Гремит недальний бой

      Поезд, полный сильно испуганных, но живых детей, шел к своей конечной точке, поэтому спрятавшие уменьшенные метлы четверо, трое из которых детьми в душе не были, пытались прийти в себя после боя. Аленка оглядела сестричек и Гарри, которого еще трясло от адреналина, тяжело вздохнула и полезла в Машкину сумку. Достав стаканчики, она плеснула в каждый на донышке вина.       — Давайте, как лекарство! — жестко приказала встречавшаяся уже с таким маленькая медицинская сестра. — Нужно расслабиться хоть немного, потому что хотя мы и победили, но бой — это не вся война.       — А как хотелось бы… — вздохнула Лерка, залпом выпивая некрепкий алкоголь. — Чтобы разбомбить всех — и мир.       — Ничего, будет и мир… — в тон ей произнесла Машка, повторив движение, привычно начав фразу, — Вот разбомбим всех фрицев…       — И будет счастливая жизнь, — Аленке вдруг захотелось тепла. Чтобы просто обняли, и не было вокруг ничего. Гарри, как будто почувствовал, несмело протянул руку, прижимая девочку к себе. Он чувствовал себя необыкновенно — жаркий бой, черные, очень страшные тени, которых совершенно не боялись девочки, хотя мальчику хотелось… в туалет, честно говоря. А потом вот эти разговоры… Что-то менялось и в нем самом. Гарри знал, конечно, что пережили девочки, даже видел в Омуте Памяти, через что прошла Гермиона. Это было так страшно — Дурсли и рядом не лежали. Мальчик не был уверен, что он не сломался бы от такого. Он принимал и понимал теперь, почему кудрявая девочка командует — она имела право. И вот сейчас Гарри очень робко обнял Гермиону, осторожно, будто боясь сломать.       — Это правильно, — кивнула Машка, осмотрев купе. — Гарри обнимает Але… Гермиону. Мы обнимаемся с Лер… с Джинни.       — При мне можно и вашими именами, Маша, — произнес улыбающийся мальчик. Вино слегка ударило ему в голову, расслабляя. — Я же знаю, что там вы прожили намного больше…       — Надо привыкать к местным именам, — объяснила ему Аленка. — А то засыплемся. А фрицы — они такие, они только и ждут нашей ошибки.       — Я понял, — кивнул готовый защитить девочек от кого угодно Гарри.       — Мо-ло-дец, — по слогам произнесла, даже, скорей, пропела кудрявая девочка и тихо-тихо, глядя в окно, продолжила: — Ой, туманы мои, растуманы, ой, родные леса и луга…       — Уходили в поход партизаны, уходили в поход на врага, — подхватили Маша с Леркой. Эту песню о партизанах они, разумеется, знали и пели сейчас… А Гарри слушал голоса девочек, с грустью глядящих в окно, просто слушал и обнимал Гермиону с очень ласковым, хоть и немного трудным именем «Аленушка».       Поезд снижал ход, за окном были уже видны станционные строения и обилие людей в мантиях, что было необычно, даже слишком. Дети не знали, что Амелия Боунс решила не рисковать, приказав встретить и проводить до замка всех, при этом ритуалы отменились, слишком уж сложной оказалась ситуация. Да и до ритуалов ли, если Британия застыла чуть ли не на пороге войны? Мадам Боунс с запугиванием себя отлично справилась сама, поэтому и распорядилась.       — Играем натурально, — предупредила внимательно смотревшая в окно Аленушка. — Мы испуганные непонятной хре… непонятно чем дети.       — Поняла, — сосредоточенно кивнула Маша, на миг ее лицо стало задумчивым, а потом на нём обнаружился такой ужас, что Гарри рефлекторно потянулся, но беловолосую девочку уже обнимала рыжая, выглядевшая ничуть не лучше. Аленка вспомнила полицаев, потом амбар, и ее глаза затопил ужас. У Гарри сердце перевернулось от этого ищущего спасения, запредельно-испуганного взгляда кудрявой девочки, немедленно прижатой к себе. В таком виде они проследовали на выход, а там, в сопровождении не видных в темноте авроров — и в замок.       Четко следуя инструкциям, выданным ей директором, к Гарри и Аленке подошла Минерва МакГонагалл:       — Мистер Поттер, в пути вы имели контакт с дементором, — произнесла женщина. — Поэтому…       — А кто это такой, «дементор»? — поинтересовался Гарри, изображая непонимание.       — Вам объяснят, — холодно сообщила профессор МакГонагалл. — Следуйте за мной.       — А откуда известно, что мистер Поттер имел контакт именно с дементором, ведь Министерство отказалось использовать охранников тюрьмы в школе? — неслышно появившаяся мадам Боунс сверлила Минерву очень недобрым взглядом. — Я жду ответа, — палочка главы ДМП указывала на не ожидавшую этого женщину. — Идите, дети, идите…       — Вот вам и театр… — неслышно хмыкнула Машка, двигаясь со всеми в Большой зал. Расставаться с сестрами не хотелось, но выхода не было — она училась, если это так можно было назвать, на другом факультете. Минерва МакГонагалл задерживалась, будущие первачки нервничали. Аленка внимательно анализировала окружение, отмечая отсутствие и директора, что девочке, разумеется, не нравилось.       Минерва МакГонагалл честно рассказала, что о дементорах ее предупредил Дамблдор, а в свете того, что было известно, означало это для мисс Боунс только одно: Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор решил свергнуть Министра чужими руками, чтобы занять его кресло. Минерве объяснили, что никаких дементоров не было, а на поезд напали Пожиратели Смерти, что женщину несколько смутило, потому что информация в голове профессора не складывалась. Абсолютное доверие к Альбусу исключало возможность использовать критическое мышление.       Амелия Боунс высмотрела на факультете барсуков свою племянницу и, подозвав ее к себе, ко всеобщему удивлению покинула школу. Оставлять свою девочку в такой опасности мадам Боунс не собиралась. Ей нужно было срочно доложить Министру о сделанных выводах. Очень срочно нужно было доложить, потому что, по мнению женщины, дорога была каждая минута.

***

      Посреди гостиной будто из воздуха соткалась одетая во все белое женщина, что-то черкавшая на обнаружившейся в руках доске. Она будто бы ничего не замечала вокруг, а Молли, глядя на сильно изменившуюся, но узнаваемую Пандору, потеряла дар речи. Живой, как оказалось, миссис Лавгуд хотелось всыпать по первое число, да так, что миссис Уизли даже схватилась за стул, на котором сидела, чтобы удержаться.       — Ксено, ну в чем дело? — недовольным голосом поинтересовалась женщина, неуловимо отличавшаяся от человека. — Ненадолго вас оставила же!       — Два года прошло, свет очей моих, — грустно произнес мистер Лавгуд. — Твой эксперимент выглядел, как взрыв, прямо на глазах луковки.       — Но ты же ей объяснил, что с мамой все в порядке? — с угрозой произнесла оторвавшаяся от доски Пандора. Ее глаза медленно наливались серебром.       — Ксенофилиус был заколдован все это время, — решила Молли вмешаться. — Луна этого не понимала, думая, что папа страдает и винит ее в смерти мамы.       — Ка-ак?! — воскликнула миссис Лавгуд. — Кто посмел? Что с доченькой?       — Редисочку в прошлом году погружали в стазис, отчего она умерла и вернулась, — мистер Лавгуд уже подумывал, куда бы спрятаться от разъяренной супруги. — Она прошла очень страшное время и вернулась с сестрами, — добавил Ксено. — Но сделал это все тот же человек.       — Кто этот самоубийц-с-с-а? — не выдержала Пандора, отращивая очень приличные когти.       — Альбус Дамблдор, — мистер Лавгуд был очень печальным.       — Рассказывай все! — потребовала подавившая первое желание развалить Хогвартс женщина в белом.       Миссис Уизли показала на Омут, шагнув туда вместе с Пандорой, которая, оказывается, просто не уследила за временем, заставив собственную дочь мучиться. За это ее хотелось наказать посильнее. Потому что Молли такого отношения просто не понимала. Пандора же смотрела на то, что ей показывал Омут, понимая, что Луна ушла, но вернулась, пройдя через огонь, такова была особенность как Пандоры, так и Луны. Впрочем, это могло и подождать. Что не могло подождать… некий старик, решивший, что он самый умный. Или самый хитрый.       Вынырнув из артефакта, миссис Лавгуд для начала постаралась успокоиться и только потом действовать. Безусловно, зная, что Альбус ей не соперник, женщина помнила, что в школе водятся дети и разрушать ее до основания будет не очень правильно. Задумавшаяся Пандора взглянула на мужа.       — Надо разорвать контракты дочери, ее сестер и, наверное, последнего Поттера со школой, — задумчиво проговорила она. — И как-то выманить Дамблдора из замка.       — Что ты задумала, цветочек? — поинтересовался мистер Лавгуд.       — Тебе понравится, — улыбнулась его супруга, неуловимо меняясь. — А вот ему — не очень.       — Кто ты, Пандора? — неожиданно спросила Молли, глядя на изменения, происходящие с Лавгуд. Теперь перед миссис Уизли стояла выглядевшая волшебным существом женщина: кожа ее осеребрилась, казалось, став чешуйчатой, уши заострились, на утончившихся руках обнаружились внушительные когти. Снежно-белые, куда там Малфою, волосы опускались почти до середины бедра, насколько Молли могла это увидеть, а сияющая диадема, обнаружившаяся на голове, будто подчеркивала чуждость женщины.       — Пусть это будет сюрпризом, — клыкасто улыбнулась та, что была известна как Пандора Лавгуд.

***

      Информация о смерти Блэка, убитого каким-то слишком активным сотрудником аврората, дошла до Альбуса Дамблдора тогда же, когда проходила инстанции. О чем Великий Волшебник и не подозревал, так это о том, что отправивший ему весточку сотрудник был немедленно арестован. Еще ему было неоткуда знать о результатах нападения на поезд и сделанных Амелией выводах. Впрочем, это случилось несколько позже. Сообразив, что Блэк мог быть убит Джонсоном при угрозе захвата, это инструкции, кстати, предусматривали, Альбус решил проводить ритуал безотлагательно. Наличие «живого» Волдеморта мгновенно переключит все внимание Министерства на совсем другие задачи.       В Хогвартсе, разумеется, такой темный ритуал проводить не стоило, ибо, несмотря на все труды, какие-то чары Основателей были еще живы. А вот на могиле самого Мерлина было самым правильным, как решил Дамблдор. Круги ритуала давно были готовы, как и жертвы. Так как в описании наличествовало четкое указание на то, что жертвы должны быть людьми не младше трех десятков лет от роду, то за ними пришлось идти в Лютный, что тоже не добавило хорошего настроения.       Аккуратно разместив женское недвижимое тело в центре, Великий Светлый, как он себя называл, не особенно имея на это право, поместил туда же диадему прямо на голову вместилища, не замечая пристального взгляда феникса. Поначалу Альбус думал использовать мужское тело, но потом решился на женское, чтобы унизить Волдеморта и, кроме того, Блэковские артефакты абсолютного подчинения рассчитывались именно на женщин, для обеспечения «гармонии в браке», как указывали обнаруженные там же книги. Пожалуй, это действие стало самой большой ошибкой самоуверенного волшебника, потому что крестража в диадеме уже не было, наличествовали только остаточные эманации, принятые им за саму филактерию. Полились слова древнейшего языка, принялись рассыпаться в пыль назначенные в жертву маги, зарабатывавшие на жизнь разбоем и убийствами, засияла диадема.       — Еще немного, Фоукс, — потер руки Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, готовясь к завершающему ритуал «воплощению», как было написано в манускрипте. — Томми познает на себе все ужасы и станет послушной девочкой.       Феникс сорвался с ветки, принявшись кружиться над центральной фигурой, а Альбус, закрыв глаза, громко читал последние строки. Дамблдор считал, что возможна сильная вспышка магии, и, не желая быть ослепленным, он хотел насладиться унижением глупого мальчишки, который теперь станет никчемной девчонкой. Ради такого Альбус был готов поступиться своими принципами, ибо ее следовало сразу же сломать. Закрытые глаза помешали Дамблдору увидеть спикировавшего к телу феникса, в следующий миг осыпавшегося пеплом. Увидев сквозь плотно сжатые веки вспышку, Альбус медленно открыл глаза, готовясь насладиться зрелищем, но в следующее мгновение упал, получив какое-то слишком мощное заклятие сна.       — Так, — обнаженная женщина медленно поднялась. — Телом потом займусь, — констатировала она, затем взмахнула рукой, трансфигурируя себе мантию темно-синего цвета. — Придурок, а не некромант… Это же придумать надо… — покачала женщина головой, увидев, где ее вернули к жизни.       Она махнула рукой, исчезнув вместе с «придурком» из Запретного Леса, куда уже очень медленно спешили силы аврората, зафиксировавшего темномагический ритуал совсем рядом с Хогвартсом. Министр Фадж рвал и метал, требуя подать ему голову Дамблдора в кляре. Авроры поспешали медленно, потому что были запуганы страшными некромантами, ибо в Хогвартсе учились все.