Purple light and strawberry lips

            Чимин не выпивал, но чувствовал себя пьяным. Пьяным от переполняющих его эмоций и полностью разбитым из-за недосыпа.       Он потратил около пятнадцати минут на бритье лишь потому, что несколько раз засыпал над умывальником, при этом рискуя порезаться.       Теперь он сидел, склонившись над кухонным островком, глядя на белый пар, что поднимался из наполовину полной кружки черного кофе, который ему заварила мать.       Чимин ненавидел кофе, но ситуация требовала моментального решения.       Окрыленный свиданием Пак несколько часов не мог сосредоточиться на домашнем задании, а потом и вовсе был не способен уснуть. Только к пяти часам утра его мозг был удовлетворён десятитысячным прокручиванием ушедшего дня, намереваясь погрузиться в сон.       Только вот же незадачка.       Через час зазвенел чёртов будильник.       Соскребя себя с мятых белых простыней, Пак проторчал в душе большую часть того времени, которое он обычно тратил на выбор наряда и легкий макияж. Слишком уставший и разбитый Чимин не заморочился по поводу одежды, выудив из шкафа синие джинсы и толстовку с капюшоном, натянув его на только что высушенные феном волосы.       Подумывая о том, чтобы перед выходом в школу умыться еще раз, используя ледяную воду, Пак не сразу услышал рёв подъезжающего к его дому мотоцикла.       Когда игнорировать шум уже было невозможно, Чимин повернул голову на звук, поставив кружку на стол.       Сняв со спинки стула рюкзак, блондин закинул шлейку себе на плечо и направился к входной двери. На улице была всё та же мерзкая погода, из-за которой Чимину еще больше хотелось спать, а его сухие, выкрашенные в блондинистый цвет волосы беспорядочно закручивались на концах, впитывая в себя повышенную влажность моросящего дождя.       — Доброе утро, — поприветствовал Пака младший, прислонившись поясницей к мотоциклу.       — Совсем не доброе, — проворчал юноша, спускаясь по ступенькам крыльца.       Чонгук удивлённо приподнял брови, пытаясь заглянуть в хмурое лицо хёна, которое тот прикрыл плотной тканью капюшона.       — Что случилось? — спросил донсен, выпрямляясь.       — Я ужасно хочу спать, — заныл Пак, подняв голову к серому небу, демонстрируя припухшие глаза.       — Ах, я уж подумал, — почесал затылок лучший друг, а затем вытянул эту же руку навстречу хёну, как показалось Чимину, намереваясь его обнять.       Что ж, юноше нужны были утренние объятия.       Вот только, потянувшись навстречу, чтобы обнять младшего за талию, Пак никак не ожидал, что холодная рука друга окажется у него под подбородком, приподняв голову так, чтобы Чонгуку было удобней оставить мягкий поцелуй на губах Чимина.       Старший замер, чувствуя, как наливаются румянцем его щёки. Ко всему этому, во время поцелуя он даже не успел закрыть глаза, наоборот, широко раскрыв их в шоке.       — И-извини, я, — заикнулся блондин. — Я забыл, что мы… Это было внезапно…       — Это ты меня прости, — хихикнул Чонгук, накрыв собственное лицо ладонями. — Я иногда забываюсь, что ты неопытен в отношениях.       Пак поджал губы, а затем отвел взгляд, чувствуя себя смущённым.       — Теперь каждая встреча должна начинаться с поцелуя?       — Если ты не против? — спросил Чон, опустив ладони.       — Я не против, нет, — качнул головой блондин, переведя взгляд на донсена. — Просто нужно привыкнуть. Можем мы… э-э, попробовать еще раз? — предложил Пак, закусив нижнюю губу.       — Да, — кивнул младший, облизав губы. Левая рука вернулась на талию хёна, в то время как костяшки правой руки коснулись его подбородка. — Расслабься.       — Не дави на меня, — пошутил Чимин, прикрыв глаза.       Затаив дыхание, юноша встретил мягкое прикосновение чужих губ и замер. Он думал, что на этом утренний поцелуй закончится, но у Чонгука были другие планы.       Приоткрыв рот и высунув теплый язык, младший провел линию по нижней губе Пака, а затем надавил кончиком, словно приказывая открыться в ответ.       Чувствуя, как сжимаются мышцы его живота, Чимин позволил прикусить свою верхнюю губу, инстинктивно потянувшись правой рукой к затылку лучшего друга. Нырнув пальцами в густые волосы Чонгука, юноша склонил голову набок, полностью окунаясь в водоворот ощущений, будучи зажатым между теплым телом Чона и холодным металлом Харлей Дэвидсона.       Чимин и представить себе не мог, что звук чужого дыхания и звуки поцелуев в окутавшей их тишине могут так возбуждать. Если бы не мимо проезжающая машина, издавшая отвратительный скрежет, то Пак не против был бы запрыгнуть на кожаное сиденье мотоцикла, раздвинуть ноги, и насладиться пятиминутным поцелуем, как обычно это проделывали старшеклассники на школьной парковке.       — Мы опоздаем, — прошептал блондин, нехотя отстраняясь.       На что Чонгук лишь молча продолжил целовать его подбородок, а затем щёки и скулы. Когда очередь дошла до глаз, Пак больше не мог сдерживаться и хрипло захихикал.       — Ты собираешься меня съесть? — уворачиваясь от розовых губ донсена, спросил старший.       — Ты же понимаешь, как двусмысленно это звучит? — вскинул бровь Чон, сверкнув кривой улыбкой.       Черт.       — Я не об этом, — фыркнул Пак, потянувшись за своим шлемом, что болтался на левой стороне руля. — В смысле, я не против, но…       — Мы обязательно туда дойдем, — хмыкнул Чон, наконец-то сделав шаг назад, чтобы самому надеть шлем.       Опустив глаза в землю, блондин поправил шлем, надетый поверх капюшона, и прочистил горло.       — А ты уже… Со своими бывшими… Ты уже занимался этим?       Святое кимчи, почему задавать подобного рода вопросы было так неловко?       — Нет, — услышал он голос друга совсем рядом, а затем холодные пальцы схватились за ремешок на его шлеме, чтобы застегнуть. — Я не делал многих вещей, которые хотел бы сделать с тобой, — честно ответил пловец.       — Ч-что ты хочешь со мной сделать? — застенчиво спросил Пак, склонив голову набок.       — Например, — наигранно задумался Чон, постукивая указательным пальцем по подбородку. Спустя несколько секунд учащённого сердцебиения блондина, Чонгук продолжил: — Трахнуть тебя перед зеркалом.       Задержав дыхание после услышанного, Чимин почувствовал, как тепло медленно ползет от его щёк к груди и животу, собираясь маленьким клубком возбуждения.       Чёрт! Только не сейчас!       — Я переступил черту? — Пак услышал обеспокоенный голос друга и тут же поднял глаза.       — О, нет-нет, — мотнул головой старший, сглотнув. — Ты просто застал меня врасплох. Знаешь… Римминг, секс у зеркала…       — Прости, — виновато вздохнул донсен, подходя вплотную к Паку, чтобы обнять того за плечи. Чимин был доволен, оказавшись в крепких объятиях друга, уткнувшись носом в твёрдое плечо. — С тобой у меня срывает тормоза.       — Не знал, что ты такой извращенец, — фыркнул Чимин. — Это не заразно?       Хмыкнув, младший опустил голову, коснувшись губами уха лучшего друга.       — Вот мы и посмотрим. Может быть, ты станешь одержим сексом.       Чимин хотел поспорить, но, не успев открыть рот, передумал.       Он, определенно, будет им одержим.       Кто бы не был одержим сексом с Чон Чонгуком?       — Вот и посмотрим, — передразнил младшего Пак, выпутавшись из его объятий.       Под пристальным наблюдением Чонгука юноша перекинул правую ногу через кожаное сиденье Харлей Дэвидсона и уперся в него ладонями, подняв взгляд.       — Поторапливайся. Моя задница требует тепла.       — Верно. Я должен лучше заботиться о твоей заднице, — согласно кивнул донсен, посмеиваясь.       И если Чимин думал, что его эмоциональные горки закончились, то спустя шесть минут езды на мотоцикле он моментально был переубеждён, заметив возле входа в школу разъярённого Хосока.       — Кто будет с ним разбираться? — с надеждой, сквозящей в его голосе, спросил Пак.       — Точно не я, — хмыкнул Чонгук, нога в ногу шагая рядом с хёном.       Протискиваясь мимо старшеклассников на парковке, оба парня подходили всё ближе к закипающему, словно чайник, Хосоку, однако, младший заметно начал отдаляться влево, что не осталось незамеченным Чимином.       — Чонгук-а, — заныл старший, схватившись за джинсовую безрукавку друга, что была надета поверх футболки.       — У меня хватило смелости поговорить с ним вчера, так что теперь…       — Пак Чимин! — услышал юноша голос Хоби и тут же повернул голову на звук.       Джинсовая ткань выскользнула из его пальцев, и спустя пару секунд Чонгука и след простыл.       Предатель!       — У тебя есть меньше пяти минут, чтобы объяснить, какого черта произошло вчера во время обеда! — выставив указательный палец прямо перед носом Чимина, заявил Чон.       У Пака хватило наглости закатить глаза, тут же увернувшись от шлепка по заднице.       — Разве вся школа об этом не треплется со вчерашнего дня? — намереваясь войти внутрь и успеть закинуть рюкзак в шкафчик, спросил блондин.       Он избегал смотреть Хосоку в глаза, делая вид, что торопится попасть в класс, просто потому что боялся сгореть со стыда.       Ведь Чон понятия не имеет, что после драки двое его друзей целовались на школьном стадионе, а потом пошли на свидание и продолжили целоваться уже на заднем сиденье отцовской машины Чонгука.       Что ж, воспоминания о вчерашнем вечере вызвали очередную реакцию его тела. Узел скрутился внизу его живота, а грудь запылала жаром.       — К моему большому удивлению, Миллер и его шайка-лейка не слишком многословны. Может быть, потому что на его лице красуется огромный синяк? — предположил хён, заинтересовав Пака.       — У него остался синяк? — моментально обернулся к старшему Чимин, наощупь запихивая рюкзак в шкафчик.       — Ага! — схватив блондина за плечи и прижав его спиной к шкафчикам, Хосок прищурился. — Выкладывай, как всё было, Пак Чимин, иначе я с тебя не слезу!       Так как единственный, кто мог бы залезть на Чимина (кому бы он позволил это сделать), был Чонгук, юноше пришлось рассказать хёну всё, что произошло за десять минут обеденного перерыва. Естественно, пропустив часть с поцелуем.       Когда рассказ блондина подошел к концу, на спасение к нему пришел звонок на урок, который он был рад слышать, наверное, впервые за всю свою недолгую жизнь.       Обеденный перерыв Пак предпочёл провести в одиночестве по двум причинам:       1. Чонгук был на совещании со своей командой.       2. Он не выдержит сорока минут незаконченного ранее допроса Хосока.       Так что, сменив учебники для следующего урока и закинув рюкзак на плечо, Чимин захлопнул шкафчик и тут же пошатнулся, когда его толкнули в плечо.       Раздраженный подобной дерзостью, юноша обернулся, чтобы вычислить обидчика, и столкнулся взглядом с широкой спиной Миллера.       Как бы Пак не хотел огрызнуться и постоять за себя, всё же было небезопасно затевать перепалку с тремя футболистами второй день подряд. В одиночку.       Закатив глаза, Чимин развернулся на пятках и направился в сторону мужской раздевалки вдоль шкафчиков, краем глаза замечая, как один из футболистов — Люк — проделывает то же самое, что и Миллер с ним — толкает плечом Чонина, проходя мимо старшеклассника, по всей видимости, направляясь в столовую.       Остановившись на полпути, Пак подождал, пока шедшие навстречу девушки пройдут мимо, и уже после подобрался к Киму.       — Они и тебя достают? — полюбопытствовал Пак, напугав своим появлением Чонина.       — Чёрт! Я чуть в штаны не наложил! О чем ты…       — Люк Хемсворт, — блондин кивнул в сторону удаляющейся фигуры футболиста. — Он толкнул тебя.       — Ах, это, — кисло улыбнулся одними губами Ким, захлопнув дверцу собственного шкафчика. — Обычная практика, когда футболист достаёт ‘ботаника’, — изобразил кавычки длинными пальцами художник.       — Это так…       — Тупо? Да. Идиотский способ самоутвердиться, — пожал плечами Чонин, засунув руки в карманы чёрных брюк. — С тобой всё в порядке?       Сбитый с толку подобным вопросом Чимин оглянулся по сторонам.       — Со мной? Да. Но почему..?       — Ну, знаешь… Вчерашний инцидент, — пояснил Ким, неловко раскачиваясь на пятках. — Ах, это, — фыркнул Пак, прислонившись левым плечом к одному из шкафчиков. — Досталось только Чонгуку, а к словесным перепалкам я уже привык.       Покачав головой, словно не веря в то, что кто-то обижен настолько, чтобы доставать Чимина целый месяц, Чонин оглянулся по сторонам, а затем бросил взгляд на наручные часы.       — Не хочешь перекусить на стадионе? — предложил художник.       — Именно это и собирался сделать, — хмыкнул Пак, оттолкнувшись от шкафчика.       Не в первый раз убедившись, что с Чонином было довольно комфортно, юноша был рад сорока минутам обеденного времени, которые он провёл с кем-то, с кем можно было обсудить последние новости в школе и злорадно похихикать над проколами футболистов.       — Не могу поверить, что они продули второй матч подряд, — фыркнул Ким, закинув в рот немного риса.       — И как у них хватает наглости после этого вести себя подобным образом, — покачал головой Чимин. — Кто-нибудь должен выбить из них всю спесь.       — Разве твой друг вчера этого не сделал? — выделив слово, хихикнул Чонин, болтая правой ногой, зависшей над землей.       Они оба сидели на высокой скамье лицом друг к другу, расположив контейнеры с едой перед собой. Это было довольно уютное и спокойное время для Чимина. Ему не хватало таких моментов, ведь в последнее время он находился в вихре чувств и стресса.       — Как ты мог заметить, этого недостаточно. У Миллера хватило наглости толкнуть меня, — хмыкнул блондин, вгрызаясь в сэндвич.       Ким положил палочки в контейнер и, заведя руки за спину, уперся ладонями в скамью.       — Неужели свидание было настолько плохим?       — Не прикидывайся дурачком, — закатил глаза Пак. — Ты знаешь, чего он ожидал. Они все это делали.       — Я не понимаю, — нахмурился Ким. — Ты никогда не казался легкодоступным, но они почему-то решили, что ты обязан переспать с ними на первом свидании? Откуда это вообще взялось?       — И это то, что мне предстоит выяснить, — отхлебнув колу из банки, заявил блондин.       Художник заинтересованно склонил голову набок.       — Как ты собираешься это сделать?       — М-м, я еще не думал об этом, — задумчиво пробормотал Чимин. — С Миллером разговаривать бесполезно, так что я бы начал с последнего. Уильяма.       — Как вариант, — кивнул Чонин. — Хочешь, я помогу тебе?       — Поможешь мне? — хихикнул Чимин, прикрыв рот рукой. — Возьмешься светить Уильяму в глаза фонариком, пока я буду проводить допрос?       — И крепко привяжу к стулу, чтобы он никуда не убежал! — кивнул художник, выглядя довольным планом.       Мило.       — Это очень мило с твоей стороны. Я бы не хотел втягивать в это своих друзей, — честно признался Пак, опустив ладонь. Чонгуку хоть и не сильно досталось, однако Хоби растеряет свои последние нервные клетки, если Пак продолжит ввязываться в драки и споры у него на глазах.       Хён был слишком чувствительным и оберегающим.       — Понимаю, — кивнул Чонин, возвращаясь к поеданию оставшегося риса с кимчи.

***

      Чимину удалось урвать немного внимания от Чонгука, когда они с Чонином возвращались в здание.       В забитом школьниками коридоре друзья договорились встретиться после уроков у Пака дома. Так сказать, плодотворно провести друг с другом время за выполнением домашнего задания.       Чимин как чувствовал, что ему будет глубоко фиолетово на стопку тетрадей, пока рядом с ним будет сидеть Чонгук.       Так что, бросив карандаш на кровать и захлопнув тетрадь, блондин вытянул руки вперёд и прижался левой щекой к покрывалу. Юноша чувствовал себя вымотанным сегодняшним днём, поэтому наблюдать за младшим, который был погружён в учебу, было действительно моментом исцеления.       Пак до сих пор не мог поверить, что его чувства были взаимны. Ведь… Чонгук — он такой… Идеальный? Красивый, умный, добрый. Чем он его заслужил?       — Перестань дуться, — прервал его мысли Чон.       — Я не дуюсь, — нахмурился Чимин, сжав губы в трубочку.       — Ты пялишься на меня около минуты и дуешься, — оторвав взгляд от учебника, заглянул в глаза хёна Чонгук. — О чём ты думаешь?       — Ни о чём, — отмахнулся Пак, уткнувшись лицом в покрывало.       — М-м, ладно, — промурчал донсен.       За несколькими секундами тишины и шуршанием одежды последовало мягкое прикосновение теплой ладони к его пояснице.       Удовлетворённо промычав, Пак наслаждался лёгким давлением длинных пальцев лучшего друга, что нажимали на его кожу каждый по очереди, словно играли на клавишах фортепиано.       Эти длинные пальцы были созданы скользить по черно-белым клавишам рояля. Или внутрь Чимина…       — Снова болтал с Чонином? — вдруг спросил младший, вырывая Пака из мыслей.       — Мы обедали вместе, — честно ответил блондин, вновь прижавшись щекой к покрывалу, чтобы взглянуть на лучшего друга.       — Почему ты не обедал с Хоби и Джуном? — вскинул бровь Чонгук, наконец-то отвлекшись от книги в левой руке.       — Нужно, чтобы Хосок остыл. Его расспросы очень выматывают, и… Смущают.       Причмокнув губами, Чимин закрыл глаза, наслаждаясь мягкими движениями на своей коже, и никак не ожидал, что донсен отбросит учебник в сторону, подползая к Паку ближе.       — Смущают? — мягко спросил Чон, водя большим пальцем по боку старшего.       — М-м, — промычал Чимин, медленно переворачиваясь на спину, чтобы дать больше места для внезапного массажа.       Как и ожидалось, ладонь Чонгука сместилась на низ его живота, замерев. Подождав несколько секунд хоть какого-то шевеления и не получив совсем ничего, Чимин приоткрыл один глаз и сразу же поймал кривую улыбку на губах лучшего друга.       Он знал.       Он, блять, знал, чего хотел Пак.       — Скажешь мне остановиться, ладно? — прошептал Чонгук, заглядывая в глаза хёна.       Смущённый Чимин лишь кивнул, вздрогнув, когда ладонь донсена начала двигаться по кругу, задевая кончиками пальцев край синих джинс.       Вновь прикрыв глаза, чувствуя, как пылают его щёки, блондин закусил губу, стоило теплой ладони друга надавить на его живот, царапая короткими ногтями нежную кожу.       Когда Пак издал тихий звук, похожий на всхлип, по всей видимости, Чонгук больше сдерживаться не мог, наклоняясь над Паком, чтобы сцеловать тихие вздохи с приоткрытых губ.       Блондин не был сосредоточен на поцелуе, позволяя делать со своими губами и языком всё, что заблагорассудится Чонгуку. Всё его внимание было сосредоточено на ладони, что осторожно прокладывала путь вверх, остановившись на его груди.       Задержав дыхание, Пак на секунду подумал о том, что сейчас его ждёт приятное открытие, но был удивлён, почувствовав боль.       Нахмурившись, Чимин распахнул глаза и уставился на задумчивого Чонгука, что, словно сканер, считывал с его лица каждое подергивание мускул.       Еще одно нажатие, и вновь легкая боль.       — Тебе не нравится? — решил поинтересоваться Чон.       — Ты сжимаешь пальцами мой сосок. Как это может нравиться? — тупо спросил Чимин.       — Гм, обычно… Обычно это нравится парням. Мне это нравится, — пояснил донсен, выпрямляясь в своей позиции.       — Тебе нравится, когда тебя щипают за сосок? — недоверчиво спросил Пак, чувствуя, как ладонь ускользает с груди, цепляясь пальцами за край его домашней футболки.       — Ну, мне нравится боль, и у меня очень чувствительные соски, — поделился Чон, и глаза блондина моментально устремились на две виднеющихся из-под белой футболки горошины.       Пак облизал губы.       Что ж.       — Ну, я не…       — Я хочу кое-что проверить, — прервав Чимина, пробормотал пловец.       Перекинув левую ногу через бедра Пака, Чонгук медленно задрал футболку хёна до самого подбородка и уставился с прищуром на его грудь.       И всё бы ничего, если бы он не наклонился вперёд и не накрыл своим ртом один из сосков Чимина.       Старший вздрогнул, изворачиваясь.       — Айщ, успокойся! — оторвав рот от груди ошарашенного Чимина, нахмурился донсен.       — Ты лижешь мои соски! — пропищал Пак.       — Представь себе, такое бывает во время секса, — закатил глаза Чон, выпрямившись, сидя на бедрах старшего.       — Я знаю, что бывает. Но сейчас это началось из ниоткуда, — пропыхтел юноша, краснея.       — Я просто хочу понять…       — Вылизывая мои соски? — недоумению Чимина не было конца.       — Перестань так говорить, — скривился младший.       — Я констатирую факт.       — Ты слишком напряжен. Расслабься.       — Легко говорить, когда ты продолжаешь пялиться на мои соски. Это выглядит жутко, — фыркнул блондин, сжимая вспотевшими ладонями покрывало под собой.       — Как насчет того, чтобы закрыть глаза и расслабиться? Просто чувствуй…       — Я не.. Ладно! — сдался Чимин, облизав пухлые губы.       Он был крайне удивлён энтузиазмом донсена, так как тот всегда вел себя куда спокойнее и рациональнее. Но, по всей видимости, когда дело касалось Чимина, у Чонгука, и вправду, срывало тормоза.       Сделав глубокий вдох и закрыв глаза, Пак разжал пальцы на покрывале и закинул руки над головой, расслабляясь, как это делал во время сна.       Спустя мгновение обе Чонгуковых ладони накрыли бока Пака, медленно массируя кожу и надавливая пальцами. Когда Чимин, и вправду, начал растекаться по кровати, словно жидкость, медленно окунаясь в дремоту, младший наконец-то накрыл один из сосков ртом, обводя ореолу языком.       Он сделал это сначала с одним, а затем со вторым, и…       Чимин ничего не чувствовал.       Для него это было странно и мокро.       Единственная вещь, которая действительно возбуждала юношу, так это упругая задница лучшего друга, уютно устроившаяся на его бедрах.       Но никак не посасывание его сосков.       — Это не работает, — не выдержал Пак, открыв глаза.       Чонгук вновь выпрямился, склонив голову набок. Его симпатичные губы были розовыми и блестящими от слюны.       Чимин безумно хотел их поцеловать.       — Тебе неприятно? — мягко спросил Чон.       — Не неприятно, нет. Просто… странно? Тоже самое, как лизать себе руку, — объяснил блондин, сведя брови домиком.       Чонгук хихикнул.       — Ладно, — пожал парень плечами, наклоняясь вперёд, чтобы оставить быстрый поцелуй на Чиминовых губах. — Стоило попробовать.       — Ты расстроен? — зацепившись правой рукой за шею младшего и выпрямившись вместе с ним в сидячее положение, спросил Чимин.       — Нет, — нежно улыбнулся пловец. Он опустил взгляд вниз, туда, где их бедра были соединены. — Я обязательно найду твоё чувствительное место.       Несмотря на откровенный намёк, Пак собирался действовать по своему собственному плану.       Схватившись за ткань собственной футболки, юноша снял её через голову и отбросил в сторону, ловя на себе удивлённый взгляд лучшего друга.       — Твоя очередь.       — Что ты задумал? — прищурился Чонгук.       — Хочу знать, что более странно: когда облизывают твои соски или когда это делаешь ты.       — Перестань так говорить, — закатил глаза донсен, стягивая футболку через голову, а затем без лишних инструкций падая назад на подушки.       — Это тебя возбуждает? — хихикнул Чимин, меняя положение. Теперь он сидел на бёдрах Чонгука и надеялся, что тот не пристыдит его за выбор их позы.       Ладно.       Он уселся своей задницей прямо на член младшего.       — Слишком много сосков в нашем разговоре, — улыбнулся Чон, накрыв ладонями бёдра хёна. Когда парень сжал обе руки, Чимин всеми силами сдерживал себя, чтобы не застонать.       Чёрт! Ему действительно нравилось это визуальное дерьмо?       Эта тонкая талия младшего, перетянутая поясом джинс, и эти венистые руки, сжимающие его собственные бедра.       Он хотел эти руки на своей собственной талии или где-нибудь ещё.       Нехотя скользнув взглядом выше, Пак остановился на сосках лучшего друга и хихикнул.       — Никогда не замечал, что у тебя такие крошечные ареолы, — и в подтверждение своим словам, блондин медленно провел большим пальцем по небольшому кругу, цепляя ногтем сосок.       Тело под ним изогнулось.       Намереваясь сказать что-то, с чего можно было бы посмеяться, Чимин замер, зацепив взглядом симпатичную родинку у Чонгука под сердцем.       Завороженный открытием, Пак провёл по пятнышку пальцем и тихо выдохнул, улыбнувшись.       — Это так странно, — пробормотал блондин, продолжая водить по родинке большим пальцем. — Я знаю тебя больше десяти лет, но сейчас как будто узнаю впервые.       Спустя несколько секунд Чимин почувствовал легкое давление на затылок, что вынудило его поднять голову и взглянуть в карие глаза напротив.       — Прекрасно тебя понимаю, — ответил Чон, обводя указательным пальцем родинку на задней стороне шеи хёна.       — Да ладно, — хихикнул юноша, склонив голову набок. — Она на видном месте.       — М-м, раньше у меня не было повода присматриваться к ней, а потом она стала моей любимой, — признался Чонгук, скользя свободной рукой к талии Чимина.       Пак смотрел в глаза напротив, ресницы блондина затрепетали, когда большой палец левой руки донсена нырнул под пуговицу его джинс, надавливая на теплую кожу.       Не видя никакого сопротивления, Чонгук ловко расстегнул пуговицу и потянул за язычок бегунка, медленно расстегнув ширинку. Освободив место для своей широкой ладони, пловец бесстыдно нырнул под плотную ткань, скользя пальцами по направлению к ягодице, и жадно сжал мясистую плоть.       Чимин заскулил, прикрыв глаза.       Он почувствовал себя обезумевшим, когда вторая ладонь Чона проделала тот же путь, что и первая, сжимая вторую ягодицу.       Не может же его задница быть столь чувствительным местом?       Не имея никакого желания выяснять это прямо сейчас, юноша наклонился вперёд, опустившись на обнаженное тело под ним.       Кожа к коже.       Губы, словно заколдованные, сами двинулись по чужой шее, оставляя влажные следы на кадыке и подбородке, пока не добрались до губ. Чувствуя себя потерянным в чувствах, Пак не хотел сдаваться и казаться слабаком, поэтому, моментально сообразив, нащупал пальцами затвердевший сосок.       Реакция была мгновенной.       Выгнувшись и сжав задницу Чимина, Чонгук повалил хёна на спину, устраиваясь между его ног. Чтобы расстегнуть собственную пуговицу и ширинку, младшему пришлось оставить облюбованное им место и насладиться видом взволнованного лучшего друга.       Пак и представить себе не мог, что самой красивой картинкой, которую его мозг сохранит раз и навсегда, будет не синее море на закате или черное небо усыпанное звездами.       Это будет Чонгук.       Поцелованный вечерним солнцем в спину, весь растрёпанный и раскрасневшийся, с облегчением вздыхающий, когда очевидная выпуклость в его штанах была освобождена от давления ширинки.       — Иди сюда, — взмолился Чимин, вытянув руки вперёд.       Ныряя в объятия хёна, пловец, не теряя ни секунды, сразу же двинул бедрами вперёд, ловя мягкий стон, сорвавшийся с пухлых губ.       Чимин был под кайфом.       Его кожа горела, а сердце стучало словно сумасшедшее. Чонгук прижимался к нему всем телом, надавливая на нужные места, и единственное, что им действительно помешало, была…       — Чимин-а!       …его собственная мать.       — Чёрт! — зашипел Пак, вздрогнув от голоса матери, что донёсся с первого этажа.       Чонгук, словно ошпаренный, спрыгнул с хёна, потянувшись сначала за футболкой старшего, а только потом за своей. Ширинки были застегнуты, считай, в последний момент, и если младший успел схватить книгу и закинуть ногу на ногу, то юноше ничего не оставалось делать, как лечь на живот и уткнуться лицом в кровать.       Дверь щелкнула.       — Я купила пиццу и… О! Чонгук-а, и ты здесь! — радостно пропела Соён.       Чувствуя себя актером погорелого театра, Пак медленно повернул голову, заметив собственную мать в проёме двери.       — Ты что, спишь? — вскинула женщина бровь.       — Я делал домашнее задание и задремал, — соврал блондин.       — Иди умойся и спускайтесь вниз! Твой отец должен приехать через несколько минут с бургерами и картошкой, — довольно улыбнулась женщина, а затем исчезла, закрыв за собой дверь.       Пак уронил голову и застонал в кровать, даже не подозревая о том, как нелепо на Чонгуке смотрится его домашняя футболка, которую он перепутал впопыхах со своей.             Итак, Чимину потребовалось полтора дня, чтобы выловить Уильяма.       Конечно, это было сделано не им самим. Если бы он подошел к шестнадцатилетнему подростку, строя из себя милашку и приглашая того немного прогуляться, то это, как минимум, выглядело бы странно.       Да и Уильям обходил юношу стороной с того самого неудавшегося свидания.       Так что на помощь пришёл Чонин.       Ощущая себя Джеком и Рэджи, оба парня обсудили идеи по запудриванию и без того наполовину вымерших мозгов Уильяма во время обеденного перерыва в четверг и договорились провернуть свой план в пятницу.       Именно по этой причине Чимин нервно поглядывал на настенные часы, сидя в пустом классе по искусству. Окружающие картины никак не успокаивали шалившие нервы юноши, который боялся, что их план может провалиться.       Он не расстроится, если Чонин не сможет привести Уильяма. Чимин просто не знает, какую отговорку ему нужно будет выдумать в следующий раз, чтобы отказаться обедать с друзьями.       Хосок и без того на него косо смотрел, а как выглядит Джун, Пак и вовсе успел позабыть.       Ну, а Чонгук…       Чонгука он видит каждое утро и вечер, целуясь с ним на крыльце дома или как вчера — в ванной блондина, под предлогом помыть руки перед ужином.       У младшего было больше занятий, поэтому он смог навестить лучшего друга только ближе к семи часам вечера, когда родители Пак были готовы садиться за стол, чтобы поужинать.       Чимин раздраженно вздохнул, наблюдая за тем, как щёлкает секундная стрелка настенных часов.       Скрип.       Внезапно дверная ручка опустилась под натиском, а из приоткрытой щели послышался гогот старшеклассников, спешащих занять свободные столы в столовой.       Первым показался Чонин, широко улыбаясь кому-то позади себя, а затем и сам виновник торжества — Уильям, неловко скользнувший в класс.       Схватив ничего не подозревающего подростка за плечи, Ким подтолкнул парня к стулу, что одиноко стоял возле пошарпанной доски, и усадил на него, встав позади шестнадцатилетки.       Уильям замер, наконец-то заметив Чимина.       — Уильям, — мягко начал Пак, не намереваясь слёту запугивать и без того моментально вжавшего голову в плечи школьника, — у меня есть к тебе несколько вопросов.       И пока Пак всматривался в побледневшее лицо подростка, Чонин покинул место позади Уильяма, направляясь к выключателям. Щёлкнув несколько раз длинными пальцами по кнопкам, Ким настроил свет так, чтобы освещена была только та часть класса, на которой находился стул с Уильямом.       Идеально.       И смешно, потому что реакция школьника не заставила себя ждать.       — К-какой вопрос? — испуганно спросил Уильям, вытерев потные ладони о бережно выглаженные матерью брюки.       Пак поднялся из-за стола, за которым всё это время сидел, и сделал несколько шагов вперёд, останавливаясь в метре от Уильяма.       Чимин хотел выглядеть эффектно и пугающе, именно поэтому вчера перевернул весь свой гардероб, выудив черные брюки, такого же цвета рубашку и белую футболку, завершив весь свой наряд серебряной цепочкой с полумесяцем, которую ему подарил Хосок.       Неуместно мягким его образ делали только светлые волосы, но блондин внёс несколько изменений, открыв лоб и нанеся немного темных теней на веки.       Уильям сглотнул.       — Давай начнём с самого лёгкого, а потом посмотрим, как пойдёт, — милосердно начал Пак, засунув руки в карманы брюк.       — Л-ладно, — поспешно кивнул школьник, облизав пересохшие губы.       Чимин довольно улыбнулся.       — Как ты сказал в тот вечер, ты слышал обо мне и Миллере, — начал юноша, — что, цитирую тебя, я позволил ему трахнуть мою прелестную задницу.       Уильям нетерпеливо кивнул.       — Хорошо, — довольно пропел Пак, сделав два шага назад и присев задницей на край стола. — Ты слышал это лично от Миллера или же…       — Н-нет, не лично, — мотнул головой шестнадцатилетка. — Об этом болтала вся школа.       — И ты решил испытать удачу? — фыркнул Чонин, остановившись позади Уильяма. Школьник вздрогнул, успев позабыть о том, что в классе их было трое.       — Я… Ты казался легкодоступным…       — Что за дерьмо? — скривился Чонин, обходя стул так, чтобы видеть лицо школьника. — В каком месте он кажется легкодоступным?       Ладно, Пак не признается вслух, что его зацепили эти слова. Что кому-то, возможно, неприятно слышать, когда Чимина, грёбаного девственника, называют легкодоступным.       — Ну, знаешь… Он делает укладку, красится и носит вещи…       — Чувак, — осуждающе застонал Чонин, словно не веря в то, что действительно это слышит. — Оставайся в Саванне, потому что в Вашингтоне или Нью Йорке тебя сожрут, — фыркнул Ким, отойдя в сторону, по всей видимости, просто чтобы не настучать школьнику по голове.       Не прошло и секунды, как Ким снова заговорил, на этот раз взглянув на Чимина.       — Меня раздражает тот факт, что, после того как несколько месяцев назад отменили закон, запрещающий однополые контакты, все придурки вроде тебя, — указал он пальцем на Уильяма, — решили испытать судьбу и попробовать трахнуть кого-то в задницу. Уверен на сто процентов, что вернись ты на несколько месяцев назад, то даже не заметил бы на его губах чертово масло, но так как теперь разрешено бесстыдно пробовать что-то новое, вы готовы видеть легкодоступного гея в каждом.       После пылкой речи юноши в классе стало внезапно тихо, и если бы не секундная стрелка, что напоминала о течении времени, Чимин бы ещё долго находился под впечатлением.       Что ж. Вау.       — Уильям, — заговорил Пак, сосредоточившись на школьнике, — ты слышал что-нибудь еще обо мне? Кому еще я позволил трахнуть свою прелестную задницу?       Нахмурив русые брови, парень на секунду задумался.       — Стивен.       — Ну, конечно, — закатил глаза блондин, раздражённо прищелкнув языком.       Шестой из десяти.       — Кто-нибудь еще?       Снова тишина, а потом медленное мотание головы.       — Больше всего было слышно о них.       — Что насчёт Люка Хемсворта? — попытался блондин, вспомнив о ещё одном футболисте, которому посвятил один из вечеров сентября.       — Нет, — уверенно качнул головой Уильям, сцепив длинные пальцы в замок. — Только Стивен и Зак.       Боже, неужели следующий, с кем Чимину придется иметь дело, это Стивен? Честно признаться, юноша понятия не имел, что должен был сделать, чтобы этот придурок заговорил и признался в том, что это он начал распускать слухи.       — Ладно, — выдохнул Пак, оттолкнувшись от стола. Чонин последовал за ним, остановившись перед школьником. — Прямо сейчас ты выйдешь из этого класса и забудешь о том, что здесь произошло. Понял?       — Х-хорошо, — согласился Уильям, испуганно вздрогнув, как только блондин поднял руку, чтобы заправить выбившуюся прядь волос за ухо.       Неужели опыт с косяком, который Пак затолкал в рот шестнадцатилетке, был настолько травмирующим?       — Иди, — отмахнулся от него Чимин, отходя в сторону.       Парень моментально подорвался со стула, как будто сидел не на облупившемся дереве, а на раскалённом на огне камне. Вылетев из класса, словно пуля, Уильям оставил за собой двух старшеклассников, каждый из которых погрузился в собственные мысли, обдумывая слова, сказанные школьником.       Спустя пару секунд Чимин хихикнул.       — Не ожидал от тебя такой пылкой речи.       — А ты не заметил, — спросил Чонин, подходя к выключателю, чтобы настроить освещение, — что после отмены закона все гетеро-идиоты решили поэкспериментировать и засунуть свой член в каждого, кто, по их мнению, выглядит хоть немного более ухоженным, чем они сами? И я не против, когда люди трахаются забавы ради, но когда это переходит все границы… Когда дело касается чувств…       Взглянув на Кима с новой для себя стороны, Чимин вновь почувствовал приятное ощущение от того, что тебя понимают.       Чимин сам столкнулся с этим.       Половина из тех, с кем он встречался, были известны тем, что трахали школьниц направо и налево, но, по всей видимости, Пак был слишком глуп, надеясь, что среди них он встретит любовь всей своей жизни и станет для кого-то особенным.       Но для них это было экспериментом.       Он был экспериментом.       — Мне кажется, что таких, как мы, ждёт много трудностей впереди, только потому что мы родились такими, — смиренно пожал плечами Пак, обернувшись, чтобы взглянуть в окно.       На улице по прежнему моросил дождь, хотя к вечеру обещали солнце. Это был последний теплый день октября, и Пак намеревался пригласить Чонгука на свидание.       И, может быть, на что-нибудь ещё.       Чонин вздохнул.       — Ты готов? — мягко спросил парень, словно Чимин стал хрустальным после слов Уильяма.       Пф. Пак уже месяц купался в слухах, так что ему было не привыкать.       Согласно кивнув, Чимин проследовал на выход из класса, наслаждаясь свежим воздухом, циркулирующем в пустом коридоре, как только они вышли.       Блондину нужно было захватить учебник и тетрадь для следующего урока, так что оба парня спустились на первый этаж, хихикая и вспоминая шокированное лицо Уильяма.       — Видел бы ты его на нашем ‘свидании’, — фыркнул Чимин. — Как будто два разных человека.       — Честно признаться, я был в шоке, когда ты рассказал мне о травке, — усмехнулся недоверчиво Чонин, подходя к своему шкафчику.       — Да я... — заговорил и тут же запнулся Пак, заметив Чонгука в нескольких метрах от них двоих, что прислонился левым плечом к шкафчику Чимина и испытующе глядел на старшего.       Черт.       — Ладно, мне э-э... пора, — неловко указав в сторону своего шкафчика, сообщил Чонину Пак.       Взглянув в сторону, куда указал Чимин, Ким поджал губы и кивнул, тут же выдавив улыбку.       — Завтра увидимся, — мягко улыбнулся Чимин.       — Конечно, — щелкнув замком, согласился Чонин.       Развернувшись на пятках и чувствуя, как горят кончики его ушей, Пак быстрым шагом направился в сторону Чонгука, чувствуя на себе прищуренный взгляд младшего.       Он ожидал всего.       Раздражения или обиды, но никак не…       — Привет, детка, — нырнув правой рукой за спину старшего, чтобы приобнять того за талию, мягко поприветствовал Чон.       — Заткнись, — зашипел Чимин, чувствуя, как начинают пылать его щеки. — Что ты здесь делаешь? Почему не на обеде?       — Я там был, — водя кончиками пальцев по спине лучшего друга, заявил Чонгук, — но тебя там не было. Почему?       — Были некоторые дела, — пробормотал блондин, пытаясь оттолкнуть Чона от своего шкафчика, чтобы забрать учебник и тетрадь.       Ну, и потому, что тот ужасно смущал его своими нежностями.       — С ним? — вскинул бровь Чонгук, бросив взгляд за спину Пака, но с места так и не сдвинувшись.       — Нет, — соврал юноша, сдавшись, когда сдвинуть друга не удалось даже на дюйм. — Я встретил Чонина по дороге к шкафчикам.       — И что же это за дела? — не унимался Чон. Ему было любопытно, почему Пак уже в который раз пропускает обед. — Очередная диета?       — Чонгук-а, — застонал Чимин, обречённо уткнувшись лбом в плечо младшего.       — М-м? — промурчал тот, прижимая Пака ближе к своему телу.       Чимин собирался заскулить, как изголодавшийся по прикосновениям подросток, но вместо этого решил сдержаться, понимая, что хоть в коридоре и было всего пару человек, всё же порождать очередные слухи вокруг себя ему не хотелось.       — Мне нужно подготовиться к уроку, — отстранившись и шлёпнув младшего по груди, заявил Пак. — Ты мне мешаешь!       Улыбнувшись и закатив глаза, Чонгук наконец-то сдвинулся с места, выпустив друга из объятий. Посвятив несколько секунд наблюдению за смущённым Чимином, пловец тихо усмехнулся и вскоре заговорил:       — Хоби предложил съездить вечером на пляж. Всё как обычно, в нашем стиле.       — С чего бы вдруг? — вздернул аккуратную бровь блондин, обернувшись.       — Последний тёплый день октября, — объяснил Чон. — Разведём костёр и посмотрим на звёзды.       — Без выпивки?       — Возьмём по баночке пива. Просто для хорошего настроения, — пожал плечами Чонгук, а затем поправил шлейку на плече, закусив губу.       Взгляд младшего в очередной раз скользнул по телу Пака, останавливаясь на стянутой черным ремнём талии и отчётливо выделяющейся заднице.       Чимин сглотнул.       Он не будет врать. С тех пор как их прервала его мать, Пак не переставал думать о том, чем мог закончиться тот вечер.       Он не то чтобы не переставал думать. Он не переставал дрочить каждый раз, когда оказывался в душе, вспоминая о том, как приятно было быть прижатым чужим телом к кровати и чувствовать кожу Чонгука на своей.       — Х-хорошо, — заикнулся Чимин, отворачиваясь от темнеющих глаз донсена. — Мы поедем на машине?       — Угу, — промычал Чон, подходя ближе к Паку, чтобы уткнуться в его волосы лицом. — Увидимся вечером, детка.       Боже, Чимин — лужа.       И если бы не рука пловца, вновь обернувшаяся вокруг его талии, чтобы прижать к своему владельцу, Пак бы упал в обморок, когда теплые губы Чонгука коснулись его шеи.       — Скучаю по тебе, — прошептал Чон, скользнув губами к мочке Пакового уха.       Ладно, момент нежности и бабочек был прекрасен, но он буквально начал полыхать, как факел, когда почувствовал что-то твердеющее и плотно упирающееся в его бедро.       Срань господня!       — Я больше, — честно признался Пак, и пальцы его дернулись, чтобы взаимно обнять донсена.       Но Чонгук уже ускользнул, оставив за собой только тишину и ужасное напряжение как внутри Чимина, так и вокруг него.       Что ж, по крайней мере, у него было еще пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок и разобраться с его стремительно твердеющим членом.       Чертов Чон Чонгук!       Чимин любил ездить к океану.       Любил теплый ветер, ласкающий его лицо во время поездки в кузове пикапа. Любил укутываться в одеяло возле костра и смотреть на звёзды, пока на фоне Чонгук и Хоби ругаются из-за того, кто будет доедать последний хот-дог.       Он чувствовал себя свободным, покидая город, чтобы насладиться шумом волн, зарываясь пальцами ног в теплый песок.       В такие моменты он думал, что счастлив, даже не подозревая о том, что может быть еще счастливее себя прежнего.       — Это просто смешно. Зачем ты взял столько спрайта? — пнув ногой ящик с одиннадцатью банками газировки, спросил Чонгук.       — Там была акция! — защищался Хосок.       — Купи десять банок и получи одну в подарок? — вскинул бровь младший, глядя на Чона-старшего, как на идиота. — Тебя одурачили, хён. Нам нужно было шесть, но ты купил десять, чтобы получить одну бесплатно.       Прищурившись, Хосок собирался что-нибудь выплюнуть в ответ, но вместо этого лишь отвернулся к окну, по всей видимости, осознав свою ошибку.       — Да ладно тебе, — сжалился над Хоби Чимин, взглянув на пловца. — Рано или поздно он бы потратил эти же деньги на спрайт. А так он заберет лишнее домой с маленьким бонусом.       — Верно! — обернулся Чон-старший, а затем прижался щекой к плечу Пака, сдавливая тело юноши своими длинными руками. — Моя прелесть.       — Ты сейчас уничтожишь бургеры в его руках, — фыркнул Чонгук, но Чимин подозревал, что дело было вовсе не в бургерах.       Поездка до острова Тайби занимала не так уж много времени. Конечно, было несколько остановок из-за светофоров, но в остальном они всегда справлялись за сорок минут.       И если для кого-то сорок минут пролетали моментально, то Чимину чаще всего приходилось выслушивать споры, то сидя на пассажирском сидении, то, как теперь, посередине на заднем между двумя друзьями.       В этот раз пассажирское сиденье было занято закусками в виде маршмеллоу, чипсов и конфет, в то время как за рулем был удивительно привлекательный Намджун.       Кто же знал, что ему так будут идти эти очки для зрения?       — Забери закуски, Джун-а, — крикнул Хосок, вываливаясь с заднего сиденья и падая на теплый песок. — Я скучал по этому месту.       — Веди себя прилично, — фыркнул Чимин, захлопывая заднюю дверь и обходя Хоби. — Люди подумают, что ты пьян.       — По мне никогда не заметно, что я пьян…       — Ты первый, по кому это заметно, — фыркнул Чонгук, обойдя машину и кинув одеяла на песок.       Вслед за одеялами на землю опустился пакет с закусками и ящик со спрайтом. Четыре банки пива, которые им купил Юнги, тоже были внутри.       — Может быть, сядем ближе к воде? — предложил Намджун, глядя в сторону шумящих волн.       — Там нет крабов, — закатил глаза Хоби, поднимаясь с песка.       — Ты такой ворчливый, — оглянулся на него Ким. — Мне нужно было взять с собой собаку.       Чимин хихикнул, когда лицо Чона-старшего покраснело, и решил добить хёна.       — Он сейчас тебе намекнул, что компания собаки лучше твоей? — уточнил Пак.       — Ах этот…       Вагон бранных слов, которые последовали за удаляющимся Хосоком, Чимин уже не разобрал, принявшись расстилать одеяла и раскидывать подушки, которые они забрали из кузова пикапа, принадлежавшего отцу Намджуна.       Собрав закуски на середину двух одеял, Пак плюхнулся на одно из них и облегченно вздохнул, прислушиваясь к шуму волн. На нем были тонкие домашние штаны и футболка, что позволяло с головой окунуться в умиротворяющую атмосферу и насладиться теплым ветерком.       Но ненадолго.       — Мгм, — прокряхтел Чонгук, устраиваясь рядом с Паком на одеяле и закидывая руку ему на спину, чтобы прижаться к боку старшего.       — Н-е-е-т, — застонал юноша, пытаясь отстраниться от горячей руки донсена. — Ты как печка. И слишком тяжёлый, — заныл блондин.       — М-м, зимой ты не будешь возмущаться, — уверенно заявил Чонгук, уткнувшись лицом в свободное пространство между головой и шеей Пака.       — Тогда зимой и будешь прижиматься, — хрюкнул Пак, когда пловец закинул ногу на его бедра.       — Слишком долго ждать, я хочу сейчас, — не унимался Чонгук, но отступил, когда послышался приближающийся голос Хосока.       Следующие два часа друзья провели за пивом и бургерами. Когда к восьми часам вечера начало заметно темнеть, Чонгук и Намджун развели костёр, чтобы Пак мог поджарить маршмеллоу.       Никто не мог устоять перед надутыми щеками Чимина.       Особенно Чонгук.       Но также никто не смог устоять перед Хосоком, маячащим с бенгальскими огнями вокруг костра, раздавая каждому по палочке, чтобы запечатлеть этот момент на полароид.       И если Чимин раньше думал, что он счастлив, то сейчас он был куда счастливее, прижимаясь к лучшему другу с искрящейся палочкой в одной руке и с подгоревшей маршмеллоу во второй.       — Хорошо, Чимин больше не пьёт.       — Я в порядке! — возмутился Пак, облизывая пальцы под пристальным взглядом Чонгука.       — У тебя нос в угле, — ткнул указательным пальцем Хоби.       — Отстань, — отмахнулся Пак, пытаясь вытереть собственный нос, но сделал только хуже, испачкавшись ещё больше.       — Иди сюда, хён, — мягко позвал младший, и Пак тут же обернулся.       Чонгук схватился за подол собственной футболки и намочил её слюной, задрав так, чтобы влажной тканью вытереть испачканный нос блондина.       — Отвратительно, — нахмурился Хоби, отхлебнув немного спрайта, в то время как Пак пребывал в некоторой гей-панике.       Тяжело было сосредоточиться на чём-то другом, когда прямо у него на глазах мелькал розовый язык донсена и его распухшие губы.       Боже, они выглядели такими сочными из-за съеденной ранее острой курочки.       Блять. Блять. Блять.       — Вот и всё, — закончил Чон, опустив собственную футболку. — Хён, — взглянул младший на Джуна, — нам не пора уезжать? Чимину нужно вернуться домой к десяти.       — Да, — кивнул Ким, взглянув на наручные часы. — Давайте собираться.       — Чур я поеду в кузове! — вскочил Хосок.       — Ты не поедешь в кузове, Хоб-а, — качнул головой Ким. — У тебя морская болезнь. Ты там всё заблюешь.       Не смея не согласиться, Хосок надул губы и начал собирать мусор в пакет, пока Чонгук и Чимин закидывали одеяла и подушки в кузов.       Единогласно было решено, что в кузове поедут младшенькие, в то время как Джун снова будет вести машину (парень сдержался и пиво не пил). Хосок же сел рядом с ним на пассажирское сиденье.       Что ж.       Мысль о том, что они оба будут лежать в кузове на протяжении сорока минут, приводила Чимина в бешенство.       Он был немного пьян и возбуждён, поймите его.       Поэтому, укрывшись одним из одеял, как только машина тронулась с места, Пак был совсем не против руки Чонгука, скользнувшей по его ноге, а затем сжавшей бедро.       — Ты в порядке, хён? — спросил донсен, всматриваясь в лицо старшего. — Ты подозрительно тихий.       Тихий? Хм, наверное, по той причине, что он пытался успокоиться после внезапной волны возбуждения, скрывая большую часть тела под одеялом.       Рука Чона не делала ситуацию лучше.       — Я немного устал, — пробормотал Пак, поднимая одеяло выше, чтобы накрыть нижнюю часть своего лица.       Мягко улыбнувшись, донсен придвинулся к хёну поближе, расслабляясь на подушках вокруг них.       Его рука осталась на бедре Чимина.       И было ясно как день, что Чонгук сделал это специально, продолжая сжимать бедро Пака, спускаясь по ноге ниже, а затем возвращаясь назад.       И всё бы ничего, но когда через несколько минут большой палец младшего коснулся его члена — тот вздрогнул.       — Хён? — позвал Чон, скользнув ладонью на талию блондина, туда, где задралась его футболка. — Тебе помочь?       — Я разберусь с этим дома, — ответил Чимин, сдерживаясь, чтобы не заскулить, когда большой палец донсена надавил на его пупок.       — Мы можем разобраться с этим прямо сейчас, — не унимался пловец, медленно двигая ладонью вниз до тех пор, пока кончики его пальцев не коснулись резинки домашних штанов Пака.       — Мы едем в машине с нашими друзьями, — нахмурился блондин, стараясь выглядеть осуждающе.       — Нас не видно, — закатил глаза Чонгук, сползая чуть ниже. Так, чтобы его не было видно из салона машины.       Разрываясь между тем, чтобы позволить Чонгуку делать с ним всё, что ему заблагорассудится, и тем, чтобы отвесить ему подзатыльник, Чимин был пойман врасплох, когда теплая ладонь скользнула в его нижнее белье, сжимая наполовину твердый член.       — Чонгук-ахх, — заскулил Пак, чувствуя, как сжимаются мышцы его живота. — Это не… Мы не можем…       — Просто расслабься, — цокнул Чон, пристраиваясь к боку хёна.       — Расслабиться? Какого… Ах! Ты держишь мой член в руке, как я могу расслабиться? — смущенно заскулил блондин.       Тело Чимина реагировало, его не спрашивая. Ноги начали раздвигаться, а таз толкаться навстречу теплой руке, пока сам Пак внутренне сходил с ума.       Он не думал, что их первая дрочка будет в кузове посреди опустевшего шоссе.       У него ведь нет кинка на публичный секс? Нет ведь?       Иначе почему его тело реагирует на прикосновения младшего так нетерпеливо? Или, может быть, всё дело в умелых руках Чонгука?       Окунувшись в удовольствие и утопая в подушках, Пак не сразу заметил, как одеяло было скинуто с его тела, а правая рука путалась в волосах донсена, пока тот облизывал и кусал его губы.       Прервавшись на несколько секунд, Чонгук поднёс левую руку к своему лицу и облизал ладонь. Два раза. Чтобы наверняка.       — Приподними бедра, детка, — скомандовал Чон, и Пак послушался.       Может быть, зря? Он ведь понятия не имел, что Чон собирается спустить его штаны с трусами до бёдер.       — Ты… Что?! — блондина быстро заткнули, настойчивым поцелуем, в то врем как рука Чонгука вернулась к его члену, не забывая ласкать яйца.       Ладно, хорошо.       Это было прекрасно. Это того стоило и будет стоить до тех пор, пока Чон умело надрачивает ему, водя большим пальцем по головке и скручивая кулак.       Задыхаясь и хныча в поцелуе, Чимин начал постепенно видеть звёзды за закрытыми веками, но был внезапно разочарован холодом, охватившим его губы.       Пак хотел спросить, в чём дело, когда младший отстранился, но вопрос не успел слететь с его губ, ведь донсен умело устроился между его ног, стянув штаны и нижнее белье еще ниже.       У Чимина был культурный шок.       Или паника? Всё вместе!       Юноша чувствовал себя ужасно смущенным тем, что лицо Чонгука, да и его рот теперь находятся так близко к его члену. Пак был чист, он прилежный мальчик и хорошо ухаживает за своим телом, но он совсем не был готов к внезапному отсосу, смущаясь своих коротких лобковых волос.       — Чонгук-а, пожалуйста, — заскулил Чимин, на последнем слове закрыв рот ладонью и закатив глаза от удовольствия.       Вид младшего, уткнувшегося носом в его кожу, заглатывающего его член, сводил девственный мозг Пака с ума.       Пожалейте парня, это был первый минет в его жизни.       — Будь тихим, хён, — пробормотал младший, удобней устраиваясь между ног Чимина.       Обхватив руками оба бедра старшего, Чон раздвинул ноги блондина в стороны, подставляя смазанный слюной и предэякулятом член под прохладный вечерний ветер.       Чимин заскулил.       И заскулил вовсе не от холода, а от вида того, с каким голодом младший начал облизывать его член, проводя языком широкую полосу от яиц к самому кончику. Покрасневшему и влажному.       Черт! У Пака, действительно, был визуальный кинк.       У Чимина даже не было сил закрыть глаза, откинуть голову и наслаждаться процессом. Парень был одержим тем, чтобы видеть, как всё происходит. Как донсен оставляет поцелуи по всей длине его толстого члена, как массирует его покрасневшие от сильных нажатий пальцами бедра и как утыкается носом в лобок, полностью насаживая горло на член.       — Чонгук, Ч-Чонгук, Чонгук-а, — в бреду бормотал Чимин, начав пускать слюни, чувствуя, как что-то скручивается внизу его живота.       Но Чон будто его не слышал, полностью погрузившись в процесс удовлетворения своего партнера, несмотря на то что его член, оставленный без внимания, ужасно ноет.       Чимин. Чимин. Чимин.       Мой Чимин.       Прекрасный, скулящий и разваливающийся в моих руках Чимин, — проносилось в голове младшего снова и снова.       Чимин, лёжа на старых одеялах, провалившись в подушки, был великолепен.       Его лицо было искажено удовольствием, рот, издающий тихие стоны, был приоткрыт, в то время как левая рука медленно, но уверенно ползла к голове Чонгука.       Чимин был искусством, мечтой любого художника в жанре ню, лежа с раздвинутыми ногами, оголёнными гениталиями и торсом, испачканный в Чонгукову слюну и собственный предэякулят.       Чонгук был одержим тем, чтобы доставить Паку как можно больше удовольствия. И если бы сейчас они были где-нибудь в другом месте, то младший заставил бы хёна оседлать его лицо, чтобы тот трахнул себя на его большом носу, пока младший будет вылизывать его яйца, вдавливая пальцы в молочные бедра и удерживая на месте, чтобы тот просто-напросто его не задушил.       — Ч-Чонгук-а, я сейчас…       Пак задыхался, нырнув пальцами левой руки в отросшие волосы младшего, пока тот продолжал издеваться над его членом, надрачивая в быстром темпе и облизывая красный кончик.       Тело Чимина не слушалось его, постоянно выгибаясь. Ногам так и не терпелось забраться на спину пловца, чтобы надавить на широкие плечи.       Чтобы их хозяин взял больше. ГЛУБЖЕ.       Внезапно рука Чонгука остановилась, но Паку не стало легче. Наоборот, это было слишком интенсивно. Слишком интенсивно только потому, что это больше не было привычной дрочкой или минетом.       Чонгук вылизывал его.       В буквальном смысле от яиц до головки, останавливаясь на ней, чтобы поиграть с дырочкой.       Это был конец для Чимина.       Вид младшего, раскрасневшегося и вспотевшего, под светом мелькающий фонарей, играющего своим розовым языком с головкой его члена…       — Блять! Блять, — задохнулся блондин, от безысходности накрыв рот ладонью, чтобы на светофоре не привлечь к себе внимание зевак.       Оргазм был настолько интенсивным, что Чимин больше не смог сдерживаться и зажмурил глаза, растворяясь в одеялах и подушках.       Прошло, казалось бы, пару секунд, но, вновь открыв их, юноша понял, что они больше не стоят на светофоре, а заезжают в город. Что его голая задница и член больше не выставлены на показ, а аккуратно заправлены в домашние штаны.       — Чонгук? — тихо позвал он.       — М-м? — промурчал Чон, прижавшись к бедру Чимина очевидным стояком.       — Т-ты всё ещё… Ты…       — Не беспокойся об этом, — отмахнулся донсен, и Пак тут же повернул голову набок, взглянув на пловца.       — Я могу тебе помочь, — начал лучший друг.       Нет, он не мог помочь. Скучная дрочка — это не помощь. Минет? В этом он тоже не профессионал.       — Нет, не нужно.       — Тогда просто… Просто трахни мое бедро… Мою ногу, — предложил Чимин, чувствуя, как заплетается его язык.       В свете фонарей он заметил, как младший закусил губу, а его глаза скользнули по лицу Чимина.       Он кивнул.       Перекинув одну ногу через бедро старшего, Чон коленом раздвинул ноги блондина и навалился на всю левую сторону Пака, прижимаясь лицом к его шее.       Честно, Чимин и подозревать не мог, что то, как кто-то трется о твою ногу, пытаясь получить удовольствие, будет настолько возбуждающим.       В какой-то момент Чонгук скользнул к губам Пака, захватывая их в поцелуй. Движения его бёдер стали быстрее, в то время как левая рука заползла под футболку Чимина, нащупывая талию старшего.       — Давай, детка, — осмелился прошептать между поцелуями старший. — Ты трахаешь меня так хорошо…       Хриплый смешок.       — Я еще даже тебя не трахаю, Чимин-а, — опустив голову вниз, прошептал Чон. — Ты поймёшь, когда я буду тебя трахать.       — Как я это пойму? — подыграл их грязному диалогу блондин.       — Ты будешь плакать и просить, просить, просить, — задохнулся на последних словах донсен, в конечном итоге вцепившись зубами в губы хёна, кончая.       Вдруг стало тихо.       Только шум машин и ощущение крови на языке, смешанной со слюной.       — Прости, — прошептал Чонгук, сцеловывая кровь с пухлых губ Пака.       — Всё в порядке, — отмахнулся Чимин. — Это происходит постоянно.       Чонгук навис над Паком, нахмурившись.       — Постоянно?       — Я, э-э… Часто кусаю губы, когда дрочу. И когда слишком увлекаюсь…       — Блять, Чимин, — застонал младший, опустившись всем телом на хёна. — Ты сведёшь меня с ума, — хрипло хихикнул Чон.       — Прости, — тупо извинился Пак, обняв лучшего друга за широкие плечи.       Вытянув ногу из-под Чона, Чимин почувствовал, как к ней возвращается жизнь, и с облегчением вздохнул.       В конечном итоге, он был рад, что они не уснули по приезде к дому Хосока, потому что было бы очень неловко объяснять, почему Чонгук лежал на нём весь вспотевший и с мокрым пятном на штанах.