Темно-алая кровь

Кровь. Боль. Звук удара. Широко распахнутые небесно-голубые глаза, полные ужаса. Дьявольский красный огонь в глубине глаз, черных, как ночь. Клыки. Когти. Больницы. Операции. Бессонные ночи. Терпение. И еще больше крови и боли. В одну секунду жизнь Фелиции резко изменилась. Из беззаботной девушки из высшего общества, дочери знаменитой бизнес-леди, которой все удавалось, из студентки престижного вуза /ну и что, что она ничего не понимала в неогенетике/, из влюбленной, романтически настроенной барышни, что ждала героя своих грез на балконе, чтобы одарить поцелуем, Фелиция превратилась в типичную сильную женщину, которая бросила универ, стала детективом, на работе расследовала кровавые преступления, а в свободное от работы время скиталась по больницам с неизлечимо больным мужем – и это был отнюдь не ее любимый человек. Все бы ничего, только это за каждым успешным мужчиной стоит женщина, а за каждой сломанной женщиной стоит мужчина… Фелиция изменила свою жизнь в мгновение ока, когда в ней появился Майкл Морбиус. Она уже почти добилась предложения встречаться от Питера Паркера, он же Человек-паук, он же герой ее грез, как на горизонте появился фанатично влюбленный в нее Майкл. И ладно бы он просто появился, но Морбиус стал жертвой собственного эксперимента – он превратил себя в вампира, и спохватился, что это не дело, слишком поздно, когда уже не мог обходиться без человеческой крови. Морбиус знал, что его дни сочтены, и упросил Фелицию скрасить ему жизнь. Пожалуй, только сейчас Фелиция поняла, что на самом деле она не просто богатенькая избалованная девочка, а сильная женщина, и что не просто так она стала Черной Кошкой. Она боролась за жизнь Майкла, не покладая рук – мало того, что ей было жаль его чисто по-человечески, так к тому же его выздоровление означало для нее билет в свободу, возможность вернуться в Нью-Йорк и вновь увидеть Питера. Правда, Питер любил Мэри Джейн… Но Фелиции так отчаянно хотелось быть кому-то нужной. Возможно, этим объяснялся и ее синдром спасателя. Богатая мать дала Фелиции все, кроме любви и заботы – а отец, добрый и заботливый человек, волею судеб стал жертвой подставы и сидел в тюрьме. Фелиция была необычным детективом – мало того, что расследовала она исключительно дела, связанные с мистикой, так еще она порой чередовала расследования с воровством. Достать денег на операцию Морбиусу стало делом чести. Все свободное время Фелиция вместе с Морбиусом проводила в больницах и лабораториях, изучающих мутацию и неогенетику. Медсестры провожали ее сочувственными взглядами: «Вы, должно быть, очень любите своего мужа», «То, что вы делаете – подвиг даже для любящей женщины». Фелиция не любила. Фелиция всего лишь жалела. А вот Морбиус ее очень любил – по крайней мере, так было, когда он был человеком. Но вампирская сущность все больше овладевала Майклом. Кроме того, он и в земной жизни не отличался добротой и благодарностью. Приступы агрессии и жажды человеческой крови становились все чаще, пока что их удавалось блокировать сывороткой, но далеко не всегда. А еще Морбиус ужасно ревновал Фелицию, зная о ее отношениях с Питером, которые сам же и разорвал своей манипуляцией. Так что в периоды вампирской агрессии Фелиция могла получить самым что ни на есть физическим способом. Последней каплей в буквальном смысле стало, когда Фелиция не успела даже глазом моргнуть, как полетела вниз головой от очередного удара. Она смотрела на капли крови, лежа на полу, а в голове крутилась только одна настойчивая мысль – сегодня утром она узнала о своей беременности, она еще не успела сказать Майклу… Терри Ли и Блэйд, коллеги Фелиции по детективному агентству по борьбе с вампирами «Кошачий глаз», скрутили Морбиуса, а ей вызвали «Скорую». Фактор неуязвимости в крови Фелиции сослужил хорошую службу – она смогла быстро пойти на поправку и даже сохранить ребенка. Но теперь Фелиция уже иначе смотрела на свою жизнь. Теперь она была в ней не одна. Лежа в больнице – теперь уже в качестве пациента, а не посетителя – Фелиция многое передумала. Из-за того, что отца никогда не было рядом, а мать всегда вела себя жестоко, у нее просто-напросто развился тактильный голод. Она всего лишь хотела быть кому-то нужной, кому-то полезной, она до сих пор осталась маленькой девочкой, отчаянно нуждающейся в похвале и одобрении. Отсюда синдром спасателя и саморазрушительное поведение, выражающееся в том, что она слишком долго терпела как жестокость Морбиуса, так и равнодушие Питера. Именно поэтому она всегда выбирала тех, кто не мог любить ее, не мог сделать ее счастливой. Но теперь настала пора меняться. Фелиция даже не понимала прежде, как сильно ей хотелось о ком-то заботиться, дать кому-то ту любовь, которую недодали ей – то был проснувшийся материнский инстинкт. Она бы мечтала о ребенке от Питера, но это уж никак невозможно. Пусть у нее родится полувампир – она все равно была готова окружить его нежностью, любовью и заботой. Но ребенок должен расти в нормальной атмосфере, а не вот в такой. - Майкл, я ухожу от тебя, - были первые слова Фелиции, когда она вернулась из больницы. Он, как всегда, давил на жалость, просил прощения, манипулировал и валялся в ногах, но теперь Фелицию не могла удержать с ним рядом даже его болезнь. Она устала. Рано или поздно всему наступает конец. Фелиция собрала вещи и вернулась в Нью-Йорк. Это был город, где она росла, жила, где она встретила Питера… Но сейчас начинать надо было не с Питера. Сейчас важнее всего была она сама и ее ребенок.