Может, любовь. А может и не любовь.

Весенний тёплый вечер. Солнце ещё заходит за горизонт, осталяя на голубом небе крассивые, фиолетого-оранжевые разводы. Приятный ветерок перебирал листья на деревьях и кустах и разносил по городу запах сирени. Фёдор сидел на кровати, по пояс накрывшись одеялом и, включив настолькую лампу на прикроватной тумбочке, читал книгу, попивая чай. Приятную, для Достоевского, тишину прервали настойчивые стуки в дверь и еле слышный за ней , довольно знакомый голос. –Дост-ку~н! Откройте дверь,–по голосу было понятно, что человек улыбался. Достоевский положил книгу на тумбочку, встал с кровати, направился к входной двери и посмотрел в глозок. –"О нет... Только не Николай..."–подумал про себя Фёдор. Если бы за дверью стоял, к примеру, Гончаров, Фёдор бы его с лёгкостью прогнал, но с Гоголем так не выйдет. Он неугомонен, настойчив и загадочен. Знаете фразу "Никогда не гадали, глядя на человека, что у него в голове?"? Так вот, многие коллеги Гоголя пытались догадаться, что в голове у Николая, но его действия не предсказуемы. Николай не уйдёт, пока не получит то, что ему требуется. Казалось бы, это же Достоевский, для нет ничего невозможного, но увы, Гоголь слишком хорошо его знает, и любые сопротивления, могу обернуться крупной неудачей. Достоевский не знает, откуда у Гоголя столько информации и нём, но одно он знает точно, Гоголь знает о Фёдоре обсалютно всё. Через пару секунд входная дверь была открыта. –Что тебе над...?!–Не успел сказать черноволосый, как его прижали к стене и прильнули к губам. Николай утянул его в поцелуй, который постепенно становился всё всё грубее с страстнее. Фёдор опеший от действий своего коллеги, но отстранаться или сопротивляться не стал, но и отвечать не горел желанием. Не то чтобы ему не нравилось, но он был не в настроении заниматься подобным. Когда воздуха перестало хватать, Николай отстранился. –Я хочу вас, Дост-кун,–с ухмылкой сказал светловолосый. –Ты пришёл ко мне только за сексом? –Можно и так сказать. –Что ж... Всё равно не отстанешь. Проходи и закрой дверь, я пока в спальню пойду. –На кровати? Это же бонально. –В душе не удобно, а на столе у меня будет болеть спина. –Как хотите, Дост-кун,–с некой ухмылкой сказал Николай. Светловолосый закрыл входную дверь на ключ (если что, ключ был в замочной скважене) и сняв с себя обувь прошёл в спальню к Фёдору. Тот сидел на кровати и снимал с себя домашнюю футболку. Николай подошёл к нему и хотел помочь избавиться от одежды, но тут же получил удар по рукам, сопровождающийся фразой "Я сам". Николай удивился подобным действиям, ведь обычно в такие вечера (да-да, это не единственный их вечер) Фёдор позволял помогать ему раздеться, но видимо сегодня он был не в настроении. Избавившись от одежды, Достоевский лёг на кровать, оперевшись на локти и раздвинул ноги. –Только секс. Ничего другого,–серьёзно сказал тёмноволосый. –Как скажете, Дост-кун. Николай вскоре тоже избавился от одежды и повиснув над Фёдором, утянул его в страстный поцелуй, а зател оставил пару укусов на его груди. Проведя пальцами от ключиц, до паха, Николай прильнул губами к члену Достоевского, оставляя на нём жгучие поцелуи, дабы он встал. Фёдор смирно лежал, иногда вздыхая и смотрел на коллегу. –Дост-кун, у вас есть смазка? –Откуда? Я по твоему каждый день с кем-то занимаюсь сексом? –Что ж... Тогда по старинке. Николай хорошенько облизнул 2 пальца и аккуратно вставил их в колечко мышц, начиная потихоньку двигать ими, прорабатывая стенки и растягивая анал Фёдора. Сам Фёдор тежело вздыхал и иногда тихонько постанывал. Николай особо не торопился, он старался хорошо растянуть анал Фёдора, дабы ему не было больно в дальнейшем, ведь цель Николая была не только успакоить своё похотливое желание, но и доставить "партнёру" удавольствие. –Давай уже, я готов. –Вы уверены, Дост-кун? –Уверен, не томи. Гоголь вытащил пальцы и, надев презирватив, медленно и с остарожностью вошёл в Достоевского. А через некоторое время, данное для того, чтобы Фёдор привык, Николай начал двигать бёдрами, сначало медленно и аккуратно, в затем увиличивая темп и силу. Фёдор пытался сдерживать стоны, но когда Николай стал попадать по простате сдерживаться было уже не возможно. В процессе Гоголь целовал Достоевского в губы и иногда целовал ему шею и грудь. Фёдор лишь стонал, иногда отвечая на поцелуи Гоголя. Ему было приятно, он лишь не хотел этого показывать. Фёдор впринцепи не любит показывать эмоции, а если он их и показывает, то это в основнов недовольствие или сумашествие, вызванное пытанием своих жертв. Через несколько десятков минут Фёдор кончил уже раза 3, в то время, как Николай ещё ни разу, но он уже был близок. Ещё пару уверенных грубых толчков и он кончил. Николай вышел из Достоевского и сняв со своего члена презирватив, выбросил его в мусорку. Фёдор лежал на кровати и тяжело дышал и в скоре отрубился, ведь было довольно поздно, в добавок, секс весьма утомляющее занятие... ***07:23*** Тишина... Первый лучик утреннего солнца гулял по комнате, вместе с запахом дождя и сирени. Фёдор открыл глаза, в которые напрямую светило солнышко. Поднявшись с кровати, Фёдор протёр глаза руками и глянул на прикроватную тумбочку. Рядом с книгой лежала бумажка, на которой было что-то написано. Взяв её в руки и прочитав содержание, Фёдор ухмыльнулся и отвёл свой взгляд на восход... На бумажке было написано: "Дорогой Дост-кун. Примите мои извенения за вчерашнее, за то, что так внезапно потребовал ваше тело. После секса вы отрубились, я помыл вас, одел и уложил спать. С любовью, ваш Николай" Николай всегда оставлял подобные записки с извенениями и всегда Фёдор ухмылялся. Это не было любовью... А может и было. Никто этого никогда не узнает...