Часть 10
24 сентября 2022 г., 11:50
Перед барьером дети обнимались со взрослыми. Было их прощание настолько взрослым, что насторожились полицейские. Дети так не смотрят, дети так не прощаются с родителями, да и родители… Так могли бы провожать солдат на войну, а не детей в школу. И именно то, как вели себя взрослые… Это наводило полицейских на какие-то мысли. А наблюдатель от Международной Конфедерации Магов связался с начальством, немедленно получив добро на сопровождение поезда.
Молли обняла и расцеловала каждого, обняли троих девочек и мальчика Грейнджеры, потом наступила очередь Петуньи, думавшей, что отпускает племянника чуть ли не в смертельный бой. Проходя барьер и двигаясь дальше, Машка с Леркой держались в центре, а по бокам шли Аленка с Гарри, привыкнув уже именно к такому построению, прикрывая своих. Почему-то к ним никто не пытался приставать или заговорить с ними. Слизеринцы держались привычно-высокомерно, но девочки не обращали на них никакого внимания, как и Гарри, у которого теперь был совсем другой пример поведения. При необходимости мальчик мог изобразить дворцовый этикет, как и девочки, хотя учительницу по этому самому Аленка хотела бы, конечно… подсократить, но ее попросили этого не делать.
Забравшись в купе, Машка с Леркой переглянулись. Рональд, обнюхав кулак матери, покинул помещение, братья-близнецы тоже не рвались общаться с настолько переменившейся сестричкой. Ожидаемого сольного выступления Малфоя не последовало. Сообразив, что абсолютно любая из «грязнокровок» может оказаться принцессой, юноша предпочел тихо сидеть в купе. Воспоминания об отцовском воспитании были ярки, отбивая всякое желание повторять.
Где Машка достала вино, Аленка даже не пыталась спрашивать, а Гарри смотрел во все глаза на черный хлеб, кружки сухой колбасы и стаканы с жидкостью на самом донышке. Но он вместе с девочками встал, произнося бессмертный тост. Валерия чувствовала себя так, как будто они отправлялись на фронт. Казалось, стоит выглянуть в окно — и будут видны дымы пожарищ, а в соседнем купе ребята-истребители с удовольствием споют о друзьях-товарищах… Но девочка помнила, что они уже, пожалуй, на враждебной территории, и держала себя в руках.
Наверное, как-то повлиял алкоголь, хоть его и было совсем немного, но, стоило поезду двинуться, Аленка тихо вывела: «Расцветали яблони и груши…», через минуту плотно закрытое купе пело песню о Катюше… И Гарри чувствовал себя одним целым с этими так сильно изменившимися девочками, понимая, что будет защищать их, пока бьется сердце в груди. Потом девчата помолчали, глядя в окно, а мальчик несмело обнял ближайшую к нему — Гермиону. Странно, но она почему-то не возражала, даже положила голову Гарри на плечо, что было необыкновенно.
— Знаете, девочки, а это, оказывается, приятно, когда обнимает мальчик, — проговорила Аленка, как-то немного грустно улыбаясь. — Так бы и сидела…
— Так и сиди, — улыбнулась Машка, такое состояние знавшая. Их маленькая сестричка просто устала от войны. Как и они все, на самом деле… Но война не спрашивает…
— Ты очень хорошая, — проговорил Гарри, комплиментов делать не умевший. Поэтому мальчик говорил то, что чувствовал, и так, как чувствовал.
— Давайте отдохнем, — предложила Лерка, устраиваясь на креслах, с ней согласились, потому что ожидался вылет. Обычный для рыжей и беловолосой и не самый простой для остальных. Так прошло несколько часов. Аленушка проснулась первой от ощущения тревоги. Такое ощущение у нее бывало перед бомбежкой или когда каратели…
За окном уже стемнело. Поэтому, чтобы успокоиться и взять себя в руки, кудрявая девочка запела «священную войну». И от этой песни просыпались сестрички, начиная подпевать своими сначала сонными голосами. «Не смеют крылья чёрные над Родиной летать…» — пели уже яростно, вкладывая всю душу и проснувшуюся злость. Гарри слов не понимал, но его захватила мелодия — зовущая на бой, требующая… Кулаки мальчика сжались, он чувствовал в себе готовность защитить девочек и уничтожить врага. В этот самый момент поезд начал снижать ход.
— Боевая тревога! — воскликнула лейтенант Осташова, доставая и увеличивая метлу. Игры закончились, впереди был бой. Гарри также быстро оседлал свое средство передвижения, привычно отщелкнув предохранительную скобу артефактов ведения огня.
В вагоне стали слышны крики, когда страшно оскалившиеся рыжая и беленькая рванулись вперед. Лететь было страшно, очень страшно, но Гарри понимал — никто не защитит девочек, если он этого не сделает. Четыре метлы пронеслись по коридору, моментально начав поливать сочетанными струями огня черные тени, частично сразу же исчезнувшие, а одна тень в плаще страшно закричала, будучи объятой пламенем. Вырвавшиеся из вагона ночные ведьмы с визгом налетели на тех, кто остановил поезд. Рядом летели и Аленка с Гарри.
— Гарри, слева! — выкрикнула девочка, заметив нацелившегося уже врага, но мальчик резко развернул метлу, выпустив облако пламени — от волнения Гарри перепутал артефакт. Кто-то в черном плаще страшно закричал, сгорая заживо, но мальчик даже не остановился — он был обязан защитить девочек.
— Машка, прикрой, атакую! — выкрикнула Валерия, проходясь чем-то вроде зажигательной жидкости по скоплению врагов, и все завертелось в горячке ночной штурмовки, ночного боя.
Представитель Международной Конфедерации магов оторопело смотрел, как четверо явно детей со знанием дела штурмуют кого-то похожего на дементоров. Задорные, а где-то и матерные крики долетали до болгарина, русским языком владевшего. Он закрывал глаза и слышал идущих в бой опытных пилотов, а открывал — видел детей на метлах. Отлично понимающих, что делают, правда. Лица при этом были неразличимы, но вот метлы с обозначениями датского магического королевского дома заставляли мужчину просто врастать в то место, на котором он стоял, ибо то, что происходило перед ним — было абсолютно невозможно.
— Гарри, прикрой! — выкрикнула Аленка, заметив человека, вокруг которого и кружились тени, которых ничто не брало. Еще от этого человека во все стороны расходился такой ужас, что просто невозможно. Но девочки что только не видели в своей жизни, поэтому реакция на страх у них была специфическая. Воткнув сияющий столб чего-то непонятного в обнаруженного человека, от чего тот даже взвизгнуть не успел, распавшись на атомы, девочка поняла, что все кончилось — исчезли черные тени, пропал ужас… Поезд вдруг дернулся, намекая на то, что стоило бы и вернуться в купе.
Представитель Международной Конфедерации Магов задумчиво смотрел на связанного ликантропа, обнаруженного в поезде, и раздумывал, что с ним делать. То, как выскочило это существо, навевало на мысли об ударе в спину датским королевским магам, а никем другим боевая четверка быть точно не могла, судя по выучке и мастерству, поэтому болгарин тяжело вздохнул, подхватил чарами подергивающееся тело и задействовал порт-ключ. С этим делом стоило разобраться.
***
О нападении на поезд Амелия Боунс оказалась осведомлена, как только ее племянница, придавленная ужасом, смогла нащупать аварийный порт-ключ. Некоторые другие дети поступили точно также, потому что непереносимый, запредельный кошмар накрыл весь состав, но, когда женщина с группой авроров достигла места нападения, поезд уже двигался к школе. То самое место даже не пришлось устанавливать по отданному дрожащей девочкой порт-ключу — выжженная местность была хорошо заметна с высоты полета метлы. Подвесив Люмос Солем, аврорат начал работать, сортируя кости, какие-то плащи; пара обнаруженных белых масок, хорошо знакомых по Первой Магической, заставила мадам Боунс задрожать от злости. — Здесь был бой, — произнес осматривавший местность аврор. — Очень серьезный бой, с использованием мощных артефактов, а в одном месте вообще что-то невообразимое. — Установить нападавших удалось? — поинтересовалась женщина, которой очень хотелось устроить истерику, потому что подобный бой означал, что с нападающими вступили в схватку боевые маги, которые обычно работали на правительство. А в свете информации о девочках королевского дома, бой могла вести охрана этих самых девочек, что сразу же означало международный скандал. — Пятеро людей, судя по черепам, и три дементора, — ответил сотрудник аврората, задумчиво почесав голову. — С противоположной стороны — не менее двоих боевых магов класса А. — То есть мастера боя, — задумчиво проговорила женщина. Наличие дементоров запутывало все дело, потому что эти твари были в ведении Министерства, что в свою очередь означало практически casus belli. — Работайте, я в Министерство! Таких новостей Министр не ожидал. Нападение дементоров и каких-то людей на поезд, в котором совершенно точно должны были находиться те самые особы королевской крови, о которых ему было известно — это не отмыться. Подняв на ноги всех невыразимцев, мистер Фадж поставил задачу обнаружить и срочно доложить, как так вышло, а сам отправился на поклон к представителю Международной Конфедерации Магов в Британии. Эти представители появились в Министерстве Магии летом, просто поставив в известность Министра, так как были зарегистрированы случаи кустарной некромантии, чего оказалось более чем достаточно. — Вы утверждаете, что напавшие на поезд дементоры Министерством Магии не управлялись? — представитель МКМ такого дурака видел впервые. Ему было, конечно, понятно, что Министр испугался последствий, но утверждать, что не управляет собственными силами — это нужно было додуматься. — Да, я не отдавал приказа, и Долорес тоже, — закивал Британский Министр. — Расследование уже идет. — Очень хорошо, — важно кивнул чиновник-международник. — Мы уведомим датскую сторону. — Их охрана покрошила всех, мы даже не можем определить, сколько там кого было, — грустно признался Корнелиус Фадж, ставя жирный крест на восприятии Магической Британии как серьезного партнера. — Да, это очень печально, — согласился представитель Международной Конфедерации, чтобы немедленно отправиться в штаб-квартиру. Во-первых, информацию до датчан следовало все-таки донести, во-вторых, коллеги тоже были не прочь посмеяться. — То есть, вы считаете, что это Дамблдор? — серьезно спросил международника его начальник, когда утер выступившие от смеха слезы. — Больше некому, — развел руками представитель в Британии. — Получается, что этим он либо хотел отвлечь нас от чего-то, либо играет в какую-то сложную и мне пока непонятную игру. — В игру я поверю, — вздохнул куратор специального бюро расследований. — Хорошо, можете возвращаться, датчан я проинформирую. Великого Мага Петера проинформировали методом пересылки воспоминаний, доставивших немало веселых минут главе магической Дании. Кроме того, услышав, как отозвались о детях британцы, маг поспешил доложить об этом Ее Величеству, мрачно при этом улыбнувшейся. Через неделю была назначена встреча двух королев, так что этот доклад был очень вовремя, осталось только в нужный момент вставить фразу во время общения, и…***
Молли очень беспокоилась обо всех своих детях, особенно о Джинни. Принимая тот факт, что девочка видела совсем другую жизнь и даже воевала, миссис Уизли с болью в душе думала об этом. Ей хотелось защитить, оборонить, но от Дамблдора, по мнению женщины, защиты не было. Тетушка Мюриэль и хотела бы помочь, но просто не имела таких возможностей, поэтому оставалось надеяться на Ксено. Увидев две пары ждущих глаз, Ксено вздохнул и опустил голову в Омут Памяти, чтобы увидеть заключение целителей, а потом — жизнь дочки за гранью. Ночные вылеты, улыбки потерявших все и всех. Их маленькую сестренку и тот самый, последний вылет. Мистер Лавгуд вывалился из Омута, держась за сердце, и только повторял: «луковка, луковка моя». Отдышался и полез обратно — там была вся информация, что удалось собрать, перемежающаяся разговорами с детьми. С детьми, в глазах которых не было детства. — Я помогу… — произнес Ксенофилиус. — Учитывая наложенное на меня проклятье, я сделаю все, что возможно и невозможно. — Дамблдор силен, — заметила Мюриэль, на что мистер Лавгуд немного страшненько оскалился. — Не настолько он силен, — произнес мистер Лавгуд. — А раз он покусился на дочку… Взмахнув рукой, Ксено сотворил Патронуса, немедленно куда-то унесшегося. Молли внимательно проследила за мифическим существом, удивленно посмотрев затем на немного зловеще улыбавшегося мужчину. — Очень зря Альбус Дамблдор решился поднять руку на мое дитя, — спокойно сообщил присутствующим мистер Лавгуд.
