Снова выбирая тебя

Раскололся день, главный день из самых горьких дней, ты загнал в бою своих коней, карта бита. Ты один теперь, ты раздавлен тяжестью потерь, но душа твоя открыта, но зажат ещё, как прежде, меч в руке твоей!

Кларк проснулась от громкого крика и сразу же почувствовала головную боль, разрывающую ее голову на части. Пошевелив рукой, она поняла, что лежит на очень приятной на ощупь простыне, и что помимо головной боли ее еще мучает дикая сухость во рту. — Ты не моя мать, чтобы со мной так разговаривать! — снова послышался крик, и Кларк разлепила глаза, поворачивая голову в сторону оглушающего крика. Как только она это сделала, то сразу почувствовала, что боль была еще сильнее и, снова закрыв глаза, постаралась понять из-за чего она вообще в таком состоянии. — Нет, не твоя мать, ты права. Но я твоя сестра. — очень знакомый Кларк голос прозвучал в ответ. Гриффин не смогла вспомнить, кому он принадлежал, но была ему безумно благодарна, потому что в отличие от первого голоса, этот был спокойным. — И что с того?! Еще скажи, что из-за того, что ты старшая, но имеешь право командовать. Причем старшая всего на каких-то одиннадцать минут! — снова слишком громко, но природное любопытство было сильнее, и блондинка снова открыла глаза. На этот раз, она смогла различить две женские фигуры, которые находились достаточно рядом, но не очень близко, чтобы узнать лица. К счастью, стакан с водой на прикроватной тумбочке был намного ближе, так что его Кларк заметила без проблем и сразу же к нему потянулась. — Если я хочу напиваться и гулять, значит, я буду напиваться и гулять, и ты ничего с этим не сделаешь, Лекса! Точно. Лекса. Вот кому принадлежал спокойный голос. Осознав это, мозг Кларк услужливо ей подсказал, что второй принадлежит Луне, и в тот же миг блондинку накрыло понимание, почему она в таком состоянии. А также, что ее к этому привело. Сердце забилось в ускоренном темпе, кожа моментально покрылась холодным потом, а сама Кларк широко распахнула глаза, вспомнив все в деталях. Как и вчера, мысли перемешались, а в груди появился спазм. — Нет, Луна. — услышала Кларк и попыталась отвлечься от неприятных мыслей. — Больше ты этого делать не будешь. Лекса стояла, прислонившись к стене и сложив руки на груди. Она спокойно смотрела на младшую сестру, которая на данный момент совсем не контролировала свои эмоции и пыталась доказать, что может сама распоряжаться своей жизнью. Нет, она, конечно, могла, Лекса это понимала. И, возможно, если бы не знала Луну по прошлой жизни, и она не была бы ей сестрой в этой, то махнула бы рукой. Но она была, и больше брюнетка не могла смотреть на то, как та рушит свою жизнь. — Ха! — воскликнула шатенка. — Еще скажи, что ты меня в моей же квартире запрешь. — Именно это я собираюсь сделать. — кивнула Лекса и с удовольствием заметила, как почти весь гнев начал исчезать с лица сестры. — Ты не посмеешь. — пытаясь убедить скорее саму себя, чем Лексу, прошипела Луна, но в глазах последней уже промелькнула обреченность. Луна знала свою сестру и этот ее тон на данный момент указывал на то, что она действительно посадит девушку под домашний арест. — Посмею. И ты это знаешь. Так что, прекращай кричать, ты этим ничего не добьешься. Кларк, аспирин рядом со стаканом, выпей. То, что блондинка проснулась, Лекса заметила сразу, но решила дать ей пару минут, чтобы окончательно прийти в себя. Кларк, услышав фразу, в ответ кивнула и зашуршала блистером, в то время как Луна переводила взгляд со спокойной внешне старшей сестры на блондинку. — Я… — хотела она что-то сказать, но потом покачала головой и вышла в коридор. Открыв входную дверь, она увидела за ней Густуса, с громкий хлопком закрыла, вернулась обратно, прошла мимо Лексы в свою комнату, и так же с силой закрыла дверь. Лекса только молча покачала головой и повернулась к Кларк, обратив на нее свое внимание. Блондинка выглядела откровенно паршиво. Волосы спутались, в глазах цвета неба застыло мучение, а она сама прижимала руки к вискам, ожидая, когда подействует таблетка. Брюнетка вздохнула, прошла немного вперед и села на стул, стоящий возле стола посреди комнаты, решив подождать, когда Кларк станет получше. Они находились в одной из квартир, принадлежащих Луне, и были здесь только потому, что эта квартира находилась ближе всего к бару. Вспомнив сам бар, Лекса поморщилась. Ночью уложить двух девушек не было проблемой, но на утро Луна устроила скандал, отчего сейчас старшая Майерс пребывала не в лучшем настроении. Она действительно решила больше не выпускать сестру из квартиры хотя бы на какое-то время, надеясь, что за это время сможет на нее повлиять. Подобная жизнь, которую вела Луна уже как три года, ее откровенно достала. Но еще больше она злилась из-за того, что в этот раз она забирала не только бессознательную сестру, но еще и Кларк. — Вчера все было очень плохо? — прозвучал грустный голос Гриффин, и Лекса перевела взгляд с окна, в которое до этого смотрела, на девушку. Та до сих пор сидела, прижимая руки к голове, но ее поза немного расслабилась, значит ей стало немного лучше. — Достаточно для того, чтобы ты сидела на бордюре и делала мне предложение. — ответила брюнетка, облокачиваясь на спинку стула и глядя на то, как Кларк резко убрала руки от головы и посмотрела на нее расширенными от удивления глазами. — Какое предложение? — Руки и сердца. — Оу. — резко смутилась Гриффин и отвела взгляд, а Лекса заметила, как ее щеки комично порозовели. — А больше я ничего не натворила? — Кроме употребления наркотиков? Кларк моментально открыла от шока рот, а потом закрыла. Она же не собиралась употреблять наркотики, хоть Луна и предлагала… Через секунду она вспомнила, как в освещенном баре на втором этаже весело смеялась и отнекивалась, когда Луна предлагала белый порошок. А потом что-то случилось. Точно, ей пришла смска от детектива, который что-то нарыл. Прочитав, Кларк впервые в жизни затянулась, чтобы не чувствовать, как ее прежний мир разрушился вконец. Лекса заметила, как начало меняться выражение лица блондинки, и нахмурилась. Она догадывалась, что тому, чтобы Кларк так себя вела, была серьезная причина, и ее удручало то, что она не в курсе этой причины. Медленно встав, она тихо подошла к девушке и положила руки на плечи, обращая на себя внимание Гриффин. — Кларк, ты сказала, что мы сражаемся вместе, помнишь? — блондинка кивнула. — Тогда поделись со мной, милая. Что произошло? Кларк всхлипнула, и Лекса с явным беспокойством посмотрела на девушку. Что же произошло? Что довело Кларк до такого состояния? Она успокаивающе сжала ладони на плечах блондинки, напоминая о том, что она с ней. Что они вместе, чтобы не случилось. — Мой папа… — прошептала Кларк. — Он… Я не ожидала такого, Лекс. Блондинка почувствовала, как одинокая слеза сорвалась с ресниц и потекла по щеке. — Я всегда считала его лучшим. Он меня понимал, защищал. Он был мне ближе, чем мама, и… я не знала. Я настолько сильно его идеализировала, что даже представить не могла то, что он тоже человек и может совершать ошибки. Даже, когда прочитала письмо о их деятельности, не думала о нем в черном цвете. А он… Кларк зажмурила глаза и отвернулась. Перед ее глазами снова мелькало сообщение частного детектива, которому не поверить было невозможно. Он предоставил фото. Лекса осторожно взяла Кларк за подбородок и потянула на себя, заставляя ту открыть глаза. — Что он сделал, Кларк? — Он изменял маме. У меня есть младшая сводная сестра, Лекс. Как? Как он мог?! Не сдержавшись, Кларк кинулась к Лексе на шею и расплакалась, чувствуя как ее обняли за талию и тяжело вздохнули. — Я всегда считала это примером для подражания, идеалом… — шептала Кларк, и не сдерживая слез, начала рассказывать любимой девушке, как вчера вечером ей на телефон пришло сообщение. Детектив, которого она наняла, чтобы узнать, кто виновен в смерти родителей, начал поиски с того места, откуда Джейк и Эбигейл Гриффин возвращались. Кларк показала ему письмо от матери, и он был уверен, что найти того человека, с кем чета Гриффинов собиралась встретиться — это то, что нужно. Однако, он пока что не нашел этого человека, однако нашел школьную одноклассницу Джейка Гриффина. Мэри Уокер, у которой была одиннадцатилетняя дочь. Мэри Уокер, с которой Джейк Гриффин проводил много времени. Сначала детектив думал, что она что-то знает и может пролить свет, однако появилось только еще больше вопросов. Мэри Уокер неделю назад нашли убитой в собственном доме, а в ее комьюетере нашли напечатанное письмо, в котором говорилось, что биологический отец ее единственной дочери — Джейк Гриффин. Сама девочка оказалась в детском доме, понятия не имея, что стала сиротой. — Прости. — сказала под конец своего рассказа Кларк. — За что, любовь моя? — не поняла Лекса. — Мы договаривались, что будем делиться друг с другом своими проблемами, а я просто нанюхалась всякой дряни. Брюнетка усмехнулась, продолжая обнимать девушку. — Есть в этом один плюс… — протянула она в ответ, и Кларк отстранилась, взглядом спрашивая, что Лекса имеет ввиду. — Теперь я знаю, что ты хочешь стать моей женой, матерью моих детей, и что самое главное — Линкольн теперь в курсе, как сильно ты хочешь меня. — О, Господи… — мучительно застонала Кларк. — Как я теперь ему в глаза смотреть буду?! Лекса весело рассмеялась, мысленно радуясь, что смогла отвлечь Кларк от мыслей о своем отце. Поцеловав блондинку в лоб, она серьезно произнесла: — Я никогда не смогу тебя не простить, Кларк. Я настолько сильно тебя люблю, что обижаться на тебя — это самое невозможное в моей жизни. И я безумно рада тому, что теперь нам не придется находиться на разных сторонах войны. — О, Лекса. — Кларк мягко поцеловала девушку, прежде чем продолжить. — Я люблю тебя больше своей жизни. Все эти десять лет с момента, как я все вспомнила, я только мечтала о том, чтобы снова быть с тобой. Единственное, что меня сдерживало, это уверенность в том, что ты здесь с Костией. Я любила тебя все это время, люблю сейчас, и просто не могла разрушить ваше счастье. — Кларк… — Нет. Подожди. Я знаю, что в этой жизни Костия — твоя сестра, но тогда я этого не знала и думала иначе. Я просто хочу сказать, что во мне ты больше не можешь сомневаться. Я никогда не прощу Кейну попытку моего убийства, а Беллами — убийство твоих людей во сне. А больше ни с кем, кроме Октавии, Рейвен, Кейна и Беллами я здесь не общалась. Поэтому да, я теперь только на твоей стороне, любимая. — Кларк. — мягко произнесла Лекса, кладя ей на щеки свои ладони. — Ты понимаешь, что делаешь меня самой счастливой на свете, да? — О Господи боже мой! — вдруг прозвучало слева, и обе девушки посмотрели на шокированную Луну, вышедшую из комнаты. — Луна, исчезни обратно. — закатила глаза Лекса, а Кларк начала смеяться. — Ты портишь нам момент! — Сестренка, это моя квартира, вообще-то. — Луна, я сказала, выйди! — находясь в шоке, шатенка все-таки послушалась и вошла обратно в свою комнату, а Кларк не сдержалась и громко рассмеялась, целуя Лексу и отвлекая их обеих от грустных мыслей.

***

Кларк остановилась перед трехэтажным зданием с белыми стенами и маленькой детской площадке во дворе. Лекса стояла рядом, держа блондинку за руку и передавая той свою поддержку, за что Кларк была более чем благодарна. — Ты уверена? — нарушила молчание Лекса. Кларк в ответ кивнула. Прошел месяц с той самой вечеринки, на которой Кларк впервые попробовала наркотики, узнав, что натворил ее отец. За этот месяц ее жизнь кардинально изменилась. Началось все с того, что Лекса не захотела оставлять свою девушку одну в таком состоянии и забрала к себе. Кларк понадобилась неделя, чтобы смириться с тем, что ее отец — далеко не идеал, как она думала. Неделя, в течении которой она или кричала от злости или плакала на плече Лексы, которая позволяла ей выплеснуть свои эмоции. Оставшиеся три недели Кларк привыкала к новому для нее миру, а если быть точнее, к счастливой жизни вместе с Лексой. К жизни, в которой ей не приходилось сражаться за жизнь людей, которые только и делали, что разрушали то, что блондинка строила. Ей больше не стоило беспокоиться о мире между ее людьми и Лексы, потому что люди Лексы стали ее людьми. Брюнетка показала ей многочисленные видео о фотографии, документы, признания очевидцев, которые доказывали вину Кейна и многих людей, работающих на него. Полным шоком для Кларк стала информация о том, что в подземных этажах больницы, где она раньше работала, проводились эксперименты на живых людях с целью создания нового наркотика. И в этом дерьме принимали участие Кейн, Беллами Блейк и ее родители. Узнав все в деталях, Гриффин резко высказалась против их действий, не выбирая выражений прямо в кабинете Лексы, когда там присуствовали Анья и Густус, пришедшие с докладом. Последний даже немного уважительно после этого на нее посмотрел, сказав, что пополнил свой словарный запас. Одной маленькой радостью для Кларк стало то, что она наконец смогла заняться любимым делом — спасать людей на операционном столе. Единственное, что ей до сих пор не давало покоя это то, что все люди, которых она спасала почти каждую ночь, были застрелены или ранены ножом людей Ковчега. Однажды, беспокойный Линкольн принес на руках раненную девочку по имени Трис. Кларк в тот момент захотелось лично придушить Беллами Блейка и Кейна вместе с их людьми. Девочке было лет двенадцать от силы, но она оказалась на столе с пулевым ранением в живот. Потом Кларк вспомнила, что именно эта девочка была второй Аньи, которую в прошлой жизни убил взрыв на мосту, устроенный Кларк и сотней ради спасения собственных жизней. Тогда она не смогла вылечить Трис, и девушка погибла. Видимо, это вспомнила и сама Анья, прибежавшая через пять минут после окончания операции и глядевшая на бессознательную Трис. — В этот раз я смогла ее спасти. — тихо произнесла тогда уставшая Кларк и увидела, как впервые в этой жизни в глазах Аньи появляется что-то похожее на доверие и благодарность. От детектива за весь этот месяц не было новостей, кроме одного сообщения, что он почти добрался до правды. Хотя, где-то в глубине души, Кларк уже догадывалась, кто стоит за убийством ее родителей. И взгляды Лексы в те моменты, когда она говорила о их смерти и детектив, только подтверждали ее догадки. Но Кларк решила все-таки дождаться ответа от детектива, перед тем, как что-то предпринимать и выкидывала из головы свои догадки. Еще одним шагом в счастливую жизнь стала случайная встреча с Рейвен. Кларк наткнулась на подругу в торговом центре, где они с Лексой обновляли гардероб. Гриффин так обрадовалась видеть подругу в добром здравии, что резко притянула удивленную Рейес к себе и крепко обняла. — Еще раз так исчезнешь, Гриффин, я тебе голову оторву. — пообещала ей Рейвен, когда отошла от шока и обняла ее в ответ, после чего они договорились встретиться на следующий день. И они встретились, потом еще раз и еще раз, возвращая к жизни былую дружбу. Часто днем, когда Кларк не было чем заняться, а Лекса была занята, блондинка проводила время с бывшими коллегами (Монти, Джаспером и Эхо), помогая им в некоторых исследованиях или с Линкольном, который безумно скучал по Октавии. От младшей Блейк до сих пор не было вестей, и Кларк оставалось только надеяться, что с девушкой все хорошо. Что она и говорила мужчине, пытаясь поддержать, за что бывший землянин был ей благодарен. Сейчас Кларк даже могла спокойно назвать его другом, привязавшись к парню. — Она не виновата, что мой отец не был в силах удержать свое достоинство в штанах. — сказала Кларк Лексе, возвращаясь в реальность, где она стояла на пороге детского дома. Этот месяц ей понадобился так же, чтобы свыкнуть с мыслью, что у нее есть сестра, оставшаяся одна. Когда погибли родители, у Кларк была Октавия. Единственная, кто понимал блондинку и принимал ее отчуждение. У Мэди, как звали внебрачную дочь Джейка Гриффина, не было никого, даже бабушек и дедушек. Поэтому, Кларк решила забрать девочку себе. К тому же, ей уже было двадцать пять, она была совершеннолетней и самой близкой родственницей сироты, поэтому особых проблем не возникло. А те, которые возникли, быстро решила Лекса, используя свои многочисленные связи, решив помочь своей девушке. И теперь Гриффин стояла на пороге детского дома, морально подготавливая себя к первой встречей со своей сводной сестрой. Вздохнув и сжав руку Лексы, почувствовав ответное сжатие, она улыбнулась и позвонила в дверной звонок. — Привет, Мэди. Меня зовут Кларк. — сказала блондинка маленькой черноволосой девочке с глазами ее отца.