Укрощение строптивого

***

Тэхён, пребывая в полнейшем раздрае, кое-как сплавил друзей. Они выглядели виноватыми и пообещали устроить в его честь вечеринку. Это было круто. Было бы. Если бы Тэхён эту вечеринку хотел. Лишь здесь, в отдаленной деревушке, он впервые за последние годы почувствовал наконец вкус к жизни. Ему показалось, он даже понял, чем хотел бы заниматься. Понял, что был не против провести здесь все свои годы. Рядом с одним человеком. Как скептически когда-то отнесся Тэхён к словам Джина, и как прав он был, когда говорил о том, что чтобы полюбить кого-то, достаточно просто посмотреть в глаза. Тэхён понимал, что теперь его жизнь не станет прежней. Даже если он вернется в город, в свою квартиру, в юридическую контору. Куда бы он ни пошел, это будет уже другой Тэхён. Не тот Тэ, который никогда не встречал Чон Чонгука. Тот Тэ, который его встретил, сейчас стоял в гостевой спальне совсем негостеприимного дома и смотрел в отражение в зеркале. Его синяк прошел. Теперь он выглядел действительно хорошо. Вот только какой в этом толк? Чонгук оказался слишком упрям. Да, возможно, стоило быть понапористей. Стоило добиться того, чтобы Тэхёна выслушали. Вот только у Тэхёна тоже имелась гордость. А после слов Чона тому хотелось просто врезать, а не отношения выяснять. Вздохнув, Тэ смял в руках свою футболку и вернулся к собиранию чемодана. Он не хотел ждать, пока его за ногу выкинут из этого дома. Уж лучше самому. Еще большего позора он бы не перенес. Его глупое, влюбленное сердце и без того разрывалось на куски. Желание — прямо сейчас покидать вещи в машину и уехать домой — было столь велико. Но в нем еще играли злость и маленькая надежда. Он собирался пойти на чертову ярмарку. И если ему придется пойти туда голышом, значит, так тому и быть. В дверь тактично постучали. — Входи, Джин, — отозвался Тэхён. Он швырнул футболку в раскрытый чемодан, собранный уже наполовину, и обернулся к дверям. — Тэхён, что стряслось? — Сокджин выглядел взволнованным. — Я ничего не могу понять. — Все в порядке, — Ким сжал руками его плечи и улыбнулся. Ободрять кого-то другого, пока у тебя самого сердце болит и ноет, такая себе разновидность мазохизма. — Ох, ну да, конечно, — фыркнул Джин. Он в свою очередь сам обнял Тэхёна, прижимая к себе. Тот, оказавшись в чужих объятиях, вдруг почувствовал себя таким защищенным. Таким беззащитным. Его окутала теплота, забота. Его просто прорвало. — Джин, — рыдания подступили к горлу как по взмаху волшебной палочки. — Я так влюбился. Я так не хочу уезжать. Но я так облажался. — Дорогой, — мужчина мягко погладил Тэхёна по спине, — Чонгук вспыльчивый. Но он отходчивый. Пройдет пара часов, он поймет, что и сам был не прав. Вот тогда и поговорите. — Нахрен он бы пошел, — всхлипнул Тэхён, потом сделал глубокий вдох, справляясь с собой, и отстранился. — Я всю ночь заверял его, что мы с Чимином просто друзья, тут он случайно увидел, как Мини меня обнял и все: иди на хер, Ким Тэхён. — Милый, — Сокджин погладил его по волосам. — Чонгук очень ревнив. И большая часть этой ревности идет от того, что его слишком часто предавали. Я уже говорил тебе, что находилось много желающих попытать счастья с таким красавцем. Но все они рано или поздно сбегали из-за характера Гуки. Почему, думаешь, он так упрямился поначалу? Не хотел подпускать тебя близко. Но сердцу ведь не прикажешь. Только вот он решил, что ты тоже весьма легко откажешься от него. Как и все остальные. — Я не все, — взвился Тэхён, злясь и на Чонгука, и на этих людей, что причинили ему боль, и на себя самого в их числе. — Я не побоялся остаться. Не испугался его характера. Не отступил перед тяжелой работой. Но равнодушия я вынести уже не могу. — Ох, Тэхён, — Сокджин грустно улыбнулся. — Чон Чонгук какой угодно человек. Упрямый, угрюмый, строптивый, грубый. Но не равнодушный. Тэхён закусил губу. Чертова надежда. Чертово глупое сердце. А вдруг?

***

Он все же приехал на ярмарку. Вещи остались в машине. Машина — у ограждения. Десятки ярких красочных шатров тянулись от входа и до горизонта на холме. Ярмарка выглядела чудесно. Возможно, Тэхён бы даже полюбовался, если бы не повод, который привел его сюда. Вздохнув, Ким открыл заднюю дверь машины и принялся раздеваться. Он совершенно не привык появляться перед кем-либо посторонним голым. А уж тем более, перед десятками посторонних. Людей на ярмарке собралось довольно много. И главным развлечением для них должен был стать Ким Тэхён. Рубашка и брюки были аккуратно сложены. К ним присоединились ботинки, носки и даже часы. На Тэхёне осталось лишь белье. Взявшись за резинку боксеров, он с тоской огляделся. Слава богам, на него никто не обращал внимания. Интересно, как скоро местные жители вызовут полицию? Ночевка в полицейском участке стала бы поистине эпичным завершением этого ужасного дня. Сделав глубокий вдох, Тэхён решительно снял с себя трусы. Будто в ледяную воду нырнул. С той лишь разницей, что на улице было довольно жарко. И весьма душно после ночного дождя. Одно утешало. Здесь повсюду росла трава. Ходить босым по лужам не придется. Собравшись с силами, Тэхён захлопнул дверцу машины и двинулся вперед. Его гордо вздернутый подбородок и решительный вид, должно быть, немного распугивали встречных людей. Поскольку те не хохотали, а шарахались в стороны. — Вызовите врача, — пронесся шепот где-то рядом. — Здесь сумасшедший. Вот как. Теперь его примут как психа, а не как нарушителя порядка. Час от часу не легче. Сердце в груди колотилось в бешеном ритме. Тэхён совершенно не смотрел себе под ноги. И, конечно же, наступил на какую-то ветку. — Ах, ты ж, ебливая кочерыжка! — в сердцах воскликнул он, подпрыгивая на одной ноге. — Срочно, кто-нибудь, — вновь пронеслось в толпе, — принесите одеяло! Я знаю этого парня, он работал на ферме у Чона. Позвоните Чонгуку! При упоминании имени того, кого нельзя называть, Тэхён разозлился еще больше. Он пнул ветку, о которую споткнулся, и направился обратно к машине. В конце концов, какой толк от того, что он сюда явился. Да, Чонгуку расскажут о его представлении. Но что это поменяет? Ровным счетом ничего. Полнейший бред. Тэхён вел себя как наивный идиот. Все. Решено. Он прямо сейчас надевает трусы и возвращается в Сеул. — Ким Тэхён! — знакомый голос, окликнувший Тэ, заставил его замереть как вкопанного. Медленно, словно в слоу-мо эффекте, Тэхён обернулся и увидел Чонгука. Тот стоял посреди толпы и расстегивал свою рубашку. Тоже решил оголиться? Чертов псих. — Ким Тэхён, — повторил Чон, подходя ближе. — Ты самый упрямый, самый вредный и самый несносный человек, которого я когда-либо встречал. А я знаком с самим собой, на минуточку. — Тэ показалось, или в голосе Чонгука звенело веселье? Вот ведь ублюдок. Нашел время повеселиться. — А еще, ты, Ким Тэхён, самый невероятный, отзывчивый и добрый человек, которого мне довелось узнать. А я знаком с Сокджином, если что. Ты талантливый, красивый и искренний. И я не знаю, простишь ли ты когда-нибудь меня, но я… Чонгук прервался. Он снял с себя рубашку и накинул ее Тэхёну на плечи, укрывая его от любопытных глаз. Фланелевая ткань была мягкой и пахла самим Чоном. У Тэ подозрительно защипало в глазах. Чертова рубашка. Все она виновата. — Но ты, — поторопил он Гука, чувствуя, что получил еще не всю порцию признаний. Он, блядь, заслужил их в конце концов. — Но я, — Чонгук заговорил чуть тише и уже не так уверенно, — хотел попросить тебя дать мне шанс все исправить. Тэхён, — он двумя руками обхватил лицо Кима, заставляя смотреть себе в глаза. — Пожалуйста, возвращайся в мой дом. В мою спальню. В мою жизнь. — Чон Чонгук, — Тэхён улыбнулся сквозь предательски побежавшие из глаз слезы, — ты не только самый упрямый осел, с которым я когда-либо был знаком. И да, ты здесь единственный на первом месте. Но ты еще и самый романтичный идиот, которого я когда-либо знал. — Ты останешься со мной? — Чонгук тепло улыбнулся, и от этой улыбки все внутри Тэхёна перевернулось. Он весь задрожал, крупно, даже болезненно. От облегчения, от холода. От всего сразу. — Конечно, ты останешься со мной, — добавил Гук самоуверенно. Вот говнюк. — Конечно, я с тобой останусь, — Тэ подался вперед и коснулся носом кончика носа Чона. — У меня большие планы на твою кухню. — Она полностью в твоем распоряжении, — Чонгук улыбнулся еще шире, от чего в уголках его глаз собрались морщинки. А потом он просто поцеловал Тэхёна. И все сразу стало хорошо.

***

— Все готовы? — Хосок схватил в руку пульт от телевизора и уселся поудобнее. Чимин, примостившийся рядом, держал на коленях целую миску попкорна. Юнги восседал в отдельном кресле. Укрытый цветастым пледом. Он ел сэндвич. — Да готовы, врубай уже, — он махнул рукой, и из сэндвича вылетел кусок огурца. Он приземлился прямиком на щеку Хосока. Тот убрал его, поморщился и щелкнул пультом. На экране показался логотип известного американского кулинарного канала. После чего началась заставка. Бесконечные ряды виноградников, красивые виды заката, уютный каменный дом, окруженный садом, куры, бегающие во дворе — идиллическая картина. Наконец, заставка закончилась, и в кадре появилась кухня. На огромном столе стояли корзинки с овощами, зеленью, фруктами. Все выглядело чертовски свежим и аппетитным. Через мгновение в кадре оказался улыбающийся Тэхён. Он был одет в любимую белую рубашку. Его волосы еще больше отросли. А сам он выглядел куда более загорелым и довольным жизнью. — Добрый день, — Тэхён широко улыбнулся. — Меня зовут Чон Тэхён. И я рад приветствовать вас у себя на ферме. Здесь я живу, сплю, занимаюсь виноделием вместе с мужем* и, конечно же, готовлю. И сегодня мы будем готовить любимое блюдо моего мужа — чеюк-поккым с овощами в остром соусе. Чонгуки, ты ведь поможешь мне? Тэхён посмотрел куда-то в сторону. Оттуда секундой позже показался и сам Чон. Он подошел ближе, обнял Тэхёна за талию и поцеловал его в щеку. — Обязательно, только скажи, что от меня требуется. — Вот уж точно, — Тэ закатил глаза. — Подробные инструкции тебе не помешают. Ты уже как-то чуть было не сжег всю кухню. — Эй, — рассмеялся Чонгук. — Это было всего один раз! Тэхён с улыбкой покачал головой и снова посмотрел в кадр, произнеся: — Итак, нам понадобится…