Все исправить

Чонин ушёл так же быстро, как и появился, — стремительно, бесшумно, оставив после себя лишь смутное чувство тревоги и недосказанности. Он не стал ничего подробно объяснять. Обмолвился лишь, что демона можно отследить по аномальным происшествиям, которые внезапно начинают происходить в разных регионах. А ещё обронил, словно между делом, что зайдёт вечером, и Хенджин должен быть полностью готов. Вот только к чему именно — Хван так и не понял. После ухода Яна он провалился в сон. Тяжёлый, без сновидений, похожий на беспамятство. И проспал так до самого вечера, провалялся в кровати, не в силах пошевелиться, словно тело всё ещё помнило ту адскую усталость, которую не могло побороть ни одно восстановление. Проснулся он только от очередного стука в дверь. Резкого, настойчивого, не терпящего возражений. Но на этот раз не испугался — сразу вспомнил, кто это. И уже мысленно приготовился получать нагоняй. Открыв дверь, Хван встретился взглядом с недовольным Чонином. Оно и понятно — вид у Хенджина был далеко не боевой. — Ты не готовился? — спросил Ян. Но это был скорее риторический вопрос, в голосе звучала усталая обречённость, а не настоящий упрёк. — Дай мне пару минут, — выдавил Хенджин, чувствуя себя нашкодившим школьником. Чонин не стал возражать. Скривил губы в подобии понимающей усмешки и действительно дал ему немного времени, чтобы привести себя в порядок. Потому что, отчасти, возможно, он понимал, что Хенджин ещё не до конца восстановился после пребывания в Аду. Его душа всё ещё ныла, словно затягивающаяся, но не зажившая до конца рана. Хенджин застрял, конечно же, дольше, чем на пару минут. Гораздо дольше. Чонин терпеливо сидел в прихожей, не торопил, не дёргал, никак не привлекал к себе внимания — просто ждал, растворяясь в тишине чужой квартиры. Хван из последних сил пытался расшевелиться: принял душ, стараясь не думать о том, как ледяная вода напоминает ему ту реку в Аду, привёл лицо в порядок, хотя тёмные круги под глазами никуда не делись, переоделся в чистое, подальше от вещей, в которых вернулся из Преисподней. И даже успел перекусить наспех, пока заканчивал одеваться. Когда он наконец вышел к Чонину, тот окинул его оценивающим взглядом. — Так лучше, — коротко бросил Ян. А потом, помедлив, добавил, — Сейчас мы пойдём и встретимся с одним человеком. Прошу, не задавай ему лишних вопросов. Его голос совсем слегка дрогнул на последних словах, как будто выдавая с трудом сдерживаемое волнение. Хенджин тактично промолчал — за месяц в Аду он научился читать такие мелочи, — но внутренне отметил, что встреча предстоит с кем-то по-настоящему важным. Раз уж сам Ян Чонин, охотник на демонов, закалённый годами борьбы, сейчас заметно нервничал. Они вышли из дома. Чонин открыл для Хенджина пассажирскую дверь своей машины, жест, от которого Хван почувствовал себя неловко. Он молча сел внутрь, и автомобиль бесшумно вырулил на дорогу. Солнце уже клонилось к горизонту, расплёскивая по небу тёплые, тягучие краски заката. Город медленно погружался в золотистую дымку, и на короткое мгновение Хенджину показалось, что всё это — просто сон. Что нет никакого Ада, никакого Минхо, никакой погони. Есть только вечерняя дорога, убаюкивающий гул мотора и водитель, который везёт его в неизвестность. Но иллюзия развеялась, когда они выехали за пределы города. Они ехали очень долго — мимо пустырей, перелесков, полузаброшенных деревень, пока не оказались в каком-то крошечном поселении. Чонин свернул к дому, который стоял в полном одиночестве, в отдалении от остальных строений, словно его специально вынесли за границу человеческого жилья. Хенджин мельком подумал, что он колдун. Или ведьмак. Кто же ещё станет селиться в такой глуши, в гордом одиночестве, подальше от соседей? Но когда он выбрался из машины и подошёл ближе к этому дому, атмосфера внезапно изменилась. Воздух стал другим — тёплым, мягким, почти осязаемым. Свет лился откуда-то изнутри здания, не электрический, а какой-то живой, золотистый, похожий на тот, что бывает только в детских снах. Стало слишком хорошо. Слишком спокойно. Это было так кардинально непохоже на то, что Хенджин чувствовал в Аду, что его измученная душа, та, что месяц выживала во мраке и холоде, вдруг расслабилась так сильно, что он едва не провалился в сон прямо на пороге. Ноги подкосились, веки отяжелели. Чонин заметил это мгновенно. Подхватил его под руку, крепко, но бережно, и повёл дальше через двор, заросший чем-то зелёным и пахнущим, через крыльцо, скрипнувшее под ногами, и наконец внутрь дома. Внутри их встретил парень. Не такой старый, как успел предположить Хенджин по дороге. Довольно высокий, с белыми, почти платиновыми волосами, собранными в небрежный хвост, и ярко-голубыми глазами — прозрачными, как горное озеро. Он очень сильно походил на иностранца: острые скулы, тонкие черты лица, незнакомый разрез глаз. Но возможно, это был лишь образ, искусно созданный, волосы наверняка крашеные, а в главах — линзы. Незнакомец посмотрел на Хенджина. И мягко, по-доброму улыбнулся так, что захотелось улыбнуться в ответ, хотя на это не осталось ни сил, ни привычки. Потом перевёл взгляд на Чонина и едва заметно кивнул в сторону кровати, стоявшей в углу комнаты. Ян послушно подвёл Хвана к ней и помог опуститься на прохладное бельё. Незнакомец приблизился, сел рядом, близко, но не навязчиво, и начал гладить Хенджина по голове. Пальцы были тёплыми, и от этого прикосновения мир поплыл, затягиваясь туманом. Хенджин не помнил, как провалился в сон. Просто закрыл глаза и всё. А когда проснулся, то почувствовал себя иначе. Значительно лучше. Словно не было того месяца в Аду. Словно измученной души никогда не существовало. Лёгкие наполнились воздухом без боли, мышцы перестали ныть, голова прояснилась. Он снова мог дышать полной грудью. Чонин с этим незнакомцем уже сидели за столом и о чём-то тихо разговаривали, когда Хенджин пошевелился. Чонин заметил это первым, подошёл ближе, вглядываясь в лицо Хвана с каким-то новым выражением, то ли с надеждой, то ли с облегчением. — Это Ли Феликс, — сказал он, кивнув в сторону беловолосого. — Он тоже своего рода охотник за демонами. — Своего рода? — переспросил Хенджин, и в голосе невольно проскользнуло недоверие. Он покосился на Феликса, всё ещё не понимая, что тот сделал, чтобы вернуть его к жизни. — Ну... как бы тебе сказать... — Чонин замялся, опустил глаза, замялся ещё сильнее. Он явно искал слова, и это молчание затягивалось. Но Феликс не дал ему мучиться. Подошёл к кровати, и снова на его лице засияла улыбка — ослепительная, чистая, такая, от которой хотелось зажмуриться. — Когда демоны пришли на Землю, нарушив вековой договор, — начал он, и голос его звучал мягко, словно он рассказывал сказку на ночь, — ангелы тоже спустились с небес. Просто их появление... как и должно было быть, прошло не так заметно. Нет зла без добра, Хенджин. Мы тоже существуем. Хенджин растерялся. Он не знал, что ответить, не знал даже, как смотреть на этого человека — существо — теперь. Если в демонов все люди поверили как-то слишком быстро, почти с готовностью приняв их существование, то ангелы продолжали оставаться детской сказкой. Даже в те годы, что Хенджин учился в академии, он ни разу не задумывался о том, а есть ли они на самом деле. И попытаются ли спасти его с небес, когда он провалится в Ад. Феликс снова взял его за руку, так осторожно, словно боялся спугнуть. Провёл пальцем по тыльной стороне ладони, и от этого прикосновения всё тело Хенджина будто расслабилось и вознеслось куда-то вверх, в безоблачную высь. Стало слишком легко, слишком хорошо — почти невыносимо, как после долгого поста, когда наконец позволяешь себе сделать глоток. — Не переживай, — тихо сказал Феликс. — Но и никому не рассказывай про то, кто я. Никому. — Как не рассказывать? — голос Хенджина сел от волнения. Он всё ещё не мог отвести взгляда от ангела. — Если даже от этого дома на расстоянии чувствуется... бешеная энергетика добра? — Это тебе, — сразу же ответил Феликс, и его улыбка стала чуть мягче, почти грустной. — Потому что ты нуждаешься в моей помощи. Для остальных людей я — обычный человек, который иногда занимается лечением. И этого достаточно. Хенджин понятливо кивнул. Сглотнул ком в горле. И наконец, впервые за долгое время, отогнал от себя остатки сна. Душа полностью пришла в себя, расправилась, будто смятая бумага, которую осторожно разгладили тёплыми пальцами. Он снова, хотя бы отчасти, стал тем самым мальчишкой, который только-только закончил университет по заботе о демонах. Светлым, наивным, полным надежд. Хотя память никуда не делась, она осталась с ним, тяжёлым грузом, который невозможно сбросить. И он понимал теперь ясно: возвращаться в Ад совершенно не хочет. Даже если предложат горы золота. Однако его теперь никто и не спрашивает. — Есть идеи, как поймать Минхо? — спросил он, возвращаясь к столу, где всё ещё лежала карта. Голос прозвучал твёрже, чем он сам ожидал. — Как я уже сказал, — ответил Чонин, склоняясь над картой, — демонов можно отследить по внезапным и нехарактерным для мест аномалиям. Тем, что случаются без видимой причины. Таких засекли уже три. Конечно, траекторию понять пока ещё сложно. Да и как именно его ловить — мы тоже не знаем. Чонин кивнул Феликсу, и тот достал из ящика стола карту окрестных городов. На ней — поверх привычных линий дорог и рек — красным маркером были отмечены три точки. Хенджин всмотрелся в них, но пока ещё абсолютно ничего не понимал. Точки как точки. Ровные крестики на бумаге. Что в них особенного? Но Феликс уже заговорил, и его пальцы скользнули по карте, останавливаясь на первой отметке. — Смотри. Первый раз аномалию засекли здесь. Животные начали сходить с ума — танцевали в лесу, кружились на месте, падали без сил. Люди снимали это на камеру, выкладывали в сеть. Думали — шутка, вирус, розыгрыш. Продлилось всё это около трёх дней. А потом... — он запнулся. — Не выжили, — закончил за него Чонин. Глухо, без тени эмоций, но Хенджин заметил, как побелели его костяшки на сжатых кулаках. — Кхм, да, — Феликс тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. — Так вот. Вторую аномалию засекли спустя два дня. Гораздо дальше от первого места. И снова — животные. На этот раз на фермах. — Феликс сдвинул палец к югу, к самой нижней точке на карте. — Вот здесь. Скот начал массово вымирать. Проверили мясо — никаких паразитов, вирусов, заболеваний. Животные были абсолютно здоровы. Воздух, почва, трава — проанализировали всё до последнего листочка. Ничего. Просто — внезапная смерть. Из-за чего — до сих пор никто не знает. Хенджин сглотнул. Горло пересохло, будто он сам стоял посреди того поля с мёртвыми тушами. Три дня здесь, через два дня тут... И это только вторая аномалия. Сколько же он сам проспал, пока мир вокруг рушился? День? Два? Неделю? Он потерял счёт времени ещё в Аду. — И вчера, — голос Феликса изменился, стал ниже, серьёзнее, почти мрачным. — Вот здесь. — Он повернул палец — туда, где на карте была отмечена третья точка. В самый центр. На отрезке первых двух точек. Но почему именно тут Хван не понял. — Теперь пострадали люди, — выдохнул Феликс, и его светлые глаза потемнели. — Многие из... Он снова остановился. Посмотрел на Чонина — тот коротко, едва заметно помотав головой. Он ощущал, насколько тяжело ангелу произносить такие вещи. В конце концов мало кто попадёт в Рай после смерти. — Многие из девушек лёгкого поведения, — закончил Ян, не поднимая головы. Он смотрел себе под ноги, на потёртый ковёр, на собственные руки — куда угодно, только не на Хенджина. — Стали бросаться с крыш, под машины... Прочими способами лишать себя жизни. Хенджин в шоке уставился на них. Кровь отхлынула от лица, пальцы похолодели. — И всё это — Минхо? — спросил он, и голос прозвучал чужим, осипшим, будто не он это сказал. — Вероятно, — ответил Феликс. Он тоже избегал смотреть в глаза Хвану. — Другие демоны не творят столько зла за столь короткий срок. Всё-таки договор был заключён, и они сами должны его выполнять. Договор для демонов — это не просто бумажка, это их святыня. Если можно так выразиться. Хенджин уставился на карту, на эти три красных креста, на воображаемую линию, которую Минхо прочертил по земле, оставляя за собой трупы животных и самоубийства. Пытался понять: куда он движется? Что ищет? Чего хочет? — Я понял, что я буду приманкой, — сказал он наконец, и в груди разлилась тяжёлая, вязкая пустота. — Но как? Меня просто выставите в поле, и я должен буду призвать его? Он ведь не такой глупый, как кажется, — Хенджин поднял голову, посмотрел сначала на Чонина, потом на Феликса. — Он в курсе, что за мной следят. Почему он должен повестись на это? Феликс помедлил. А потом улыбнулся — загадочно, и в этой улыбке сквозило что-то тревожное, от чего по коже побежали мурашки. — Всё не совсем так, — сказал он, и в его ярко-голубых глазах мелькнул отсвет чего-то древнего, опасного, того, что Хенджин не мог бы описать словами. — Совсем не так. Он перевёл на Хвана уже серьёзный, почти тяжелый взгляд и тому стало не по себе.