Но никто не совершенен

      — Лайт!              — Лайт! Сюда!              — Мистер Ягами!              Шатен, направляющийся ко входу на каток, остановился перед слепящими вспышками фотокамер и широко улыбнулся.              — Каково это — быть на своей второй Олимпиаде, Лайт?              — Вы планируете использовать четверной лутц в произвольной программе?              — Что вы можете сказать о соревнованиях теперь, когда Лоулайт завершил карьеру?              Услышав последний вопрос, Лайт заскрежетал зубами, но сумел сохранить спокойствие, вежливо махнул рукой и ушёл. «Грёбаные стервятники», — хмуро подумал он, позволив хоть на несколько мгновений проявиться своим истинным чувствам.              — Не позволяй им достать себя, — посоветовал тренер, сопровождая его к катку. — Пришло твоё время блистать.              — Я знаю, — пробормотал Ягами, присаживаясь на скамейку. Бросив на пол спортивную сумку, он достал коньки, надел и принялся ловко зашнуровывать. Ему хотелось как можно скорее начать тренировку. В голове теснилось слишком много мыслей, и единственное, чем он мог бы отвлечься — это раствориться в знакомом, успокаивающем звуке режущих лёд коньков.              С тех пор, как четыре года назад Лайт получил на Олимпиаде в Сочи серебряную медаль, весь мир двадцатиоднолетнего фигуриста вращался вокруг подготовки к следующим Играм. В этом сезоне Ягами выиграл все соревнования и рассчитывал побороться за золото в Пхёнчхане.              Но он охотился не только за золотом. Ему ещё предстояло побить мировой рекорд Эла Лоулайта — на чемпионате мира в 2016 году британский фигурист победил с общим результатом в 325,86 балла. Этот человек не шутил, когда сказал, что после Олимпийских игр в Сочи ещё долго собирается превосходить Лайта. Карьеру он завершил только в этом сезоне, но даже сейчас не выходил у Ягами из головы. «Мне нужно сконцентрироваться. Я не могу думать о нём сейч…»              — Привет, Лайт.              Японский фигурист в последний раз затянул шнурки, завязал их и только потом поднял глаза на стоящего напротив мужчину.              — Привет, Эл. Ты разве не должен сейчас показывать своим соплякам их шаги? — ухмыльнулся он и встал.              — Хм, ты, должно быть, имеешь в виду моих чрезвычайно талантливых виртуозов? — уточнил Эл и оглянулся на двух юных спортсменов, блондина и беловолосого, уже тренирующихся на катке. Потом снова повернулся к Ягами. — Думаю, они пока что вполне справятся без моей помощи. И потом, ты гораздо интересней.              — Ха, конечно, — изящно выгнул одну бровь Лайт. — Держу пари, ты говоришь это всем фигуристам.              — Нет, — Эл подошёл к нему вплотную, самодовольно улыбнулся и зашептал на ухо: — Только тебе.              — Отвали, Эл, — буркнул Лайт, отпихнул его в сторону и направился к выходу на лёд, очень надеясь, что мужчина не успел заметить вспыхнувший на щеках румянец. Он так много работал ради этих соревнований, стольким пожертвовал. Он просто не мог позволить, чтобы все его усилия пропали даром, когда он был уже так близок к осуществлению своей мечты.       

***

      «Как и планировалось», — удовлетворённо подумал Лайт, глядя на табло, где его имя занимало верхнюю строчку. После короткой программы он на полбалла приблизился к собственному мировому рекорду. Это был отличный старт, но Лайт прекрасно знал, что расслабляться нельзя — это может стать сигналом к падению.              «Я не должен сводить глаз с приза. Это ещё на шаг приближает меня к цели, но я ещё не достиг её». Зевая, Лайт шёл по коридору к своему номеру, в выделенном для фигуристов курортном комплексе города Каннын. Учитывая тот статус и влияние, что Лайт приобрёл за последние годы, в этот раз он смог заполучить собственный люкс. Совсем не то, что было в Сочи, когда ему пришлось делить комнату с другими японскими фигуристами. Он слегка вздрогнул при одном воспоминании об этом. Сейчас он мог спокойно отдыхать в тишине и покое, и был очень благодарен за это.              Проведя по замку ключ-картой, Лайт вошёл, бросил на пол сумку и щёлкнул выключателем. Сейчас он примет душ и…              — А-а! — подскочил он, увидев сидящего на постели мужчину. — Издеваешься?! Какого хрена, Эл? Как ты вообще сюда попал?              — М-м-м, я думаю, ты знаешь, как, — ответил мужчина, одаривая его похотливой ухмылочкой. — И думаю, знаешь, зачем.              — Нет, — отрезал Лайт твёрдым, непоколебимым тоном. — Я знаю этот взгляд, и мой ответ — нет.              — Но ведь…              — Нет.              — Ну, Лайт… — обиженно надулся Эл.              — Нет, у меня завтра соревнования, — раздражённо ответил парень, раздеваясь так, словно был в комнате один. От него не ускользнуло одобрительное выражение, с которым гость прошёлся взглядом по его фигуре.              — Или ты не хочешь, чтобы я завтра выкладывался на все сто, когда буду размазывать по льду твоих сопляков, а? — самодовольно осведомился Лайт. Отбросив в сторону трусы, он повернулся, демонстрируя мужчине чудесный вид своей задницы, и направился в душ.              — Могу я хотя бы отлизать тебе?              Остановившись в дверях, Лайт медленно обернулся и наткнулся на горящий, умоляющий взгляд. Он приложил палец к губам, делая вид, что раздумывает.              — Ну, так и быть, — пробормотал он, небрежно откинул назад волосы и пропал в глубине ванной, чтобы включить воду. За спиной раздались торопливые шаги, и он едва смог сдержать неумолимо расплывающуюся по лицу довольную ухмылку.       

***

      Лайт ещё раз проверил, идеально ли лежит на его груди золотая медаль, и в эту самую секунду послышался щелчок открываемого замка. Эл вошёл в полутёмную комнату, запер за собой дверь. У постели он остановился и, сунув руки в карманы, уставился на сидящего на ней обнажённого парня.              — Это можно счесть взломом с проникновением, мистер Ягами, — сообщил он. Лайт в ответ изящно откинулся назад, прогибаясь и привлекая внимание к своей точёной фигуре, украшенной блестящим кругляшом.              — Только не в том случае, когда жилец сам даёт вам ключ, мистер Лоулайт, — мило улыбнулся он.              — А… правильно, — согласился Эл, начиная торопливо стягивать с себя одежду. Лайт рассмеялся. Было просто удивительно, до чего быстро исчезло давление, под которым он находился последние пару недель.              — Сегодня я побил твой рекорд, — почти пропел он, проводя кончиком пальца по краю медали.              — Знаю… это было дьявольски сексуально… — усмехнулся Эл, забираясь на постель. Ухватив Лайта под колени, он повалил его на спину.              — Серьёзно, что ли? — игриво спросил Лайт.              — Если хочешь знать, у меня стоит с середины твоего проката, когда ты выполнил каскад четверной флип — двойной тулуп, — пробормотал Эл, раздвигая ему ноги и устраиваясь между ними.              — То есть, я виноват в твоём стояке? — невинно захлопал ресницами Лайт. Опустив руку вниз, он легонько провёл костяшками пальцев по напряжённому члену Эла, и с губ мужчины сорвался резкий вздох. — Я вообще понятия не имею, о чём ты.              — Боже, какой ты сексуальный… мне очень нужно тебя трахнуть, и немедленно, — пробормотал Эл и быстро перевернул удивлённо вскрикнувшего парня на живот. — Заставлять меня ждать до конца Олимпиады было очень жестоко.              — Только не после того, что случилось в прошлом году на чемпионате мира, — обвиняюще оглянулся Ягами через плечо. Во время тех соревнований Эл был настолько разгорячён короткой программой Лайта, что ночью отодрал его довольно жёстко. В результате на следующий день парень во время проката произвольной не справился с двумя прыжками и завоевал лишь серебро. После этого он ввёл новое правило — в течение двух недель соревнований никакого секса с проникновением.              С тех пор Эл не уставал каждый раз на это жаловаться, но в итоге к концу соревнований начинал настолько сходить с ума от вожделения, что готов был на что угодно, лишь бы Лайт ему дал. Ягами, конечно, не ожидал, что у введённого им правила окажется такой фантастический побочный эффект, да и, честно говоря, не подозревал, что будет с таким удовольствием наблюдать, как Эл выпрашивает секс.       

***

      После прошлой Олимпиады в Сочи, когда Эл провернул свой маленький трюк, заставив Лайта пропустить важную тренировку и в итоге отобрав у него золото, японский фигурист был полон желания его прикончить. Он намеревался в буквальном смысле надрать ему задницу, едва только представится возможность. Но по какой-то необъяснимой причине, когда они встретились на соревнованиях в следующем сезоне, всё вышло совсем не так, как Лайт рассчитывал. Любой праздничный вечер или банкет для парня заканчивался тем, что он обвивал руками шею соперника, пока тот самозабвенно его трахал. За последние пару лет их страстный секс на почве ненависти перерос в нечто гораздо большее.              Началось всё с того, что каждый из них стал изыскивать предлоги побывать на выступлениях другого. Это вылилось в долгие телефонные разговоры поздней ночью или ранним утром, в зависимости от разницы во времени. В трубке звучал низкий, бархатистый голос Эла, обольстительный и дразнящий, и слушая его, Лайт пытался восстановить в памяти ощущение его рук на коже.              Потом, два года спустя, им стало проще общаться друг с другом лично. Лайт сменил тренера и переехал во Францию, а оттуда на поезде было рукой подать до ледового дворца Эла в Лондоне. И очень скоро они обнаружили, что большинство свободных дней проводят вместе.              Томные, неторопливые утренние часы в просторной квартире Эла с видом на Темзу, дождливые дни, проведённые в долгих прогулках по Лувру, в шляпах и тёмных очках для маскировки. И вечера, полные жаркого, прерывистого дыхания и влажной, покрытой капельками пота кожи, когда они искали наслаждения в объятиях друг друга.              Чем дальше, тем больше они начинали уважать и ценить друг друга, и постепенно их отношения переросли во что-то куда большее, чем они могли бы ожидать. Разумеется, мир фигурного катания и не догадывался, что две его крупнейшие звезды тайно встречаются. И, хотя запретность этой связи весьма будоражила, в начале прошлого сезона оба фигуриста осознали, что хотят большего.              — Я бы хотел, чтобы каждый день начинался так, — признался Эл, когда они лежали в постели, закутанные в тёплое покрывало, и полумрак спальни рассеивался тусклым светом раннего утра. Улыбнувшись, он убрал с лица Лайта несколько длинных каштановых прядей и склонился к его губам.              — Я тоже, — шепнул Лайт, уютно устраиваясь в объятиях мужчины и с довольным вздохом пряча голову под его подбородком. Он лениво гладил Эла по спине, прослеживая кончиками пальцев чётко очерченную мускулатуру и наслаждаясь драгоценностью этого момента.              — После этого сезона?              — Да.       

***

      — И ты ещё меня называешь похотливым? — поддразнил Эл, вводя в жаждущее тело парня два пальца. — На себя посмотрел бы! Уже так открыт и готов для меня. Неужели так сильно хочешь? Не можешь дождаться, чтобы…              — Ид… и-иди в задницу… — перебил Лайт, прерывисто вскрикивая от удовольствия, когда Эл задевал простату. К двум пальцам добавился третий, и перед глазами парня вспыхнули звёзды.              — О, непременно, — усмехнулся Эл, убрал пальцы и тут же вставил на их место толстый, каменно-твёрдый член, войдя сразу на всю длину.              — О, боже, да… блять, как же мне этого не хватало. Я так скучал по тебе… — простонал он и, едва дав Лайту пару мгновений передышки, начал вколачиваться в его тугое тело.              — Эл… — выдохнул Лайт, приподнимая бёдра и подаваясь навстречу каждому яростному толчку, наслаждаясь тем исступлением, до которого сумел довести партнёра. Удовлетворение, что он испытывал, когда заставлял Эла полностью обезуметь от страсти, было для него лучшей частью долгожданного секса после соревнований. «Хотя ему я, конечно, про это не скажу», — подумал Лайт, пряча ухмылку в подушку.       

***

      Утро для Лайта началось с поцелуя в щёку. Эл взял его левую руку, и парень сонно заморгал, почувствовав, как безымянный палец обнимает прохладный металл.              Мгновенно проснувшись, он уставился на платиновое кольцо с дорожкой бриллиантов по центру.              — Эл? — его голос дрогнул.              — Лайт Ягами, — Эл поцеловал его безымянный палец и заглянул в глаза полным надежды взглядом. — Давай поженимся?              — Поженимся?              — Да.              — Мы?              — Да, — повторил Эл с нехарактерным для себя терпением, не сводя глаз с опешившего, задумавшегося над предложением парня. — Я больше никогда не хочу с тобой расставаться.              Лайт почувствовал, как защипало глаза, горло перехватило от нахлынувших эмоций.              — Я хочу просыпаться рядом с тобой каждый день и засыпать рядом каждую ночь, — продолжил Эл. — Хочу болеть за тебя на каждом соревновании, а после трахать в нашей спальне.              Лайт рассмеялся, и из глаз всё-таки брызнули слёзы. Он шмыгнул носом.              — Пожалуйста, скажи «да», — тихо попросил Эл, бережно вытирая ему мокрые щёки.              — Да, — одними губами произнёс Лайт, кивнул и потянулся к любовнику, прижался к его губам в поцелуе. — Я люблю тебя, Эл… так сильно…              — Я тоже люблю тебя, Лайт.