the evolution of cartography

Это так глупо, думает Нэнси. Она сидит в невероятно тесном микроавтобусе, зажатая между окном и Робин Бакли, скрестив ноги и скрестив руки, с самым мрачным выражением лица. Кто–то на заднем сиденье – вероятно, Макс и Лукас, судя по голосам - поет искаженную версию Never-ending Story, и Нэнси почти уверена, что это худший день в её жизни. Действительно. Это всё вина Стива. Он был тем, кто подкупил её, чтобы она отправилась в эту чертову поездку в душном микроавтобусе, заполненном шумными детьми и гиперактивными подростками, которые не могли заткнуться - она смотрит на тебя, Робин – ехать всю дорогу до чертовой Калифорнии. Вы знаете, обещание солнечных пляжей и кристально чистой воды было тем, что подкупило её. Кроме того, её родители отказались отпускать Майка одного, поэтому ей пришлось ехать с ним. В поездке в Калифорнию. Калифорния. Две недели после того, как мы выжили и предотвратили сотый конец света, две недели после того, как нас чуть не убил жуткий монстр, две недели после того, как нас спасли грубые гитарные ноты в сопровождении мягкого, заботливого голоса голубоглазой веснушчатой девочки. Чтобы удивить своих друзей. Правильно. Друзей. Потому что встреча с твоим парнем, с которым ты встречалась два года, с которым ты только что рассталась, совсем не неловкая. Нэнси глубже погружается в свое кресло. Ужасная идея. Спинка сиденья такая теплая, что она почти тут же тает. Нэнси не двигается, сохраняя глупую надежду, что, оставаясь совершенно неподвижной, она каким-то образом почувствует себя менее потной и липкой. Она действительно ненавидит это. Она ненавидит, что в микроавтобусе Стива есть система кондиционирования воздуха, которая доходит только до сиденья водителя. Очевидно, что у других нет кондиционера тоже. Помимо того, что Макс и Лукас подпевают песню, весь микроавтобус сошел с ума. Майк и Эдди склонились над листом бумаги, совершенствуя свою следующую партию D&D, которая, как неоднократно заявлял Майк, должна быть идеальной к тому времени, когда они доберутся до Калифорнии. Что не было бы проблемой, если бы не их чертовы пластиковые фигурки, постоянно падающие со своих мест и катающиеся повсюду. Дастин склонился над своим новым радиопроектом, который уже несколько часов издает треск статического шума. Стив с водительского сиденья врубает музыку так громко, как только может. Эрика – как, черт возьми, Эрика вообще оказалась в автобусе? – и Робин, похоже, очень занята борьбой на духовых трубках. Нэнси смотрит на Робин, которая в настоящее время использует спинку своего сиденья в качестве окопа, целясь в голову Эдди. Очевидно, она может раздражать везде. Везде. Нэнси фыркает. Из всех людей она оказалась соседями по сидению с Робин Бакли. Самая раздражающая девушка на планете, которая— (спасла её) —по-видимому, не может усидеть на месте более двух секунд. - Эй, ребята, мы в десяти минутах езды от заправки. Кому-нибудь нужно пописать? - крикнул Стив с водительского сиденья. - Я хочу батончик мюсли! - Лукас кричит в ответ. - Чувак, у тебя нет буквально любой конфеты в мире, и ты выберешь батончик мюсли? - Мне нравятся батончики с мюсли. - Я хочу одну из этих гигантских вещей из сахарной ваты. - Мы обязательно должны купить зефир и приготовить смор у костра! - Ты ведь понимаешь, что мы не в кемпинге, верно? - А мы нет? - Серьезно, Эдди, я говорил тебе тысячу раз— Нэнси громко стонет и глубже погружается в сиденье. Робин поворачивается вокруг себя и плюхается рядом с ней, так грубо, что она чуть не падает на пол микроавтобуса. Опираясь на подлокотники, Робин немного ерзает, чтобы найти удобное положение. Боже, думает Нэнси, девушка буквально не может перестать двигаться ни на секунду, это так раздражает— Робин наконец усаживается, её ярко-голубые глаза сверкают, и на её лице появляется такая улыбка, которая могла бы осветить самую темную ночь. Вау. Внезапно Нэнси не может вспомнить, почему она считала её раздражающей. - Ты в порядке, Нэнси? - Что? Да! Да, конечно, абсолютно. Робин выгибает бровь. - Ты уверена? Потому что ты выглядишь немного бледной. Эй, может быть, у тебя лихорадка, вызванная стрессом, я слышала, что это бывает после действительно травмирующих событий. Вот, позволь мне проверить, — и затем, без предупреждения, рука Робин оказывается у неё на лбу. Это удивительно круто, учитывая жаркую погоду. Нэнси не понимает, как сильно она жаждет её прикосновения, пока Робин не отстраняется, и какое-то нуждающееся существо в её груди мяукает, чтобы Робин снова прикоснулась к ней.  - Нет, не лихорадка. Вероятно, просто высокая температура. Но если у тебя появятся симптомы лихорадки, дай мне знать, хорошо? Болезнь, вызванная стрессом, довольно серьезная штука— - Единственное дерьмо, вызванное стрессом, которое я получу, - это нервный срыв, если мне придется терпеть это безумие всю дорогу до Калифорнии, - ворчит Нэнси. Это звучит грубо и задиристо. Она сразу же сожалеет об этом, когда смутная тень обиды мелькает в глазах Робин. - Извини, - бормочет она. - Наверное, я просто очень нервничаю. Из-за ужасных навыков Стива в чтении карт и того, что дети там сходят с ума, я чувствую, что моя голова может взорваться. Выражение лица Робин заметно смягчается. Не замечая, что её пальцы барабанят по подлокотнику, она устраивается немного удобнее на сиденье. - Я знаю, о чем ты говоришь. Иногда все кажется слишком громким, или слишком горячим, или слишком... зудящим, - она тонко улыбается. - Я знаю, как с этим справиться. На заправке просто пойдем со мной в туалет, хорошо? Что ж. Этого. Этого она действительно не ожидала. Обычно Нэнси справляется со своим собственным дерьмом в одиночку. Никто никогда не был рядом во время её срывов. Она точно помнит, как плакала по Барб в ванной Холландов, в полном одиночестве. Но есть Робин. С этой доброй улыбкой, которая говорит о многом. Нэнси благодарно кивает. - Спасибо, - шепчет она. Внезапно всё становится немного тише.

*flashback*

- Робин, Робин, пригнись! ПРИГНИСЬ! Пальцы схватили её за рубашку сзади и сильно дернули. Но в то время как Робин потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, Нэнси вскочила на ноги за несколько секунд, уверенно оказавшись между Робин и огромной стаей демобат.С дробовиком в руке она целилась со свирепой точностью. И она выстрелила. Раз, два. Возвышаясь над Робин, с дробовиком, всё ещё дымящимся. Последний демобат рухнул на перевернутую землю. Судорожно вздохнув, Нэнси отшатнулась и упала, приземлившись прямо рядом с Робин. - Черт возьми, Уилер, - выдохнула Робин, всё ещё пытаясь оправиться от шока. - Дурень Стив рассказывал мне, что ты хорошо стреляешь, но я не думала, что настолько хорошо. - Заткнись, - усмехнулась Нэнси. Но она улыбалась.

*end flashback*

Учитывая, что это общественный туалет на заправке, место не слишком отвратительное. Кроме того, они единственные в туалете для девушек. Макс где-то там, бродит по магазину в поисках комиксов и конфет, так что они вдвоем. Робин и Нэнси. Нэнси и Робин. И теперь, когда Робин показала ей, как смачивать точку пульса ледяной водой, сразу после того, как окунула в неё запястья, Нэнси чувствует себя значительно лучше. Она больше не потная, и липкость исчезла. - Лучше? - спрашивает Робин, подставляя запястья под ледяную воду. Нэнси кивает. - Лучше. Спасибо тебе, Робин. - Эй, всё в порядке. Меня переполняют эмоции каждый день. Так что я уже знаю, как с этим справиться, - Робин пожимает плечами. Нэнси не отвечает на это, но в её голове многое происходит. В Робин хорошего… гораздо больше, чем она думала. Там был целый, запутанный, прекрасный мир. Даже в самые мрачные моменты в изнанке, даже когда была потеряна вся надежда и казалось, что мир может начать рушиться у них под ногами, Робин никогда не отказывалась от своего нахального отношения, своих ухмылок и шуток. И теперь она говорит Нэнси, что её каждый день переполняют эмоции, и с такой улыбкой, что Нэнси хочется просто обнять её и— Эй, нет. Хватит. Погруженная в глубокие раздумья, Нэнси не знает, когда она так сблизилась с Робин. Но другая девушка сейчас всего в шаге от неё, и их руки так близко лежат на краю раковины. Нэнси думает, что если она протянет руку чуть дальше, она возьмет руку Робин. - Эй, Нэнси? Нэнси, возможно, была слишком взволнована, наклонив голову и выпалив “Да?” за полсекунды. - Я, эм, я просто— мы друзья, верно? - Разве мы уже не решили это? Робин кивает, волосы подлетают вверх и вниз вокруг её лица. - Да, но... я никогда не умела заводить друзей, не говоря уже о том, чтобы их поддерживать, и хм, мне просто интересно, не устанешь ли ты от меня или что-то в этом роде, потому что я бы всё поняла. Я имею в виду, я громкая и раздражающая, и просто в целом— - Робин, - перебивает её Нэнси, и на этот раз ничто не мешает ей положить свою руку поверх руки Робин. От внезапного контакта по её позвоночнику пробегает электрический разряд, но она пытается сосредоточиться. Она должна сосредоточиться. - Пожалуйста, прекрати болтать. Конечно, я не устала от тебя; ты самый искренний человек, которого я когда-либо встречала, возможно, самый бескорыстный, весёлый и добрый - я не думаю, что я могла бы устать от тебя. - Оу, хорошо, - сглатывает Робин. - Нет, это— это хорошо. Потому что, я уже говорила тебе, что я не сильна в общении и всё такое, но… ты казалась немного злой в автобусе и... Нэнси качает головой, сжимая пальцы Робин. И, к её большому удивлению, Робин сжимает их в ответ. Это почти разрушает её нервную систему, потому что, Боже мой, эта девушка, но она сильно прикусывает губу и снова сосредотачивается. Она это может. - Прости, я вела себя как дура. Вся эта дорожная поездка немного выбила меня из колеи, но... - Нэнси поднимает взгляд, оценивая, говорить это или нет. Она набирается смелости. - Но если мне придется застрять в чертовом микроавтобусе с кучей шумных детей и двумя идиотскими парнями, по крайней мере, у меня есть ты. И мне это нравится. Что-то похожее на кисть окрашивает щеки Робин в ярко-красный цвет. Нэнси чувствует, как её сердце замирает. Она не знает, как кто-то может быть таким непринужденно красивым. - Н-ну, мне это тоже нравится, Уилер, - Робин пытается сохранять спокойствие, яростно игнорируя покраснение. - Очень. Они близко. Так близко, что Нэнси могла бы сосчитать каждую веснушку на лице Робин, если бы захотела (но это было бы абсурдно, потому что их слишком много). Их руки крепко сжимают друг друга. И Нэнси уверена, Боже, так уверена, что Робин смотрит на её губы. Так же, как она уверена, что хочет поцеловать её. О Боже. Откуда это взялось? Прямо сейчас ей на самом деле плевать. За исключением того, что дверь распахивается, и в уборную врывается взъерошенная Макс Мэйфилд. - Ребята, вы не поверите, у Стива чуть не случился сердечный приступ из-за одного из этих аэроменов и— оу, я прервала вас? Нэнси от испуга прыгает. Она отпрыгивает как можно дальше от Робин и оборачивается, чтобы увидеть Макс, стоящую в дверях с огромным пакетом попкорна под мышкой и парой комиксов "Чудо-женщина" в руке, подозрительно глядя на них. -Что? Нет, нет, абсолютно— - Ты уверена? Потому что ты выглядишь взволнованной, как— Робин быстро подбегает к Макс и, обняв её за плечи, выводит её из уборной. - Ух ты, какой классный запас комиксов у тебя там, Мэйфилд. Что ты говорила об этом дурне? У него был инсульт или что-то в этом роде? Когда за ними захлопывается дверь, Нэнси обмякает. Одна в уборной, она смотрит на свое отражение в грязном зеркале. Ты собиралась поцеловать Робин Бакли? Боже. Это. Это что-то новенькое. Конечно, Робин забавная, добрая и красивая, и, похоже, целуется лучше всех, но.. Какой–то крик - определенно крик Стива – вырывает её из раздумий. Нэнси закатывает глаза. Она делает ставки на то, что он снова испугался аэромена. Вздохнув, Нэнси выходит из уборной, оставляя свои бурные чувства позади. Она разберется с ними. Конечно. В конце концов. Не сейчас.

*flashback*

- Господи Иисусе, Робин, ты не могла бы просто спокойно сидеть на месте? - Это не моя вина, ты делаешь мне больно! - Ты такой ребенок, я не причиню тебе вреда. - Причинишь, - Робин упрямо протестовала, уворачиваясь. Нэнси закатила глаза. Она откинулась на спинку стула, держа в одной руке ватный тампон, а в другой крошечную бутылочку с дезинфицирующим средством. Робин обняла свою левую руку и надулась. - Оно жжётся. - Оно не жжётся, это дезинфицирующее средство для детей, моя мама использует его, когда Холли царапает колени. И я могу тебя заверить, она устраивает половину сцен, которые ты сейчас разыгрываешь. Робин что-то проворчала себе под нос и села обратно. - Хорошо, сделай это. Но только потому, что мне нужны обе мои руки, чтобы убить эту чёртову Векну. Нэнси рассмеялась, прежде чем возобновить свою работу. - Хорошо.

*end flashback*

- Итак, предполагается, что дорога от Хоукинса до Ленора-Хиллз займет примерно тридцать три часа, - говорит Стив, водя пальцем по карте. Дастин внимательно наблюдает за ним (Стив чуть не заблудился, пытаясь выехать из Хоукинса, и с тех пор Дастин отказывался оставлять его без присмотра). - Которые мы, очевидно, не проедем за один день, - добавляет Дастин. - В сутках нет тридцати трех часов, Дастин. - Да не может быть, Майк. Я просто говорил, что— - Сколько мы уже проехали?, - Лукас прерывает их. - Ну, - говорит Стив, глядя на карту с нахмуренными бровями. - Примерно сорок пять минут. Микроавтобус взрывается голосами. - Сорок пять минут? - Мы дважды останавливались на заправке. - Я начинаю думать, что это была одна и та же заправка. - Стив, ты ездил кругами? - Это выглядело так же... Нэнси стонет и ударяется головой о спинку своего сиденья. Это будет долгое, долгое путешествие. *** Когда Стив предложил, чтобы они все собрали свои вещи и поехали в Калифорнию в тесном микроавтобусе, чтобы удивить своих друзей, Нэнси подумала, что это, возможно, худшая идея, которая у него когда-либо была. По правде говоря, было больше возможностей, что они в конечном итоге убьют друг друга, чем прибудут в Калифорнию в целости и сохранности. Но когда менее чем через двенадцать часов она обнаруживает, что делит крошечную комнату в мотеле с некой Робин Бакли, она думает, что, возможно, это не такая уж плохая идея, в конце концов. - О Боже, - стонет Робин, бросаясь на кровать и с драматическим вздохом переворачиваясь на спину. - Я начала думать, что мы никогда не выберемся из этой западни. Нэнси посмеивается над её глупостью. Щеки Робин снова ярко-красные, но на этот раз это потому, что она сгорает от усталости. Пытаясь нанести как можно меньше ущерба, все они решили оставить весь свой багаж в микроавтобусе и взяли с собой только самое необходимое, чтобы переночевать. (Стив предупредил их всех: если они посмеют что-то забыть утром, он не поедет обратно за этим). - Серьезно, я начала думать, что никогда больше не смогу почувствовать свою задницу, - жалуется Робин и переворачивается на живот, зарываясь лицом в одну из подушек. - Фу, как странно пахнет! Она быстро сбрасывает подушку с кровати и ложится лицом вниз на голый матрас. После восьмичасовой поездки, в которую входил отвратительный ужин, состоявший из чипсов и зефира, Нэнси решает, что ей все равно, пахнет подушка или нет. - Итак, у нас осталось восемь часов, - бормочет Нэнси, наконец позволяя коленям подогнуться и рухнуть на другую кровать. - Если мы когда-нибудь доберемся до Калифорнии, в дверь Байерсов постучимся не мы, а кучка нас. - Честно говоря, Уилер, ты была бы довольно хороша, - бормочет Робин. Это одна из вещей, которые Робин говорит, не осознавая, потому что она не краснеет, даже не моргает. Нэнси, с другой стороны, красная до ушей. Она как раз собирается выпалить что-то, о чем, вероятно, пожалеет, когда кто-то стучит в дверь. Кряхтя, Нэнси выползает из кровати и открывает дверь с усталым “Да?” Дастин стоит перед ней с обнадеживающей улыбкой, и это так сильно напоминает ей маленького мальчика, который предложил ей пиццу в ту проклятую ночь много лет назад, что на секунду она сбита с толку, застряв в дежавю. Она не слышит, что говорит Дастин. - Прости, что? - Мы идем на озеро и готовим смор, - повторяет Дастин, показывая огромный пакет зефира. - Ты хочешь пойти? Нэнси поворачивается к Робин, но девушка уже вырубилась, слегка похрапывая. Удивляясь, как, черт возьми, она так быстро заснула, Нэнси поворачивается к Дастину. - Нет, спасибо. Робин спит, и я думаю, ей не хотелось бы просыпаться в пустой комнате. - Оу, хорошо, - говорит Дастин. И Нэнси чертовски хорошо знает, что он больше не тот маленький мальчик, который предложил ей пиццу, но что-то внутри неё всё ещё заставляет чувствовать себя плохо из-за него. - Эй, съешь одну за меня, хорошо? Вытирая пыль с балок, он уходит. Нэнси тихо закрывает дверь. Как только она снова плюхается на кровать, Робин шевелится и открывает глаза. Нэнси уверена, что она на самом деле не проснулась, потому что её сонные глаза расфокусированы и сбиты с толку. Тем не менее, Робин, никогда не молчаливая Робин, всё ещё умудряется говорить устало. - Кто это был? - Дастин, он и другие пытаются попасть под арест с несанкционированным разведением костра для приготовления смор. - О, - кивает Робин, сворачиваясь калачиком и снова закрывая глаза. - Хорошо. И с этим она снова засыпает. Нэнси хихикает и качает головой. Она подходит к кровати Робин и аккуратно укрывает её, убедившись, что одеяло достаточно хорошо её накрыло. Она хочет выключить свет и она почти это делает, но на секунду застывает. Глядя на Робин, она чувствует, что если перестанет смотреть на неё, то может умереть. Потому что Робин прекрасна. Она красивая, умиротворенная и удивительно тихая. Тот факт, что Робин проводит половину своих дней в бессвязных разговорах, навел Нэнси на мысль, что, возможно, она тоже болтает во сне. Её губы слегка приоткрылись, длинные ресницы ласкали веснушчатые щеки. Нэнси горит. Боже, она не знает, что это такое. Откидываясь на спинку своей кровати, она пытается оттолкнуть это. Эти чувства, это... цветущее чувство, которое растет в её животе, это... это то, чего она не должна чувствовать. Она узнаёт это. Это жгучий огонь, который она испытывала к Стиву. Это утешительное тепло, которое она чувствовала с Джонатаном. И, если она позволит своему разуму копнуть глубже, открыться чувствам, которые она классифицировала как нечистые и спрятанные, она замечает нежность, защиту, которую она испытывала к Барб. И с Робин это все три из них, все сразу. Нэнси страшно. Она ненавидит это. Она - Нэнси Уилер, и ей должны нравиться парни. Что сказал её отец, когда они увидели этих двух мужчин, держащихся за руки у озера влюбленных много лет назад? Гребаные педики, вот что он сказал. Нэнси была всего лишь восьмилетней девочкой, и она не понимала, почему её отец был так зол. Теперь она понимает. И как бы она ни старалась погасить этот пылающий огонь, она знает, что это бесполезно. Но Нэнси умеет притворяться. Она хорошо притворяется. Да, думает она, когда наконец выключает свет и забирается под одеяло. Конечно, она может притворяться. В конце концов, это всё, что она делала последние восемнадцать лет своей жизни. Она может продержаться немного дольше. Только до тех пор, пока это путешествие не закончится, и ей не придется делить каждую секунду с самой искренней, красивой, удивительной — Робин Бакли. С Робин. Нэнси вздыхает и зарывается лицом в подушку. Робин была права, подушка действительно странно пахнет.

*flashback*

- Могу я просто сказать, что из всего сумасшедшего дерьма, которое я видела за последний год, начиная со Старкорта, у Нэнси Уилер есть пистолет. Нэнси закатила глаза, глядя на Робин. Ей пришло в голову, что закатывать глаза при виде Робин было занятием, к которому она очень стремилась. - Это, конечно, практичнее, - сказала Нэнси, кивая на бейсбольную биту, которую Робин держала как клюшку. - И эффективно. Один выстрел, и всё готово. - Я не знала, к тому же я плохо целюсь, - ответила Робин, задумчиво размахивая бейсбольной битой. Подготовка к битве определенно была одной из вещей, к которым Нэнси привыкала, и ей это совсем не нравилось. Четыре года. Она уже делала это дерьмо четыре раза, четыре разных года. К черту это. Но ни в одном из этих случаев у нее не было плеера, надежно висевшего у неё на шее, и ни в одном из случаев она не рисковала быть убитой чертовски ужасным монстром, с которого содрала кожу молния. Но самым худшим чувством было то, что она снова сражалась бок о бок с кем-то, кто был ей небезразличен. Очень небезразличен. И если что-то случится с Робин, она не была уверена, что сможет когда-нибудь оправиться от этого. - Эй, Робин? - Уилер? - Не умирай, хорошо? Робин посмотрела на неё своими большими любопытными глазами. Затем она сглотнула и кивнула. - Да. Ты тоже, хорошо?

*end flashback*

Нэнси просыпается, потому что кто-то кричит. Её первая мысль, что полиция поймала её друзей-поджигателей. Она вскакивает с кровати, хлопает руками по выключателю и почти слепнет от внезапной яркости. Как только к ней вернулось зрение, она оглядывается, лихорадочно ища свои туфли. Вместо этого она видит Робин, сидящую на своей кровати и раскачивающуюся взад-вперед с лицом человека, который только что стал свидетелем открытия врат ада. - Робин! - Нэнси визжит, чуть не спотыкаясь о свою сумку в неуклюжей попытке дотянуться до неё. - Эй, эй, Робин, что случилось? Всё в порядке, всё в порядке, эй, ты в безопасности, хорошо? Робин тяжело дышит и смотрит на Нэнси налитыми кровью глазами. - Прости, - выдавила она. - Это был кошмар. Прости, что разбудила тебя, Нэнси, правда, я— - Эй, не за что извиняться, - сразу же говорит Нэнси. Она указывает на кровать. - Ничего, если я посижу здесь? Робин неопределенно кивает. Нэнси присаживается на кровать, стараясь держаться на безопасном расстоянии от Робин. - Что бы это ни было, это не реально, Робин. Просто кошмар. - Тем не менее, это ощущалось так реально, - бормочет Робин, обнимая ноги и кладя подбородок на колени. - Я знаю. Но в том-то и дело, что плохие сны. Они страшные и всё такое, но, в конце концов, ничего из этого не реально. Вещи, которые тебе снятся, остаются в твоём воображении. Они никогда не смогут стать реальными. - Этот мог, - шепчет Робин. - Я знаю, что мог. - Что тебе снилось, Робин? Пристальный взгляд Робин заставляет Нэнси вздрогнуть. Он пронзает её насквозь, разрушая всё, что она знает о любви. Потому что то, как Робин смотрит на неё, представляет собой смесь свирепости Стива, мягкости Джонатана и мягкости Барб. И Нэнси тает. - Если я расскажу тебе, ты меня возненавидишь. На этот раз Нэнси очень сознательна, когда тянется к руке Робин, кладет её на колено и нежно сжимает. - Я говорила тебе сегодня утром. Я никогда не смогла бы возненавидеть тебя. - Нэнси, это не... это не секрет любой девочки-подростка. Это не то, что я целовалась со взрослым парнем за трибунами, или— или я украла сигареты у отца, или что-то в этом роде. Это— это неправильно. И ты возненавидишь меня. И у тебя было бы полное право. Рука Нэнси убирает несколько светлых прядей с лица Робин и гладит её щеку. Она может чувствовать, как Робин уклоняется от её прикосновения, но в то же время жаждет его. И Нэнси отстраняется, снова беря её за руку. - Я вижу, что это съедает тебя заживо. Я обещаю тебе, я не буду осуждать тебя, что бы это ни было. - Обещаешь? Нэнси протягивает мизинец. - Обещаю. Она ожидает, что над ней будут смеяться, но Робин просто обхватывает её мизинец своим. - Хорошо. Этот сон… этот сон. Он почти регулярный. По крайней мере, раз в месяц или около того. Где я в школе, и— и все окружают меня, и обзывают, и говорят ужасные вещи, и бросают мои вещи, и— и— -Робин, - шепчет Нэнси, сжимая её руку. -Дыши. Она дышит. - Потому что они узнали этот секрет. И все они ненавидят меня. Пауза. - Ты знаешь, что я никогда никого не целовала? - внезапно выпаливает Робин. В голове Нэнси возникает миллион вопросов. Что? Как это возможно? Ты слишком красивая, чтобы оставаться незамеченной. Ты могла бы заполучить любого парня в Хоукинсе. - Это потому, что... это потому, что для меня, для меня это единственный человек, которого я когда-либо хотела поцеловать, но он вряд ли захотел бы поцеловать меня в ответ, - Робин глубоко вдыхает. - И потому, что, если бы я сделала первый шаг, меня, вероятно, отвергли бы. Лучший сценарий. - Робин— - Дело в том, что... что я никак не смогу стать той девушкой, которая понравилась бы тому, кто нравился мне, — говорит Робин и закрывает глаза. Одинокая, медленная слеза скатывается по её щеке. Нэнси хочет протянуть руку и стереть слезу. Потому что такой человек, как Робин, никогда не должен плакать. Ничто не должно её так сильно расстраивать. - В кого ты была влюблена, Робин? Нэнси чувствует, что давит на неё. Как будто она вторгается в какие-то действительно интимные мысли, о которых она даже не должна знать. И она хочет обнять Робин, прижать её к себе, успокоить. Она хочет защитить её всеми возможными способами. Даже в этом дерьмовом номере мотеля, где подушки пахнут странно, а стены тонкие, как бумага. Затем говорит Робин. - Тэмми Томпсон. Что-то взрывается в груди Нэнси. Что-то кажется легче и— (воспламеняет) —согревает её опухшее сердце. Тэмми Томпсон - девушка. Робин смотрит на неё глазами, полными страха. Она выглядит так, будто сжимается, опускает голову и готовится к ожидаемому отказу. Нэнси знает. Робин ожидает оскорблений. Обидных прозвищ. И она готова принять их все. - Робин, - шепчет она, пальцы сжимаются вокруг колена Робин, а Нэнси придвигается ближе. - Единственное, что меня расстраивает, это то, что из всех девушек в Хоукинсе ты решила выбрать самую противную. Что-то спадает. Это напряжение, понимает Нэнси. Напряжение спадает и растворяется. - Она не противная, - бормочет Робин. - Ты шутишь? У этой девушки самый невыносимый голос на свете! Она серьезно заставляла меня хотеть задушить её каждый раз, когда она говорила. Робин обиженно усмехается. - Она не так уж плоха, она просто уверена в себе! - Слишком самоуверенна. Её мечта стать певицей в принципе неосуществима, и всё же она настаивает на том, что станет самой популярной гребаной певицей в мире! Робин разражается смехом, и Нэнси вскоре присоединяется к ней. Они смеются и смеются, пока у них не кончается дыхание. Они вместе смеются, потому что Тэмми Томпсон - несносная куколка, и Робин чувствует себя счастливой и принятой, а Нэнси чувствует себя легкой, как перышко. Они замолчали, когда кто-то крикнул им, чтобы они заткнулись из-за двери. Несколько секунд они недоверчиво смотрят друг на друга, прежде чем разразиться тихим, захватывающим дух хихиканьем. Когда усталость, накопившаяся за весь день, обрушивается на неё, ни один из них не хочет спать один. Робин не думает, что она заснет после кошмара, а Нэнси боится, что её собственные плохие сны будут преследовать её, полные рычащих монстров и ходячих трупов. Поэтому они сдвигают кровати вместе. Они всё ещё лежат на своих сторонах, не соприкасаясь. Но где-то ночью их руки находят друг друга. Когда они просыпаются утром, они полностью прижаты друг к другу. Стив стучит в их дверь, чтобы сказать им, что пора уходить, и они отчаянно вылезают из постели, в беспорядке с распушенными волосами и румяными щеками. И это может быть или не быть худшим запланированным путешествием, но сегодня Нэнси возлагает большие надежды. Впервые с тех пор, как Байерсы покинули Хоукинс, Нэнси Уилер чувствует себя счастливой.