Моя королева

Шэнь Юань был искусным поваром. В его стране, Китайской Народной Республике, пробиться в свет было не так-то просто. Данное государство, с населением более миллиарда человек, буквально кишит малыми и старыми гениями в разных направлениях, а значит, что конкуренция высоченная. Не каждый выдерживает нагрузок, которые спихивает Китай на свой народ. Родина-мать не жалеет «детей», считая, что только лучшие из лучших достойны стать ее лицом. И Шэнь Юань стал таким, он буквально выгрыз свое положение в обществе. Жизнь научила его брать всё, отдавать минимум, но подстраивать так, словно альфа в ответ также выкладывается по полной, но, на самом деле, единственное, где его душа делится всем без остатка — это готовка. Сотни вкуснейших блюд могут сварганить эти сильные, красивые руки, идеально потушить, прожарить до хрустящей корочки, красиво полить соусом, и эстетично подать все на стол. К юному шефу бегут толпами, чтобы иметь честь вкусно позавтракать, отобедать, отужинать. Кто-то просится в ученики, желая перенять мастерство. И ведь главное, что они все сорят деньгами над головой Шэнь Юаня, устраивая прекрасный золотой дождь! А он только рад, подставляет под монеты руки, кружится, да благодарит (не от чистого сердца, естественно). Такому, как Шэнь Юань, была дарована честь накормить разных звёзд, что китайских, что иностранных. И как-то раз его задачей было произвести впечатление на члена коммунистической партии Китая. Альфа считал, что нет лучше инструмента во всех делах, даже политике, чем вкусная еда, поэтому, видит Будда, старался, как мог. — Аккуратнее будь, Шэнь Юань, — причитал надоедливо босс. — Всё должно быть и без тени изъяна, иначе все пропало — закроют к чертовой матери. «А сам-то ты готовить умеешь, умник?» — проглотив эту мысль, как и все прошлые до неё, касающиеся босса, парень украсил аккуратно блюдо из рыбы. Политик ненавидит кости в рыбе, поэтому парень сам доставал даже самую маленькую кость, из-за чего был в уверен в шикарном качестве блюда. Вот, время приема, всё идёт хорошо, очень хорошо. Боссу так сладко на языке становится, что аж тошно и невольно в голову закрадывается мысль о том, что вот-вот должно случиться нечто неприятное. Шестое чувство ему не врало и затрещало сильнее, когда на стол подали рыбу. Чёртову рыбу. Знаменитый политик, от которого зависит жизнь заведения и людей тоже, отщипывает кусочек мяса палочками, кладет в рот. Работники ресторана затаили дыхание и не моргали. Мужчина, казалось, доволен вкусом и отсутствием костей, как что-то меж его зубов резко хрустит. В помещении была гробовая тишина и поэтому звук эхом, без препятствий, прошёлся по стенам и осел на них. Все присутствующие побелели от страха, у кого-то затряслись руки, и сознание ускользало из-под ног: партиец вытащил изо рта крючок для удочки! Босс не выдержал и ахнул, закрыв себе рот ладонью. Он же просил Шэнь Юаня не напортачить, просил! —… — Политик озадаченно посмотрел на крючок, зажатый между пальцев, а после подозвал своих людей, которые стояли неподалеку. — Узнайте, что это за волшебный такой повар и приведите его ко мне. В то время, пока в приемном зале сотрудники пытались привести себя в чувства, охрана партийца бросилась на поиски альфы. Шэнь Юань уединялся с омегой и его губы успели едва коснуться нежной кожи на шее, как в двери кухни постучали. — Что такое? — С раздражением в голосе спросил парень, нехотя отрываясь от приятного занятия. — Нам нужен повар этого заведения, открывайте, — послышалось за дверьми. — Опа, неужто ему понравилась моя рыба? — Нет, босс нашел в рыбе крючок. — Что?! — Шэнь Юань не поверил тому, что услышал: посторонняя вещь оказалась в его блюде! Его, мать твою, блюде! Всё, ему крышка. Убьют на месте, стоит открыть двери. Нет, выведут на всеобщее обозрение и там же лишат головы. Нужно бежать, делать ноги, пока кости и пипирка целы! Охрана уже ломится в двери, а повар бросает растерянного партнёра и убегает через черный вход. Пара мужчин вскоре с замком разобралась, а точнее, все-таки выбила двери и бросилась в погоню. Компания пробегала по ресторану прилично так, пока альфа не выбежал на балкон. Ресторан сам был на пятом этаже, а отсюда, с балкона, был виден бассейн, и, казалось, вот сейчас прыгнешь, то просто попадешь в воду и будешь плавать. Но проблема в том, что получается высоковато и есть риск для здоровья. Оглянувшись назад и увидев тех охранников, Шэнь Юань решил: сейчас или никогда, и прыгнул вниз, с головой ныряя в воду. Там, на дне бассейна, все казалось очень глубоким, а воды бескрайними, как у моря. Подвигавшись, парень понял, что не может выплыть сам: нет ни сил, ни кислорода, он застрял на одном месте. В груди нарастала паника и неприятное чувство, когда лёгкие требуют наконец выдохнуть и дать новую порцию кислорода. Плавать в одиночестве ему так пришлось недолго — впереди стремительно приближался посторонний человек, одетый в традиционные китайские одежды. Сознание начинало ускользать от Шэнь Юаня, и поэтому он с трудом смог рассмотреть даже эту деталь. В это же время, незнакомец к нему подплыл вплотную. Ладони обхватили за щеки и прижались своими губами к чужим, целуя альфу. Это все, что поваренок смог запомнить перед полной отключкой. *** Пробуждение было не самым приятным. Тело затекло, шея немного побаливала, но отчего всё это? Его кровать всегда была очень удобной и раньше на такой дискомфорт жаловаться не приходилось. Открыв глаза и приняв сидячее положение, Шэнь Юань огляделся. Если поначалу взгляд был сонный, то при виде обстановки рассеянность как рукой сняло. — Черт возьми, да это же не моя квартира. — Произнес парень, рассмотрев получше ещё и место, на котором спал. Увидев на месте подушки какой-то валик, наконец, понял, почему шее было так неприятно. Но всё же, где он находится? Приложив побольше сил, повар все-таки смог встать с кровати. Босыми ногами по полу холодновато ходить, но терпимо, так как тапочки найти была не судьба. Зелёные глаза рассматривают все и дальше, до тех пор, пока не натыкаются на зеркало. К нему он тут же подбегает и чуть ли не отшатывается прямо в стенку от увиденного. — Это не мое тело! — воскликнул Шэнь Юань, потрогав себя за скулы. — И голос не мой, и взгляд тоже не мой, какой-то слишком высокомерный! Что происходит?! Я все ещё сплю? — Ущипнул себя на пробу и ойкнул, потерев руку. — Нет, не сон… Боже… Да у меня же, у меня же, — покрутился на месте, рассматривая и лапая себя сзади: — да я же по телосложению на альфу не похож теперь. Да и одежды пусть и богатые, но явно не для моего вторичного пола. Неужели я?.. Вопрос застрял в горле, так как двери резко открылись и внутрь влетело несколько служанок. Те, увидев бодрого Шэнь Юаня, с облегчением выдохнули и подбежав почти вплотную, упали на колени. — Ваше величество! — Начала первая девушка, заплакав крокодильими слезами, — меня надо казнить, я же за вами не доглядела! — Нет, Ваше величество, казнить нужно меня! — сказала вторая, прижимаясь к полу, особенно лбом, согнувшись в три погибели. — Это я должна была смотреть за вами и не дать вам упасть в озеро! — Что? Ваше Величество?.. — завис Шэнь Юань, потупив взгляд и захлопав недоуменно ресницами, а брови хмуро сошлись на переносице. Служанки аж замолкли и подняли на него свои заплаканные лица. — Я не понимаю, о чем вы, встаньте. — О боги, Вы потеряли память! — взвизгнула от ужаса одна из девушек, вскочив на ноги. — Какой кошмар, какой кошмар, это всё моя вина, император казнит меня!.. — Никто никого не казнит, хватит! — повысил голос Шэнь Юань от раздражения. Служанки тут же замолкли, смотря на него мокрыми от слёз глазами. — Скажите мне, кто сейчас правит? — Мы не имеем права называть императора по имени, мы не его матушка, — сказала девушка, сжав нервно пальцами края белого фартука. — Тогда, давайте я буду перечислять всех, кого знаю, а вы там, например, свистните, когда я назову того, кто сейчас сидит на троне. Так Шэнь Юань начал перечислять правителей, начав с самых временем до нашей эры. Дело в том, что его отец омега была учителем истории, и потому детина тоже отлично в ней разбирался. Да, способности у парня не заканчивались на одной готовке. —… Тяньлан Цзюнь, Ло Бинхэ… — только парень подумал, что придется перечислять до самого конца, как на только что произнесенном имени, одна из служанок хлопнула в ладоши, прокомментировав это тем, что в комнате летала муха, а она ее убила. Но Шэнь Юань дураком не был и понял, что на самом деле, он попал в точку. Правителем в этом времени был Ло Бинхэ. Ло Бинхэ или же Ло Бингэ — правил в Китае в середине XII века. За все его деяния, в народе, а потом и истории, ему дали кличку «Кровавый». В книгах о нём пишут как об очень жестоком императоре, который казнил много людей, особенно досталось представителям высших сословий. Возможно, именно из-за тиранского отношения к чиновникам и более мягкого к крестьянам и рабочим, ему и удалось проправить до самой старости, избегая покушений, а все бунты, которые устраивались, были инициативой обиженных советников, к которым, как они считали, отнеслись несправедливо. Этот альфа очень хитёр, коварен, а также прекрасный актер, и вы далеко не сразу поймете, что его губы, растягивающиеся в приветливой улыбке, прячут под собой на дёснах лезвие, которым ему будет легко вам вспороть живот, стоит только сделать неверный, по его мнению, шаг в сторону. Шэнь Юань стремительно бледнел на глазах у служанок. Это же надо так было — попасть именно в эту эпоху! Почему не хотя бы его папаши? Он и то был нежнее с подданными! Парень сделал глубокий вдох, а затем медленный, постепенный выдох, проделывая так ещё несколько раз, чтобы привести разбушевавшийся разум и зашалившие нервы в норму. Получалось плохо. У него все нутро буквально ходуном бродило от животного страха, подкатывающего комом тошноты к глотке, всё выше и выше, к корню языка. Игнорируя перепуганных служанок, которые в спешке зовут лекаря, повар вернулся к зеркалу, и огладил теперь уже свой подбородок пальцами. «Так вот как ты выглядел, Шэнь Цинцю.» — Подумалось ему, пока всматривался в полупустые зелёные глаза в отражении. *** (В повествовании теперь будет использоваться имя не только Шэнь Юань, но и Шэнь Цинцю. Шэнь Цзю же, как и по старинке, будет говорить о настоящем владельце тела.) Шэнь Юань буквально не отлипал от зеркала и служанкам стало немного не по себе. — Ваше Величество, давайте Вы приляжете, — сказала девушка, подходя со своей подружкой постепенно всё ближе, так медленно, будто готовится поймать зверька. Возможно, парень и правда зверёк, загнанный в чужое тело, и, видимо, с концами. Но Шэнь Юань не хотел признавать этого и начал также неспешно отодвигаться назад. — Зачем это? — спросил он, отходя всё дальше, однако служанка сокращала между ними расстояние в ответ. — Вам нужно побольше отдыхать, да и мы позвали врача. Что он скажет, если увидит Вас босыми ногами на холодном полу? — продолжала та, в один момент ловко ухватив императрицу за руки и дёргая на себя. От неожиданности Шэнь Цинцю позволил утянуть себя вперёд, а потом и вовсе уложить в постель, накрыв одеялом, словно маленького ребенка. — Да что вы себе позволяете?! — Вспомнив о своём новом статусе заголосил он, силясь сесть на кровати, но его останавливали, укладывая обратно. От накатывающей злости аж зубы заскалились и рычать захотелось. Однако, стоит отдать должное, когда дело касается здоровья, служанки превращаются из нюнь в профессиональных нянь, которые за неповиновение три шкуры с тебя живьём сдерут. Таким образом, их маленькая бойня продолжалась до тех пор, пока не пришел лекарь. Му Цинфан, тот самый придворный врач, застыл на месте в проёме двери, увидев, как служанка натягивает на повелительницу насильно одеяло, а та ещё и брыкается, кажется, придумывая план, как бы получше девчушку пнуть. Заметив постороннего, оба нарушителя порядка застыли, а после изобразили примерных госпожу и подчинённую. — Ваше Величество, я рад, что Вы очнулись, — кашлянув в кулак, произнес Му Цинфан, проходя внутрь и присаживаясь на стул рядом с кроватью. — Все с трепетом ждали вас, особенно император. — Надо же. Что я вам такого хорошего сделал? — спросил Шэнь Юань, подавая руку врачу. Тот аккуратно обхватил её и принялся считать пульс. — Вам просто было достаточно стать императрицей, Ваше Величество. Вы, можно сказать, наша мать, первый омега всего государства, — спокойно отвечал лекарь. Пульс собеседника был в норме и он удовлетворительно и также аккуратно положил руку на матрас обратно, принявшись теперь пристально разглядывать чужой профиль, подмечая любую вещь, которая может сказать о плохом здоровье или ещё чем. Шэнь Цинцю поджал досадливо губы от такого ответа. Тело омежье, но душа альфы, который жил в то время, где омегам все-таки удалось получить свободу и полное разделение на гендеры. Ему было неприятно слышать его приравнивание к противоположному полу, пусть и такому же вторичному. Однако, стоит также помнить, что в данной стране очень долго был жёсткий альфиархат (почти что патриархат), да и в его время он тоже присутствует, причем весьма ощутимо. Получается, что за одну всего лишь ночь из знаменитого повара он превратился в красивое украшение для императорского трона. — А где император? — спросил Шэнь Юань, резко вспомнив о правителе. В ответ на него посмотрело аж три пары удивлённых глаз, что не могло не смутить. — Что? Что вы на меня так смотрите? — Вы раньше никогда ничего не желали слушать про Его Величество… — пробормотала одна из служанок, хлопая пушистыми ресницами. — …Ну-ка, подробнее расскажи мне об этом всём. — Ох, ну, раньше Вас приходилось насильно вытаскивать из покоев на трапезу или прогулку. Вы не желали видеть императора и при любом удобном случае бранили его. У вас часто были ссоры и скандалы, инициатором которых были именно вы. А ещё… — было видно, что у девушки есть множество примеров, но её одернула другая служанка и та тут же прекратила повествования, поклонившись. — Прошу прощения, эта недостойная слишком много себе позволила. Шэнь Юань только цыкнул на такое. Сказано было слишком мало, ему хотелось больше информации. Все-таки, обычно в учебниках истории отношения Шэнь Цзю и Ло Бинхэ описываются как «сложные». Подробностей как таковых нет, кроме того, что женил император омегу на себе насильно, грозясь ещё и убить его родных, знакомых, разрушить все поселение, если тот сам не выйдет с ним под венец. Дальше описание детей, которые у них появятся, ну и даты смерти с причинами, на этом сказ заканчивается. По этой самой причине повар понятия толком не имел, какой характер у императрицы и под какие рамки ему надо пытаться подогнать свое поведение, чтобы не вызывать подозрений. — Ваше Величество, — встрял Му Цинфан, — у Вас провалы в памяти? — У меня? Хм… Я…Я не помню вчерашнего дня. И своего детства тоже, а ещё, ещё… Проще сказать, что я вообще помню. — Слуги испуганно выпучили глаза, а лекарь только покачал головой, стараясь сохранять спокойствие. — Ничего, временная амнезия это абсолютно нормально в такой ситуации. Со временем вы все вспомните. — В какой такой ситуации? — Вы вчера упали в озеро, Ваше Величество, и чуть не утонули. Повезло, что император проходил мимо и смог вытащить вас. Он сказал, что, возможно, вас кто-то столкнул, но успел скрыться к его приходу. Теперь проверяет весь свой дворец на наличие того, кто желал вам смерти, особенно наложниц. — А наложниц у него?.. — Где-то 600. Шэнь Цинцю подавился воздухом от такой цифры. Такого в учебнике истории не было! Куда ему столько?! Только если…если у Ло Бинхэ не высоченное либидо и непереносимость занятия сексом с одним и тем же партнёром постоянно. Если так и есть, то проще убиться, чем лечь с ним в постель. Сам-то парень никогда не славился подобной тягой к извращениям, ему по душе заниматься чем-то более полезным, чем валяться в постели в разных позах целыми днями. Учитывая, что альфа император, то назревают предположения, что он может заниматься непотребством даже далеко не в кровати, а, допустим, сидя за рабочим столом, выполняя оба дела одновременно. Повару не хотелось развивать данную мысль ещё дальше, которая точно привела бы его к картинкам, где Шэнь Цзю сидит на коленях и принимает в себя чужой член, пока сам правитель спокойно подписывает важную бумагу. Он себя даже по щекам обеим шлёпнул и на мгновение зажмурился, отгоняя наваждение. — Ваше Величество, что Вы делаете? — поинтересовался Му Цинфан, уже собиравшийся уходить, но странное поведение императрицы заставило все-таки усидеть на месте. — Я? Ох, ну… Я так всегда делаю, чтобы сосредоточиться, — в голосе омеги проскальзывало волнение и неловкость. Служанки на такое переглянулись между собой, обмениваясь взглядами, в которых было четко видно недоумение. Ни одна из них не помнила подобную привычку хозяйки, но было решено деликатно промолчать. Даже Му Цинфан нахмурился на такое, однако, решил не придавать этому значения. Все-таки, навещал он супругу императора далеко не каждый день и мог многие детали не застать или упустить. Поверив словам о привычке, лекарь покинул покои, отправившись достаточно спешно по своим делам. Все-таки, у врача, особенно придворного, и особенно помешанного на науке, их слишком много, чтобы гонять с кем-то чаи. Ну а Шэнь Цинцю остался наедине со слугами, глаза которых так и просили им всё объяснить. Пришлось выкручиваться. — Что вы так смотрите? У меня такая привычка ещё с детства, просто после свадьбы о ней пришлось забыть для поддержания статуса. Но сейчас я же не на мероприятии, поэтому могу себе позволить такую вольность, — кажется, попадание в роль вышло вполне успешным. Грубоватый тон, лицо, спрятавшее большую часть эмоций, сделали своё дело. Увидев привычно граничащее между холодом и брезгливостью лицо, девушки совместно выдохнули: их императрица ведёт себя как прежде, значит, всё не так уж и плохо. — Просим прощения, Ваше Величество, — хором произнесли дамы и низко поклонились, едва ли не касаясь макушками пола. — Эти недостойные посмели в Вас сомневаться, нам искренне жаль. — Хватит уже извиняться направо и налево, я вам не развилка дороги. Идите отсюда, когда надо, тогда и вызову. Съежившись немного от слов императрицы, девушки снова извинились и выбежали пулями из покоев, аккуратно и тихо прикрывая за собой двери, чтобы не вызвать ещё больше чужого гнева. Глубоко вздохнув, Шэнь Юань наконец чуть сгорбился, убивая идеальную осанку, которая осталась от прошлого владельца тела, и прикрыл лицо ладонью, смыкая глаза. Ему нужно было всё как следует обдумать. — Я — знаменитый на всю страну повар, сын учителя истории и искусного ювелира, из-за собственной оплошности упал в бассейн, поцеловал какого-то парня, и оказался в теле одной из самых несчастных омег в истории всех государств, — тут его резко осенило. Открыв глаза, поднял голову, а ладонью обхватил несильно свои щеки и подбородок. — Подождите. Тот парень был в нашей традиционной одежде. — Встал с постели и дотопал босыми ногами до зеркала. Зелёные глаза пристально рассматривали одежду, стремясь подтвердить догадку, что у них и вышло сделать. — Мать моя омега, да я же поцеловал Шэнь Цинцю! Вот, вот почему я перенёсся именно в его тело! Получается, что и я и Шэнь Цинцю упали в воду одновременно. Мы оба находились при смерти и чтобы выжить, мы поменялись местами. Получается, что настоящий Шэнь Цзю сейчас в моём?.. Разум подкинул картинки, как Шэнь Цзю в его теле подкатывает к другим альфам и утаскивает их в постель. От настигнувшего ужаса аж посинел, покрутив головой, отгоняя наваждение. Учитывая, что настоящая императрица это омега, то всё делается с её стороны достаточно ожидаемо, но никто же не будет знать такие тонкости, все будут думать, что повар как минимум вторичнополовой бисексуал! В Китае такое карается законом, между прочим! Он не хочет вернуться в свое тело и стать уголовником, так можно и карьеру повара потерять, а за нее столько нервов отдано, страсть! — Решено, я вернусь в свое тело, и неважно, каким образом, — ещё раз оглядев себя, продолжил: — но сначала переоденусь. *** Из, теперь уже, своих покоев Шэнь Юань вышел достаточно аккуратно, будто собирался сбежать. Возможно, в какой-то степени, так оно и было. Парню нужно выбраться на улицу, но он не уверен, что его выпустят без проблем и вопросов по типу: «А зачем, а куда, а разрешил ли император»; монархия, к сожалению, так и работает: без дозволения коронованного простой люд и моргнуть не может, думая, что за это отсекут голову. С другой стороны, если учесть, какой сейчас правит человек, то действительно есть чего бояться. Омега расправил спину и плечи поровнее, раскрыл расписной веер, который нашел на столике с зеркалом. На нем много зелёного, как и на повседневной одежде императрицы. Это странно, так как правящие китайские особы облачаются в красный, чтобы как можно сильнее подчеркнуть свою влиятельность и власть; характер Шэнь Цзю, судя по рассказам слуг, такому шаблону соответствует. Или на самом деле всё гораздо запутаннее, чем кажется? Глаза цвета драгоценных изумрудов оглядываются пристально по сторонам и прищуриваются. Мимо проходящих работников это настораживает и они стремятся не просто пройти мимо, а почти пробежать, значительно ускоряя шаг. На деле же у правительницы и в мыслях не было кого-то наказывать, она просто разведывала обстановку и запоминала примечательные детали. Дворец ХуаньХуа, как писалось в учебнике истории, чуть ли не похож на лабиринт из всяких мифов про минотавра — тут очень легко заблудиться, потому бдительность просто необходима. Шэнь Цинцю шел неспешно и грациозно, словно дикая кошка, и со стороны его хочется сравнить с пантерой. Ладонь с веером элегантно обмахивает своего хозяина. В своём родном теле повар так никогда бы не смог, но для истинной правительницы Китая, обучаемой с ранних лет подобным мелочам, было на раз плюнуть подтвердить манерами и этикетом свое величие. Но, несмотря на статусность, было странно, что никто не стремился догнать королеву, вернуть её в покои. Они же твердили, что та упала в озеро, разве нет? Не должны ли они стремиться содержать свою «мать» в покое? Кроме двух слуг, пробежавших пару пролетов мимо, больше никто не встретился. Кажется, что-то здесь не чисто. В сердце закрадывалась тревога и волнение, но натренированное тело никак ничего не выдавало, продолжая лениво и непринужденно обмахивать лицо веером. И, когда поблизости послышалось женское хихиканье, от того же сердца будто отлегло что-то тяжёлое. Шэнь Юань едва не побежал, словно дитё малое, отворяя двери, говорившие о конце одного из коридоров и… Волнение вернулось бумерангом дуэтом с сильным испугом — в компании девиц восседал сам Ло Бинхэ, в этом не было никаких сомнений. Длинные, черные, густые кудри спрятали шею, плечи и крепко обнимали спину. От них, кажется, дамы просто без ума, потому как многие стараются их накрутить себе на палец, а кто-то зашёл ещё дальше — взял расчёску и осмелился их начать расчёсывать. Крепкие руки обнимают несколько девиц за талии, а те с радостью прижимаются ближе и приторно до блевоты улыбаются; кажется они его не любят, а просто боятся расплаты за безучастность по отношению к императору. Мужчина оглядывал каждую из наложниц с нескрываемым интересом. Скорее всего, тут намечалось что-то интересное, но тут Ло Бингэ замечает в проходе свою супругу и пристально уставляется на неё. Гаснут улыбки на женских лицах и сменяются негодованием параллельно с тем, как рассеивается подобно туману интерес к девушкам. Для правителя существует теперь только Шэнь Цинцю и последнего это пугает настолько, что тот делает рефлекторно шаг назад, прикрыв лицо с поджавшимися губами веером. — Моя королева! — обрадованно произнес альфа. Он небрежно выпустил наложниц из объятий, встал, и спешно подошёл к Шэнь Юаню. — Тебе уже лучше? Странно, что слуги мне об этом не сообщили. Ты их попросила промолчать, чтобы устроить такой сюрприз? Хорошо вышло, мне понравилось. Устроишь мне ещё один, м? — Подойдя вплотную, приобнял за талию, положив ладонь ближе к пояснице. Рывком одним он прижал к себе омегу настолько плотно, что тому даже стало труднее дышать. — Какой сюрприз? — проигнорировал почти всю речь до последнего вопроса Шэнь Цинцю, закрывая лицо веером, будто надеясь, что это ему поможет. — Хм, ну например, хочу поцелуй. Поцелуешь меня, моя королева? — Б-Бесстыдник! Такое просить неприлично! — щёки императрицы против воли порозовели. Кажется, маску холода у него сохранить не выйдет, он не настоящий владелец тела и нрав у него совсем другой. Но зато ему известно, что в древности люди были настолько зажаты и помешаны на работе, что даже чмок в губы или щеку для них стыдливое занятие, хотя казалось бы, тут ничего такого нет. — Ты права, моя королева. Стоит сразу приступать к действиям, слова здесь неприличны, — хотелось взреветь от того, как малец перевернул смысл сказанных слов. Свободная чужая рука достаточно грубо одернула ладонь с веером вниз, а после император наклонился, потянувшись к устам супруги, накрывая их своими. Это было настолько быстро, что Шэнь Цинцю не успел ничего толком сообразить, только раскрыть широко глаза, задирая голову вверх из-за разницы в росте между ними. Уста Ло Бинхэ были тёплыми и тонковатыми, а язык, проникший внутрь рта, горячим и влажным. На смену удивлению пришли страх и негодование. Веер выпал из рук с грохотом на пол, а теперь обе свободные ладони легли на широкие плечи партнёра, пытаясь нажать на них как можно сильнее, чтобы оттолкнуть от себя. Это правителю не понравилось и он в ответ прижал к себе ещё сильнее одной рукой (хотя, казалось бы, куда уж крепче?), а другой вцепился в длинные каштановые локоны у самого затылка, нажимая на него. Шэнь Юань чувствовал себя дворовой кошкой, загнанной в угол местной шпаной. Только, в отличие от бедного котика, его не изобьют, а скорее всего изнасилуют. И пока императрица жмурилась и сравнивала себя с уличным животным, супруг буквально трахал её рот своим языком, стараясь вылизать его как можно тщательнее. В итоге слюны скопилось от таких действий настолько много, что омега едва ли не закашлялся и та нитью потекла вниз по подбородку. Дамы все ещё сидели позади и с интересом наблюдали за происходящим. Некоторые даже встали со своих подушек и подошли чуть ближе со стороны, всматриваясь жадно в то, как их правитель прерывает поцелуй, чтобы следом начать новый, ворваться языком в рот супруге. Шэнь Юань настолько страстно и долго ещё никогда не целовался, ни один партнёр не мог показать такое мастерство, когда возбуждаешься не по-детски только оттого, что ваши языки сплетались между собой пару минут. Ло Бинхэ с гордостью перепрыгнул каждого бывшего повара, напирая ещё сильнее, так, что он сам наклонился ниже, а королева наоборот, вынуждена была выгнуться в спине. Всему есть свойство заканчиваться, даже поцелуям с императором. В какой-то момент он все-таки оторвался от уст с концами, однако из объятий не выпустил. И полностью раскрасневшийся от смущения, стыда и отсутствия толком кислорода, Шэнь Юань глубоко и часто дышал, утирая рукавом выступившие слезы на уголках глаз. Ну а нить слюны заботливо большим пальцем стер ему Ло Бингэ, проводя затем по нему языком. — Вот такие сюрпризы я люблю гораздо больше, моя королева, пора бы это тебе уже запомнить. — О-отпусти меня, — заплетающимся языком ответил Шэнь Цинцю, попытавшись вновь оттолкнуть от себя партнёра, но уже в разы слабее. — На нас даже люди смотрели, у тебя совсем нет ни стыда, ни совести, так ещё и меня решил позорить! — Разве поцелуй при наложницах это позор? Даже секс при них не будет позором, потому что они всего лишь вещь в моем замке, они ничем не отличаются от той же вазы стоящей в углу. Не воспринимай их столь серьезно, моя королева, — с улыбкой промурлыкал на чужое ухо альфа, потеревшись следом своей щекой о другую, горячую от румянца. «Я тоже ничем не отличаюсь от вещи у тебя. Только мне выпала «почесть» быть не вазой, а резиновой Зиной. Но проблема в том, что я не Зина и состою из плоти с кровью, нежели резины. Однако, разве можно доказать это избалованному большому ребенку? Уже, увы, нет, поздно.» — С более глубоким, в отличие от прошлых, вздохом, подумал Шэнь Цинцю. Негодование росло в его груди стремительно и вскоре стало столь невыносимым, что даже и сам не заметил, как ладонь замахнулась и влепила пощечину правителю. В этот момент, кажется, замерли все девушки, даже сам омега опешил от собственных действий; румянец сошел с щек, а кожа приобрела бледнющий оттенок, сравнимого с белоснежным дорогущим комплектом постельного белья. Дамы позакрывали в шоке свои рты ладонями. Императрице и самой стало страшно, но внутри он отлично помнил, что настоящий владелец тела стоял бы до последнего, не дрогнув и кончиком пальцев, либо готовый ко всему, либо знающий, что ему ничего не будет. Ло Бинхэ был не слишком удивлен такому жесту, видимо, получал пощёчины от жены часто. Просто отвернул голову чуть в сторону и улыбнулся, поворачиваясь обратно. — Узнаю свою королеву. А то уже подумал, что падение в озеро повлияло на твой разум и сделало послушнее. Это было бы печально, потому что в моих планах лично поломать тебя, — эта улыбка очень не нравилась Шэнь Цинцю. Она выглядела страшной и зловещей, предвещающей нечто очень нехорошее. Казалось бы, вот-вот оно должно случиться, но нет, император удивил свою супругу, просто выпустив ее из объятий, поправив на ней следом одежды. — Моя королева, не выпьешь со мной, не приласкаешь меня своим вниманием? В последнее время я был слишком занят работой, видимо, тебя это так задело, что ты решила покончить с жизнью. Я хочу исправить это, — пока говорил, наклонился и поднял веер, вкладывая его в чужие ладони. Шэнь Юань следил за действиями альфы очень напряжённо, чувство страха и подвоха не покидало его, стремительно возрастая внутри; кажется, ещё немного, и тело начнет бить дрожью, а дыхание предательски собьётся, чтобы выдать с потрахами, будто закричать: «Правитель, твоя жена тебя боится, ты уже имеешь над ней власть! Нет больше смысла дальнейшим играм!». Но надежда всегда умирает последней, и потому повар попытается довести партию до конца и сыграть роль смелой правительницы, через силу держа спину ровной, а взгляд хмурым, как можно крепче сжав бедный веер между тонкими изящными пальцами. Ло Бингэ смотрел на эти ладони и откровенно облизывался, представляя, как они в скором времени сомкнутся на его шее или члене. В отличие от омеги, он чувствовал себя совершенно уверенно, уводя вслед за собой на подушки и усаживая рядом, собственнически приобняв за талию. — Слуги, принесите нам вина и сладостей, моя королева желает отведать чего-нибудь вкусного, — распорядился мигом император, а после оглядел наложниц, на миг задумавшись. — А вы все — марш отсюда. — И девчонок будто тут не бывало минутой ранее. Они стремились выполнить приказ как можно быстрее, унося ноги так, что только пятки сверкали, потому что прекрасно знали, что за неповиновение им снесут головы. Единственный, кого кровавый тиран мог хоть как-то беречь – это Шэнь Цинцю. — Так, моя королева, на чем мы остановились? — спросил, едва не мурча, альфа, разворачивая их друг к другу лицами и прижимаясь ещё ближе, грудь к груди. — Ах, точно, как твоё самочувствие? — Весьма удовлетворительно, — сказал, как отрезал, повар, состроив недовольное лицо и закрыв его половину веером, только одни изумрудные глаза из него и выглядывали, стреляя невидимыми молниями в собеседника. Красные очи на такое только со смешинками сощурились, параллельно предупреждая о границах дозволенной дерзости. — Значит, моя королева может прямо сейчас пустить меня к себе под… — Замолчи! — и ещё одна пощёчина обожгла уже другую щеку Ло Бинхэ, прерывая высказывание. Теперь жест не насмешил, он разозлил правителя. Развернулся мужчина уже с лицом, открыто показывающим гнев и неодобрение, заставляя супругу морально сжаться в комочек. — Не наглей, моя королева, — прошипел сквозь зубы альфа, хватая за руку с веером и одергивая ее от чужого лица. — Мне нравятся твои коготки, но если кошечка будет драть ими хозяина постоянно, то тот разозлится и сострижет их ей, если не вырвет с корнями без возможности восстановления. Ло Бинхэ медленно налегал сверху на Шэнь Юаня и тот сразу же внутренне забил тревогу, извернувшись в объятиях к партнеру спиной, пытаясь если не убежать, то хоть уползти с этих подушек до двери. Сильная рука вжала его животом вниз в эту самую мягкость, обшитую красной тканью, делая спасительный выход очень далеким и нереальным, словно он снится. — Нет! Не смей! — не выдержал и закричал Шэнь Цинцю, пытаясь выбраться из-под давки на спину. «Черт возьми, почему это тело такое слабое?! А где все слуги? Почему до сих пор никто не пришел и не отвлек его? Что мне делать? Шэнь Цзю с таким сталкивался каждый день и все равно умудрялся язвить своему мужу?!» — бегло думал в панике уже бывший повар, всё ещё неуклюже барахтаясь под телом правителя. Веер снова далеко, его откинули как нечто очень ненужное и бесполезное, а ведь если выдернуть из него одну из палочек, то можно лишить Ло Бинхэ хотя бы одного глаза и заставить сосредоточиться на боли …Шэнь Юань поморгал, стряхивая эту мысль. Его, мало того, что поймают после этого, так потом ещё и отлупят, аж смерть раем покажется. Крепкие руки супруга грубо дёргали на себя за ноги, придвигая вплотную задницей к паху, задирая следом множественные юбки. От последовавшего шлепка по оголенной ягодице, омега взвизгнул, слишком он был неожиданным и больным. — Из-за того, что моя королева ночью уединилась сама с собой, бросилась в озеро и пролежала до полудня во сне, этот достопочтенный лишился желанного с ней секса. Ты вернёшь мне это с избытком, любимая, — ворковал Ло Бингэ, отвесив ещё пару шлепков по ягодицам, после смяв их пальцами, словно женскую грудь и раздвинув в стороны. — У тебя на хотелки целый дворец наложниц, так как черта ты лезешь за этим только ко мне?! — ответил со смесью страха и агрессии бывший повар, продолжая прилагать усилия для того, чтобы вылезти из-под альфы. «Он должен брать не меня. Не я должен находиться здесь и отстаивать свою честь. Я — не омега, я — не омега!» — не просто негодовал, а истерил внутри Шэнь Юань, смаргивая слезы с глаз. Он даже представить не мог, что омегой того времени быть так ужасно. — Моя королева, ты каждый раз делаешь вид, что не понимаешь, неужели тебе не надоело играть идиота? У тебя высшее образование, столько книг прочитано, и, получается, зря? Я бы начал сомневаться в достоверности образованности своей жены, если бы лично её не проверил до того, как выбрать в свои супруги. Те наложницы лишь мебель. А вот моя императрица это по-настоящему желанное тело, которое подарит мне наследников, — наклонился и провел носом по шее, делая до неприличия глубокий вдох, выдыхая следом куда на кожу, заставляя мурашки лишний раз пройтись по коже. — Твой запах стал чуть сильнее, чем обычно, видимо, течка близко. Какая счастливая новость, я подам служанкам сладости в честь этого события, но чуть позже. «Течка? Уже? Нет нет нет, я не готов, нет, можно это как-то отсрочить? Настоями, пилюлями? Неужели Шэнь Цзю должен родить в этом году? Хотя, я даже не знаю точный год, как я могу судить… Служанки дали слишком мало информации.» — Нет счастливой новости! Я…я пойду к лекарю за настоем! — Выпалил первое, что пришло в голову, парень, дернувшись из хватки снова. Ему становилось очень и очень страшно, но он упорно продолжил, несмотря на крепчайший феромон альфы. — Я выпью его и течки не будет! — Да как ты посмел даже произнести это слово мне в лицо?! — рассвирепел во мгновение ока Ло Бинхэ настолько, что в обращении слетел с излюбленного «моя королева» на просто «ты». Он сам выпрямился, а рукой схватил омегу за шею и чуть сжал ее. Того ярого настроя заниматься сексом у него уже не было, но это не значило, что от него отказались совсем. — Для тебя не должно существовать таких слов как противозачаточный настой, ты императрица! Здоровая, мать его, императрица! Рука свободная сдернула нижнее белье с партнёра, а после пальцами грубо протолкнулась в дырку, вызывая со стороны у Шэнь Цинцю визги. Он откровенно завизжал от боли и страха, как совсем юная омежка. Длинные пальцы императора толкались все глубже, пока не вошли по основание и не принялись делать быстрые толчки, чтобы вытолкнуть как можно больше смазки наружу. — Видишь? Ты здоровая омега, имеющая все условия для отличных родов и жизни в достатке. Чего тебе не хватает? Что тебе нужно, чтобы наконец пойти мне навстречу? «Свободы, свободы мне не хватает!» — кричал внутри Шэнь Юань, обливаясь слезами прямо в подушки и громко хныча в них же. Кисть руки двигалась с такой силой и скоростью, что бывший повар невольно сравнил её с секс машинкой на средней скорости. Будучи подростком он часто баловался просмотром порнографии, когда бурлили гормоны или просто становилось слишком скучно. На сайтах можно найти все что угодно и как-то раз наткнулся на видео, где бета в коленно-локтевой позе занимается сексом со специальной машинкой. По стонам человек явно переигрывал, но само зрелище запомнилось на всю жизнь, потому как казалось очень необычным, особенно для того, чей максимум был какой-нибудь вибратор. На тот момент даже в голову не приходило, что все нижними ощущается именно так. Так, что хочется кричать от переизбытка ощущений. И он кричал прямо в подушки, мучаясь не только от активной стимуляции простаты, но и болезненного стояка, который упирался прямо в собственный живот. Ло Бингэ добился того, чего хотел. Совсем скоро по бедрам вниз потекла смазка в обильном количестве, а пальцы при каждом толчке теперь смущающе громко хлюпали. Но куда же действительно делась прислуга? Все просто: они стояли за дверьми и все это слушали. Им было страшно прерывать развлечение императора, хотя в руках у них давно все было готово: и вино, и сладости. За дверьми стояли и те самые девчушки, которых попаданец увидел первым делом, едва разлепив глаза. Они переглядывались между со собой, с ужасом прикрывая рты ладонями. Им было жалко императрицу, но сделать ничего не могли с этим, не в их руках здесь власть. «Когда я вернусь в свое тело, клянусь, больше никогда не буду заниматься грубым сексом, только нежным, я никогда не сойду с медленного темпа! Черт возьми, каждое его действие сводит с ума!» — думал Шэнь Цинцю, близкий к тому, чтобы сорвать голос от криков. — Хватит, хватит! Прошу, остановись! — не выдержал он, жалобно заскулив. Это были всего лишь пальцы. Всего лишь, мать его, пальцы. Император словно не слышал его и вскоре, продолжая тот же напор, что и прежде, дожал партнёра до такого бурного оргазма, что у омеги глаза вверх закатились на миг, а тело крупно задержало, в одно мгновение потеряв все силы. Оно казалось теперь очень тяжёлым, но при этом присутствовало приятное ощущение слабой удовлетворенности. Именно, что слабой. Внутри появилось сильное желание повторения, чтобы аж до звона в ушах, и омега, если бы мог, испугался такого, но в итоге эта мысль даже толком не трепыхнула его сердце. Тем временем, довольный своей работой, Ло Бинхэ перевернул императрицу на спину и пристроился между ее разведенных ног, слизывая всю сперму с живота и аккуратного члена, пососав под конец розовую нежную головку. — Какая моя королева вкусная, — облизнулся мужчина, выпрямляясь, следом резко хватая за бедра и притягивая к своей паховой зоне в плотную. — Моя королева, чувствуешь? Это моя безграничная любовь к тебе, — произнес Ло Бинхэ, потеревшись о промежность своим стояком сквозь одежды, пачкая их чужой природной смазкой. «Ничего себе огромная там у тебя любовь!» — с ужасом думал Шэнь Юань, отлично ощущая чужие размеры в очень опасной близости от своей задницы. — «Да он же порвет меня, порвет и даже глазом не моргнет!» У императора самого немного тряслись руки, но только от предвкушения. Они слишком медленно, по его мнению, расстёгивали штаны, сдергивали их вниз вместе с бельем, наконец обнажая свои впечатляющие габариты. Омега не горел желанием видеть этот член, но отвернуться вовремя не успел — взгляд уже зацепился за него. Из-за этого ужас никуда не делся, только больше возрос, хотя, казалось бы, куда уж больше, даже усталость от оргазма мигом как водой смыло. С переживаемыми сильными эмоциями пора уже приобретать седые волосы. — Он же не войдёт! — не выдержав, сказал Шэнь Цинцю. — В первый раз ты говорил также, моя королева. Потом я сказал, что все войдёт и оказался прав. Я всегда прав, и потому, мой член всегда отлично в тебе помещается, — говорил Ло Бинхэ, с улыбкой обводя колечко мышц головкой по кругу, собирая смазку, после начав постепенно толкаться внутрь. Вдруг массивные золотые двери отворились и внутрь вбежал юный мальчишка, тут же низко кланяясь. От неожиданности, Ло Бингэ невольно соскользнул вперёд, входя внутрь по основание, заставив Шэнь Юаня закричать в голос и выгнуться в спине, от чрезмерного чувства заполненности, отдающей сильной болью. — Ваше величество! Этот никчёмный вас отвлекать, но… — Говори быстрее, щенок! — прошипел сквозь зубы альфа, вжав ладонью голову жены в подушки, не давая отползти, и даже на миллиметр соскользнуть со ствола. — Возле дворца собралась толпа чиновников с их крестьянами, с революционными лозунгами. Они требуют Вас… — залепетал бета, от страха не смея разогнуться. Ведь если это произойдет, то его глазам во всей красе предстанет любовное занятие королевских супругов, а за такое и казнить могут на месте. — Пошли к ним воинов, я удостою их своим присутствием позже, — вторая рука обхватила за белоснежную ляжку и покрепче сжала, вымещая на ней свой гнев. — Но… — Вон, окаянный, или головешка твоя полетит по ветру! — рассвирепел от гнева Ло Бинхэ. Усилившийся доминантный от него феромон до смерти напугал мальчишку и тот быстро ускользнул за двери, будто его здесь и не было никогда. Фыркнув, мужчина повернул голову в сторону. При виде тела под собой взгляд немного смягчился. — Мне так жаль, моя королева, прислуга совсем не знает должных манер. Думаю, стоит их выпороть по спине и пяткам, а затем заставить пройти пятидневный курс лекций по этикету во дворце. Как смотришь на это? Шэнь Юань никак не смотрел на это. Единственное, что его волновало, это огромный член, распирающий нежные стенки толстой кишки, а что там будет со слугами вообще насрать. Он, не стесняясь, скулил от боли, однако вынужден был признать, что все могло быть и хуже. Все-таки, растяжка пальцами какое как, но помогла. Не получив ответа, Ло Бингэ надул нижнюю губу, делая вид, словно действительно расстроился. — Моя королева так строга со мной, так строга, так строга… Это за то, что я строг с ней в постели? Что ж, тогда, все вполне честно, я заслужил щепотку твоей вредности, но помни, что у всего есть предел, — и качнул назад бедрами, после толкаясь обратно вперёд, на пробу, начиная постепенно полноценно двигаться. Темп был ещё неспешным, но уже от него Шэнь Цинцю беспомощно скулил, царапая ногтями подушки. Его голова ещё какое-то время была прижата, а потом давление на ней исчезло. Радоваться такому было рано, так как ладони альфы схватили крепко за тонкие руки, дёргая на себя так, что парень вынужден был выгнуться ещё сильнее, до боли уже в пояснице. Столько неприятных ощущений в сексе он ещё ни разу не получал за всю свою жизнь, а ему, на минуточку, уже 30 лет! Ну, вернее, душе, а вот тело явно помладше будет. Но это не отменяет факт того, что каждое проникновение отдавало болью, только недостаточной, чтобы именно порвать. «30 сантиметров…» — думал Шэнь Цинцю, когда головка члена снова глубоко толкнулась. — «Нет, 32… Или 35? Черт возьми, что та, что эта цифра просто ужасны. В кого он такой уродился? Мне жаль королеву! Мне жаль себя!» Не выдержав, когда темп стал ускоряться, Шэнь Юань расплакался. Горячие слезы потекли ручьями по горящим от румянца щекам, заливая их, стекая вниз, по шее, из-за них намокали местами даже волосы. Ло Бинхэ даже не собирался его щадить, втрахивая в эти несчастные многочисленные красные подушки. Толчки были мощными, в них явно вкладывалось много силы, и, скорее всего, будь они на, например, том же троне (Шэнь Цинцю не мог не думать о том, что император имеет право взять наложницу и там, даже в рабочем кабинете), тот сразу же сломался или упал от такого нажима. Сломаться здесь хотелось вместо мебели омеге. Чтобы его хребет наконец переломился и он отключился от болевого шока и перестал чувствовать все, что происходит с ним сейчас. Как широкие, не менее горячие, ладони, гладят тело, заползают под одежды, хватая за соски, тиская бока, также уделяя особое внимание животу, щекоча его с особой нежностью, избегая контакта ногтей и тонкой кожи. Как член теперь упирается при толчках в простату, массируя ее, заставляя выть от смешения и боли и удовольствия. Собственный член стоял снова колом, сочился смазкой, и это очень раздражало. Зато уже свободными от тисков руками, Шэнь Цинцю вцепился в мощную спину и начал буквально раздирать на ней одежду до дыр, превращая в никчёмные тряпки. — Ох, а моя королева, оказывается, тоже умеет развлекаться. — Заговорил спустя долгое время Ло Бингэ, перебиваясь на тихое шипение и постанывания, когда ногти начали касаться его голой кожи. — Ах, блять!.. — Омега не расслышал слов супруга, его уши заложило, звуки стали громче, но совершенно неразборчивыми. Вырываться не было ни сил, ни желания, поэтому ему оставалось только и дальше в голос скулить от получаемых ощущений, запрокидывая голову назад, заставляя тем самым слезы течь по лбу на волосы. Поясница позже будет точно отдавать адской болью и гореть, как и тело целиком. Шэнь Цинцю вскоре потерял счёт времени тому, как долго все длится. К тому моменту, как все закончилось, тело обессилело полностью, а горло жутко саднило, выдавая из себя теперь только жалкие хрипы и тихие мольбы о прекращении всего этого издевательства над хрупким телом. Парень заплутал в ощущениях, которые получает, восприятие сбилось. Он даже не понял, в какой момент император последний раз толкнулся, засаживая по основание и спуская семя внутрь, в шейку матки. — Хватит, хватит, пожалуйста, прекрати, не надо… — Шептал сбивчиво Шэнь Юань, разглядывая опустевшим взглядом золотой потолок, который начинает надоедать. — Чш-ш-ш, моя королева, все хорошо. — Ладонь, которая не так давно вжимала чужую голову в подушки, обманчиво заботливо поглаживала по местами оголившейся груди, пока другая доводила партнёра до повторной разрядки, вынуждая кончить на живот, пачкая дорогие одежды. В этот раз в ушах у него действительно зазвенело от оргазма. — Не бойся, этот милостливый государь позаботится о тебе. «Не нужна мне такая забота и даром.» — Думал Шэнь Юань, поджимая губы и прикрывая глаза, из которых полилась новая порция слез. Учебники истории не врали — Шэнь Цинцю, бывший учитель Ло Бинхэ, был одним из самых несчастных омег. Ему не повезло родиться со слабым вторичным полом там, где принято, что доминируют альфы. Не повезло, когда в него влюбился наследник престола. Если вспомнить биографию королевы, то он произведет на свет четырех мальчишек. Оказавшись в этом несчастном теле и испытав на себе всю жестокую правду, парень прекрасно понимал, откуда столько детишек, может, это даже не весь список. Четыре ребенка маловато будет для того, кто имеет высокое либидо и заставляет постоянно задыхаться супругу от намеренно усиленных доминирующих феромонов. Даже сейчас королеве тяжело дышать, так как этот запах наполняет лёгкие, сливается с кровью, разносится по телу и становится единым с мозгом, заставляя желать съежиться в клубок и слёзно умолять о снисхождении и прощении даже за малейшее недавнее сопротивление и слова о противозачаточных настоях. Твою мать, быть омегой, оказывается, так ужасно. *** Шэнь Юань снова оказался на этой постели, но принять сидячее положение уже был не в состоянии — все тело болело, а спина особенно сильно, поясница горела огнем. Видимо, он отрубился все-таки, и его принес сюда Ло Бинхэ. Парень в свое время смотрел в интернете для домашнего задания фотки этого дворца и отчётливо запомнил, что у супругов были общие покои, в которых те уединялись. Выглядели они абсолютно иначе, поэтому, омега уверен, что лежит в личной комнате Шэнь Цзю. Это навевает на мысли, что какие никакие, но чужие границы личные могут уважаться даже таким наглым и разбалованным человеком, как «Кровавый демон». — Матушка. — Раздался писк сбоку и королева устало глянула в сторону, чуть повернув голову туда, откуда тот звучал, натыкаясь на ту самую служанку. — Матушка, как вы себя чувствуете? — Хреново… — Бессовестно ответил Шэнь Юань, закрыв глаза с настолько страдальческим лицом, что напугал прислугу досмерти. — Матушка, вам плохо?! Я позову лекаря! — Едва она ринулась к дверям, как их открыли снаружи, пропуская причину, почему омега не может пошевелиться. — Моя королева! — Радостно протявкал Ло Бинхэ, подбежав к кровати и сев на ее край, тут же положив ладони на руку партнёра. Если бы у него был собачий хвост, то скорее всего, тот размахивал бы очень активно и быстро, аж до головокружения у посторонних, смотрящих на него. Правда, на мгновение, но император посмотрел недовольно в сторону, намекая служанке, что ей пора уйти. Та все схватила на лету, и унесла ноги как можно быстрее, не забыв поклониться и что-то промямлить об ожидающих ее делах. — Моя королева, как ты? — И ты туда же… Хорошо, сам подумай: как я могу себя чувствовать после того, как меня грубо трахнули в задницу, едва не ломая спину? — Ох, какой грязный язык у моей королевы! — С явным восторгом ответил и смотрел Ло Бингэ. — Может, ты плохо себя чувствуешь из-за грядущей течки или уже беременности? — Глупец, кто учил тебя? Когда омега беременеет, течки у нее временно прекращаются, а у меня она скоро будет. — Шэнь Юань тут же пожалел о своих словах, желая прикусить себя язык: император на него посмотрел с такой злобой и разочарованием, что хотелось встать, найти верёвку, и как можно скорее повесится, пока ему в ответ рот не открыли. — Значит, моя королева не беременна?..А почему?..Я же столько раз брал тебя во время течки, да я, да я…Да я с члена своего тебя во время нее почти не спускал, и ради чего? Чтобы оказалось, что здоровая омега не может принести мне потомство?! Предлагаешь мне трахать для наследников наложниц? «Подозреваю, что Шэнь Цзю пил противозачаточные отвары и точно в тайне, раз результата нет от секса в течку. Желательно прекратить это делать до того, как это вскроется, иначе несдобровать. Ло Бинхэ не из тех, кто так легко прощает, он очень обидчивый и злопамятный человек.» — Подумал Шэнь Цинцю, мысленно кивая самому же себе. — Не волнуйся, Бинхэ, в следующий раз все должно получиться. — Ответил омега, слабо сжав рукой одну из ладоней императора. Это был отвлекающий маневр и он отлично сработал: теперь лицо альфы мгновенно просветлело и, кажется, тот удивлен его жестом, раз смотрит такими расширенными глазами. В этих очах повар замечает уже не раз восхищение в сторону Шэнь Цзю (не в свою, потому что знает, что это не так). — Как ты меня назвал?.. — Ло Бингэ не мог поверить своим ушам и счастью, оттого не выдержал и переспросил, чтобы убедиться, что не ослышался. — Б-Бинхэ. — Повторил на свой страх и риск Шэнь Юань, уже успев подумать, что произносить имя императора нельзя и его ждёт казнь, как вместо слов и наказании, он получил совсем другое: сначала с него сдернули одеяло, а после крепкие руки схватили за талию и резко перевернули животом вниз, заставляя взвизгнуть. — Что ты задумал?! — У моей королевы ведь тут болит? — Палец нажал на спину не слишком сильно, но доставляемая боль все равно вырвала из алых уст вскрик. — Ого. А тут? — Нажав выше, получил такую же яркую реакцию и захихикал. — Хорошо этот достопочтенный свою королеву отымел, значит. Ничего, сейчас моей королеве станет лучше. — Повернул голову в сторону, крикнув: — слуги, принесите сюда масло для тела. Шэнь Юань невольно покраснел, вспомнив о том, что за дверьми, в каких бы покоях тот ни был, везде находятся посторонние люди. Стража, просто рабочий персонал, они всё слышат, это очень непривычно для того, кто является современным человеком и не имеет никакого отношения к эпохе в которую попал. Да и вина им со сладостями в тот раз так и не принесли, зато сейчас мигом всучили в руки императора бутыль с маслом, уму непостижимо! Где его сладости?! — Бинхэ. — Да, моя королева? — Обманчиво нежным голосом спросил Ло Бинхэ, стягивая с партнёра одежду и откладывая ее более бережно в сторону, следом убирая длинные каштановые локоны на подушку, оголяя кожу полностью. — А слуги в тот раз так и не принесли сладостей? — Моя королева хочет сладкого? — Ответил вопросом на вопрос император, открыв бутыль и вылив себе немного на руку. После тот был прикрыт, масло растерлось на две руки и те тут же потянулись к телу под собой, касаясь достаточно аккуратно плеч. — В прошлый раз слуги принесли и сладкое, и вино, но моя королева к тому моменту уже спала, утомленная оргазмом. «Каков нахал!» — Подумал Шэнь Юань, сдавленно простонав, когда сильные пальцы надавили ему в зоне плеч. — «Сломать бы тебе нос, как альфа альфе, а не подставлять зад! Шэнь Цзю не заслуживает такого обращения к себе!» Ло Бинхэ же, не подозревая о гневных мысленных тирадах супруги, разминал ей и дальше плечи, переходя постепенно все ниже к самой спине. Пальцы массировали и нажимали столь умело, что Шэнь Цинцю становился все больше уверен, что ради таких рук стоит целые горы сворачивать. От приятных ощущений он словно растекался по кровати и жалобно постанывал, когда проходились по особенно больным местам. Так, перекатываясь с позвонка на позвонок, уделяя внесение также мышцам, император достиг поясницы. А когда ее тронул даже легонько... — Ах-ай! — Воскликнул резко Шэнь Юань, испугав и себя и мужа, который даже замер на мгновение, а после усмехнулся. — Неужели у моей королевы всегда так болит после секса? В таком случае, мне стоит стараться лучше и не сдавать позиции. — Произнес он, начав массировать как можно нежнее поясницу. — Убить меня решил что ли?! — Едва не плача проскулил омега, настолько неприятными были приносимые ощущения. Однако, Ло Бингэ делал массаж дальше, и боль постепенно притуплялась и стало легче. — Нет, я просто не хочу, чтобы моя королева от меня сбежала. — Что? В каком плане сбежала? — Как же, ты не помнишь? В первые месяцы брака ты пытался сбежать от меня пять раз. В один из них ты так смешно застрял в проёме...не помню чего конкретно...в любом случае, я тогда так хорошо тебя отжарил! — Добавив ещё масла, продолжил нажимать на поясницу. — Хотя ладно, я передумал, сбегай дальше. Снова застрянешь - сделаешь мне одолжение, предоставив свое тело без сопротивления. Застревал Шэнь Цзю, а краснел Шэнь Юань. Он невольно представлял, как императрица застревает из-за широких бедер в дырке стены или забора. Как к ней сзади подходит Ло Бинхэ и утыкается пахом в ягодицы, рвет одежду и утыкается уже членом в ложбинку, а после и саму промежность, нажимая головкой и постепенно входя в разгоряченное нутро, под визги правительницы, сравнимые со звонком молодых колокольчиков... Повар едва себе пощечину не отвесил от таких представлений - у него же сейчас встанет! И вообще, как можно дрочить на такое? Он что, уже забыл габариты младшего? Да там от 30-32-х широких сантиметров ничего, кроме криков и визгов о помощи, издать нельзя! — Готово. — Сказал Ло Бинхэ, перестав массировать спину. Похлопав по ней напоследок, укрыл омегу одеялом. — Отдыхай, моя королева, а я прикажу подать тебе те самые сладости. — После чего встал с кровати и направился к дверям. — Уже уходишь? — Сам того не ожидая, спросил Шэнь Юань. Осталось только схватить императора за рукав, как это делают в каждой дораме, думая, что это очень романтично, хотя на деле наталкивает только раздражённо закатывать глаза. — Да, моя королева. К сожалению, у меня сейчас должно быть собрание по поводу недавнего бунта, поэтому провести с тобой много времени пока не получится. — На тонких губах расцвела лёгкая и достаточно приятная улыбка. С ней у Ло Бинхэ лицо как то разгладилось и выглядело очень притягательным. Создавалось впечатление, что перед ним не кровавый император, а наоборот, добросовестный правитель, любимый муж и огромного государства, и своей жены. Но эта эмоция вскоре померкла, оставляя после себя сладкое послевкусие и желание увидеться снова, а ее хозяин упорхнул, как стервятник из покоев. Его заменили те самые девушки-служанки, которые и подали сладости с чаем. — Матушка, ну как, вам лучше? — Спросила одна из дамочек. — Да. — Сказал словно отрезал Шэнь Цинцю, ощущая внутри противоречивые друг другу эмоции от визита к нему императора. «Это не мои чувства.» — Уверенно подумал повар. — «Это внутренние разногласие самой императрицы. Неужели она всю жизнь металась между ненавистью к супругу и любовью к нему, при этом продолжая испытывать влюбленность по отношению к Юэ Цинъюаню? Ну и бредятина, которая, к сожалению, является реальностью.» Встав с места, быстро поправил на себе одежды и уселся за столик. Массаж был настолько хорош, что он чувствует себя словно заново родившимся. Сладости, что тут же отправились в рот, оказались очень вкусными. Стоит зайти к повару как-нибудь и спросить рецепт этих пирожных. Шэнь Юань хочет приготовить их себе, как только вернётся домой. *** — Расскажите мне больше о моих отношениях с Бинхэ. — Произнес Шэнь Цинцю, оглядываясь по сторонам. Он наконец-то выбрался на свежий воздух, пусть и под пристальным присмотром. Сад был очень огромным, похожим даже на какой-то лабиринт, полный зелени и цветов в теплые времена года. Вот, они наконец дошли до того самого водоема, в котором не так давно хотела утонуть королева. — Вы не помните? — Спросила служанка. — Нет, совсем ничего не помню. — Ох, ну... — Прошу, расскажите все, что знаете обо мне и моих отношениях с императором. — Как пожелаете. Вы из семьи Юэ, приближенных чиновников к Его Величеству. Повелитель рассказывал, что нашел вас совершенно случайно на рынке. Вы так ему понравились, что он сразу захотел на вас жениться. К сожалению, предыдущий император не застал этого знаменательного момента. Но ваши отношения с Его Величеством не вязались. Вы очень не хотели свадьбы, бранили повелителя, пытались много раз сбежать, но вас всегда находили и возвращали обратно. Его Величество очень вами дорожит, на самом деле. «Познакомились на рынке?» — Нахмурился Шэнь Юань. — «Подождите, тут что-то не вяжется. Шэнь Цзю же был учителем Ло Бинхэ. Это писалось буквально в каждом учебнике истории и как доказательство приводились личные дневники императора, где черным по жёлтому было написано обращение к супруге как к учителю, а к себе как к ученику. К тому же, местами в летописях тоже написано это обращение. Неужели историки все не так поняли?» — Почему он зовёт меня учителем? — Его Величество считает вас очень мудрой матушкой и потому иногда обращается к вам как к своему наставнику. Вдобавок, у вас есть небольшая разница в возрасте. «Считает мудрым? Ну и бред. Это скорее издевательство и лишняя попытка посмеяться. Но факт остаётся фактом - Ло Бинхэ и Шэнь Цзю не ученик и учитель, а тиран и его заложник. Никакого грязного поступка в виде брака на своем наставнике не было. Однако поступок императора все равно мерзок, как можно кого то насильно на себе женить? Я бы никогда так не поступил!» Перед глазами все ещё маячит тот самый водоем. Очень хочется окунуться в него, но нельзя, рядом стоят служанки, да и рецепты десертов у повара все ещё не спросил. — Пойдёмте на кухню. — Резко произнес Шэнь Юань. — Кухню? Матушка, что вам нужно там? — Не задавайте лишних вопросов и ведите меня. — Попытка огрызнуться себя вроде окупила и его тут же повели куда велено, а с другой стороны это было похоже на милое тявканье, просто произнесённое слишком резко, чем и напугало рядом присутствующих. Они с императрицей слишком разные и сыграть характер, получившийся из бесконечных боли и страданий, не имея должного мастерства, просто невозможно. По сравнению с Шэнь Цзю, Шэнь Юань просто маленький залюбленный попугайчик, который дальше своего наетого брюшка не видит. Поваром оказался достаточно приятный мужчина. Ну как приятный, максимально услужливый, если правильно сказать. Без конца кланяется, смотрит с каким-то восхищением и едва ли не вожделением, и все поглядывает на аккуратные ладони правительницы, будто чего-то хочет. Устав от этой грязной робости, Шэнь Юань спрашивает: — Вы что-то хотите? — Я...я... — Лепечет повар, выглядя так, будто его поймали за каким-то вороством. — М-матушка, вы только не обозлитесь на меня, но...Можно?... «Дурачье, какая я тебе мать?!» — Досадливо думал Шэнь Цинцю, мысленно перекривившись в лице. — «Ты мне в отцы годишься! Это я тебя должен звать папашей!» Сильные от ножа руки трепетно, едва касаясь, обхватили ладони омеги. Прикосновение было почти неощутимым. Видимо, слуга боялся гнева императрицы и старался быть максимально сдержанным и не настойчивым. Фыркнув, Шэнь Цинцю резко выдирает свою руку и убирает ее за спину. — Я здесь за тем, чтобы спросить у вас, из чего и как вы готовите свои сладости. — Из чего? — Как-то глупо похлопал глазами повар, даже не думая обижаться на грубость императрицы, выглядя, наоборот, очень счастливым. — Матушка, извините за вопрос, но зачем вам это? — Как для чего? Чтобы готовить, конечно же. — Горделиво фыркнув, едва удержавшись от того, чтобы достать из рукава веер. Сейчас он ему будет только мешать. — Говори, что делать, и ты увидишь мои способности, а теперь двинься! В этой эпохе нигде не видано, чтобы омеги правящей династии готовили. Да в принципе на делающих что-то самостоятельно из подобного верхних сословий смотрели косо, как на сумасшедших. Ведь зачем этими грязными делами, если на такое есть огромное количество служанок? Но Шэнь Юань – человек современный и все делает сам, вдобавок не зависит от чужого мнения, потому, наплевав на все, готовил пирожные, слушая руководство повара. Тот крутился рядом без конца, боясь, что императрица поранится или испачкается, но омега показала поразительное упорство, аккуратность, скорость и чистоплотность. Как будто перед ним была не избалованная супругом жена, а профессиональный повар. Мужчина хлопал ресницами удивлённее всего, когда увидел перед собой в итоге на тарелке сладость. Она мало того, что выглядела идеально, так ещё и на вкус оказалась... — Это божественно ... — Сказал альфа, пробуя пирожное. — Матушка, откуда у вас такое великолепное мастерство?! «Вот, то-то же, старик.» — Горделиво хмыкнул Шэнь Цинцю, наконец достав веер из рукава и принявшись им обмахиваться. — Богами послано. — Ответ был шуткой, но курам на потеху, повар кажется реально поверил в это. Чтобы избежать кучи вопросов и просьб, омега быстро забрал тарелку с пирожными и убежал в свои покои вместе со служанками. *** — Скоро должна быть течка. — Вслух размышляла императрица, рассевшись за столом и откусив кусок сладкого. Не кусочек, а именно кусок. За один раз омега едва половину пирожного не съел, поражая слуг, которые привыкли к максимально аккуратному употреблению пищи. — Матушка, вам принести для нее вещи Его Величества? — Спросила одна из девчонок. — Что? Зачем? — Ну как же, во время течки омеги всегда делают гнездо из вещей своего партнёра, чтобы окружить себя его феромоном. Это облегчает процесс. Вы и это забыли? Шэнь Юань почувствовал себя неловко, потому что на уроке биологии им такое изучалось, но настолько давно, что такая мелочь в итоге и вовсе забылась. У него не было длительных отношений, чтобы вспомнить такие детали у омег, только если встречи ради быстрого секса, возможности спустить пар, а после дальше заняться своими делами. Он либо учил лекции, сдавал экзамены, либо тусил с мужиками и пивасиком с водочкой. — Да, что-то совсем из головы вылетело. Да, принесите мне что-то из его вещей. «Только его самого на плечах не притащите вместо плаща и штанов, пожалуйста.» — Мысленно застонал парень, смотря вслед убегающей служанке. Вернулась девчонка спустя время и, к сожалению, опасения подтвердились в каком-то смысле. Она забежала с вещами в руках и только открыла рот, как двери открылись за ее спиной снова, впуская императора. Девушка повернулась лицом к вошедшему и максимально низко поклонилась. Кажется, та даже мелко подрагивала, настолько сильный страх вызывал альфа. — Моя королева, мы снова встретились. Соскучилась по мне? — Ло Бинхэ, как обычно, игнорировал существование остальных в помещении, смотря только на супругу и улыбаясь тоже только ей. — Мне сказали, что тебе нужны мои вещи. Как обидно, почему тебе нужна какая-то тряпка, а не твой муж? Да я готов тебя греть хоть весь день и дарить свой феромон! — Обидчивые нотки в голосе, надутая нижняя губа. Ведет себя словно ребенок. Пытается подлизаться? Для чего? Неясно. У этого юнца своя игра, непонятная остальным. Как у правительницы получалось с ним играть в нее? Ло Бингэ выдернул из рук служанки свои вещи так, будто это были не руки, а длинная вешалка по типу той, на которую вешают туалетную бумагу или бумажные полотенца в общественных местах. От такого отношения Шэнь Юань поджал губы, делая их тонкой линией. Соседнюю подушку заняли достаточно быстро, а на узкие плечи легла черная накидка. Альфа обманчиво заботливыми движениями поправил ее на партнёре, после чего посмотрел на сладости, оставшиеся на тарелке. Обычно омега ест их быстро, но в этот раз почему-то приспичило наслаждение растянуть, позволяя увидеть другим плоды своих трудов. — Мне рассказали, что ты сегодня кашеварил на кухне. Моя королева, это и есть то блюдо, которое ты сделала? Похоже на то, что готовит обычно для тебя повар. — Пальцы обхватили пирожное, рассматривая его со всех сторон. — Да. — Шэнь Цинцю гордо вскинул подбородок. — И между прочим, они получились отличными. — Правда? Тогда докажи мне это. — Сунул пирожное в руку собеседника. — Покорми меня, как прилежная жена, моя королева. Омега как-то скептично посмотрел на десерт в своей руке, а после на Ло Бинхэ, и снова на сладкое. Чего это на мальчишку нашло? Всегда все сам делает, а тут ему резко отдача понадобилась. Это новый раунд игры с измененными правилами? Что ж, скорее всего, больше нет выбора, кроме как принять приглашение в нее сыграть. Чуть развернувшись, Шэнь Юань потянулся вперёд, протягивая пирожное к алым губам супруга. Император послушно открывает рот, впуская еду, после кусая ее. Алые глубокие глаза смотрят испытывающе и довольно щурятся, стоит только языку распробовать на вкус десерт. Крепкая ладонь обняла за талию правительницу и прижала к груди вплотную, пока вторая взяла аккуратную ладонь в мягкий захват. Съев все пирожное, Ло Бингэ прижал чужие пальцы к своим устам, слизывая языком остатки крема. Почему у Шэнь Цинцю не просто покраснели от этого щеки, но ещё и в паху приятно потянуло? Это не правильно! Он альфа, у которого должно вставать на омег, так какого черта?! Но повар забыл, что тело не его, соответственно, реакция такая, какая и должна быть на действия со стороны. Язык партнёра был гладким и мокрым, приятно скользящим по фалангам пальцев. Кажется, парень взял все остатки десерта и теперь с упоением всасывал сами пальцы, чтобы попробовать вкус кожи своей императрицы. Не выдержав такого напора, Шэнь Юань тихо простонал, чувствуя, как собственный член становится все твёрже. — Моей королеве понравилось? — С усмешкой, в которой слышно превосходство, спросил Ло Бинхэ, отпуская наконец бедную руку. Своим пахом он потерся о чужой, чтобы не дожидаться словесного ответа, вызывая со стороны крупное вздрагивание. — Ох, я польщён, моя королева. Ты решила меня сегодня знатно порадовать, весь день даря свое тепло и внимание, даже твои пирожные выше всяких похвал. По сравнению с ними, то, что готовит повар, просто ужасно. Давай ему отрубим в наказание руки и скормим их собакам? Эти фразы уже шептались горячим дыханием на ухо, заставляя мелко дрожать. Шэнь Цинцю вцепился свободной рукой в плечо, сжимая его, пытаясь достать сквозь одежду до кожи и оставить на ней полосы от ногтей. — Не надо никому ничего отрубать. Бинхэ, это не правильно. Повар тоже умеет готовить. — Ох, это так чудесно, когда ты называешь меня по имени. Сделай это снова, моя королева, назови мое имя, и подумаю над тем, чтобы оставить этому отбросу его ручонки. — Бинхэ. — Послушно с глубокими выдохом произнес омега. Его шею принялись целовать и чтобы открыть больше доступа он запрокинул назад голову. В комнате все ещё находились служанки и чтобы не встречаться с ними взглядом стыдливо зажмурился. — Да-а-а. Ещё, ещё, давай. — Бинхэ, Бинхэ, Бинхэ. — Едва не скулил Шэнь Цинцю, жмурясь только сильнее, когда вместо поцелуя получал укус за шею. Он чувствовал, как ворот одежды оттягивают, а после и вовсе развязывают пояс, распахивая подолы в стороны. Только это произошло, как Шэнь Юань спохватился и попытался запахнуться обратно. — Бинхэ, мы не одни! — Да? — Огляделся по сторонам. — Я никого не вижу. Или ты про этих кукол? Эй, сучки, помогите раздеть королеву, она для этого слишком устала. У омеги поднималась внутри паника. Девушки подошли и ловко стянули с него одежду, оставляя только в нижнем белье. Чтобы хоть как-то прикрыться, он попытался сложить руки крестом на груди. — Хватит! Какое бесстыдство! Бинхэ, ты слышишь меня?! — Он не хотел сейчас секса. Не при служанках, нет. Ни в коем разе. Да что уж там - вообще секса с альфой не хотел, даже если тело омежье реагирует по-другому. Но императору не понравились пререкания и тот сжал досадливо челюсти, после чего повалил партнёра на пол, прочь с подушек. — Я поспешил с выводами. Моя королева не любит этого императора и потому так его отвергает. Но ничего, моей любви хватит на нас обоих. Сучки, сядьте сзади королевы, положите ее голову себе на ноги, почему она должна лежать затылком на твердом?! Тупоголовые вы идиотки! Шэнь Цинцю все это пугало. Пора назвать вещи своими именами: ему с самого начала страшно. Он не может повторить манеру поведения императрицы, это невозможно! Как можно быть такой самоуверенной и холодной в таком месте?! Его также хватали постоянно посторонние, чтобы этот ублюдок трахнул наконец тело?? Девчонки-то его сейчас взяли, положили голову на колени, руки от груди убрали. Теперь повар открыт полностью и все происходящее до ужаса напрягало. «Действительно, кровавый демон...» — Думалось Шэнь Юаню. — «Деспот, у меня даже течка не началась, та только на подходе.» Но Ло Бинхэ не мог читать чужих мыслей, да и вряд ли бы те его остановили. Широкая ладонь угрожающе тянулась к лицу под собой..