Дай мне повод верить

Хенджина тяжело вывести из себя. К слову, даже Минхо это удавалось редко, несмотря на то, что они живут вместе. Но сейчас ситуация была просто из ряда вон выходящей. Хенджин сжал телефон с такой силой, что тот грозил треснутым экраном. Какой-же Уджин ублюдок. Тревога и злость смешивались в теле Хенджина, образуя жгучую смесь. Сердцебиение учащалось, шаги становились больше, а скорость ходьбы увеличивалась, но этого было недостаточно. Хенджин молился о том, чтобы поскорее добраться домой и рассказать обо всем Минхо, потому что он точно должен был знал, что делать. Холод и темнота вокруг полностью игнорировались, перед глазами только отвратительная улыбка Уджина и мысль о ближайшем спасении, как только Хенджин доберется до дома. Осталось чуть-чуть, Минхо поможет… Хенджин влетел в квартиру, даже не подумав о том, чтобы закрыть ее. Ему на встречу выбежал Минхо, услышавший звук открывающейся двери. — Хенджин, я тебе такое расс… — начал Минхо с улыбкой, но его тут же перебили: — Давай потом, у нас есть большая проблема… Хенджин опустил руки на колени, пытаясь отдышаться и хотел было продолжить, но Минхо не позволил. — У нас? Хенджин, у меня нет никаких проблем, — голос его похолодел, а от прежней улыбки не осталось и следа. Хенджин, который уже успел выпрямиться, смотрел на него с подозрением. Слишком уж резкая смена эмоций. — Хен, ты правда не понимаешь, случилось кое-что… Атмосфера накалялась с каждой секундой все больше, а Хенджин чувствовал себя все растеряннее. Ничего ведь не произошло? Почему Минхо был на взводе? — Кое-что, что не могло подождать десяти минут? Кое-что, что важнее того, чем я захотел с тобой поделиться? — Минхо повысил голос и сжал кулаки. — Если честно, то ты уже задолбал, — добавил он на выдохе. — Минхо, ты чего? — Хенджин мало-помалу отходил от своей тревоги по поводу Уджина к тревоге, вызванной странным поведением Минхо. — Говорю, что ты уже задолбал грузить своими проблемами, Хенджин. Сука, я в кое-то веке хотел рассказать тебе что-то хорошее, а ты… — Что — я? — Хенджин подошел ближе. — Пытаюсь решить проблемы вместе, как мы всегда это делаем? — Чьи проблемы? Твои? Ты можешь вспомнить, когда я в последний раз приходил к тебе со своими проблемами? — Минхо почти кричал. Гнев брал верх. — Ты просто эгоист, Хенджин. Минхо тоже тяжело вывести из себя. Но если это происходило, то под горячую руку обычно попадал Хенджин, как человек, находящийся всегда рядом. Нужно было угомонить и угомониться. Хенджин решил начать с первого и, подойдя почти вплотную, несильно толкнул Минхо: — Приди в себя, Минхо! Что за хрень? Вены на шее у Минхо становились все отчетливее, а сжатые кулаки чесались настолько, что сдержаться не было сил. Он толкнул Хенджина так сильно, что тот отлетел и, кажется, ударился головой. — Это ты скажи мне, почему у тебя в жизни одна только хрень, частью которой я всегда невольно становлюсь? Все было как в тумане. Хенджин, сползший на пол, хотел что-то сказать, но кулак Минхо оказался быстрее. Обратная реакция не заставила себя долго ждать: удар Хенджина пришелся Минхо в нос. Кажется, губа кровоточила. Нос тоже. Но сильнее всего ощущалось, как кровоточило сердце, на котором от каждого слова и даже взгляда, полного раздражения, появлялось все больше трещин. Чтобы обдумать все было не больше секунды. Хенджин поднялся и тяжело дышал. Какого черта вообще творилось? Он только что реально ударил Минхо? Доказательством того, что Хенджин не спал, послужил новый удар, но теперь под дых. Он невольно отшатнулся и задышал еще тяжелее. Самоконтроль отошел на второй план, потому что на первый пришла самозащита. Минхо бил изо всех сил, да и соображал он явно плохо — тлела надежда на то, что один неплохой удар и мозг встанет на место. — Ты свихнулся? Если не можешь успокоиться, то позволь помочь тебе, — прокричал Хенджин. «Помощью» оказался еще один удар, но теперь его целью была скула. Все силы, вложенные в этот выпад, были направлены на то, чтобы утихомирить Минхо, который напоминал бешеного. — Эээ… Я не вовремя? Хенджин не сразу понял, что происходит. Голос точно не принадлежал Минхо, да и тот прямо сейчас стоял прямо перед ним со вздымающимися плечами и суровым взглядом. — Простите, что без стука, у вас было открыто… — продолжил Феликс и почесал затылок. — Феликс? Почему ты здесь? — Хенджин повернул в его сторону только голову, опасаясь становиться спиной к «врагу». Страшно предположить, как это выглядело со стороны Феликса: Хенджин и Минхо, стоящие в полумраке посреди гостиной в метре друг от друга, обменивалась убийственными взглядами, пока по их лицам текла кровь. Каким же это было потрясением для Феликса, который привык наблюдать исключительно дружелюбие и подколы в этой квартире? У каждого есть скелеты в шкафу, которые принято держать на замке. Просто кто-то, как Хенджин, оставляет двери открытыми, а потом выходит вот это: ошарашенный Феликс! — У нас назначено занятие на девять тридцать, — ответил он незамедлительно. — Но мы можем встретиться и в другой раз, если… Черт, занятие. Они договаривались о нем еще несколько дней назад, но кто же мог подумать, что объявится Уджин и напрочь разрушит все планы Хенджина? Черт бы его побрал! Мало того, что испортил настроение, так еще и перед Феликсом теперь не удобно… — Да, я думаю, вам стоит перенести на следующий раз, — вставил Минхо. — А тебе, Феликс, надеяться на то, что в следующий раз Хенджин подумает о ком-то, кроме себя и будет внимательнее. На этот раз взорвался Хенджин. Присутствующий здесь Феликс перестал волновать, как и почти сто процентный шанс стать конченным садистом в его глазах, потому что это было уже слишком. Да и с какой стати его должно было волновать чье-то присутствие, если Минхо было абсолютно плевать, когда он при ком-то обозвал Хенджина эгоистом? — Я уже просил тебя успокоиться! — схватил за шиворот и собирался ударить, когда… — Перестаньте! Если быть честным, Феликс никогда никого не разнимал и не думал, что этот навык ему пригодится. Казалось бы, что здесь сложного? Но ему стоило действительно больших усилий решить, кого отпихнуть от второго, при этом не разозлив нежеланными прикосновениями. Феликс никогда не видел ни одного из них в подобном состоянии, поэтому он выбрал меньшее зло — и потянул Хенджина, с которым был знаком намного ближе, от Минхо, схватив за плечи. Тот не сопротивлялся, но тут же грубо отдернул от себя феликсовы руки. Их взгляды встретились всего на мгновение. В глазах читалось «прости» с нотками страха, но от этого тошнило. У Минхо хотя бы были причины злиться, но что, черт его дери, сподвигло Феликса на то, чтобы оттолкнуть именно Хенджина? С чего он, блять, сделал вывод о том, кто прав?

***

9:41 today, хван хенджин: привет, чан пожалуйста можно я поживу у тебя пару дней?

9:42 today, чан-хён: конечно что-то случилось?

9:42 today, хван хенджин: при встрече расскажу буду минут через двадцать Если есть проблемы — нужно идти к Бан Чану. Это правило неписаное, но всегда идеально работало в их компании. И не то чтобы каждый из них — наглец, который бессовестно пользовался бескрайней добротой Чана, всё дело в том, что все, вообще-то, были всем довольны. Младшим иногда нужна была помощь, а их самый старший хен всегда искренне хотел помочь. Поэтому Хенджин отправился именно к нему: потому что был уверен, что его проблема не останется проигнорированной или не решенной.

***

Каждая секунда в молчании тянулась дольше, чем вечность, когда Минхо и Феликс остались вдвоем в комнате. — Хочешь, помогу обработать? — наконец выдавил из себя Феликс, указывая пальцем на собственные скулу и нос. — Ты не должен разве побежать сейчас за Хенджином? Он — твой друг, а не я, — холодно бросил Минхо. — Я думаю, он сейчас слишком зол. Да и не я с ним ссорился. — Аптечка во втором ящике в ванной. Феликс услужливо кивнул и отправился прямиком в ванную. Благо, расположение комнат он помнил. Ящик под раковиной был почти невидимым, сливающимся с белыми плитками, а дверцы открывались от нажатия по ним, от чего Феликс на несколько секунд просто завис, смотря прямо перед собой. Когда он вернулся в гостиную с небольшой белой аптечкой с самым банальным красным крестом, Минхо сидел на диване и смотрел куда-то в стену. Губы были поджаты, а левая нога дергалась без конца. Кажется, напряжение еще не спало. Феликс оттянул стул от барной стойки ближе к дивану так, чтобы сесть напротив Минхо. Опустил руку, нашел ею рычаг, прикреплённый к ножке, и потянул за него, чтобы опуститься на нужный уровень. — Что у вас стряслось? — в глаза они друг другу не смотрели. Феликс копошился в аптечке в поисках перекиси водорода и ватных дисков, а Минхо, кажется, просто избегал смотреть в глаза. — Если ты не хочешь говорить, то я пойму. — Он заебал вмешивать меня в свои проблемы, вызванные тем, что он снова сам запутался в собственном вранье. Рука Феликса замерла в воздухе. Теперь уже он боялся поднять глаза. В горле встал ком. Что значит «запутался в своем вранье»? — Что это значит? Все это время он мучился догадками о том, что за человек этот Хван Хенджин? Врал ли он, говоря, что его унижали в детстве? Или о спорте, которым он долгое время занимался? Высосаны ли статьи Кая из пальцы или они имели под собой какие-то основания? Сколько бы поводов для подозрений ни было, Феликс продолжал общаться с Хенджином, потому что ему этого действительно хотелось. Но сейчас, когда он так близок к тому, чтобы узнать правду, хотелось только заткнуть уши и ничего не слышать. Перекись водорода была обнаружена, несмотря на то, что они сидели в гостиной, в которой не горел свет. Разумно было бы предложить Минхо переместиться в ванную для удобства, только вот никто из них не подумал об этом вовремя. Рука Феликса еле заметно дрожала, когда он скручивал кусочек ватного диска и засовывал его в нос Минхо, чтобы остановить кровь. — Наверное, ты заслуживаешь знать правду, — вбросил Минхо, — как человек, который страдает от всего этого чуть ли не больше всех. Феликс молчал, протирая окровавленное место над губой. В висках стучало. — Я просто вижу, что тебе не все равно на него, поэтому… — секундная пауза длилась вечность. — Хенджин — патологический лжец. Диагностированное расстройство. Феликс о них читал. Патологические лжецы врут без причины, даже в мелочах просто потому, что имеют в этом потребность. Они не пытаются навредить, но иногда этого не избежать. Хенджин — патологический лжец, которому ничего не стоило соврать даже о самом главном. Феликс положил использованный ватный диск на подлокотник дивана и смочил новый, чтобы протереть скулу. В горле пересохло. Чему, черт возьми, вообще можно было верить? И как теперь нужно было смотреть ему в глаза? Подходящего ответа так и не нашлось: даже, когда все раны были уже обработаны, а ватные диски и перекись возвращены на свое законное место в аптечке, Феликс и Минхо все еще сидели молча, погруженные в свои мысли. Минхо, уже успевший остыть после ссоры, сейчас не мог избавиться от гнетущего чувства вины. Перекручивая в голове то, что наговорил, по коже пробегали мурашки. Он действительно сказал, что они всегда решали только проблемы Хенджина? Такое можно было сказать, по большому счету, кому угодно, кроме этого чертового идиота, который, на самом деле, всегда был рядом. Когда они учились в последнем классе старшей школы и только недавно съехались, Минхо боролся с очень сильными и частыми паническими атаками. Они начинались внезапно и заканчивались тоже, а это негативно влияло на привычный распорядок дня. Со временем стало страшно выходить из дома, чтобы не валяться на асфальте в случае, если бы паническая атака настигла там. Школу Минхо тогда забросил, а Хенджин вывозил обоих: ходил на учебу исправно, хотя они никогда так не делали; в свободное время пытался в легкой форме объяснять пройденный материал; по выходным подрабатывал, чтобы они не голодали. Но самое главное — Хенджин всегда был рядом, когда у Минхо начинались панические атаки. Когда это произошло впервые, Хенджин, только вернувшийся с подработки, просто уселся напротив, гладил по плечу и шептал слова поддержки, потому что тогда это было всем, что он мог сделать. И в тот же вечер, не успел Минхо уснуть, Хенджин перерыл весь интернет в поисках любой информации о панических атаках, которую можно было найти. Что это такое? Что может послужить так называемым «триггером»? И, пожалуй, самое главное: как может помочь посторонний человек в этой ситуации? Все возможные техники, направленные на то, чтобы успокоить человека, попавшего в такую ситуацию, были изучены. И, мало помалу, но они вылезли из этого. Хенджин запомнил, что практика, при которой нужно называть вслух что-то, что можно понюхать, потрогать или увидеть, помогает Минхо лучше всего. А тот, в свою очередь, научился применять их даже, если оказывался дома один. Аттестат Хенджина слегка хромал, давая понять, что на его учебе сказалось то, что большую часть учебного года он потратил на работу и Ли Минхо. Но он ни разу не винил и не упрекал. Даже не упоминал об этом «темном» этапе без особой нужды. Минхо чувствовал себя ублюдком. Они всю жизнь решали проблемы вместе, а он был так зол, что сгоряча выпалил первое, что пришло в голову. Да еще и Феликсу рассказал о расстройстве… В этой ситуации единственным и самым настоящим эгоистом был только Минхо.

***

— Проходи, — Чан встретил гостя с улыбкой. — Будешь кофе? Хенджин кивнул. — Спасибо, Чан, — он только минут десять назад привел дыхание в норму и сейчас готов был разрыдаться от всего того, что навалилось за последние полтора часа. — Не за что. Пойдем на кухню, расскажешь, что стряслось. Кухня Чана идеально выражала то, каким человеком он был: хаотичным и вечно куда-то спешащим. Мебель черно-белая и, хоть и казалась новой, но восприятие немного меняло то, что тут и там был рассыпан кофе, сахар или еще что-то. В раковине — посуда, которую Чан, видимо, не успел помыть со вчера. Хенджин невольно хихикнул. Даже у них с Минхо порой бывало чище! Но, конечно, никто ни в чем никого не обвинял. У Чана постоянно было полно забот: то учеба, то работа, то ребята, с которыми тоже хотелось проводить время. — Не стесняйся, — Чан указал на небольшой стол и стулья, стоящие рядом. — Уджин… — Хенджин уселся и продолжил: — Сначала подкараулил меня возле дома и сказал, что расскажет Чонину всю правду, если я не схожу с ним на свидание… Чан так сильно сжал в руке стакан, что он вот-вот бы разбился. — А после этого «свидания», мне пришло сообщение. Чан, если честно, то это просто пиздец, — голос звучал жалобно. — Покажи мне, — строго произнес Чан и поставил на стол черную чашку с американо, который так любил Хенджин. На экране телефона светилось уведомление о непрочитанном сообщении от контакта «ублюдок»: джинни~ что на счет того, чтобы провести ночь в каком-нибудь мотеле? мы ведь уже не дети, да? Кровь закипала теперь уже у Чана. Он был наслышан обо всем, что происходило у Хенджина и Уджина, потому хорошо знал, что это за человек. Плюс ко всему, был знаком с его старшим братом, который был строгим, но неплохим человеком. В семье, видимо, было не без урода. Он тяжело вздохнул и похлопал Хенджина по плечу: — Разберемся с этим, — сел на стул напротив, — А из дома ты чего подорвался? Хенджин сморщился то ли от слишком горячего кофе, то ли от того, что ему сейчас придется вспоминать все то, что ему наговорили «дома». — Поссорились с Минхо. Чан всегда на секунду позволил себе удивиться, а потом снова взял себя в руки: — По-моему, вы не часто ссоритесь. Должно быть, что-то серьезное? Хенджин покачал головой. Если бы это было чем-то серьезным, но нет ведь! — Просто наорал на меня. Наверное, неудачный день. Верил ли он сам своим словам? Наверное, не до конца. Какой неудачный день мог заставить Минхо сказать, что Хенджин — эгоист? — Хенджин, у вас двоих нет никого дороже друг друга, я ведь прав? Вы знаете друг друга от корки до корки и… Я уверен, Минхо уже прямо сейчас винит себя в том, что наговорил. Хенджин опустил голову и молчал. Чан был прав: они и правда были друг другу самыми близкими, так почему позволили себе так глупо поступить? Оба хороши, черт возьми. — Давай сегодня ты отдохнешь, а завтра будем думать, как вас мирить? — Чан снова похлопал по плечу. — Насчет Уджина не волнуйся, все будет в порядке. У меня уже есть идейка, как это решить. Хотелось то ли отблагодарить, то ли расплакаться, но Хенджин просто обнял с такой силой, что Чан даже изумился: обычно они обходились без объятий, потому что именно Хенджин не отличался любовью к прикосновениям.

***

— Чан, одолжишь плед? — будничным тоном спросил Хенджин, смотря на диван, который сегодня послужит ему кроватью. Что ж, может быть, это сможет ему помочь понять чувства Минхо, который жил так уже года два? — У меня есть одеяло. Хенджин, ты спишь на моей кровати, — прокричал Чан из своей комнаты.

***

00:31 today, Бан Чан: Чанбин, дело есть 00:33 today, Бан Чан: Я же вижу, что ты в сети!

00:33 today, Бинни~: да ладно блин че за дело?

00:35 today, Бан Чан: Уджин угрожает Хенджину тем, что расскажет Чонину всё Надо преподать ему урок и напомнить, кто его родной брат. :)

00:36 today, Бинни~: кайф можно я его разок ударю?

00:37 today, Бан Чан: Можно! :) Чан еле откопал в списке своих контактов номер телефона Уджина. Они и раньше, когда Минги и Чан учились вместе, не очень общались, а потом и вовсе, наверняка, забыли о существовании друг друга. Да и копаться в своем прошлом Чан не очень любил. Если бы не вынужденные обстоятельства, то он никогда бы и не написал ему: 1:00 today, Бан Чан: Надо увидеться с тобой Завтра в 10, парк ******* Ответа Чан так и не дождался, но сообщение было прочитано. Для большей мотивации Уджину посетить сиё мероприятие, он добавил: «Или придется говорить с твоим старшим братом.» Это подействовало. В назначенное время и в назначенном месте Уджин стоял, засунув руки в карманы и рассматривая носки своих ботинок. Подошедший Бан Чан планировал сначала просто поговорить и решить проблему, немного пригрозив, но Чанбин решил не церемониться: приветствием послужил удар в живот, от которого Уджин согнулся почти пополам. — Это тебе за Хенджина, — сказал он строго. А потом повернулся к Чану и с улыбкой добавил: — Давай, хен! Бан Чан вежливо дождался, пока Уджин выпрямится. — Времени у нас немного, так что скажу кратко и по делу: ты отстаёшь от Хенджина и обещаешь навсегда исчезнуть из их с Чонином жизней. Уджин хотел было открыть рот, но Бан Чан перебил: — Или придётся обсудить твое предложение провести ночь с парнем с твоим старшим братом. Чан чувствовал, что это сработало: Уджин боялся своего брата. Тот хоть и был отличным парнем, но придерживался традиционных взглядов на жизнь и не смог бы промолчать, узнав о сексуальной ориентации своего младшего. Если бы подобные слухи дошли до Минги, одним ударом бы не обошлось. Уджин молчал. Считал, что отвечать — это выше его достоинства, но и возразить тоже не мог: его старший брат мог быть действительно жестоким каждый раз, когда сталкивался с чем-то, что было ему не по душе. Деваться было некуда. Бан Чан ответа и не ждал. Встревоженный взгляд сказал всё за Уджина. Чанбин ударил еще раз в то же место. — Для надёжности.

***

Хенджин спросонья потянулся к телефону и открыл мессенджер, захотев проверить, писал ли кто-то за ночь. В списке чатов он наткнулся на контакт «ублюдок» и зачем-то решил зайти. Внизу красовалась надпись: «пользователь ограничил круг лиц, которые могут ему написать». Смех полился сам собой. Неужели правда заблокировал? Чан, видимо, действительно решил проблему! Углубляться в подробности, однако, не хотелось. Что бы там ни было, итог очевиден: Уджин вряд ли еще когда-нибудь объявится в жизни Хенджина или Чонина, а это — главное. Кстати о Чане. Вернулся он домой минут через тридцать в приподнятом настроении. Сразу забежал к Хенджину и оповестил: — Вечеринку сегодня устраиваем! Алкоголь и еду я уже купил. Зовем всех наших. И тех… Феликс и Джисон, кажется. Их тоже. Хенджин почти завыл. Вечеринка, на которой будут все их друзья, включая Минхо, с которым они в ссоре, что может быть хуже? Чан, однако, выглядел таким счастливым и воодушевленным, что казалось, будто он шутил. — Но мы с Минхо… — Помирим вас, — Чан похлопал Хенджина по плечу. — Вы не можете быть в ссоре так долго! Даже, если Хенджин не был в восторге от идеи, он все еще оставался гостем в доме Чана, так что помочь все-таки пришлось. Они немного прибрались, на столешнице в гостиной разложили различные закуски, алкоголь и газировки. На краю дивана в аккуратной стопке лежали коробки с настольными играми, в которые Чан любил играть, но обычно пролетал — пьяным студентам до чего угодно дела больше, чем до монополии. Пока они занимались делами, у Хенджина было много времени все обдумать и детально представить, как они с Минхо встретятся после того, как столько всего друг другу наговорили. В первые полчаса это казалось ему самым неловким разговором в мире, а через пару часов он был готов простить и попросить прощения прямо сейчас, лишь бы больше не держать зла.

***

Когда Хенджин увидел в глазке Минхо, у него на секунду остановилось сердце. Народ потихоньку начал собираться еще около сорока минут назад, так что теперь в квартире Чана было достаточно громко, чтобы не оставаться в неловкой тишине. Чан подмигнул отошедшему Хенджину и подбежал к двери, чтобы открыть ее и впустить Минхо внутрь. Тот сначала приветливо улыбнулся, а потом заметил Хенджина и улыбка застыла на его лице. — Ребят, миритесь давайте! — Чан положил одну руку на плечо Хенджина, а другую — на плечо Минхо. — Нельзя же так. Минхо сделался немного суровым и сказал в своей привычной манере: — Если ты хочешь, чтобы мы помирились, то оставь нас одних. Чан виновато поднял руки вверх и улыбнулся, отходя назад спиной. Если Минхо все еще мог язвить, то это значило, что ничего не потеряно! Когда он скрылся за поворотом, Хенджин заговорил: — Как дела? — Нет, Хенджин, только не делай вид, что ничего не произошло. Я проебался вчера и мы достаточно взрослые, чтобы это признать, — голос Минхо строгий, но они оба понимали, что эта строгость направлена только на него самого. — Да, хён, ты проебался. И я прощаю тебя, — Хенджин улыбнулся. Забыл ли он обо всём, что наговорил ему Минхо? Нет, потому что слова, сказанные на эмоциях, все еще имеют вес. Но их дружба ценнее обид. Ценнее возможности заставить Минхо чувствовать себя еще более виноватым, просить прощения на коленях и оправдываться. Поэтому Хенджин простил. Они — люди. Минхо — его лучший друг. Если не они будут готовы понимать друг друга, то кто тогда? Минхо молчал долго. Смотрел прямо в глаза, раздумывал, решался. А потом прижал к себе Хенджина так крепко, словно они не виделись несколько лет. — Ты никогда не был эгоистом. А вот Минхо, согласно собственному мнению, точно был им. Хенджин так просто простил его, даже не подозревая, что теперь знает Феликс. Решиться рассказать ему сейчас не получилось. Надежда на то, что скоро наступит подходящий момент, тлела в Минхо.

***

Феликс сидел на черном кожаном диване рядом с Джисоном и слушал его интереснейший рассказ о том, как он проиграл в компьютерной игре десять раз подряд, когда заметил Хенджина. Тот выглядел вполне расслабленным, а вот сам Феликс немного съежился, когда ощутил, как воспоминания о событиях прошедшей ночи холодком пробежались по телу. К сожалению или к счастью, но Хенджин подошел первым. Встал прямо над Феликсом, заставляя его высоко задирать голову и заговорил, не заботясь о том, что перебил очень воодушевленного Джисона. — Привет, — неловко начал тот. Феликс хотел бы отвести взгляд и, может, даже ничего не отвечать, но почему то не мог оторвать глаз от лица Хенджина, которое внезапно сделалось виноватым. — Привет, — он был кроток, как никогда. Хенджин отступил назад, будто почувствовал, что что-то не так, но все же продолжил: — Я хотел извиниться за вчерашнее. Столько всего навалилось, что наше занятие просто вылетело из головы. Когда ответа не последовало, он поспешно добавил: — Мы всё наверстаем! — он приложил правую руку к груди, доказывая свои слова. Феликс невольно хихикнул. Хенджин, хоть и сейчас вызывал смешанные чувства, но все равно казался до ужаса безобидным и даже милым. Джисон на фоне возмущался, что его так нагло перебили, но внимание было сфокусировано только на Хенджине. — Хорошо-хорошо! — он хлопнул в ладоши. — Напиши мне завтра, когда ты будешь свободен. Хван Хенджин — патологический лжец. Феликс действительно знал, что это такое. Хван Хенджин — чрезвычайно интересная личность. Феликс ничего не мог с этим поделать.

***

Минхо с Джисоном хотели рассказать всем, что они начали встречаться. И, конечно, Минхо был всеми руками за, а вечеринка, которую внезапно устроил Чан — это идеальный вариант, чтобы поделиться такой важной новостью, однако… — Хенджин, мне нужно тебе кое-что сказать. Он должен был узнать первым. — М? — Хенджин обернулся на голос, держа в руках стеклянный стакан с какой-то газировкой. — Мы с Джисоном теперь встречаемся. Глаза Хенджина расширились до невозможных размеров, а газировка, глоток которой он только что сделал, чуть не прилетела в виновника такой реакции. — Хён, я так и знал, что ты чертов гей! Минхо взорвался смехом. — Сказал мне человек, который весь вечер не может отвести глаз от Феликса!

***

Вечеринка была в самом разгаре, когда Минхо залез на кресло прямо в обуви, пытаясь привлечь всеобщее внимание. — На-арод! — прокричал он и на него тут же обернулись пара десятков лиц, среди которых Минхо узнавал всех членов их компании и еще несколько товарищей из университета. — У меня есть для вас новость! — он согнул колени и подозвал к себе Джисона, который встал рядом, но подниматься на кресло не рискнул. — Мы с Хан Джисоном принимаем поздравления! Вчера мы вступили в отношения! Небольшая группа людей, успевшая столпиться возле них, взорвалась аплодисментами. «Поздравляем» кричал почти каждый, а на лице у Чана и вовсе расцвела счастливая отцовская улыбка. Он, как никто другой, кроме Хенджина, конечно, знал Минхо. Знал, что к нему тяжело подступиться и тяжело заставить его открыться. Но рядом с Джисоном он просто… Засиял. И это не могло не радовать.

***

— Чан, прости… — Джисон подбежал к хозяину дома, который до этого общался с каким-то парнем с третьего курса. — Где у тебя тут уборная? А то алкоголь пагубно влияет на мой мочевой пузырь… Чан искренне засмеялся такой поразительной искренности, прикрывая рот рукой и указал направление Джисону, который тут же рванул в указанную сторону. Он увидел прямо перед собой белую дверь, которая сейчас виделась ему светом в конце туннеля. Выпил он хоть совсем и немного, но его уже немного пошатывало, потому он просто влетел в ванную, в которой… на удивление, оказалось не пусто. Джисон застыл, крепко держась за ручку настежь открытой двери, неотрывно смотря на Ким Сынмина, стоявшего, облокотившись на стиральную машинку с чуть спущенными штанами и на Ян Чонина, который так удачно расположился между его ног. От душевной травмы спасло Джисона только то, что Чонин успел прикрыть половой орган своей головой вовремя. Они смотрели друг на друга неотрывно секунды три. Сынмин не удосужился даже отпустить волосы Чонина, которые крепко держал. Их лица ничего не выражали, лицо Джисона выражало смесь сразу всех эмоций, но лидировали определенно шок и смущение. — Простите… Попытавшись защитить их честь, он поспешно захлопнул дверь. Сынмин ударил себя по лбу свободной рукой. — Бро, лучше бы ты конечно закрыл дверь с обратной стороны. Щеки Джисона достигали ста градусов цельсия. Он, позабыв о нужде, вылетел из этой комнаты, поплотнее за собой закрыв. Едва заметив Феликса, который ждал его все это время, он с разбега запрыгнул на диван рядом с ним и что-то очень долго шептал. У Феликса с каждым новым словом уши краснели все сильнее. — Чонин, который младший брат Хенджина..? — неуверенно переспросил Феликс шепотом. Джисон активно закивал, приговаривая: «представляешь..?» — А теперь, Феликс… Спустишься со мной на улицу? — внезапно смутившись, спросил Джисон. — Что? Зачем? — хотел было засмеяться Феликс, а потом до него дошло: — Точно… Они ведь так и не освободили туалет. Когда все потихоньку стали засыпать, Чанбин внезапно почувствовал себя обязанным оживить всех присутствующих. — Давайте в правду или действие! Все присутствующие разделились на две группы: некоторые, в частности знакомые Чана и Чанбина с третьего курса, решили, что им лучше отправиться домой и отсыпаться, а остальные поддержали идею. Чанбин передвинул мебель в одну сторону гостиной, чтобы освободить как можно больше места. Чан постелил на пол большущий черный плед и все присутствующие уселись в круг: Сынмин и Чонин, успевшие уже вернуться, сидели рядом. Джисон возле Феликса, напротив — Минхо и Хенджин, а по обе стороны от них сидели Чанбин, Бан Чан, Черён, Йеджи и Субин с Бомгю, являвшиеся первокурсниками, но очень активными и дружелюбными, из-за чего и были приглашены. Йеджи, уложившаяся на плечо Черён, вызвалась быть первой. Она выглядела расслабленной, лямка ее черного топа сползала с плеча, а дружелюбная улыбка не сходила с лица. — Ли Феликс! — она ткнула пальцем в Феликса, который о чем-то шептался с Джисоном. — Правда или действие? Все затаили дыхание, ожидая, что же он ответит. — Действие. Йеджи задумалась, накручивая розовую прядь своих волос на указательный палец, а потом выдала: — Ты должен провести 10 минут наедине с Хенджином. Феликса бросило в жар. Десять минут — много или мало? Слишком много, чтобы сидеть в тишине и слишком мало, чтобы задать все вопросы, которые хотелось. Пытаясь не выдавать смятения, он кивнул и поднялся на ноги. — Чан, есть пустая комната? — проявил инициативу Хенджин. — Только ванная… Феликс мгновенно словил на себе ехидный взгляд Джисона. — Это место силы, — прошептал он. Хенджин и Феликс направились в единственное пустое место в квартире, пока Ким Сынмин провожал этих двоих взглядом.

***

— Ну что ж… — начал Хенджин, усевшись на крышку унитаза. — Может, ты хочешь о чем-то конкретном поговорить? Или просто посидим и подождём, пока пройдет десять минут? Феликс уселся на стиральную машину напротив и замялся. Спросить хотелось многое. В основном, вопросы, связанные с его расстройством, но выдавать Минхо было категорически нельзя. Казалось бы, паталогическая ложь — это всё, что должно волновать Феликса, но нет. В голове прочно засел образ Хенджина с каким-то блондином, обнимающим его за плечи. — У тебя есть парень? — Феликс решил начать издалека. Хенджин, ни секунды не сомневаясь, покачал головой. — Тогда… Что это за блондин, с которым ты гулял вчера? Этот вопрос был, наверное, слишком личным для тех, кто не знаком и нескольких месяцев, но действие алкоголя давало о себе знать. Феликс не стеснялся, не боялся. Просто хотел узнать, понять, перестать забивать себе голову различными догадками. Хенджин не был намерен что-то скрывать. Алкоголь в нужной степени подействовал и на него. — Это Уджин. Мой бывший. Феликс смотрел прямо в глаза, пытаясь понять, врал ли он. Но Хенджин смотрел в ответ. — Если тебе… интересно, то я могу рассказать. Феликс кивнул. Рассказ получился долгим. Хенджин уместил в полчаса несколько последних лет своей жизни, включая историю Чонина, о которой прежде знали только Минхо, Бан Чан и Чанбин. Он ни на секунду не задумывался о том, что ему стоило промолчать об этом, потому что Феликс вселял доверие. Он слушал внимательно, смотрел неотрывно и не перебивал. Хоть взгляд и был слегка затуманенным из-за опьянения, но у Хенджина ни разу не возникало сомнений о том, слушали ли его. Мозг Феликса работал не на сто процентов, но он пытался мыслить трезво. Сначала долго молчал, обдумывая всё услышанное и поражался. Его жизнь на фоне хенджиновой казалась тишью и гладью. Феликс будто смотрел на мир сквозь розовые очки, в которых не было места боли, злу, предательствам. А Хенджин словно никогда не снимал черные. — Ты… сильный, Хенджин, — это всё, что смог выговорить Феликс. Хенджин ничего не ответил. Феликс продолжать мысль тоже не стал. Они сидели в тишине какое-то время, пока не поняли, что прошло уже куда больше десяти минут. Когда они выходили из ванной, Феликс думал только о том, что если бы была возможность, он бы хотел спросить: «почему меня это так волнует?»

***

Ребята ждали их с пьяными ухмылками и недалекими подколами, намекающими на непристойности, которыми они якобы занимались, проводя время в ванной. Ни Хенджин, ни Феликс не реагировали, будучи углубленными в свои мысли. — Ликс, все хорошо? — поинтересовался Джисон, успевший опрокинуть еще несколько стопочек, так что теперь забыл о надобности говорить шепотом. Феликс в ответ просто кивнул. — Так как наши голубки наконец вернулись, — объявила Йеджи, которая теперь уже лежала на коленях своей девушки, — предлагаю сыграть в бутылочку! Минхо и Джисон отказались сразу. Остальные остались в игре. Субин, еле переставлявший ноги, схватил со стола первую попавшуюся пустую бутылку и, с грохотом усевшись обратно, покрутил ее. Выпало на Бомгю и Хенджина. Они на коленях доползли до центра круга и встретились взглядами. Бомгю покраснел сразу, так как от природы был немного застенчивым и это, вероятно, был его первый поцелуй. Хенджин, однако, не тянул время. Они соприкоснулись губами буквально на несколько секунд и вернулись на свои места под бурные аплодисменты и «малыш повзрослел!» от Субина, с которым Бомгю всю жизнь учился в одних школах. Следующий крутил Чан. Он не прикладывал особых сил и ни на что не надеялся, так что представить его удивление, когда горлышко бутылки указывали на Чанбина, а дно — на него самого, было невозможно. Целоваться с Бином не было в новинку, но каждый раз все так же приятно: Чан вкладывал в поцелуй всю свою нежность, которая покоряла самодостаточного и сильного Чанбина. Он никому и никогда бы в этом не признался, но был готов остаться в объятиях теплого и надежного Чана навсегда. Теперь очередь Чанбина. Он вложил всю свою силу, чтобы бутылка сделала как можно больше кругов вокруг своей оси, а потом подсел к Чану. Когда бутылка застыла, Джисон, стоящий в углу комнаты в объятиях Минхо, не смог сдержать эмоций. Ее горлышко указывало на Хенджина, а дно — на Феликса. Второй был так сильно погружен в свои мысли, что заметил это только тогда, когда все окружающие стали называть его по имени. Сердце Феликса забилось чаще, а щеки горели огнем. Наверняка, без алкоголя было бы еще нервнее. Эти доли секунд, которые он потратил, чтобы на коленях доползти до центра, он успокаивал себя тем, что это просто игра и они просто пьяны. Но если всё так, то почему у Феликса ком в горле от Хенджина, смотрящего на него сверху вниз из-за разницы в росте? Они все еще стояли на коленях, когда Хенджин тяжело дышал ртом, а его темные волосы спадали на лицо. В комнате стало так жарко, что Феликс едва мог дышать. Хенджин смотрел не в глаза, а в душу, когда одними губами спросил, все ли хорошо. И ответ был положительным. Феликс не успел вдохнуть достаточно воздуха, когда Хенджин резко приблизился и накрыл его губы своими. Глаза были закрыты у обоих. Так хоть немного, но легче. Губы Хенджина, мягкие и сладкие, снова и снова сминали губы Феликса, который и пошевельнуться боялся. Подобного опыта у него совсем не было, да и не ожидал он, что Хенджин его действительно поцелует. Он рассчитывал на прикосновение губ, как было у того с Бомгю, но Хенджин действовал все найточивее, пока… Феликс не решился ответить. Представлять страшно, насколько это было неумело, но реакция Хенджина была незамедлительной: он обнял Феликса за талию, все так же не открывая глаз. Когда они закончили, то у обоих не хватало воздуха. Они тяжело дышали, губы пульсировали, а людей вокруг будто совсем не существовало. Перед глазами Феликса застыл Хван Хенджин со слегка опухшими губами и легкой улыбкой на лице.