Часть 23
27 сентября 2022 г., 18:39
— Нет, это не зелья и не чары, — покачал головой целитель, обследовав всех шестерых. — Это их старые воспоминания почему-то активизировались.
— Значит, школа им не подойдет, — заключил мистер Грейнджер.
— Ну почему сразу не подойдет, — задумчиво проговорил приглашенный колдомедик. — Попробуйте пригласить психолога, вдруг поможет?
— Хорошо, — кивнул Марк, попробовать действительно стоило, хотя в чем дело, он уже знал. Вот как с этим справляться — нет.
Среагировал, на самом деле, Гарри. Он услышал резкий окрик, что-то наложилось в памяти и… При этом юноша напугал свою девочку, моментально задействовавшую порт-ключ. Все-таки они были подростками и предпочли убежать, а не нападать. В чем-то это было хорошо. С другой стороны, немецкая речь могла и в будущем принести немало проблем, точнее, не сама речь, а реакция на нее. Именно поэтому и был приглашен целитель. Насколько мистер Грейнджер был осведомлен, целитель понадобился и герру Шлоссеру.
Родители были, конечно, не единственными, кто пытался решить проблему. С одной стороны, ничего плохого в домашнем обучении, на первый взгляд, не было. Но изоляция от мира могла привести к очень тяжелым последствиям именно из-за того, что дети не были детьми. А хотелось-то дать им детство, взамен утраченного. Хотелось, чтобы они могли играть и веселиться, спокойно учиться, а не ждать нападения в любую секунду, поглядывать на небо и прислушиваться к грозе, привычно разбирая звуки и оценивая степень опасности.
— Давайте поговорим, товарищи, — Сергей внимательно осмотрел усевшихся за столом. Сашка в задумчивости поглаживал Машку, Аленка, прикрыв глаза, полулежала на Витьке, а Лерка стремилась прикасаться к самому Сереже. Немецкая речь для тех, кто привык к тому, что немец — это враг, оказалась очень серьезным испытанием.
— Давайте поговорим, — согласилась открывшая глаза Аленка. — Ты по поводу школы?
— Да, — кивнул мальчик, он был серьезен и сосредоточен. — У нас, как выяснилось, три варианта: или круглосуточная школа, или эта немецкая, или домашнее. Чем плохо домашнее, объяснять?
— Мне ли не знать, — грустно отозвалась кудрявая девочка. — Изоляция забьет детскую психику, мы или с ума посходим, или просто будем взрослыми в детских телах.
— Серьезно? — удивилась Машка, задумавшись. Белокурая девочка совсем не ожидала, что все настолько плохо. — Предложения?
— Витька не удержит себя в руках, да и мне тоже непросто, — почти прошептала Аленка. — Значит, надо пригасить воспоминания.
— Вопрос в том, поможет ли это? — хмыкнул Сашка, продолжая поглаживать свою девочку. — Реакции тела никто не отменял.
— Ты забываешь, милый, — улыбнулась поглаживаемая. — Тела у нас местные, и все реакции диктуются сознанием. Как там было… сознательное бессознательное… кто помнит?
— Да никто уже не помнит, — махнула рукой рыжая. — Машка хочет сказать, что у нас нет тех самых рефлексов, и если пригасить войну в памяти, мы станем детьми… Ну, насколько это вообще возможно.
— Осталось решить вопрос доверия, — расслабился Сергей, Валерии доверявший безусловно.
С вопросом доверия молодые люди пошли к родителям, не знавшим о такой возможности. Оказавшись затем в больнице, три пары подростков имели длинный разговор с целителем, решив, что менталист даст клятву магией, а они все сольют копию воспоминаний, чтобы, в случае чего, воспоминания можно было восстановить. Так как ни Лерка, ни Машка, ни Аленка, ни Витька, ни Сашка, ни Сережа не доверяли местным целителям, то процесс обговаривался тщательно.
— Мы пригасим вам результат идеологической и пропагандистской деятельности, — объяснил менталист. — То есть отношение ко всем немцам, в массе. Потом только отдельным из вас — воспоминания, не удаляя их полностью. Молодому человеку, — он показал на Витю. — Память о лагере, но именно составляющую, вызывающую ненависть или страх. А девочке, — Аленка тесно прижалась к своему мальчику. — Придется гасить именно события, потому что тут ничего не сделаешь.
— Хорошо, мы согласны, — ответили мальчики, предполагалось начать именно с них. Вопрос доверия при этом был решен так: их воспоминания до и после сливались, а потом сравнивались артефактом, дававшим возможность оценить разницу. Ни в какие клятвы, подростки, разумеется, не верили.
— Тогда начнем, — предложил менталист, понимавший уже, с чем ему предстоит столкнуться. Опаленные войной мальчишки и девчонки. Но ведь кроме войны были еще стихи, песни, работа комиссаров, а дети воспринимали все происходившее чистым сердцем и им же отражали на врага. Поэтому с ними было работать намного сложнее, чем со взрослыми.
— Начнем, — согласился Сашка, шагнув вперед. Маша подняла палочку, на которой ярко разгорелся огонек. Казалось — одно неверное движение, и…
***
Британская школа Хогвартс полностью изменилась. Замок сверкал выбеленными стенами, был теперь разделен на две части — жилую и учебную. Никаких спален по шесть человек предусмотрено не было, максимум по двое. Жилую часть Ровена оформила в семейном стиле, то есть сироты чувствовали себя больше дома с совместными завтраками, обедами, ужинами, но за одним, пусть большим, столом. Наставницы были набраны не обязательно из магов, было довольно много и сквибов, ибо леди Рейвенкло брезгливости к сквибам не испытывала, зато у них было не только желание работать с детьми, но и образование. Учителя значительно расширили программу обучения, включив туда и маггловские науки, что позволяло магглокровкам затем выбрать, не отрезая их полностью от мира людей. Первое сентября, казалось, ничем не отличалось от таких же дней в минувшие годы, но лишь войдя в Большой Зал, ученики поразились изменениям. Учителя все так же сидели на возвышении, чтобы видеть всех, но при этом их стало намного больше, и Ровена представила каждого, включая своего мужа — Кингсли Рейвенкло, сиявшего сейчас кожей темно-синего оттенка, что ставило в тупик школьников. — В школе уже жить не надо, — сообщила леди, и ей внимали, сохраняя полную тишину. — Для магглорожденных предусмотрены порт-ключи, которые вы получите сразу после ужина, чтобы отправиться домой. Занятия начнутся в восемь тридцать, потому прошу не опаздывать. — На этих словах девочка-второкурсница заплакала. Ровена это отметила, как и ставшие счастливыми глаза. Что-то в ней изменили эти месяцы так, что женщине было приятно видеть счастье в глазах детей. — Далее, о наказаниях, — продолжила леди, замечая, как дети насторожились, и только Елена с сестрами улыбались, точно зная, что мама уже не хочет делать больно. — Баллы будут индивидуальными, как и в маггловских школах. Болью наказывать никого не будут, а вот как конкретно, если в этом будет необходимость — мы будем решать в каждом отдельном случае. Зал зашумел, школьники делились впечатлениями и строили предположения. Ничего адекватного в голову не приходило, а Ровена вспоминала… Она вспоминала свои разговоры с детьми, уже родными по воле магии, долгие раздумья и воспоминания, которыми с ней поделилась Лайза. Ощутив боль и страх, женщина поняла, что это самый плохой из возможных методов. В школе на самом деле отпетых хулиганов не было, а близнецы Уизли поклялись своей жизнью в том, что никогда не будут использовать свои «изобретения» на детях. На любых детях, что сильно ограничило полет фантазии юных зельеваров. Ужин был вполне адекватным для желудков юных магов, большая часть которых позже отправилась домой. Больше всего были счастливы магглокровки. Несмотря на то что у не-магов существовали пансионы, изучив всю доступную информацию, Ровена поняла, что сейчас такая школа будет скорее излишне жестокой. Поэтому она и приняла это решение. А около двух десятков тех, кого не желали видеть опекуны, или сирот — остались в замке. У них были теплые спальни, заботливые наставницы, умевшие дарить тепло детям, и даже двое целителей, готовых помочь не только зельем. Школа совершенно изменилась, порадовав многих. Извещенные об изменениях, Уизли написали, конечно, Грейнджерам, но шестеро подростков возвращаться отказались. Слишком уж воспоминания у них были… своеобразными. Поэтому после работы с менталистами подростки все-таки попробовали дать немецкой школе еще один шанс.***
Портальное кольцо рано утром перенесло всех шестерых к красивому зданию покинутой совсем недавно школы. Красивое здание было построено русской буквой «П», при этом сейчас, когда страха уже не было, оно производило впечатление какого-то доброго волшебства. Витя вспоминал, что им рассказали об этом дворце. — Изначально здесь хотели построить и дворец для короля людей, — объяснил им мистер Грейнджер в прошлый раз, показывая лежащее в зеленой долине здание. — Но потом решили, что баварскому королю будет удобнее на Херренкимзее, а магический дворец остался здесь. Позже, в девятнадцатом веке, став школой. Теперь они медленно шли, все так же попарно, оставив в прошлом страх нападения и постоянную мысль о том, что нужно прикрыть и защитить. Менталисты сотворили буквально чудо — не тронув личности детей, они притушили, также не блокируя, травмирующие воспоминания и теперь… — Не страшно, — улыбнулась Аленушка, прижимаясь к Вите, напрягшемуся в момент прохождения кольца, но потом сразу расслабившемуся. — Ви-и-и-и-и! Как здорово, что вы вернулись! — громко закричала налетевшая на них девочка, принявшись обнимать Аленку, Машку и Лерку. — Ура! — Это была, насколько помнил Сашка, Анна Крюгер. Немецкий язык совсем не тревожил, да и артефакты, перенастроенные специалистами, меняли восприятие так, что казалось, девочка говорит по-русски. — Мы вернулись, — заулыбалась Машка. — Так неожиданно, когда радуются… — Мы все знаем, — насупилась Анна, — у вас были страшные сны о прошедшей войне, но теперь все в порядке? — Ну ты же видишь, — неожиданно даже для себя обняла девочку Лерка. — Пойдем? В классе, казалось, им также были рады, даже белокурая Петра, имевшая дар видеть, а потому так боявшаяся в первый день. Девочка увидела прошлое Вити, поэтому много плакала, но с радостью подружилась. А потом начались уроки. Сегодня у первого класса по расписанию были математика и английский, потому что пятница. Петра тихо проговорила на ушко Машке, к которой тянулась так, как будто тоже была сестренкой: — Ты его не бойся, он хороший, только строгий, — она не выдержала, прильнув к такой же беловолосой девочке. — Иногда даже страшно делается… — Тогда садись с нами, — предложила Машка, погладив девочку, ощущавшуюся какой-то очень близкой. — Наши мальчишки защитят нас от любых страхов. — Здравствуйте, — в классе появился учитель, которого здесь приветствовать вставанием было не нужно. — Для тех, кто забыл, меня зовут герр Краузе. Сегодня мы с вами поговорим об уравнениях, что это такое и зачем они нужны… Учитывая, что начальная школа была позади у всех, то озвученная тема урока кудрявую Аленку удивила, но затем, услышав об основной теореме алгебры, девочка кивнула, понимая. Уроки были интересными, но вот что удивляло — не было домашних заданий. Просто совсем не было… Ни эссе, ни сложных расчетов, ни переписывания учебника. Это привлекало, конечно. Легко распознав британский акцент Лерки, Машки, Аленки и Вити, фрау Ингрид Леманн улыбнулась. Выглядевшее суховатым лицо моментально преобразилось, став каким-то очень солнечным и добрым, что заставляло расслабиться. Страшно в школе не было. Пришедшие познакомиться близняшки Барбара и Моника Шефер, что учились в параллельном классе, тоже никого не испугали, хотя выглядели так, как на старых плакатах. Но почему-то это уже совсем никого не пугало. — А пойдем в Лес Сказок? — неожиданно предложила Петра во время большой перемены. — А пошли! — радостно кивнули Машка, Аленка и Анна. Остальные присоединились к ним просто вынужденно. Идя по лесной дорожке, Витя думал о том, что даже несмотря на работу менталистов, нет-нет да и выплывает страх, но он старался держать себя в руках, замечая что-то похожее и у Аленки. «Наверное, это теперь на всю жизнь», — смирился было мальчик, когда что-то произошло. — А кто это у нас тут? — две очень красивые женщины неожиданно выступили из-за кустов, вызвав рефлекторную реакцию мальчиков. — Вот, значит, как… — протянула одна из женщин, приблизившись поближе к плотной группе детей. — Кто вы? — поинтересовался напряженным голосом Сергей, будто готовый в следующее мгновение сорваться в атаку. — Мы зелигены, — улыбнулась одна из женщин, — вам о нас еще расскажут, — она шагнула еще ближе и вдруг погладила каждого из мальчиков по голове. Почему-то этот жест не вызвал отторжения или агрессии. А вторая такая же зелигена, в свою очередь, погладила девочек, причем не только Машку, Лерку и Аленку, чтобы исчезнуть через мгновение. — Зелигены — это духи леса, — тихо объяснила Петра, как-то освобождено вздохнув. — Они забрали ваш страх и боль, теперь все будет хорошо. Витя чувствовал, что страха больше нет, как-то очень радостно улыбалась Аленка, вдруг принявшись прыгать, как маленькая. Духи леса действительно что-то сделали с ними, и теперь… Грейнджеры просто не узнали своих детей в этих счастливых, дурачившихся, гонявшихся друг за другом подростках. Казалось, что-то темное, страшное, ушло из глаз Маши, Леры, Алены, Вити, Саши, Сережи, позволяя им быть просто детьми. Просто обыкновенными детьми, хотя и готовыми защитить друг друга, но уже не стремившимися найти и уничтожить врага.
