the evolution of cartography

Это кажется очень, очень неправильным. Нэнси не согласна со многими вещами, которые говорит Майк. Но на этот раз она должна признать, что он прав. Потому что вождение (со Стивом за рулем) в разгар самого сильного шторма, который когда-либо существовал на очень неровном и, вероятно, очень скользком шоссе, определенно звучит очень, очень неправильно. Она неловко ерзает на сиденье и бросает нервный взгляд на Робин, которая выглядит так, будто её вот-вот вырвет. Нежный оттенок зеленого, окрашивающий её щеки, совсем не выглядит многообещающим. - Стив, может быть, нам стоит остановиться на некоторое время? - предлагает Нэнси, замечая, что деревья на обочине дороги прогибаются под сильным давлением ветра. - Ты знаешь, на всякий случай. - Что? Мы уже опаздываем с нашим расписанием, если так пойдет и дальше, мы доберемся до Калифорнии примерно в следующем месяце, - протестует он. Микроавтобус делает ещё один выворачивающий наизнанку поворот, и колеса издают резкий шум на улице. Робин издает тихий стон. Нэнси поворачивается, чтобы посмотреть на неё. Робин сжимает подлокотники так крепко, как только может, её глаза закрыты, когда она что-то напевает себе под нос. Это литания,которая звучит очень похоже на "всё в порядке, всё в порядке, всё в порядке". Быстрым движением Нэнси накрывает руку Робин своей и сжимает её. - Черт возьми, клянусь Богом, - шипит Робин сквозь стиснутые зубы. В небе грохочет гром, и молния ударяет невероятно близко к микроавтобусу. - Стив! - Ради Бога, просто остановись! - Господи Иисусе, это напугало меня на десять лет вперёд. - О Боже, меня сейчас вырвет. - Эй, не блюй на мой микроавтобус! - кричит Стив с водительского сиденья. - Я остановлюсь на следующем съезде, хорошо? Просто дай мне найти мотель, в котором мы могли бы переночевать. Он делает ещё один невозможный поворот, и Нэнси чувствует, что её желудок может просто распутаться и оставить её навсегда. - Он собирается убить нас всех, - бормочет она себе под нос. Затем она мельком замечает испуганное выражение лица Робин и сразу же выпрямляется, рука пролетает над Робин. - Эй, нет, я пошутила. Конечно, он не собирается нас убивать. После всего, через что мы прошли, небольшой дождь нас не остановит. - Да, - булькает Робин, звуча так, как будто она изо всех сил старается сдержать рвоту. - Мы слишком круты для этого. - Верно. Это ничто по сравнению с гребаной изнанкой. Автобус трясется на очередном адском повороте и вызывает симфонию криков и проклятий. - Стив, какого хрена! - Меня сейчас серьезно стошнит. - Не смей, Хендерсон, если тебя стошнит, то меня тоже. - И тогда меня тоже стошнит! - Может, все перестанут говорить “стошнит”? - Макс визжит. Наступает момент, когда все замолкают. - Если вы продолжите это говорить, меня тоже стошнит. - Эй, посмотрите на это! Мотель в одной миле! - зовёт Стив, взволнованно указывая на знак. Руль крутится, и микроавтобус чуть не съезжает с дороги. Когда дети (и Эдди) бросают в Стива целый словарь оскорблений, Нэнси обнаруживает, что обеими руками крепко сжимает руку Робин, держась за неё изо всех сил, и Робин держится за неё так же крепко. Нэнси закрывает глаза и прерывисто выдыхает. - Чёрт, чёрт, чёрт. Робин сглатывает и осторожно открывает глаза. - Да, чёрт.

*flashback*

Они шли бок о бок, тыльной стороной ладони касаясь друг друга, когда подходили слишком близко. Избегание лиан и лоз на земле было таким простым оправданием, и в то же время таким эффективным; они могли обвинить в этом тот факт, что время от времени их руки соприкасались. Одежда мокрая и липкая, волосы влажные, тела уставшие и израненные. Серьезность того, что только что произошло, висела над ними, как дамоклов меч. Они почти потеряли Стива. Нэнси не могла в это поверить. Всего час назад она прыгнула в глубины озера. И Робин прыгнула сразу после неё. Она не колебалась ни секунды. Она проигнорировала все просьбы Нэнси остаться на лодке и не попасть в беду и нырнула сразу же. После Нэнси. Нет, нет, конечно, нет. Она нырнула вслед за Стивом. Стив её лучший друг. Платонический с большой буквы П, верно? Да, подумала Нэнси, это была чушь собачья. Не было никакого способа, чтобы они не были близки. По крайней мере, немного. Так что было действительно бессмысленно убеждать себя, что Робин прыгнула в озеро за ней, когда на самом деле она нырнула, чтобы спасти Стива. И, конечно же, душераздирающий крик “Нет, Нэнси!”, который она услышала всего за миллисекунду до удара о воду, был продуктом её пылкого воображения. Правильно? Правильно. Нэнси посмотрела на Робин. Она выглядела такой красивой со своими мокрыми волосами, с которых капали крошечные капельки воды на ресницы, украшая её веснушчатое лицо, как крошечные бриллианты. Какого хрена, Нэнси. Она покачала головой. Абсолютно нет. Не сейчас. Не это. Просто нет.

*end flashback*

- Послушай, я просто говорю, что миллиарды лет назад человечество коллективно решило, что их жизнь будет постоянно контролироваться движением этой большой, горящей звезды, которую они назвали солнцем. Знаешь ли ты, что для многих древних народов день начинался только с восходом солнца? Честно говоря, я думаю, что мы должны придерживаться этого правила, потому что я твердо верю, что не могу просыпаться в пять тридцать утра. Робин заканчивает свою болтовню, тяжело дыша, ей не хватает воздуха. Нэнси просто смотрит на неё с удивлением. - Ты закончила? - Да, - бормочет Робин, бросая свою сумку на пол рядом с двухъярусной кроватью. Они, опять же, соседи по комнате. Нэнси действительно начинает нравиться эта богом забытая поездка. И она очень любит мотели. Чтобы наверстать потерянное время, Стив объявил, что они будут выезжать ровно в пять тридцать на следующее утро и попытаются отыграть потерянные мили. Никаких исключений, никаких оправданий. Перспектива не совсем захватывающая. - Ты всегда можешь поспать в автобусе, - говорит Нэнси. - Нет, я должна продолжать свою войну на духовых трубках с Эдди в автобусе, - Робин качает головой, совершенно серьезно. - Это так важно? - У солдат не бывает перерывов, Нэнс. Нэнси прокручивает её фразу в голове и просто кивает. К настоящему времени она поняла, что оспаривать безумные заявления Робин было безнадежным делом. Шторм всё ещё бушует за пределами мотеля. Нэнси падает на нижнюю кровать и выдыхает. - Боже, я была так права насчёт этой поездки, - она качает головой и снова садится, чуть не ударяясь головой. - Итак, - она хлопает в ладоши. - Что мы будем делать до обеда? - Убираться? Это отвратительное место. Вот в чем дело, когда вы кучка обычных подростков с очень малыми запасами денег: единственные варианты ночлега - это дерьмовые мотели. И это— это, безусловно, самое жестокое, что когда-либо видела Нэнси. На ковре полно пятен, а обои в один дождливый день оторвутся от стены. Вся комната пропитана неприятным запахом, который Нэнси даже не хочет идентифицировать. И если это гребаный паук на потолке, а не просто ещё одно пятно, Нэнси будет спать на чертовой парковке. - Я не думаю, что мы можем многое сделать для очистки. Если только ты не знаешь, насколько это чистый ковёр. Робин качает головой. - Я не знаю. Эй, хочешь прогуляться под дождем? - Что? - Это будет супер весело! Мы можем гулять без зонта и промокнуть насквозь, а потом просто лечь на траву и смотреть, как плывут облака. - Да, и кто позаботится о нас, когда мы заболеем двусторонней пневмонией или чем-то в этом роде? Робин пожимает плечами. - Мы будем осторожны. - Нет, Робин. Раздается раздраженный вздох, а затем Робин резко падает рядом с ней на кровать. На секунду, всего на секунду, Нэнси поражена внезапной близостью. Они так близко, что она чувствует запах духов Робин. Робин наклоняет голову, и внезапно Нэнси пронзает взгляд этих голубых глаз. Она не знает, видит ли она в них небо или океан, или, может быть, только Робин. Что бы это ни было, это захватывающе, красиво и завораживающе. Нэнси видит каждую веснушку на её щеках, и ей хочется протянуть руку и создать линии, которые их соединят. Вместо этого она сжимает одеяло. - Тогда… тебе придется слушать, как я болтаю весь день. - Робин пожимает плечами. И, может быть, она делает это неосознанно, может быть, она делает это нарочно, но она приближается к Нэнси, пока их головы не соприкасаются. - Итак, теперь у нас есть духовная связь. Скажи мне, Уилер, что ты знаешь о голливудской индустрии 50-х годов? Нэнси притворяется, что стонет и откатывается, но на самом деле она оказывается ближе к Робин. И если она должна быть абсолютно, абсолютно честной, она не ненавидит это. Конечно, её сердце чувствует, что у него вот-вот случится удар, а затем оно выпрыгнет из груди, и, конечно, она не совсем помнит, как дышать, когда они так близко друг к другу. Но, честно говоря, у неё не было бы другого выхода. Робин говорит и говорит, а Нэнси слушает. На полпути к глубокому анализу того, насколько тяжелой была жизнь голливудских актрис в то время и как упомянутые проблемы всё ещё существуют по сей день, Нэнси начинает терять концентрацию. Потому что Робин такая красивая. Честно говоря, это несправедливо. То, как сверкают её глаза. То, как её веснушки покрывают всё её лицо. То, как её волосы падают ей на глаза. То, как она широко жестикулирует, когда говорит. Нэнси хочет— (эти руки обхватывающие её щеки, когда Робин нежно поцелует её) —хочет взять её за руки, поиграть с её кольцами, провести кончиками пальцев по облупившемуся черному лаку для ногтей. Она просто хочет. Робин. Она понимает, как только её разум может охватить связную мысль. Она хочет. Робин. Она хочет Робин. И не как подругу. Она хочет, чтобы Робин поцеловала её, положив руки ей на лицо, и она хочет, чтобы Робин прижала её к себе, прежде чем они заснут, и она хочет, чтобы Робин всё время называла её Нэнс. Но просто держать её за руку было бы хорошим началом. Нэнси смотрит на руку Робин. Она не может заставить себя принять это.

*flashback*

Робин стояла как пугало. Если бы Нэнси уже не была так зла на неё, она нашла бы это одновременно веселым и очаровательным. Одетая в одежду Нэнси, Робин выглядела так, будто она скорее выроет яму и позволит земле поглотить её, чем проведет ещё одну минуту в таком состоянии. - И ты носишь это каждый день? - пробормотала Робин, делая неуверенный шаг вперед. Она споткнулась и чуть не сломала лодыжку на этих каблуках. - Это не так ужасно, Робин. К тому же, это единственная юбка, которая у меня достаточно длинная для тебя. Она повернулась к своему косметическому столику и схватила пару коробок с косметикой. С точки зрения ужасного монстра, который снова ждет их, Нэнси показалось безумным, сколько времени она потратила на покупку косметики. Все вещи, которыми она владела, всё, что казалось таким важным до вчерашнего дня, теперь насмешливо смотрели на неё. Вчера её самым большим беспокойством было получить статью, которая была бы достаточно хороша для газеты. Сегодня Нэнси Уилер направлялась в психиатрическую больницу. С Робин Бакли. Она развернулась на каблуках и широко улыбнулась. - Иди сюда, пришло время для макияжа. - Макияж? Но я думала, ты сказала— - Нет времени жаловаться, Робин. Теперь подойди сюда и позволь мне накрасить тебя. Я обещаю, ты будешь выглядеть великолепно. Она уже выглядела великолепно. Но, конечно, это было то, что Нэнси не могла сказать вслух.

*end flashback*

Из всего, что Нэнси видела в своей жизни – и в значительной степени за последние четыре года – её брат в своем наряде “к озеру!”, должно быть было самым худшим зрелищем. Пока она с недоверием смотрит на ярко-желтые плавки, ужасную гавайскую рубашку, ярко-оранжевые солнцезащитные очки и эту отвратительную, чертовски отвратительную шляпу, Майк просто поднимает большой палец вверх и улыбается. Нэнси хмуро смотрит на него. Она задается вопросом, как он превратился из крошечного мальчика с горшком на голове во— что бы это ни было. Дождь прекратился. Полномасштабное наводнение сменилось солнцем, достаточно горячим, чтобы расплавить дорогу. Но Дастин заметил озеро, всего в десяти минутах ходьбы от мотеля. Так вот куда они отправляются. Вскоре её внимание отвлекается от Майка, когда комната мотеля открывается, и Робин Бакли выходит в своем купальнике. Ну, на самом деле не купальнике. Но почти. Она всё ещё одета в свои черные джинсы и топ от бикини, на плечи наброшена большая белая рубашка, а на голову надеты солнцезащитные очки. Глаза Нэнси расширяются, потому что, черт возьми, она такая— (горячая) —красивая. И, да поможет ей Бог, её взгляд скользит к животу. Прямо на левой стороне её грудной клетки видна россыпь веснушек. Нэнси требуется большая сила воли, чтобы не протянуть руку и не провести кончиками пальцев по веснушкам. Она задается вопросом, гладкая ли у Робин кожа. Вероятно, так и есть. - Уилер, подними свою челюсть с пола, - дразнит Робин своим скрипучим голосом, от которого Нэнси хочется просто схватить её и поцеловать прямо в губы. -Я не... э— э, я не... - Конечно, ты не, - подмигивает ей Робин. Затем она видит Майка, стоящего в своем озерном костюме, который в настоящее время смотрит вдаль, подняв одну руку, чтобы защитить глаза от солнца, а другую положив на бедро. - Что с ним? Нэнси усмехается. - Фу, он просто превращается в папу. *** Озеро на самом деле красивое. Все они разбили лагерь на берегу, болтая и смеясь. Беззаботно. Нэнси пропустила это. Возможность делать обычные подростковые вещи. Отправляться в путешествие, спать в дерьмовом мотеле и глупо влюбляться в свою соседку по комнате.  О Боже. Она должна прекратить думать об этом. Но как она может прекратить думать об этом, когда Робин стоит в своем черном бикини, всего в нескольких шагах от озера, вода тихо плещется вокруг её икр, и она так спокойно и непринужденно разговаривает со Стивом. Нэнси смотрит, полностью загипнотизированная, как Робин проводит пальцами по своим волнистым волосам, которые мягко развеваются на ветру. Господи, спаси её. Эта девушка должна была стать её концом. И теперь она может видеть только спину Робин и втайне молиться, чтобы та обернулась, чтобы снова показать ей эту красивую россыпь веснушек на её грудной клетке. Что ж, пока она этого не сделает, Нэнси довольствуется тем, что смотрит на её красивые волосы медового цвета. - Долго будешь смотреть? - А? - Нэнси отрывает взгляд от Робин и видит Макс, сидящую рядом с ней на берегу. - Просто хотела сообщить тебе, что это очень заметно. Ну знаешь, то, как ты пялишься на Робин. - Я не пялилась на Робин— - Да, а я королева Англии. Не оправдывайся, это слишком очевидно. Нэнси оглядывает её с ног до головы. Выражение её лица быстро меняется на очень раздраженную Нэнси Уилер. Макс просто пожимает плечами и одаривает её дерзкой улыбкой. Черт возьми, она не позволит четырнадцатилетнему подростку действовать ей на нервы. Или позволит..? Господи, Макс говорит правду? Кто-нибудь ещё заметил? Нет, нет, Нэнси, дыши. Черт возьми, после чертовой Векны она не позволит ничему нарушить её покой, даже любопытному четырнадцатилетнему подростку, у которого была только одна история любви с другим четырнадцатилетним подростком. Абсолютно нет. Это было даже не так заметно. Или было? *** - Эй, Стив, можно мне пива? - Абсолютно нет, Хендерсон. Это для нас, - говорит Стив, передавая пиво Нэнси, Робин и Эдди. Он снова открывает свой рюкзак и вытаскивает кучу банок из-под кока-колы. - А это для вас. Дети что-то ворчат, но, тем не менее, берут их. - Тост, - говорит Эдди, поднимая свое пиво. - За победу над Векной! - немедленно и взволнованно добавляет Лукас. - Нет, к черту это. Семь лет невезения из-за такого же дерьма, как разбитое зеркало, - бормочет Макс. - Чтобы вас, идиотов, не арестовали вчера за незаконное разведение костров, - предлагает Нэнси. На самом деле она не ожидает, что они согласятся на этот тост. Но.. Стив и Дастин смотрят друг на друга и одновременно пожимают плечами. - Да, почему бы и нет. - Кажется справедливым. - Я выпью за это. - Ура! Всё ещё не веря, Нэнси делает глоток пива. Она оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как Робин делает то же самое, запрокинув голову, её волосы падают на плечи, а её красивая бледная шея полностью обнажена. Нэнси хочет умереть. Но пока нет. Нет, пока она не поцелует эту шею. Черт, черт, черт, почему ты так думаешь. - Ребята, кто хочет искупаться в полночь? - спрашивает Лукас. - Чувак, ты с ума сошел? Мы только что съели пару пачек чипсов, мы заболеем и умрём здесь. - Стив, не будь такой мамой. Мы вполне можем искупаться. - Если ты начнёшь тонуть, я не пойду тебя спасать, Хендерсон. - Очаровательно. Макс закатывает глаза. - Когда вы, кучка слабаков, закончите с этой бесконечной болтовней, можете присоединиться ко мне в озере. - Поехали! - восклицает Майк, отбрасывает свою отвратительную шляпу и встает, чтобы пойти за Макс. - Ребята, ребята, подождите нас, - зовет Дастин, вскакивая на ноги, за ним идёт Лукас. - Черт возьми, нужно, чтобы кто-то следил за ними, - ворчит Стив, прежде чем тоже встать и пойти за детьми в озеро. Эдди скулит, но всё равно идет. - Ну так, что скажешь, Уилер? Должны ли мы тоже искупаться? - спрашивает Робин с дразнящей ухмылкой на губах. Нэнси колеблется. Идея купания в озере в полночь, когда единственный свет исходит из мотеля, а вода наверняка ледяная, совсем не приятна. - Я не знаю, что если— - Давай, Нэнс. Мы не пошли гулять под дождем, так что теперь ты должна искупаться, - говорит Робин, её голос раздраженный и плаксивый. Она встает перед Нэнси и протягивает руку, ещё одна очаровательная улыбка украшает её губы. - Пожалуйста, пожалуйста. - Откуда ты знаешь, что это безопасно? - Озеро меньше квадратной мили, Нэнс. Мы проплыли его, оно не глубже пяти футов. Нэнси ненавидит эту. Эту идею. Это глупо, очень глупо и, вероятно, вредно для их здоровья. Но она не может сказать "нет" Робин. Не тогда, когда она смотрит на неё с этой умоляющей, красивой улыбкой. Нэнси кивает. Робин хлопает в ладоши и хватает её за руку. Прежде чем она это осознает, Нэнси поднимают на ноги, и Робин бежит к озеру, таща её за собой. Они сталкиваются с водой и падают в неё, смешивая руки и ноги и смеются. Нэнси визжит, потому что вода не просто холодная, это чертова Антарктида. Она обнимает Робин за плечи, пытаясь подползти ближе, пытаясь впитать тепло её тела. И, черт возьми, теперь они кожа к коже. Живот Нэнси прижался к животу Робин. Боже милостивый, она была права. Кожа Робин гладкая. Она скользит по ней в неуклюжей попытке обвиться вокруг неё, пытаясь уйти от воды. Робин обвивает руками Нэнси и хрипло смеется. - Не волнуйся, Нэнс. Я держу тебя. - Мне... мне т-так ч-чертовски холодно, - Нэнси, стуча зубами и покрываясь мурашками, обхватила ногами талию Робин. - Я н-никогда не доверюсь тебе с-сн-снова. - Тебе нужно двигаться, - говорит Робин, поглаживая её по спине, чтобы согреть. - Или ты замерзнешь. Нэнси всё равно, она не двигается. Вместо этого она сжимает свою хватку, полностью обвиваясь вокруг Робин, чтобы украсть её тепло и сделать его своим. Обними меня, пожалуйста. Ей насрать, если друзья не должны этого делать. Она навеселе от пива и ей так чертовски холодно. Утром она очень сильно пожалеет об этом и захочет похоронить себя. Но это звучит как проблема для будущей Нэнси. Нынешняя Нэнси хочет быть ближе. Она зарывается лицом в шею Робин и прижимает её крепче. Потому что, наконец, наконец, она настолько близка, насколько хочет быть. И она никогда не хочет отпускать её. Она практически невесома в воде, но всё же она не ожидает, что Робин будет держать её так долго, поднимая её немного выше, прижимая её немного ближе. Не отпускай меня, я не думаю, что смогу с этим справиться. Обними меня, обними меня и не отпускай, потому что я не могу этого вынести. Я не могу. - Нэнс... Я не могу. - Нам следует вернуться в комнату, Нэнс, прежде чем твои предсказания о двусторонней пневмонии действительно сбудутся, - бормочет Робин, осторожно ставя её на ноги. Её улыбка такая искренняя, такая мягкая, что Нэнси хочется плакать. - Пойдем со мной? Робин протягивает руку. Нэнси смотрит на неё, что-то ища. Что-то плохое, что-то, что она может понять. Вместо этого она находит доброту. Я доверяю тебе. Нэнси берет её за руку и позволяет Робин отвести её обратно внутрь. *** И снова они оказываются прижатыми друг к другу в одной постели. На нижней койке, потому что до неё было легче добраться. В попытке согреться, они прижались друг к другу под одним одеялом. Робин болтает. О самолетах. Она никогда не летала на самолете, вот что она говорит. Но она думает, что было бы так здорово попробовать. Если только шум не слишком сильный, потому что ей не нравится шум. Она даже прочитала книгу о самолетах, изучила фотографии их двигателей и всё такое. Они выглядят довольно безопасными. По крайней мере, безопаснее, чем микроавтобус Стива. Робин говорит и говорит, а Нэнси слушает, смеётся и тихо отвечает. В конце концов, Робин засыпает. - И— и если я когда-нибудь полечу на самолете, я.. - Робин зевает. - Я хочу спросить пилота, если... если... Остальная часть предложения потеряна. Робин милостиво засыпает, закрыв глаза, а дыхание становится ровным и тихим. Нэнси с полным обожанием наблюдает, как Робин поджимает губы и тихо вздыхает, прежде чем свернуться калачиком. Возможно, это самая очаровательная вещь, которую Нэнси когда-либо видела. Осторожно, очень осторожно, Нэнси убирает челку Робин с её лица. Ну и что, если она захочет поцеловать её? Было бы так неправильно, так ужасно, если бы она влюбилась в девушку? Возненавидит ли её мир? Вероятно. Нэнси плевать, если мир её возненавидит. Мир ей не нужен. Ей нужно, чтобы её друзья приняли её, ей нужно, чтобы её брат принял её. Выгнала бы её мама, если бы узнала, что её идеальный ребенок был девиантом? Нэнси не знает. Она уверена, что отец бы выгнал её. А вот мама. Мама смогла бы принять..наверное. По её щеке скатывается слеза. Всё так запутано. Черт. Всё возвращало ее к Стиву, всё. И посмотрите на неё сейчас. Плачет тихими слезами над какой-то симпатичной девушкой, с которой она спасла мир. Нэнси сердито вытирает слезы. Это не мешает им продолжать идти дальше. Она шмыгает носом и прикрывает рот рукой, пытаясь подавить тихую икоту. Несмотря ни на что, она не хочет будить Робин. На мгновение она рассматривает возможность забраться на верхнюю койку. Но она лежит между Робин и стеной, и она не думает, что сможет добраться до койки, не разбудив её. Нэнси проглатывает икоту, сдерживает слезы. У неё вообще нет никакого выхода. В итоге она ложится рядом с Робин, лицом к её спине. Она пытается заглушить свой плач в подушку, но это тоже не помогает. Она плачет, потому что не знает, что делать. Она плачет, потому что должна выйти замуж за богатого мужчину, работать, пока у них не родится первый ребенок, а затем родить ещё дюжину из них. Она плачет, потому что она открыла что-то о себе, что-то, что она никогда бы не хотела знать. Но она всегда знала. С тех пор, как начала дружить с Барб. Убери это, спрячь. Уилеры не проявляют чувств. Прерывистое рыдание срывается с её губ. Нэнси в ужасе прикрывает рот. Робин ерзает и бормочет. Она поворачивается и оказывается лицом к Нэнси. Но она не просыпается. Вместо этого она обнимает рукой торс Нэнси, сжимая пальцами её мешковатую футболку. - Хмпфф..энс, - невнятно произносит она, прежде чем замолчать. Это, несомненно, звучит так, как будто она произносит её имя. Нэнс. Что-то селится у неё в груди. Слезы начинают утихать, и Нэнси снова может дышать. Вытирая щеки, Нэнси прижимается к руке Робин, наслаждаясь этим простым прикосновением. Робин бормочет ещё несколько бессвязных слов. Её хватка становится ещё крепче и она притягивает Нэнси ближе. Тепло тела Робин, прижавшуюся к ней - это то, что нужно Нэнси, чтобы успокоиться и, наконец, выиграть безнадежную борьбу со своими слезами. Успокоенная ровным дыханием и бессвязным бормотанием Робин, Нэнси засыпает.