпирали, коробку с дисками.       Он проводил её долгим, задумчивым взглядом, казалось изучая её спину, но мысли были направлены лишь..       Телефон.       Словно ошпаренный, он потянулся в карман потёртых брюк, что были ему изрядно велики, он вытаскивает свой мобильник. На мгновение показалось, что тот позабыл те самые пять цифр из которых состоял пароль, но пальцы на автомате набрали на экране: «66666».       Молодец, Такемичи, это очень неординарно. Мы точно не взламываем Интерпол?       Экран звучным свойственным ему звуком, был разблокирован. Вместо привыкших обой, на которых был изображён чёрный кавасаки, теперь стояла модель из журналов для взрослых.       Такемичи стыдливо зажал рукой рот, покрылся с ног до головы мурашками и покраснел.       Дрожащими руками, боясь не попасть по клавиатуре, он вводит в поиск «Трагическая гибель Тачибаны Хинаты». Он отвёл взгляд, боясь посмотреть, входящие ссылки статей. Тяжело вздохнув, он готовил своё хрупкое ментальное здоровье к самому худшему исходу, но поборов себя, взглянув на экран, удивлённо вскинул брови.       По запросу «Трагическая гибель Тачибаны Хинаты» ничего не найдено.        Он чувствует сердечное сокращение, два удара в секунду, которые в добавок звенели в ушах. Такое приятное упоение, обволакивает его нервные окончания, заставляет от ликования дрожать.       Мир не знал кто такая Хината, а значит она осталась жива, ведь так? Был ли это сон или нет, можно легко проверить.       Преподносит вспотевшую от волнения ладонь к лицу, с облегчением сглатывает. На внутренней и внешней стороне ладони, красовался шрам, что кривой и уродливой линией застыл на кожа. Он был прав, чёрт возьми прав! Рана нанесённая Киёмасой во время боя.была при нём.       — Куда ты, Ханагаки? — вечно недовольный, хриплый голос женщины, приобрёл нотки удивления, что делали её более живой. Нобуко-сан, а вы уверены, что вообще существуете?       — Прошу простите, но сейчас я беру отгул! — он распахивает дверь магазина из-за чего навесной колокольчик с звоном с ним прощается, дверь за Такемичи захлопнулась.       Что же теперь делать?       Оглядывался по сторонам с надеждой ухватиться за разумное решение, прогнать смуту в голове, что не давала сосредоточиться. Вот бы кто нибудь направил его, сказал что ему делать, дабы Ханагаки не перенапряг мыслительные процессы.       По началу ему показалось, что он тронулся умом, и это в его голове играет: I'm only human. Но почувствовав выбривание телефона, что трением соприкасался с его кожей, опомнился. Незамедлительно поднял трубку, только при виде первых букв имени Наото.       Одновременно чувствовал тревогу, а в месте с этим чувством некое удовлетворение.       — Такемичи, я сразу почувствовал когда ты вернулся. Хотел попросить тебя зайти ко мне в офис, ты сегодня свободен? Ей? Что-то случилось?

***

      — Я не понимаю для чего тебе это, отдохни уже, ты спас Хинату, что тебе ещё нужно? — Наото негодующе сидел за рабочем столом, в его ноутбуке была открыта база данных, а на столе распечатанное дело «Рико Миямуры».       Он не мог ответить ему, попросту не знал как подобрать верные слова. Она не Рико, она Алфи. Всегда есть и будет. Он не мог вспомнить откуда её знает, лишь некоторые фрагменты связанные с невыносимой болью, но он уверен, она что-то знает, она причастна к чему-то.       Когда он увидел её в прошлом, его окатило с головой испуг и не контролируемое отчаяние, она выглядела как обычная девушка, но глаза, выдавали в ней чудовище, которое он где-то видел, но не мог вспомнить где.        Такемичи хочет встретиться с ней, хочет получить ответы. Вдруг, она как и Кисаки связана с гибелью Хины в другой временной линии, арестом Доракена. Он обязан разгадать её секрет, вывести на чистую воду.       — Расскажи всё, что ты о ней узнал.       Наото задумчиво оглядел распечатанную папку на столе, взял в руки и пролистал несколько страниц.       Тачибана уже несколько раз читал и сверялся с документами, о Миямуре было слишком мало информации, словно всю базу данных хорошенько почистили.      Будто кому-то есть что скрывать.        Он встал с офисного стула, держа в руках распечатанную фотографию молодой девушки, взяв в руки канцелярский гвоздик, подошёл к доске на который были изображения: Манджиро Сано, Кисаки Тетты и других личностей связанных с Тосвой. Вскоре на доске висела новая фотография.       — Двадцать семь лет, на учёте не стоит, детей нет, мужа тоже, работает барменом. Это всё, что я смог узнать о её личности.       Наото проводит красной нитью с гвоздика на фотографии Сано, до гвоздика, что прикреплял фотографию Алфи. Тем самым обозначая их связь с друг другом.       Такемичи внимал каждому слову, гипнотизируя взглядом изображение, запоминая черты лица, в особенности глаза. В его голове уже был составлен план дальнейших действий, мысли двигались вперёд быстрее чем физическое тело.       — Адрес?

***

      Помещение на вид было довольно презентабельным, Такемичи за все свои двадцать семь лет не посещал подобные заведения, но признаться честно, первое впечатление выдалось хорошим. Бар был «миниатюрный», приглушённый свет, кирпичная стена, барная стойкой с рядом стульев напротив.       Он обвёл взглядом комнату, людей со всем не было, что было очень странным. Сейчас был час пик, когда народ под вечер собирается в баре, дабы расслабиться после тяжёлого рабочего дня.        В данный момент его взгляд пал на единственную фигуру стоящую за барной стойкой ему спиной.       Она не оборачивалась, словно дожидалась когда он сам к ней подойдёт, стоя к нему спиной, она лениво полировала рюмку чистым льняным ручником.       Одета она была в барный костюм, классические брюки, чёрную жилетку, что была одета поверх белой рубашки.       Растерянно топтался около входа, набираясь сил подойти и завести разговор. Но какой разговор? Какие слова ему подобрать? Они вроде бы и знают друг-друга, а вроде бы и нет. Их судьбы переплетали невидимые нити обстоятельств, им осталось только вспомнить.       Вот в чём беда, инстинкт самосохранения требовал чтобы он как можно быстрее уходил или оборонялся, ведь мозг запаниковал как только объект его пристального внимания обернулась.        Социальный хищник.       Она ничем не отличалась от других людей, потому что умело скрывала свои настоящие мысли за маской доброжелательного, но тихого человека.        Ему казалось, что в алых глазах сейчас нет ничего, пустые стекляшки соответствовали её образу, а её образ всего лишь абстракция.       — Воды? — она сдержано спрашивает его, но это скорее звучало как утверждение, на что Такемичи неуверенно кивает.       Беги.       Ему трудно было объяснить то чувство, когда человек вызывал отторжение и животный страх. Она вела и выглядела как обычный человек, но что-то фальшивое было в её мимике и глазах, будто все эмоции она качественно симулировала.       Подавляя своё «седьмое чувство», он аккуратно присел на возвышенный стул за барной стойкой. Наблюдая как Алфи разворачивается, наливая ему воду из алюминиевой ёмкости, кидая туда два.. три кубика льда.       — Выдался тяжёлый день? — разваривается, с характером стуком продвигая к нему стакан.       На её лице играет заметная, лёгкая полуулыбка, что невольно заставила Такемичи расслабиться. Может, та настороженность игра сознания или паранойя?       – Не то слово, — он нервно почесал затылок. Сейчас вся его бдительность улетучилась, ведь девушка перед ним мило улыбнулась, поправила бабочку на шее и спрятала руки за спину, не сводя бдительный взгляд с Такемичи.       — Знаете, вы верите в перемещение во времени? — он не стал дожидаться и продолжил монолог, задавая самый значимый для него вопрос.       Когда Ханагаки осознал, что ляпнул, смущённо скосил взгляд на плавающие кубики и покраснел. Обычный бы человек рассмеялся или покрутил пальцем у виска, но парень подметил, что ни одному из предложенных вариантов Алфи не последовала.       Она не прекращала харизматично улыбаться, вскоре одобрительно ему кивнула, на что Такемичи удивлённо вскинул брови.       — Я считаю, что в нашем мире возможно всё, — образ чудовища в его глазах постепенно растворялся, и он уже очаровано наблюдал за привлекательной и такой обаятельной девушкой в костюме бармена.       Сделав глоток, второй.. третий, он чувствовал как першение сходит на нет, а приятная обстановка бара заставляла всё больше расслабиться и довериться своим глазам.       Она заправляет прядь за ухо, забирая выпитый стакан, выбрасывая не успевшие кубики льда растворится, в урну. Продолжая дальше пристально наблюдать за оппонентам, прислонившись локтём о гладь стола, выжидая.       — Кажется, мы с вами знак.. — он запнулся, почувствовав как разум начинает мутнеть, перед глазами все предметы приобретают неясные фигуры и вот его уже подташнивает. Желудок сворачивается в три погибели, он сдерживает рвотные позывы и желание упасть на холодный пол. — Что.. было в стакане?       Он не веря своим глазам, наблюдает, как мимика девушки тут же меняется. Её взгляд становится отчуждённым, а сама она с отвращением наблюдает, как из рта парня вытекает не контралируемая струйка слюны, но всё же холодно отвечает на заданный вопрос:       — Клофелин.

      Чудовище.

***

      Крови поступало в головной мозг намного меньше, ведь мозговая активность довольно сильно притупилась и замедлилась. Такемичи словно всё ощущал медленно, с опозданием.       Сухость в горле создавала дискомфорт, а дрожь, что словно слабыми разрядами тока заставляла выгнуться, была двигателем для открытия глаз. Низкое давление проявлялось очень ясно, ведь он чувствовал как струйка крови вытекает из его носа, смешивая со слюной.       Чувствует дезориентацию в пространстве, кажется, что он вращается, двигается. Осознание того, что он в сидячем положении, связанными руками и туловищем, толстой верёвкой, пришло после того, как тремор одолел всё его тело. Верёвка неприятно давила на кожу, видимо замедляя кровоток.       Взгляд опустился на парня, что до ужаса был очень красив. Чёрные волнистые пряди спадали ему на женственное, пропорциональное лицо. Андрогинная внешность была весьма заметно, что могла отличать парня, от всех остальных японцев мужского пола.       Кажется, парень напевал песню, что по содержанию была очень похожа на те что поют в католических церквях. Он сидел прямо напротив него, на деревянном стуле, взгляд его был опущен, а его руки были заняты ниткой и иглой.       Ханагаки невнятно пробурчал что-то себе под нос, он только сейчас понял неприятные ощущения чего-то, что двигается прямо под его кожей, словно червь. Опустил свой взгляд вниз и ужаснулся. Парень медицинской иглой в которую была заправлена нить, вводил ему это в кожу, вышивая крестиком на его руке. Такемичи задёргался, в попытках выбраться и закричать, но из его рта выходил лишь гортанный хрип. Зато незнакомец обратил внимания на явные протесты гостя и недовольно нахмурился.       — Ты мне мешаешь! — его ровный и спокойный голос заставил Такемичи покрыться мурашками. Ведь в нём присутствовали нотки детской обиды, словно у ребёнка отобрали любимую куклу и он обозлился на своих родителей. Неужели причинять боль другим для него морально обоснованно?       Последовал тяжёлый удар по щеке, на что голова Хананагаки откинулась, а сам парень вскрикнул от резкой боли. А силёнок у этого «ангелочка» хоть отбавляй, рука у него точно не слабая. Его привлекательная оболочка совсем не соответствовала его поведению.       Только сейчас он оглядел помещение, похоже это был подвал частного дома, что был полностью из бетонных стен, что перекрыл любые шумы. Звать на помощь было бы бесполезно.       Он слышит как массивная, железная дверь отпирается, пропуская в «пыточную» худощавую фигуру. Всё тот же вид, правда уже без притворства, не было фальшивой улыбки, лишь холодный расчёт. Наконец чудовище пришло добить его, это его мясник.       — Руру, принеси зеркало, — её ледяной тот заставил незамедлительно ранее игривого парня покорно повиноваться и отстраниться от сулящего от боли парня. В первые Такемичи видит, что именно от женщины исходит на столько сильный деспотизм, казалось, её тяжёлая и мрачная аура могла довести его до слёз.       Он замечает, что хочет расплакаться.       Равнодушно обводит взглядом его окровавленную руку, а далее почему-то переводит взгляд на его живот, изучая, при этом негромко усмехаясь. Подходит ближе, и уже в этот момент парня пробивает озноб и неконтролируемая паника. То чувство, когда оголодавший хищник вот-вот накинется на него. Но «чудовище» лишь присело на стул, где ранее сидел смазливый парень, запрокинув ногу на ногу, вытянулась в строгой осанке.       — Знаешь, если честно, я не приветствую насилие, ты уж пойми меня. Мне пришлось прибегнуть к подобным методам из-за особенности нашего с тобой случая, мне действительно жаль.       Лжёт.       Она абсолютно бесстрастно оглядывает его искалеченное тело, в её глазах нет сочувствия, в них нет ничего, пустая оболочка.       — Что тебе нужно от меня? — лёгкие нещадно саднили, из горла вырывалось лишь протяжённый стон. Он не помнит, сколько просидел в таком положении, но явно больше часа.       — Мне важен не сам ты, а твои умения, — лаконично прошептала эту фразу ему в лицо, бережно взяв его лицо в свои холодные ладони, её действия были прописаны лицемерием. Она ведь даже не старается играть.        Он уже чувствует нарастающую боль в районе живота, держа глаза на уровне лица Алфи, боясь посмотреть на причину адского жжения. Такемичи отстраняется от её рук, тяжело дыша, на что та, проигнорировала подобный жест абсолютно бесстрастным лицом.       — О чём ты?       Он всё равно не ожидал ничего приятного, любой исход ситуации заканчивается не в его пользу, это можно было понять по её глазам.       Ру подходил прямо к ним, держа в руках розовое зеркало. Минами с нескрываемым обожанием поглядывал на свою «хозяйку», но сам Руру наверняка считал себя больше чем собакой на побегушках, его гордость не позволит полностью опуститься на колени.       Но раб не притрагиваться к хозяину без его на то позволение, раб не имеет права говорит без позволения хозяина, поэтому Минами покорно ждёт когда она сама потянется за вещицей в его руках.       — Я хочу довести тебя до абсолютного отчаяния, — она подносит зеркальце к лицу пленника, на что тот упрямо отворачивается не найдя в себе силы взглянуть в этот омут.       Пальцы его ног заледенели, как и всё тело в целом, неприятная судорога в мышцах и головная боль, не покидающая его лобную долю, все эти факторы давили на него с большей силой.       Он чувствует как рядом сидящее чудовище злится, слышать клацанье острых зубов, в страхе за свою жизнь Ханагаки вжимается в стул всё сильнее, дабы отстраниться от этого монстра как можно дальше.       — Ру! — утробно рычит, зверь во плоти худощавой девушки, злится.       — Понял.               Такемичи кричит, дикий и яростный крик слышат только двое мясника и сам обладатель этого протяжного воя. Ведь он в герметичном пространстве, здесь везде шумоизоляция. Минами кувалдой сломал его ногу, теперь куски мясо повисшие на вывехнутой кости могли лицезреть участники «шоу».       Сам Минами от подобного зрелища скривился, сдерживая рвотные позывы. Алфи даже бровью не повела, лишь холодно кивнула в сторону зеркала.       Слезы, он чувствует их вкус. Кажется он может затопить ими всех присутствующих. Истерика на взрыв, от уныния и безысходности, от того, что не в силах повлиять на ситуацию, может лишь скулить и плакать. Какой же он слабый, зачем он вообще сюда пришёл.       Поднимает взгляд, не сразу видя своё отражение в зеркале из-за пелены солёных слёз. Моргнул, два раз.., три. Слёзы так и застыли на щеках не успев упасть, а лицо приобрело гримасу невообразимого ужаса. Мозг вырабатывал эндорфин в больших количествах, поэтому ему хотелось залиться в истерическим хохотом.       На его брюхе, большими, печатными буквами было выведено имя «Алфи».       Она равнодушно наблюдала за парнем, что бился в агонии, видимо психика парня не справилась. Взяла из рук Руру пистолет, что тот любезно подал, поднося к лицу Ханагаки и тихо прошептала:       — Напомни мне, о моем незаконченном деле.

2006 год.

それは私の夢でした

      — Убийца.       Я прерывисто дышу, холодный пот стекает с меня, а тело бросает в дрожь. Привычная, бессмысленная пустота не покидает меня ни днём ни ночью, кажется, что скоро я перестану ощущать даже боль.        Чувствую, что схожу с ума. Кажется, будто моральные, этнические нормы стираются в моём сознании, заставляя меня мучаться и пытаться зацепиться за край уже оборванного каната. Оставляя лишь ненависть и зависть.       Я словно мечусь на границе между социумом и своими идеалами, но туман становится всё гуще и вот моя нога уже переступила черту. Разграничительная линия стирается в пыль. Предел чаши полон, а ненависть бьёт через край и вот она уже в силах затопить весь город, но что-то её сдерживает, страх наказания? Возможно.       — Тебе что-то беспокоит? — он проводит своей поганой рукой по моему предплечью, спускаясь ниже, в попытках успокоить, но это вынуждает лишь больше держать дистанцию.       Не хочу отвечать ему, хочу продлить это молчание как можно дольше, в добавок избегая какого либо контакта. Хочется чтобы он провалился в бессознательный сон и не терроризировал меня банальными вопросами.       — Ничего, спи, — это прозвучало довольно грубо, но я лишь отстранённо освобождаюсь от его объятий, сажусь на край кровати, надеваю брюки при этом слышу как пряжка моего ремня неприятно клацает.       Он тоже приподнимается и уже обнимает меня со спины зарывшись лицом в мои волосы, согревая своим дыханием раковину моего ухо.        Ничего не чувствую кроме его прикосновений, не чувствую ни тепла к нему, ни любви или какой либо эмоции кроме глубочайшего отвращения. Я с головой окунаюсь в этом омут бессмыслицы и неконтролируемой агрессии.       Я не сразу понимаю, что тянусь за лезвием в кармане моих брюк, но опомнившись лишь шумно вздыхая, провожу ладонями по оголённым коленям. Брюки так и остаются на уровне моей щиколотки.       — По сравнению с другими я всегда был рядом с тобой, даже когда ты делала мне очень больно, — Майки кусает мою мочку уха, на что я сжимаю челюсть сильнее. — С раннего возраста я терпел оскорбления и косые взгляды, что ты адресовывала мне. Терпел, ведь так хотел получить твоё признание.       Так или иначе, мне до глубины души было плевать на его душевные страдания. Передо мной стоит лишь моя цель и навязчивая идея, а те что подаль меня не заслуживают быть рядом.       — Прости, — мой холодный и безразличный тон невозможно было скрыть под масками сочувствия. Лицо не выражало ничего, и только тупица мог подумать, что я говорю искренне.       Последовала угнетающая тишина, лишь тиканье навесных часов могли разнообразить. Тьма этого помещения могла увидеть беззлобную усмешку парня, застывшую на его губах. Я вздрагиваю когда чувствую, что его ладони невесомо соприкасаются на моей шее.       Угрожает? Что ты чувствуешь, ублюдок?       — Твоих пустых извинений не хватит, чтобы загладить всю твою вину. Я лишь прошу тебя об одном, будь со мной честной, — его голос словно искажается, приобретая злобные и колкие нотки.       Постепенно он всё больше освобождает себя от ошейника, будто чувствует, что с каждым днём я затягиваю его всё туже.       Ты просишь меня о невозможном.

***

      — Баджи, ты просишь меня о невозможном, — запрокидываю голову на встречу солнечным лучами, ведь оно единственное, что не действует мне на нервы.       Мы стояли на мосту, что возвышался над буйным течением, оперевшись об балки, я внимательно дослушала его слова, на что, обречённо покачала головой. Он хотел сбросить на меня ещё одну проблему, будто у меня в жизни демагогии не хватает.       — А как же твой любимый Минами? Ты же тоже возишься с ним, почему бы тебе не пригреть под крылом Казутору? Он ведь так в тебе нуждается, — Баджи нахмурил свои чёрные, смолистые брови, отказываясь меня понимать, настаивая на своём.       Что же ты тогда с ним не нянчишься?       — Руру беспрекословно мне подчиняется, его мир буквально крутится вокруг меня, а у Казуторы есть зубы, причём довольно острые как мы поняли,— я бесстрастно усмехаюсь.

***

      Постукивая грифелем карандаша по парте, я лениво изучала взглядом текст в учебнике, что иной раз расплывался когда я отводила глаза на Руру, что на удивление смог вступить в диалог с противоположным полом.       Обычно парень предпочитал проводить время только в моей молчаливой компании. В средней школе его всё больше начали опасаться, если раньше он был зажатый и тихий ребёнок, то сейчас импульсивный и в целом психически неуравновешенный.       — Ты смотришь аниме? — он спрашивает это на столько инфантильно, что я удивлёна приподнимаю бровь. Он действительно сейчас серьёзно?       Его ангельские черты лица были более заметными после того, как тот заколол выбивающиеся пряди разовой заколкой. Золотые глаза излучали детское ребячество, а его нежный голос притягивал.       Я перевела взгляд на его собеседника.        Минори Харакири, была милая, глубоко наивная девочка, что еле дотягивала на вступительных экзаменах, зато всегда была в центре оживлённой толпы.       — Сейлор Мун, — она заправляет прядь за ухо, отводит взгляд к окну, пытаясь не пересекаться с «слегка» безумными глазами парня.       Признаться честно, вся ситуация меня забавляет своей абсурдностью, поэтому отбросив так полюбившийся карандаш на парту, полностью оторвавшись от чтива, наблюдала за «социализацией» Руру.       — О-хо-хо правда? Какой твой любимый персонаж? — он радостно воскликнул, сцепляя ладони в кулачок напротив своей грудной клетки и активно закивал.        Раньше я даже и не думала, что парень увлекается хоть чем-то, кроме трепания моих нервов, нательного шитья и распространение всеобщего хауса.       — Королева Серенити.. — недолго подумав ответила девушка, наблюдая за жизнерадостным парнишкой.       — Хороший выбор! Она очень красива, в добавок.. — Ру и в правду призадумался, слегка склонил голову набок, пальцем прошёлся по припухлым губам.       Действительно, из-за его смазливого личика того за просто можно было спутать с женщиной. Я помню как в младшей школе его дразнили «бабой», просто, но как же это слово возненавидел парень.       Перевожу взгляд взгляд то на Минори, то на Руру. Первая успела довольно сильно загрустить, этим вводя парня в заблуждение.       — А у меня ведь кот вчера умер, мы с мамой очень долго плакали, понимаешь всё это случилось так быстро...— шмыгнула носом, взглянула на ошарашенного парня, ждала его реакции.       Становится всё интереснее.       Тот словно ему дали звонкую пощёчину, поджал губу и кинул на неё холодный взгляд. Всё его веселье тут же как рукой сняло, от него теперь веяло не дружелюбием. Видимо почувствовав неладное девушка всем корпусом вжалась в стул, только при взгляде безумных и таких опасных глаз. От утробно прорычал:       — Мне насрать на твоего кота, мы говорим о Сейлор Мун!        Отодвигаю стул и встаю, идя к самой первой парте, дабы сложить учебник в стопку. Минуя первые ряду уже было положила учебник, но слышу шум в коридоре, так и не дойдя до парты, направляюсь прямо к выходу из класса.       Незаметно выглядываю и вижу подобную картину: два амбала на костылях, рядом с ними Такемичи, что дрожит от страха и волнения, поглядывая по сторонам в поисках «помощи».       Мои зрачки сужаются, а с губ слетает судорожный вздох. По телу пробегается мелкая дрожь, глаза стали размера с блюдце, в перейди этой оравы, стоял Казутора.       — Руру, кажется нам стоит прогуляться.