Моя королева

Повозка ехала уже несколько дней, порой останавливаясь, чтобы сделать привал. Сидящий в ней человек читал множество бумажек, перелистывая их: дочитает одну, убирает вниз, пилит взглядом другую, убирает её вниз, и так по кругу. Пальцы сзади нервно перебирали друг друга. С того момента, как Шан Цинхуа попал в этот мир, прошло очень много времени, вот, считай, второй год. Он даже подумать не мог, что когда нибудь долбанется током во время написания очередного романа, и его перенесёт в старое время. Настоящий владелец тела явно сейчас вылечился и шикует в барах со всякими красивыми альфами! А он, он! — Чёрт! — Топнул истерично сапогом Шан Цинхуа, едва не кинув бумажки к чёртовой матери на пол. — Почему этот ублюдок сейчас радуется жизни, а я должен быть здесь?! Так нечестно! — Изо рта рвалась остальная гневная тирада, но её поток прервал резкий пинок в животе, заставивший омегу скорчиться от боли, жмуря глаза до чёрных пятен. — Ммммм... Сынок, не бей маму, не будь как твой горе отец. Ладонь погладила по большому животу, а бумаги были убраны подальше. Мужчина посмотрел в отверстие, напоминающее окно, со вздохом: 7-ой месяц беременности, это не шутки. Надо было остаться дома, для чего его вообще вызвали во дворец? Он же не политический деятель. Но Мобэй Цзюнь сказал нужно, значит, дело действительно срочное, не требующее отложения. Вот так вот сидя в тишине наедине с собой, Шан Цинхуа съедал себя нервами - зачем император его призвал? Отрубить голову? Неужто кто то нашёл порно романы личного авторства омеги и разболтал?! Так, молчать, не надо говорить дальше. Как там, нервы плохо влияют на плод. Тёмные глаза упали вниз, пока ладони гладили по животу. Тот был такой большой, точно ли там один ребёнок? От мысли, что там двойня или тройня, едва не начинала кружиться голова от ужаса. Да он же умрёт в родах! В его то время настоящее тяжело рожать, а уж в этом богом забытом времени подавно. Никакого кесарева, только естественные роды, приносящие уйму боли и страданий. Впрочем, сам виноват, надо было бегать от советника короля и дальше, не давая схватить себя за жопку. Теперь только и остаётся, что пожинать плоды. Буквально, плоды. Повозка подъезжала тем временем все ближе к дворцу, въезжая в город. Столица Лоян(да, не Пекин) как всегда поражала своей красотой: ярмарки, куча народа, все это совмещено с отличными зданиями на фоне где то в дали. Люди смотрели вслед повозке, гадая кто же в ней едет. Она была достаточно богатой, как и подобает статусу. Все таки, Мобэй Цзюнь второй человек в империции Цзинь, после Ло Бинхэ. Если Шан Цинхуа правильно помнит, Тяньлан Цзюнь в свое время, когда принц ещё был маленьким, подавил некоторые соседние государства, и обязал их платить им дань. То есть, ещё папаша уладил военные дела, сыночке остаётся только считать денюжки в мешочках. — Если причина призыва не в военном походе, то что же тогда? — Вслух пробормотал себе под нос омега, отодвинув ткань на отверстии в повозке, и посмотрев вверх - перед глазами, наконец, был дворец. Огромный, величественный. Сколько в нем свершилось судеб людей и сколько свершится в будущем. Раньше он о нем мог читать только в книгах, да смотреть на экскурсиях, а теперь может лично пройтись здесь, среди людей именно этого времени. Сейчас замок живой, это так непривычно. Слуга помог выйти из повозки и повёл в сторону входа в здание. Там, на самом крыльце, ждал Мобэй Цзюнь, а рядом с ним... Шан Цинхуа мысленно перекрестился... Ло Бинхэ. Хотелось развернуться назад, забежать на место кучера, и повернуть повозку домой. Как говорится, к черту, но не такому!! «Почему, почему, почему, почему... Почему ты сейчас стоишь здесь?! — Взвыл в голове парень, поджимая губы. — Какой же ты страшный, я не могу, ну за что мне это.» — У-у-у... — Не выдержал все таки и захныкал Шан Цинхуа, жмурясь. Это заметил Мобэй Цзюнь и тут же спустился вниз к супруге, хватая её на руки, помогая с оставшейся частью ступенек. — Всё хорошо, просто сынок толкается. — Ответил тот на немой вопрос холодных синих глаз. — Ах, какая честь, — произнёс Ло Бинхэ, наблюдая, как советник аккуратно опускает жену рядом на землю. — Наконец то мы с вами снова встретились, Цинхуа. Так давно вас не видел. «Ещё столько же бы лет тебя не видеть, и потом ещё столько же, и ещё, и ещё...» — Крутилось в голове, но вслух вышло только: — Да, вы правы, Ваше Величество. Довольный, Ло Бинхэ милостиво приглашает в свою обитель. Внутри дворец все также богато украшен, много слуг бегает со множеством дел, даже некоторые стоят из них где то в стороне хихикают друг с другом. Все такое красочное, ровно до того момента, пока император не решит посмотреть по сторонам, усмиряя всех одним только взглядом. От алых очей птица перестаёт петь, трава зеленеть, а люди радоваться. Все становится серым, унылым, и пропитано болью. А уж жена его, Шэнь Цзю, стоит данного правителя. Омега с характером весьма похожим, тот ещё фрукт, таких не забывают. Шан Цинхуа с ним едва седой домой не уехал при первой встрече, и видимо сейчас они держат путь именно в покои супруги, чтобы точно светлые пряди появились. Со вздохом, парень понимает, что прав, мысленно повторно крестясь, пытаясь уверовать во всех богов на земле, но ни один не слышит слезных молебен - двери открываются, и перед тёмными глазами предстает тонкий, изящный стан любимейшей игрушки императора - Шэнь Цинцю. Тот, все ещё держа ровно спину, поедает рис с рыбой и парочкой закусок к ним. Ни одна крошка не остаётся возле губ, ничто не падает на одежды. Максимальное изящество и грация. Императрица будто и не хочет замечать чужое присутствие, даже не удостоив взглядом. Но это так все видел Шан Цинхуа. На самом деле же Шэнь Цинцю просто так увлекся поеданием пищи, что не заметил, как к нему пришли. Голод не тётка, как говорится. Уж очень есть захотелось. Весьма странно, ведь обычно был плохой аппетит. Тонкие брови сошлись на переносице, придавая грозный вид, а глаза сощурились. И правда, почему он так много съел? Голова крутится, рассматривая все кушания на столе, взгляд становится растерян и полон непонимания - почему? Почему, почему, почему... От резкого щелкания в голове миска с грохотом опустилась на стол, напугав бедного Шан Цихуа, который перешагнул порог, но от картины перед глазами не решался произнести и звука. Только повернувшись, Шэнь Юань увидел гостей, среди которых оказался Ло Бинхэ, любовавшийся станом жены. — Бинхэ, пожалуйста, позови повитуху. — Повитуху? Зачем? — Как то глупо похлопал глазами парень, а после, все таки поняв намёк, быстренько убежал, утащив вслед за собой Мобэй Цзюня. Омеги остались совсем одни. Шан Цинхуа шумно сглотнул и помялся у входа, мня пальцами свою одежду, и тараня взглядом пол. Он отлично помнит, как его буллила императрица, ему страшно снова быть наедине с этой хамкой. Да правительница, его, бедного простолюдина, без мата обматерила, и осадила как сопляка так, что эта сцена ещё долго в кошмарах снилась, а оскорбления резко звучали в голове посреди дня. Наверное, ни одна токсичная ауфница современного времени так не сможет сделать, повторить незабываемый оригинал токсичности. Один только ощущаемый взгляд зелёных глаз унижает тебя, заставляет чувствовать себя никчёмным, ужасным, и желать поскорее покончить с собой.... «Ты - неотесанный невежда, простофиля, грязь на обратной стороне чайника из форфора, соринка напольная, позорище всех доблестных омег, смеешь у меня спрашивать о моем положении в императором гареме?! Это самая ужаснейшая низость, эта зависимость от альф просто поражает! Закрой свой рот, и больше такого не смей никогда произносить!» — И это только малость того, что можно услышать, если спросить о Ло Бинхэ и отношениях с ним. — А вы... Кто? — Спросил искренне Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа в душе всеми слезами крокодильими излился. «Господь, он ещё и забыл меня! Воистину, величественный хам!» — Думалось омеге, но сказать это вслух не решался, просто присев наконец за стол напротив. — Вы не помните меня, Ваше Величество? Я Шан Цинхуа, супруга советника нашего государя. «Шан Цинхуа... Точно, вспомнил. О нем в учебниках говорилось вскользь, просто чтобы показать, что советник был в целом женат, как и "подобает всем нормальным людям". Не знаю, сколько должно быть у них детей, только помнится, самый старший потом решится на бунт против императора, и его казнят, а Мобэй Цзюнь едва не отправится в ссылку. Ему повезёт, что информация о пособничестве бунтовщикам не подтвердится.» — Шэнь Цинцю подпер ладонью щеку, рассматривая гостя перед собой. Взгляд зелёных глаз упал на большой живот. Проследив, куда смотрят глаза, Шан Цинхуа невольно попытался прикрыть округлость одеждами. — Какой месяц? — Седьмой, Ваше Величество... — Да что ты такой напряжённый? Не парься, все ведь хорошо. От услышанного боязнь как ветром сдуло. Глаза расширились, а сам Шан Цинхуа облокотился ладонями о столик, приблизившись и всмотревшись в чужое лицо. Тут и Шэнь Юань осознал, что сказал. Повисло ну уж очень неловкое молчание. Императрица нервно сглотнула, отводя взгляд в сторону, не выдерживая контакта с пристальным янтарем. — Шан Цинхуа. — Заново представился парень, протягивая одну из ладоней. — Шэнь Юань... — Как-то неуверенно ответили ему, пожимая протянутую руку. — Давно здесь? Я вот второй год. — Не знаю, наверное, полмесяца. — Задумчиво почесал щеку. — Ты тоже провалился в воду? — В воду? Нет, меня током шандарахнуло! — Со смехом воскликнул Шан Цинхуа, тут же осев и ойкнув, погладив живот. — Вот же, как его папашка, дерется и дерется. Мне бы столько сил. — Это все равно противозачаточно выглядит и звучит. — Скептически наблюдал за этим Шэнь Цинцю. — Ха! Люди этого времени вообще не понимают, что такое контрацепция, скажешь тоже! И вообще, это ведь невыгодно. Каждой семье нужны наследники, как можно больше. Времена тяжёлые. — Твоя правда. А выбраться ты не пробовал отсюда? — Пробовал. — Взял с блюдца печенье и сунул его себе в рот, хрумкая. — Это бесполезно. Ты ведь тоже заметил, что перемещение состоялось во время смертельной опасности? Я пытался в ней оказаться снова, но ничего не происходило, только зря шишки набивал. Наверное судьба такая - жить в старом времени, клепая спиногрызов советнику. Эх, книжки мои книжки... — Книжки? — Да. Я писал разные виды романов, получал от них хороший доход. Одно из них "Путь гордого бессмертного демона"! Шэнь Юань, в этот момент, сделав глоток чая, от удивления подавился, тут же застучав кулаком по груди, параллельно откашливаясь. — Ты "Самолёт, пронзающий небеса"?! — Ого, ты читал мою книгу! Ну рассказывай, как тебе! Императрице было много чего сказать, и она, будто ждавшая эту возможность сотнями лет, уверенно раскрыла рот, чтобы высказать свое мнение, как дверь раскрылась, и на пороге появилась повитуха. Сзади нее, естественно, высовывал свой нос заинтересованный Ло Бинхэ. Такой счастливый, радостный. Возмущение и злость тут же исчезли из сердца Шэнь Цинцю, стоило ему встретиться с алым взглядом. Полный надежды, такой, детский, обнажающий настоящую натуру императора, которую тот закопал как можно глубже в свое время, чтобы выжить во дворце. Только омега знал, почему щеки наливаются румянцем и горят, а вот остальным присутствующим показалось, что тот застеснялся большого количества народа. — Матушка, прошу вас прилечь на спальное место. — Произнесла женщина, поставив тазик с водой и полотенцем на столик рядом с кроватью. Пока Шэнь Юань ложился, Шан Цинхуа едва дух не испустил, когда на его плечо резко легла ладонь Мобэй Цзюня. Они оба решили временно покинуть помещение, оставить супругов одних в столь важный момент. Повитуха тут же принялась за дело, скользнув под одежды, между ног правительницы. Бывший повар волновался. Лежал, теребил пальцы сложенные на груди, активно рассматривал потолок, разжимал и сжимал губы. Неужели он правда понес? Небольшого количества времени отказа от отваров хватило? Иначе никак не объяснить такую тягу к еде, словно внутри не желудок, а черная дыра. Спустя долгое копошение, повитуха вылезла из-под одежд, омыла свои руки, и произнесла, повернувшись лицом к Ло Бинхэ: — Повелитель, разрешите вас обрадовать и поздравить: у матушки будет ребенок. На радостях, мужчина даже и не проконтролировал скорость того, как быстро кинул в мокрые руки мешочек золота, а после сжал крепко в руках Шэнь Цинцю. Повитуха, довольная, тут же скрылась. Только один омега не мог принять реальность за действительное. — Какой замечательный повод для праздника! — Воскликнул Ло Бингэ, погладив обоими ладонями чужую спину. — Пойду скажу подать всему гарему угощения. Императрица даже ничего сказать не успела, как супруга след простыл. Никто даже не зашёл после него, видимо, был дан временный запрет, чтобы "матушка отдохнула". — Черт! — Осел на кровати Шэнь Юань, хлопая ладонью по подушке. Его опасения подтвердились. Как теперь быть?