Дай мне повод верить

Хенджин проснулся в чужих крепких объятиях. Маленькие ручки Феликса не ослабили хватку ни на процент за всю прошедшую ночь. Он опустил свой сонный взгляд и обнаружил светлую макушку. Феликс утыкался лицом в чужую грудь, мирно посапывая. Выглядел он при этом таким ласковым и безобидным, что с трудом верилось в то, что несколько часов назад он самостоятельно поцеловал Хенджина и… Он потряс головой. Думать о подобном средь бела дня значило бы увеличить свои шансы на то, чтобы просто сойти с ума.    Все конечности неизбежно затекли из-за долгого нахождения в одной позе. Выскальзывать из жарких объятий не хотелось, как и расставаться с ощущением, что феликсово маленькое, в сравнении с Хенджином, тельце прижималось к его собственному изо всех сил. Однако долго находиться в таком положении, если он уже проснулся, было просто-напросто неудобно. Кроме того, Хенджин не отказался бы от банального сходить в туалет.    Глубоко вздохнув, Хенджин сначала отпустил Феликса сам, а потом стал пробовать высвободиться из чужой хватки, ёрзая по простыне. Чужие пальцы в конце-концов поддались, постепенно расслабляясь и позволяя Хенджину откатиться в сторону и вытянуть конечности. Пролежав на спине какое-то время, он все-таки уселся на краю кровати. Босые ноги, свисавшие с нее, на ощупь нашли тапочки, ленивыми движениями просовываясь в них.    Хенджин неспешно прошел в ванную комнату, чтобы выполнить все необходимые утренние процедуры, позволявшие ему вновь почувствовать себя человеком. Холодная вода, которой он умывал лицо, приободрила и помогла организму проснуться до конца. Теперь Хенджин ощутил, что был голоден.    Будучи уверенным в том, что он стал первым проснувшимся, он направился на кухню, тихонько насвистывая заевшую мелодию. Плавными и легкими шагами он дошел до места назначения, почти уже открыл холодильник в поисках съестного, когда откуда-то сбоку послышался заносчивый голос:   — Не свисти — денег не будет, — начать утро не с того, чтобы съязвить Хенджину, запрещалось законом.   — На личном опыте? — закатив глаза, ответил Хенджин.    — У меня никогда не было проблем с деньгами, — выпалил Джисон, будто пытался хвастаться, но на самом деле глупая ответная реакция Хенджина пошатнула его эго.    Хенджин пожал плечами, никак не реагируя на разозленного Джисона, вместо этого увлеченно осматривая внутренности холодильника. Полки не пустовали, но и не были густо заполнены, потому как парни предпочитали питаться за пределами коттеджа, а для завтрака хватило бы и того, что имелось: различные йогурты, пару видов сыров, яйца, овощи и экзотические фрукты, которые чаще использовались, когда хотелось просто перекусить. Недолго думая, Хенджин схватил пластиковый стаканчик, в котором под фольгированной крышкой находился персиковый йогурт. Для полноценного завтрака этого было маловато, но вполне достаточно, чтобы протянуть до пробуждения Минхо и Феликса, чтобы поесть вместе. Дверца холодильника закрылась с громким хлопком.    — Ханджи, — резко.    Хенджин был первым и единственным человеком, который, по непонятным причинам, называл его именно так.   — Чего? — безразлично.    Глубокий вдох был совершен прежде, чем выпалить абсолютно абсурдное, но необходимое:    — Предлагаю перемирие.    Если бы он обдумал это решение, наверняка, фраза никогда так и не вылетела с уст, потому что здравый рассудок затмили бы по-детски глупые: «я не виноват и не буду мириться первым!»    — С чего вдруг? — пренебрежительно фыркнул Джисон, хмуря брови. Он решил оторваться от нарезки свежих овощей, непредусмотрительно выпуская из своих рук нож: что, если Хенджин блефовал, чтобы отвлечь внимание?    Хенджин переступал с ноги на ногу, пока не успокоился, облокотившись правым боком на холодильник. Взгляды их пересеклись, а стон безысходности едва ли не вырвался наружу.     — Заебало уже портить настроение всем, — признался он. — Разве нам не будет легче, если мы начнем игнорировать существование друг друга?    Джисон смотрел глазами, полными опасения и сомнений, словно в безобидном предложении Хенджина мог крыться подвох. Но все же согласился:    — Идея того, чтобы делать вид, будто тебя нет, звучит слишком хорошо. Я в деле, — и протянул ладонь для рукопожатия.    На лице Хенджина расцвела самая неискренняя улыбка во Вселенной. Он, совершенно проигнорировав вытянутую для него руку, опустил свою на чужое плечо, слегка сжимая.    — Тогда я освобожу кухню, чтобы не мешать тебе готовить завтрак для нас, да? — язвительно ухмыльнулся он, тут же поднимая руку, чтобы отклеить крышечку йогурта.    Джисон опешил от такой наглости настолько, что ничего не смог ответить. Пришлось возмущенным взглядом провожать Хенджина, неторопливым шагом покидавшего кухню.    — И давай в этот раз без помидоров! — добавил он с усмешкой.    Вероятность того, что в скором времени в личном деле Хан Джисона появится информация о том, что его спровоцировали на убийство, становилась все менее прозрачной. 

 

*** 

  Завтрак Джисон все-таки приготовил, но не стал мудрить: дабы угодить всем, включая привередливого Хенджина, чье существование он старательно пытался игнорировать, остановился на омлете. Помимо него, разложенного у всех четверых по тарелкам, в центре располагалась еще одна большая с разложенными на ней нарезанными свежими овощами.    Феликс и Минхо приползли на кухню с только-только разлепившимися глазами только потому, что почуяли запах еды. Хенджин уже сидел здесь, поудобнее устроившись на стуле и внимательно наблюдая за каждым движением Джисона с ухмылкой.     — Вовремя вы, — заметил он, притягивая Минхо к себе для того, чтобы нежно коснуться губами его щеки. — Приятного аппетита.    — Спасибо за еду, — синхронно.    Едва только Феликс пришел в себя, а его разум окончательно прояснился, как он тут же залился краской, стоило ему лишь на мгновение взглянуть на Хенджина. Тот выглядел расслабленным и безмятежным, словно Феликс и не буянил прошлой ночью, не целовал и не просил обнять перед сном… Не то чтобы в его сердце было место сожалениям, но простому стыду — да, потому что он никогда бы не повел себя так смело, не будь в его организме этого чертового темного рома!    Однако Хенджин успокоил одним еле заметным кивком и полуулыбкой, которыми он одарил, уловив на себе тревожный взгляд Феликса, как бы говоря, что все было в порядке. И этих жестов вполне хватило, чтобы выдохнуть с облегчением.   — Скажите мне, я все еще сплю? — нарушил тишину Минхо, едва прожевав последний кусок омлета. — Мы уже почти закончили завтракать, а Хенджин с Джисоном еще ни разу не поцапались!    Феликс активно захлопал в ладоши, соглашаясь с озвученным, за что отхватил звонкий подзатыльник от Джисона, сидевшего рядом. Хенджин же протянул большой и указательный пальцы к Минхо, сжимая кожу на его руке до боли.    — Эй! — воскликнул тот, потирая место, которое ущипнули.    — Это для того, чтобы убедиться в реальности происходящего, хён, — язвительная улыбка снова заиграла на губах Хенджина.    Минхо не стал продолжать разборки, вместо этого решив продолжить тихо радоваться спокойствию и отсутствию нервотрепки, которые уже стали привычной рутиной, если речь шла об этих двоих в одном месте. Он хлопнул в ладоши:    — После такого плотного завтрака обязательно надо покурить! Кто со мной?    Хенджин спрыгнул со стула без слов. Джисон поступил точно также. Феликс, уловивший, что ему придется остаться одному, либо идти со всеми, неуверенно последовал примеру остальных. Все вместе они направились в комнату Минхо и Джисона, в которой и находился заветный выход на балкон.   Минхо вошел первым, попутно ухватив пачку сигарет, небрежно валявшуюся на тумбе. За ним последовал Хенджин, которого Джисон окинул недовольным взглядом, но все же промолчал. Он же и был следующим, а Феликс стал замыкающим в их цепочке, из-за чего на него свалилась обязанность задвинуть за собой панорамную дверь.    Если честно, он не до конца понимал, что побудило его последовать за всеми: стадное ли это было чувство или банальный интерес, но отказаться он не мог точно. Кроме того, ему было интересно узнать, собирался ли курить Джисон, ранее ничего не рассказывавший о своей вредной привычке.    Солнце нещадно слепило, обжигало кожу и окутывало теплом за долю секунды нахождения снаружи. Феликс, привыкший к такой погоде, лишь улыбнулся солнцу в ответ, пока остальные щурились и вслух жаловались на безжалостную жару. Соломенных стульев на балконе было всего два, так что возникал логичный вопрос о том, кому из них четверых придется пожертвовать своим комфортном ради других. Минхо, ничего не говоря, рухнул на пол, скрестив ноги. Хенджин остался стоять, жестом приглашая Феликса сесть на стул рядом с ним. Джисон занял второй.    Минхо протянул раскрытую пачку сначала Хенджину, потом Джисону, который, на удивление, смело вытянул сигарету и зажал ее между губами, а потом и взял сам. Немного подумав, неуверенно предложил Феликсу, но тот покачал головой.    — Джисон, давно ты куришь? — поинтересовался Феликс, наблюдая за тем, как его друг, скорчив лицо от слепящего солнца, сделал первую тягу.    — Едва ли не дольше, чем ты живешь, — пошутил он, улыбаясь. Феликс удивленно выгнул бровь. — Да ладно, ладно. Лет с четырнадцати. Но я бросал.    — Зачем?    Джисон пожал плечами:    — Хотел проверить себя.   — Проверку не прошел? — совершенно бессовестно выпалил Феликс, заставляя Джисона возмущенно вскинуть брови.    — Эй! Разве ты видел меня с сигаретой до этого момента? — Феликс неуверенно покачал головой.   — Но сейчас ты…   Джисон махнул на него рукой, вдыхая еще дыма:   — Да с вами попробуй не закури.    Минхо тихонько хихикнул, наслаждаясь расслаблением, которое дарил ему никотин, хотя это и было не более, чем иллюзией. Он продолжал убеждать себя в том, что сигареты успокаивали, потому что курение стало его давней привычкой, от которой отказываться не хотелось.    Хенджин курил молча. Наслаждался каждой затяжкой, хотя они и ощущались совсем не так под палящим солнцем. Ему все еще нравились сам процесс, запах сигаретного дыма и это мнимая эстетика, которой ею никогда не являлась. Он привык сжимать сигарету между своих длинных пальцев, привык вдыхать едкий дым и, как и Минхо, совершенно не хотел от этого отказываться. Его взгляд же был прикован к Феликсу, который продолжал о чем-то беззаботно болтать с Джисоном, пока вдруг внезапно не вскинул голову, жалобно смотря Хенджину прямо в глаза.    — Можно попробовать? — осторожно спросил Феликс, явно намекая на медленно тлевшую сигарету в чужой руке.    Эта просьба стала более, чем удивительной не только для Хенджина, но и для всех присутствующих. Феликс казался пай-мальчиком, который никогда бы не решился на что-то такое дерзкое, как курение. И все же, отказывать ему в этом не было совершенно никакого смысла. Он был взрослым парнем, который и сам мог принимать решения. Хенджин осторожно протянул ему недокуренную сигарету.    Глаза Минхо увеличились в размерах:    — Я, конечно, почти уверен в ответе, но скажи… А ты пробовал когда-нибудь?    Феликс активно замахал головой:    — Нет, но мне интересно! — глаза его светились совсем по ребячески, чем веселили Минхо.    Джисон тоже вмешался в разговор:    — Боже, дитё… Ты хоть знаешь, как курить в затяг? — он наклонился вперед и потушил окурок об пепельницу, стоявшую на столешнице, которая разделяла его и Феликса. Тот в ответ на вопрос отрицательно качнул головой.    Хенджин, едва сообразив, что понадобится объяснение, опустился на корточки рядом с Феликсом.    — Чтобы покурить в затяг, нужно вдохнуть дым и пропустить его в легкие, а не задерживать во рту, — он смотрел на совершенно спокойного Феликса исподлобья. — Ты хочешь попробовать? — мягко спросил Хенджин, будучи готовым принять любой ответ.     Но Феликс, решивший не тратить время на лишние слова, потянул руку, зажимавшую сигарету к губам и, на мгновение закрыв глаза, вдохнул. Он искренне пытался пропустить едкий дым, который обжигал не привыкшее горло, в легкие, но у него получилось только закашляться. Однако, что удивительно, вкус табака не показался ему отвратительным. Конечно, ощущения были не самыми приятными, но Феликс уверенно списал всё это на неудачный первый раз. А еще на то, что Минхо и Хенджин курили сигареты без капсул, а Феликс, хоть никогда и не пробовал, но готов был поспорить, что с капсулами было бы намного вкуснее!    Хенджин резко поднялся, как только услышал чужой кашель, и нежными движениями принялся поглаживать спину Феликса и спрашивать, всё ли в порядке. Когда тот откашлялся, то с улыбкой поднял палец вверх:    — Всё супер! Я как-нибудь еще попробую, просто не сегодня… — он выглядел слегка виноватым, ощущая стыд, потому что заставил всех присутствующих волноваться за него.    Хенджин облегченно выдохнул. Минхо, все еще сидевший на полу, присвистнул:    — Ну и чему мы учим детей?  

 

*** 

  Сегодняшняя прогулка была назначена еще вчера, когда Феликс, предупреждая, сказал, что от нее отвертеться не получится, потому что эта вылазка должна была стать самым настоящим туристическим приключением. Феликс хотел показать своим друзьям не только все популярные достопримечательности, чтобы они поставили галочку в списке важнейших дел на жизнь, но и рассказать о местах, которые были связаны с его теплыми детскими воспоминаниями.     Сразу после очень волнительного события в жизни Феликса — первой затяжки, все парни разошлись по комнатам, чтобы собраться.    — Ты не против музыки? — спросил Хенджин, листая свой плейлист. — Под нее проще собираться.    Феликс, уже застывший у зеркала в попытках замазать синяки под глазами, активно закивал:    — Я только за!    Хенджин кивнул, опуская голову к экрану. Недолго думая, он пролистнул до плейлиста, созданного им специально для того, чтобы слушать во время сборов. Он включал в себя разные по стилям песни, но с основном это был поп, который помог бы настроиться на вылазку из дома, поднять настроение. Из динамиков телефона, которые оказались достаточно мощными для того, чтобы музыку было хорошо слышно из любого уголка комнаты, полилась приятная и энергичная мелодия. Хенджин, кидая телефон на кровать, поднялся с нее и направился к шкафу, чтобы выбрать подходящую одежду.    Он понял, что не ошибся с выбором музыки, когда краем глаза заметил, как Феликс покачивал бедрами в такт песни. Его губы непроизвольно искривились в улыбке.   

*** 

Минхо оказался самым медлительным и тем, кого всем остальным пришлось ждать. Хенджин и Феликс стояли у входной двери, о чем-то болтая, а Джисон, находившийся неподалеку, нервно постукивал ногой по полу, заставляя цепи, висящие на петлях его черных джинсовых шорт, звонко ударяться друг об друга. Он был напряжен сильнее обычного. Может быть, это как-то было связано с липкими и неприятными взглядами Хенджина, которые он изредка кидал на него и которые всегда были полны усмешки. Джисон почти блевал, замечая разницу между тем, как смотрел Хенджин на него и с какой теплотой, ровно через мгновение, на Феликса. И не было бы в этом никакой проблемы, не замечай Джисон, что Феликс смотрел глазами-сердечками. Он по-дружески переживал за этого наивного и светлого парня, на которого явно запал наглый и черствый… Хватит. Он потряс головой и пару раз ударил себя по щеке, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей.    — Минхо! — крикнул он. — Ты скоро?    Пулей из их комнаты вылетел парень, что-то растиравший на своем лице, которое сейчас было чуть ли не белее стены.   — Господи, дай мне сил. Что это? — спросил Хенджин, отрываясь от Феликса.    Минхо обиженно фыркнул:    — Солнцезащитный крем! Он очень важен, вообще-то! — он нахмурил брови и продолжил вбивать в свою кожу крем.    Феликс согласно кивнул, подтверждая, что защита от солнца и вправду не помешала бы, потому что они собрались на улицу днём, в самое пекло.    По итогу они задержались в коттедже еще на пятнадцать минут, пока солнцезащитным кремом не воспользовались все. Феликс хлопнул в ладоши:    — Выходим!   

***

  Когда перед их глазами возвысился знаменитый Сиднейский оперный театр, на глаза всех, кроме Феликса, едва ли не накатили слезы. Это здание, представлявшее собой серию больших белых парусов, символизировавших паруса на яхтах, восхищало и заставляло не отрываться ни на мгновение, даже если солнце предательски слепило глаза, когда они поднимали их так высоко.    — Ахуеть… — поделился мыслями Минхо, а все остальные разделили его чувства, молча кивнув и шумно сглотнув.    Хенджин поднял фотоаппарат, неизменно висевший на шее, и сделал снимок. Феликс широко улыбался, наблюдая за его выражением лица: приоткрытые в удивлении губы и расширенные глаза казались ему очаровательными.    — Круто, да? — довольно спросил Феликс. — Это, кстати, я построил, — он горделиво сложил руки на груди.    Джисон ткнул его в бок:    — Феликс, я едва ли поверил в количество твоих медалей по тхэквондо… Ты убиваешь всё доверие к тебе, — он разочарованно покачал головой.    — Эй! — встрепенулся он. — Вообще-то, количество медалей — это чистая правда! — он повернулся к другу и даже нахмурил брови, но Джисон лишь отмахнулся.    — А можно подойти ближе? — спросил Хенджин.    — О, и я хочу!    Феликс пожал плечами:    — Конечно, можно.    Парни двинулись прямо, доходя до каменных ступеней, фактически соединявших территорию Сиднея и участок, на котором располагался сам театр. Слева от него находился большой стальной арочный мост, который поражал своими размерами.    — Вау… Даже не верится, что своими глазами вижу здание, которое снилось мне пол детства, — не отрывая взгляда от театра, поделился Хенджин. Феликс тут же метнул голову в его сторону и почти закричал: — Он тебе снился?! — пораженный таким совпадением, он не мог сдержать эмоций. — Да, в периоде где-то с пяти лет до одиннадцати… До сих пор не понимаю, почему. — Ого, это ведь потрясающе! Почти судьба! — продолжал восклицать Феликс, пока Минхо, стоявший чуть поодаль, хмурил брови, перебирая в голове все сны Хенджина. В них было всё: убийства, погони, утопии и единороги. Но Сиднейского театра там никогда не было.   Тем временем Феликс не уставал хихикать с такой по-детски искренней реакции. В момент бурных восхищений зданием театра вблизи, он взял Хенджина за руку. Тот моментально дернул голову в его сторону, на что получил лишь улыбку. Немного ехидную, немного невинную, но абсолютно покорившую Хенджина. Он уверенно сжал руку в ответ.     — Ну можно хотя бы не на людях? — возмутился Минхо, кивая на их руки, сцепленные в замок, когда они пошли обратно, вдоволь насладившись видами. — Может быть, мне неприятно на это смотреть, а?    Феликс, уловив чужой юмор, звонко рассмеялся, только сильнее сжав чужую ладонь. Хенджин вытянул средний палец:    — Я скажу тебе это в следующий раз, когда будешь облизываться со своим парнем на глазах у всех! — и по-гадски, как лучше всего умел, подмигнул.    Минхо хотел было добавить что-то еще, чтобы продолжить их дружескую перепалку и посмеяться, но понял, что границы уже были перейдены, когда почувствовал, что рядом с ним прямо сейчас стоял не человек, а маленький айсберг. От Джисона за километр несло холодом, который читался в его темных глазах. Минхо расположил руку на чужой талии, выдыхая в самое ухо:    — Ну что такое, Хани?    И Джисон взорвался:    — В смысле «что такое»?! Как он вообще может быть таким раздражающим? «Облизываться»? Так теперь у нас называются поцелуи? Да и у парня твоего, вроде как, имя есть! Или я ошибаюсь, а, Ли Минхо? — говорил он громко, прекрасно осознавая, что Хенджин услышит каждое слово. Если он не мог разговаривать с ним, обсыпая оскорблениями, то пусть слышит их выловленными из диалогов Джисона с Минхо.     — Тш-ш, — Минхо мягко поцеловал Джисона в синюю макушку. — Он просто хочет тебя побесить. И у него получается.    Возмущение и злость накрывали с головой. Хотелось сказать еще тысячу гневных фраз, а лучше сразу просто сжечь Хван Хенджина или скормить акулам, чтобы только не видеть этого ужасно смазливого лица, по которому хотелось кулаками пройтись больше, чем по любой груше для битья. Но Джисон не мог. Просто был откровенно слаб перед поцелуями в макушку и ласковыми прикосновениями Минхо, который всегда усмирял его взрывной характер.     Феликс, ушедший вместе с Хенджином немного вперед, замахал рукой:    — Нам туда! — прокричал он, указывая себе за спину. Там располагалась огромная зеленая арка, которая являлась входом в огромный зеленый парк.    Едва парни перешагнули вход в парк, как тут же почувствовали, что стало заметно темнее, не говоря уже о том, что солнце не обжигало кожу. Хенджин с удивлением вскинул голову и обнаружил, что солнце никуда не делось. Дело было в том, что его лучи едва ли пробивались сквозь пышные кроны деревьев, от чего почти все участки парка находились в тени.    По-началу это действительно оказало свою помощь, позволяя парням выдохнуть с облегчением и насладиться, если не прохладой, то хотя бы не сжиганием заживо, но вскоре это перестало помогать. Жара настигала и тут, заставляя капли пота стекать по лицу и шее… Хенджин, до этого смиренно шагавший по бетонной дорожке, резко остановился и выдернул руку из крепкой хватки Феликса. Он раздраженно выдохнул и обеими руками обхватил свои волосы, поднимая их выше, как если бы собирал хвост.    — Как же жарко! — жалобно взвыл он. — Волосы ужасно липнут к шее.    Все трое остановились. Феликс с удивлением осмотрел свою раскрытую ладонь, в которой только что была чужая. Он на мгновение даже испугался, что что-то было не так, но успокоился, поняв, в чем было дело. Хенджин нетерпеливо топтал ногами по полу, словно был готов прямо здесь состричь волосы, лишь бы они больше его не раздражали.    — Налысо, — предложил Минхо. — Давай? Я даже оплачу тебе поход к парикмахеру, — он рассмеялся.    Хенджин бросил на него убийственный взгляд, но тут же отвлекся на Феликса, который тоже заговорил:    — Так давай соберем тебе волосы! Что думаешь? — он смотрел с таким воодушевлением и надеждой, полный желания помочь… Хенджин плавился уже не от жары.    — Хорошая идея, Ликси, но у меня нет резинки, — разочарованно выдохнул он.    Феликс засиял:    — Так у меня есть! — он вытянул правую руку, на запястье которой красовалась черная резинка. — И у хёна есть! — он кивнул на Минхо, на чьем левом запястье была практически идентичная резинка.    — Если ты не против… — начал Хенджин.   — Конечно, не против, — закачал головой Феликс, обходя высокую фигуру Хенджина, чтобы добраться до Минхо. Он в немой просьбе вытянул свою руку. Подозрительно окинув взглядом, Минхо все-таки стянул резинку с запястья и положил её в чужую раскрытую ладонь.    — Зачем тебе две? — поинтересовался он.    Феликс в ответ лишь хитро улыбнулся и направился обратно к Хенджину, который уже застыл с непониманием на лице. Он остановился за его спиной и, поднявшись на носочки, почти прошептал на ухо:    — Позволишь мне? — по коже Хенджина пробежались мурашки. Он сглотнул и закивал.    Чтобы было удобнее, он немного согнул колени, позволяя Феликсу не тянуться до его макушки. Феликс, тем временем, запустил обе маленькие ладони в чужие, мокрые от пота, волосы. Он долго копошился там, пытаясь разделить их на две равные части. Несколько раз провел пальцем от лба до затылка, чтобы добиться идеального пробора. От усердия даже высунул кончик языка. Потом он обхватил правую часть волос, слегка приподнимая ее. Пальцами одной руки расчесал, чтобы избежать неровностей, а потом, притянув зубами резинку с запястья на пальцы, собрал аккуратный хвостик.    Нахмурив брови, внимательно оглядел то, что у него получилось. Удовлетворительно кивнул и проделал все тоже самое со второй частью волос. В итоге получился Хенджин с двумя короткими хвостиками, торчащими по обе стороны. Он напоминал ребенка, да такого милого, что хотелось купить ему сахарную вату и погладить по голове. Феликс, решив убедиться в симметричном расположении хвостов, обошел Хенджина и посмотрел спереди. Тот выглядел таким потерянным и милым, что Феликс из последних сил боролся с желанием сжать его щеки между своих пальцев. Но вместо этого, он достал смартфон и, открывая фронтальную камеру, протянул его Хенджину.   — Тебе нравится? — выжидающе спросил Феликс с горящими глазами.    Хенджин был потерян. Он смотрел на себя в экране и был абсолютно уверен в том, что его внешность ничем не выдавала в нем взрослого парня. Выйти так на улицу значило бы опозориться, предать его собственный стиль и всю брутальность, которая била из него ключом, но… Но Феликс прямо сейчас стоял напротив и ожидал какой-то реакции. И эта «какая-то» ни за что не могла стать плохой. Хенджин с улыбкой ответил:    — Очень нравится.    Главное, что волосы были собраны, а как именно — не так уж и важно. Горящие глаза Феликса Хенджину были дороже.    В парке было множество сувенирных лавок и ларьков с уличной едой. Они не стояли на каждом шагу, но их было достаточно много, чтобы не останавливаться у первого-попавшегося. Однако желание прикупить что-нибудь из сувениров все-таки было, так что парни молча осматривали каждый ларек, попадавшийся им на глаза, избегая взглядов продавцов, которые, едва почуяв туристов, уговорили бы купить всё, чтобы найти что-то подходящее.    — Вы же чувствуете этот запах, да? — спросил Джисон, принюхиваясь.    Все парни мгновенно последовали его примеру, шумно вдыхая носом, и действительно почувствовали, что откуда-то недалеко доносился запах, ассоциировавшийся с детством и выходными. Запах вареной кукурузы.    — Я так голоден, — вдруг сказал Феликс, хватаясь за живот.    Джисон активно закивал:    — И я!    Минхо оглянулся вокруг, чтобы понять, откуда именно доносился этот аппетитный запах и в метрах пятнадцати заметил небольшую алюминиевую тележку. К ней были прикреплены две тонкие балки, на которые упиралась своеобразная тканевая крыша. Дизайн на ней и на самой тележке был одинаковым: две кукурузы с нарисованными на них улыбающимися лицами и надписью: «ВАРЕНАЯ КУКУРУЗА». У него у самого едва ли уже не текли слюни, так что он молча направился вперед, рассчитывая, что парни последуют за ним.    Дойдя до тележки, они заметили за ней улыбающуюся женщину средних лет с крашенными светло-рыжими волосами и карими глазами. Она приветливо улыбнулась.    — Добрый день, юноши! Желаете перекусить?     Феликс тут же пробился вперед, отвечая:    — Да, тетушка! Нам четыре кукурузы, пожалуйста.    Женщина услужливо кивнула и открыла крышку, скрывающую углубление, в котором и варилась кукуруза. Достав откуда-то снизу перчатки, она сначала неспешно натянула их на свои нежные пальцы, а потом потянулась к крупным щипцам. Второй рукой она достала шпажку, чтобы сразу же насадить выловленную кукурузу на нее. Движения её были легкими, но быстрыми.    — Вы хотели бы соленую кукурузу или оставим так? Она сладковатая, — спросила она, мотая указательным пальцем с одной баночки, стоящей справа от углубления, на другую.    Феликс вопросительно обернулся на парней, ожидая, что кто-нибудь озвучит свое пожелание. Минхо зачем-то поднял руку:    — Я! Я хочу соленую! — и кивнул, подтверждая свои же слова.    С ним во вкусах сошлись все, кроме Феликса, который выбрал насладиться кукурузой без всяких добавлений. Разобрав каждый по шпажке, они синхронно вытащили всю мелочь, что лежала в карманах. Ее для оплаты хватило с головой и милая женщина пыталась объяснить это им, дать сдачу, но парни отнекивались.    — Не нужно, тетушка, — успокаивал её Феликс. — Это вам за то, что вы делитесь своей улыбкой и теплом!    Продавщица, поправляя фартук, обессиленно улыбнулась:    — Юноша, улыбчивый и теплый человек всегда будет замечать именно эти черты в других людях. Прямо так, как это сделал сейчас ты. Никогда не отказывайся от этого дара в себе, понял?    Феликс залился краской, услышав внезапную похвалу. Он выдавил из себя улыбку, смешанную с неловкостью. Женщина продолжала в упор смотреть на него, ожидая ответа.    — Я понял.    — Тогда ступай. А то потеряешь своих друзей, — захихикала женщина, тут же сменив мнимую строгость на доброту.    Феликс расширил глаза от удивления, едва услышав о друзьях. Он хотел было спросить, с чего эта женщина решила, что его дружба с парнями под угрозой, когда обернулся и понял, что за его спиной никто не стоял. Он тревожно замотал головой и заметил три знакомых силуэта у ларька, располагавшегося в десятке шагов.  Откусывая кукурузу, он уверенно направился к ларьку. Что же такого особенного могло там продаваться, что парни, не предупредив, рванули туда? Своих друзей он встретил уже расплачивающимися с продавцом — невысоким, но довольно крупным мужчиной со смуглой кожей и большими черными глазами. Хенджин оперся на стойку, которая их разделяла и о чем-то уже весело болтал. В его руке был зажат целлофановый пакет, в котором лежала какая-то белая ткань. Джисон и Минхо немного отдалились от Хенджина, уставившись на изобилие различных магнитов, хотя и не планировали их покупать сейчас. Феликс осторожно подобрался сзади:    — Что выбрали?       Оба парня вздрогнули от неожиданности:   — Боже, Феликс! Зачем так пугать? — схватился за сердце Минхо.    — Футболки. Сейчас этот, — Джисон пренебрежительно кивнул на Хенджина, который и вправду успел подружиться с владельцем ларька, — закончит и мы тебе покажем.    Бесцельно ждать Феликсу не очень нравилось, так что он решил взять дело в свои руки. Он настиг Хенджина в несколько больших шагов. Аккуратно положил руку ему на плечо и, как и час назад, поднялся на носочки, чтобы прошептать в самое ухо:   — Джинни, извини, что я отвлекаю, но мне очень интересно узнать, на что вы решили потратить деньги здесь!    Хенджин сопротивляться не мог. У него от одного только чужого дыхания, собственное спирало к чертям. Боковым зрением он заметил глаза Феликса, в которых весело танцевали огоньки. Казалось, будто он полностью осознавал, какую власть имел над Хенджином.    — А? Да, очень круто! — ответил он мужчине, когда тот закончил говорить. Последние секунд двадцать он не слушал. — Мне пора идти.    Мужчина не расстроился: понимающе кивнул и помахал рукой.    — Хорошего отпуска, парни!    Футболки, выбранные парнями, были ужасного качества. Конечно, большего от туристических ларьков ожидать и не стоило. Впрочем, материал был не так важен, потому что три одинаковые белые футболки с надписями «I ❤️ SYDNEY», были куплены не для того, чтобы обновить гардероб, а чтобы сохранить приятные воспоминания. Счастливые глаза ребят нужно было видеть: они были радостными от одного только ощущения того, что находились в солнечном Сиднее и даже купили футболки, доказывавшие, что этот город запал им в душу. Им всем не терпелось их натянуть, так что они остановились у ближайшей лавочки. Покидали на нее сумки, недоеденные кукурузы все вручили Феликсу, у которого рука только освободилась от собственной, и принялись переодеваться.    Хенджин не церемонился: натянул футболку прямо поверх белой облегающей майки. Джисон и Минхо подсуетились, потому что были одеты в футболки с незастегнутыми рубашками поверх. То, как они извивались, пытаясь натянуть новую футболку и при этом снять старую, не засветив своим телом, стоило видеть. Феликс едва не валялся на полу от смеха, но очень гордился, когда они все-таки преуспели.   — Вы молодцы! — Феликс протягивал им их шпажки, умиленный друзьями до ужаса.    Они с благодарностью приняли обратно еду и довольно заулыбались:    — Да? Нам идет ведь, верно?    — Верно-верно, — согласился Феликс. — Позвольте я вас сфоткаю!    — Конечно! — тут же закивал Минхо. — Хенджин, дай ему фотоаппарат!    Хенджин, улыбаясь, снял его с шеи и протянул Феликсу. Тот кивнул в знак благодарности.    Попятившись назад не глядя, Хенджин вдруг понял, что оказался между Минхо и Джисоном. А стоять рядом с человеком, которого терпеть не можешь, на памятной фотографии не очень хотелось. Только он собирался поменяться местами с Минхо, как Феликс начал обратный отсчет. Время на раздумья не было, не говоря уже о действиях. Он успел лишь поднять к лицу кукурузу, изображая укус.     Феликс довольно смотрел на экран фотоаппарата, с которого на него смотрели Джисон, Хенджин и Минхо. Счастливые, довольные, но немного растрепанные. Губы самостоятельно изогнулись в теплой улыбке.    — Отличное фото вышло, — одобрительно кивнул Феликс.    — Супер! — практически завизжал Минхо. — Блин, ребята, я так счастлив!    Он всегда был эмоциональным, но так часто топил это в себе, чтобы быть хорошей опорой для младших. Все знали это, но игнорировали, зная, что Минхо мало кому смог бы открыться, поделиться собственными чувствами такими, какими они были. Так что видеть его кричащим и улыбающимся, стало настоящим подарком. Хенджин закинул руку на его плечо, приобнимая.    — Пойдем уже, счастливый.    

*** 

  Солнце начало садиться за горизонт тогда же, когда Феликс, изнывая от голода, вел парней к своему любимому кафе. Шли они пешком от самого парка, потому что Минхо убедил всех тем, что кататься на общественном транспорте — бред, ведь так они могли бы пропустить много интересных деталей. Феликс понимал его точку зрения, так что стал прокладывать маршрут в своей голове, не рассчитывая на автобусы.    — Долго нам еще? — скулил Джисон, тыльной стороной лица вытирая пот со лба. Солнце, хоть и садилось, но все еще стояла духота.    Феликс, который и сам успел устать, лениво ответил:    — До поворота и направо. Скоро будем.    Заведение, о котором восторженно рассказывал Феликс до того, как они стартовали полуторачасовую пешую прогулку до него (потому что теперь восторга не осталось), представляло собой небольшое кафе. Большие окна, рамы которых были окрашены в темно-зеленый, позволяли заглянуть внутрь. Над зданием расположилась такого же цвета вывеска, на которой золотыми буквами было написано название заведения.    Внутри, однако, не было ни намека на зеленый цвет. Вся мебель была деревянной, включая столы и стулья. По просторному заведению туда-сюда сновали официанты в строгих костюмах. Один из таких, завидев слегка растерянную компанию парней, торопливо подошел к ним.    — Здравствуйте! У вас забронирован столик?    Феликс покачал головой:    — Нет, мы не бронировали. У вас не найдется мест для нас? — спросил он с надеждой.    Стройный молодой парень с ухоженной короткой бородой и строгим видом, на мгновение задумался, бегая взглядом по залу.    — Думаю, я могу вам помочь. Пройдемте со мной.    Официант провел их до столика, стоящего у окна. По обе стороны от него стояли небольшие коричневые кожаные диваны. Дождавшись, пока парни усядутся, парень протянул темно-зеленую бархатную книжку.    — Добро пожаловать к нам в заведение. Ознакомьтесь с меню, я скоро вернусь к вам, — сказав это, он мгновенно удалился, прячась за поворотом.    Первым схватился за меню Джисон. Он перелистывал цветные страницы, а глаза его разбегались от обилия различных блюд, пока желудок предательски урчал, советуя выбрать уже хоть что-нибудь. Минхо, сидевший рядом, нагло подсматривал, не желая тянуть время. Когда они определились с выбором, то протянули книжечку Феликсу и Хенджину.    — Мне не нужно меню, я всегда беру здесь одно и то же.    Меню оказалось в руках у Хенджина, а Джисон поинтересовался:    — И что же ты берешь?    Феликс засиял:    — Запеченный лосось с картошкой фри.    — Эм, — завис Джисон. — Необычно, конечно…    — Эй! Пусть и банально, но тут вкуснее всего! — стал доказывать Феликс.    — Я, конечно, не пробовал этого здесь, но блюдо само по себе правда отменное! — вклинился в разговор оживленный Хенджин. — Мама в детстве часто его готовила. Феликс тут же протянул руку, чтобы пожать ее: — Выходит, мы ели одно и то же блюдо в детстве, живя на разных континентах? Это же потрясающе! Хенджин активно закивал, сжимая протянутую ему руку. — Ничего себе, а в моем присутствии твоя мать готовила только лапшу быстрого приготовления, — Минхо почесал затылок, окидывая Хенджина глубоким взглядом. Улыбка с его лица медленно сползла, но раньше, чем Феликс успел бы это заметить, он продолжил: — А ты часто тут раньше бывал? — В конце каждой недели с друзьями после школы, — быстро ответил он, решая не углубляться в странное замечание Минхо. — Денег у нас было не особо много, поэтому и брали простенькое, — говоря это, он метнул недовольный взгляд на Джисона, оправдывая свою любовь к незамысловатым блюдам. — Но нам очень тут нравилось. В какой-то момент директор стал нас узнавать, здороваться. Даже имена наши когда-то помнил! — Феликс безостановочно улыбался, предаваясь приятной ностальгии о школьных временах. Пусть теперь он и не поддерживал таких же близких отношений с теми люди, но все еще был искренне им благодарен за проведенные вместе годы.     — Ого! Так может, нам сделают скидку по старой дружбе? — ехидно ухмыльнулся Минхо, подмигивая. Джисон пнул его в бок:    — Минхо!    Феликс расхохотался:    — Теперь я уже не могу оправдаться тем, что являюсь бедным школьником, как раньше.    Официант, представившийся, как Джейк, подошел через пару минут. Он записал все перечисленные блюда в свой небольшой блокнотик и снова удалился, попросив ожидать.    Это стало самой сложной частью: ждать. Джисон сгрыз пластиковую трубочку, которую принесли вместе с жестяной банкой кока-колы раньше основных блюд. Самого напитка не стало уже через несколько минут. Минхо очень предусмотрительно отодвинул свой подальше от Джисона. Тот наградил его жалобным взглядом.    — Ну Минхо! Неужели ты позволишь мне умирать от жажды? — взмолился он.    — А зачем было выпивать всю колу почти залпом?!   — Ну я… я…   В этот момент подошел Джейк, ловко удерживающий два подноса одновременно. Он аккуратно положил оба подноса в центр стола, а потом начал распределять блюда, располагая их поближе к тем, кто их выбрал. Закончив со всем, он с таким же невозмутимым видом забрал подносы, приложил их к груди, чтобы они занимали меньше места, и выпрямился.    — Приятного аппетита.    — О да, мне будет так вкусно! — заликовал Джисон, опуская голову и ловя аромат заказанного блюда.    — Вкусно будет всем, — подмигнул Феликс.   

*** 

  Хенджин закончил есть первым. Сначала попросту прислушивался к разговору Феликса и Джисона, обсуждавших какую-то игру, далее просто всматривался в посетителей кафе, а потом все-таки не выдержал:    — Ничего, если вы пойдете домой без меня? Мне нужно кое-куда, — он выглядел совсем немного нервным.    Феликс повернулся к нему с набитым ртом, вопросительно выгибая бровь. Быстро проглотив еду, он спросил:    — Не пойми неправильно, но куда тебе нужно в Сиднее без нас? — он обвел пальцем себя, Минхо и Джисона.    Хенджин тут же поднялся, улыбаясь:    — А вдруг у меня назначена встреча с кем-то?   Он знал, что не собирался ни с кем встречаться. Знал, что шутить так — не самая хорошая идея. Но не мог сдержаться.    Феликс тут же напрягся, слегка съежившись. Можно было видеть, как его маленькие пальцы тревожно сжали вилку сильнее.    — И с кем же? — постарался спросить так же ехидно, как только что задал вопрос Хенджин.    Придурком Феликс точно не был. Мог различить, когда Хенджин говорил всерьез, а когда зачем-то пытался заставить ревновать и сомневаться. Ему это определенно не нравилось. До сжатых кулаков и учащенного сердцебиения. Только от мыслей о том, что какой-то парень или девушка будут проводить время с Хенджином, не ограничиваясь только дружеским общением.    Для Хенджина все это было не более, чем шуткой. Он точно знал о своих намерениях, в которых не было места другим людям. А еще он явно не отдавал себе отчета в том, что шутить, как оказалось, он совсем не умел.   — Расскажу как-нибудь попозже, Ликси, — подмигнув, он двинулся в сторону выхода.   

*** 

21:27 today, хван хенджин: 

хэй, ликси! 

скинь адрес коттеджа, пожалуйста 

я немного потерялся :( 

  21:28 today, ликс 🌼: м?  загадочный некто, с которым ты гулял, оставил тебя одного в незнакомом тебе городе? вот это да 😃   

21:28 today, хван хенджин: 

эй, ты чего? 

  21:29 today, ликс 🌼: ничего  *****  — адрес    Хенджин никогда не имел возможности увидеть Феликса саркастичным или, может быть, даже разозлившимся. По-началу он даже не понял, в чем было дело, застыв посреди незнакомой улицы с небольшим черным картонным пакетом с двумя веревочными ручками. Глупо заморгав, он еще раз прочитал предыдущее сообщение и до него, наконец, начало доходить. Неужели Феликс так всерьез воспринял ту глупую шутку в кафе?    С громким хлопком на лоб Хенджина приземлилась его ладонь. Каким же идиотом он был, раз позволил себе расстроить Феликса, так еще и подобной глупостью. Надо было скорее добираться до коттеджа. С этими мыслями он вызвал такси, параллельно размышляя, как бы правильнее объясниться и попросить прощения.

 

*** 

  На диване в гостиной расположились Минхо и Джисон. Первый лежал на коленях у второго, что-то увлеченно рассказывая и жестикулируя. Джисон же, увлеченный, внимательно наблюдал за сменой эмоций на чужом лице и поглаживал уже светло-сиреневые волосы.    — И тогда я ему говорю… — близился к кульминации Минхо.    — Я дома, — в коттедж вошел Хенджин.    — И где ты шлялся? — тут же сменил настрой Минхо, поднимаясь с чужих колен и стремясь посмотреть на только что вошедшего.    — Да в магазин один забежал, — разуваясь, ответил он.    Минхо вопросительно выгнул бровь:    — Разве у нас не выделен отдельный день для шоппинга?    Хенджин, тем временем, почти скрылся в коридоре, но успел пожать плечами раньше, чем пропал из поля зрения. Минхо ничего не понял, но и не стремился. Недолго думая, он улегся обратно на чужие колени и продолжил эмоциональный рассказ.    Феликс с вероятностью в сотню процентов находился в комнате, перед дверью которой Хенджин постыдно застыл уже на несколько минут, боясь столкнуться с злостью и обидой в чужих глазах. Феликс никогда не обижался по мелочам. Быть может, эта нелепая шутка значила для него больше, чем могло бы показаться? Хенджин не мог продолжать терзать себя сомнениями и переживаниями. Положив ладонь на металлическую ручку двери, он уверенно дернул.    В комнате была включена лампа, хорошо освещавшая комнату. Она же помогла разглядеть выражение лица Феликса, который сидел на кровати, поджав к себе ноги. На коленях у него лежала книга, которую он тут же закрыл, едва заметив в дверном проеме высокую фигуру Хенджина.    — Привет, — начал он.    Феликс все время обдумывал слова Хенджина, сказанные в кафе, с каждым разом убеждаясь всё больше в том, что это было лишь неудачной шуткой, которая, к сожалению, нашла отклик в душе Феликса. Пусть он и не был ранен ею до расколотого на кусочки сердца, но странно-неприятное чувство испытывал. Ему не нравилось даже на мгновение подумать о том, что кто-то другой мог бы быть к Хенджину так близко, как позволялось быть ему самому. Но и в тех сообщениях он, как сам считал, переборщил. Холодные и отстраненные сообщения, обходные пути, чтобы сказать о своей обиде, — это не то, что подходило Феликсу. Поэтому последние полчаса он только и думал о том, что попросит прощения, как только увидит Хенджина.    Тот, в свою очередь, кивнул и сел на край кровать. Ладони предательски потели, но вовсе не от жары, а от переживаний.    — Феликс…   — Да? Хенджин, Боже! Прости меня, — он встрепенулся, опустил ноги, сложив их по-турецки и быстро-быстро захлопал глазами, словно только и ждал, чтобы услышать его голос, чтобы начать. — Мне не понравилось то, что ты сказал в кафе, но и потом… — он стыдливо опустил взгляд в один из углов, — я очень холодно отвечал тебе. Мне не стоило. Прости.    Хенджин, едва успевший переварить информацию, активно заморгал в удивлении. Но в следующую секунду тяжеленный камень рухнул с его плеч. Феликс был безобидным, маленьким и искренним: все было как всегда. Ни ненависти, плещущейся в глазах, ни горечи сильнейшей обиды.     — Это я должен просить у тебя прощения, Ликс, а не ты, — он замотал головой. — Прости меня, пожалуйста. Это правда была лишь неудачная шутка, но больше я такого себе не позволю.    Феликс, который еле успокаивал вихрь внутри все время до приезда Хенджина, тоже почувствовал облегчение. Он, придвинувшись ближе, обвил шею Хенджина руками и притянул к себе, обнимая. Тот, расслабляясь под чужими теплыми и ласковыми прикосновениями, расположил ладони на спине и прижал ближе.    — Я прощаю тебя, — шептал он куда-то в плечо. — Мне просто… — он зажмурил глаза, решаясь произнести вслух: — сразу подумалось о Трое, когда ты сказал про встречу с кем-то, но он… Он прикасался к тебе, когда ты этого не хотел и… Я бы не хотел, чтобы это произошло вновь, понимаешь?    Хенджин чувствовал, как неуверенно звучал голос Феликса, поэтому нежно поглаживал его спину в попытках успокоить.    — Я все понимаю. Я не виделся с ним, — ответил Хенджин. — Я ни с кем не виделся, — прошептал в самое ухо.     Феликс, еще пару минут просидев в чужих объятиях, совсем успокоился, а потом и вовсе отстранился. При виде его лучезарной улыбки, вновь осветившей лицо, Хенджин окончательно убедился в том, что это нечто, слабо напоминавшее конфликт, было исчерпано.    — Так если ты ни с кем не был, чем же ты занимался? — он щурил глаза, вопросительно приподнимая плечи.    Хенджин замялся, пытаясь придумать подходящий ответ, но тут из гостиной донеслось громкое:    — Чонин звонит!    И парни тут же рванули на крик Минхо, совсем позабыв о незаконченном диалоге.    На диване в гостиной сидел Минхо, вытянувший перед собой телефон, на экране которого махал рукой Чонин, а рядом с ним сидел Сынмин, поглаживавший Суни. Джисон расположился слева от Минхо, а Хенджин, едва услышав голос брата, рухнул на месте рядом с другой стороны. Феликс оказался с краю.    — О, хён! Привет! — замахал Чонин активнее, как только в маленьком окошке в правом нижнем углу показался Хенджин. — Как дела?     — Йенни! Я так рад тебя видеть! Чего вы так долго не звонили? — он активно замахал в ответ, наваливаясь вперед и почти закрывая собой недовольного Минхо.    — Вы только третий день в Австралии, разве это долго? — он сощурил глаза и придвинулся ближе. — А кто там рядом с Хенджином? Я вижу только плечо…    Хенджин, положив руку на плечо Феликса, притянул его на себя, заставляя улечься себе на грудь. Осознал он совершенное действие только тогда, когда почувствовал, как сердце забилось чаще. Феликс же ничем не выдавал смущения, хотя можно было заметить, как его уши покраснели от резких действий Хенджина и позы, в которой он оказался.    — Привет, Чонин, Сынмин! — как ни в чем не бывало, улыбался Феликс.    — Привет! Как отдыхается дома?    Минхо, до этого лишь недовольно тяжело дышавший под тяжестью навалившегося на него тела Хенджина, сейчас заговорил:    — Эй! Хватит болтать попросту. Лучше расскажите, как там Суни?    Тут уже среагировал Сынмин, впервые за время звонка отрываясь от поглаживаний кошки, вальяжно лежащей на его коленях.    — Я учу ее командам.   — Каким, например? — недоумевающе спросил Минхо.    — Больше никогда не реагировать на твой голос, — его лицо оставалось совершенно беспристрастным.    — Чего?! — закипал Минхо.    — Ну, включаю твои голосовые и говорю ей…    — Хватит! Не хочу знать! — он вытянул вторую руку вперед, выражая желание остановить этот ужас.    Сынмин по ту сторону экрана захихикал.    — Это шутка.    — Вот уж спасибо!    — Угу, — он почесал Суни за ушком, заставляя кошку в удовольствии зажмурить глазки. — А вообще, кошечка чудесная. Никаких проблем, — серьезность Сынмина не могла не убедить в правдивости его слов. Минхо выдохнул с облегчением.    — Ладно! — вновь начал Чонин после недолгой неловкой паузы. — Где вы уже успели побывать? Надеюсь, вы везете нам сувениры!    И парни начали рассказывать: и об ужине дома у родителей Феликса, и о походе на пляж, и о театре… Чонин слушал заинтересованно, вовремя кивал и иногда задавал уточняющие вопросы, всем видом показывая, что искренне радовался тому, что его близкие отправились на отдых.     — Вы загорели, кстати! — заметил он, когда Джисон закончил рассказывать очередную историю.    — Юху-у! Я так рад, что это заметно! — захлопал в ладоши Минхо. Остальные вопросительно на него посмотрели. — Ну что?! Неужели не круто будет вернуться в Корею загоревшими, когда там до сих пор сугробы лежат и будут лежать еще минимум полтора месяца? — он закатил глаза, так и не дождавшись ни от кого ответа. — Вы лишаете меня всех радостей жизни!    — О, кстати… — полностью проигнорировав гневный монолог Минхо, осторожно начал. — Сынмин недавно порезался, а я принялся искать в твоих ящиках что-то, чтобы обработать и пластыри, но случайно наткнулся на… — глаза Хенджина мгновенно расширились. — Хен, а ты не объяснишь, что это такое?    Голос Чонина звучал более, чем невинным или детским. В это самое мгновение, когда он, отодвинувшись на пару мгновений влево, вернулся в кадр с каким-то черным предметом в руках, он казался то ли ребенком, то ли ангелом. У Хенджина перед глазами пронеслась вся жизнь. Сердце ускорило ритм, но теперь это было связано не только с Феликсом, который все еще лежал у него на груди, но и с нечеловеческим чувством стыда. Щеки его загорелись, ярко краснея.    В руках у его младшего брата прямо сейчас находился чертов вибратор. Черный вибратор, имевший форму полового члена, отличался от него же матовым покрытием, выпуклыми кольцами, которые располагались вокруг игрушки примерно на середине, и специальной ручке, крепившейся к стволу, на которой находились кнопки для управления. Чонин держался как раз за нее, когда широко улыбался.    Минхо рассмеялся. Ему было так смешно, что он бил себе по коленям, откидывал голову назад и едва ли не задыхался. Он смотрел в глаза Чонину и не мог поверить, что ребенок, которого они вырастили вместе с Хенджином, оказался чертёнком, способным на подобные ужасные шутки.   — Эй! Боже, Чонин! Почему ты рылся в моих ящиках?! — закричал он, пытаясь прикрыть экран ладонью, но дотянуться не получилось из-за Феликса, чье тело сковывало движения.    Феликс все еще хранит молчание, и это молчание Хенджина убивало. Он не мог видеть чужого взгляда, так что не знал, было ли в нем осуждение, но не смеялся он точно: будь это так, тело Хенджина почувствовало бы некие вибрации.    — Я же сказал, что искал перекись и пластыри… — таким же тоном продолжил Чонин. Словно на самом деле не имел понятия, что за предмет держал в руках.    Хенджину от стыда хотелось взвыть. Он с силой вырвал из рук Минхо смартфон.    — И поэтому ты обыскал все мои ящики, вплоть до самого последнего?! — самый нижний ящик являлся маленьким секретом Хенджина. В нем хранились подобные предметы, которые лучше было бы скрывать от посторонних глаз. Не то чтобы он часто пользовался всем тем, что можно было там найти, но подарки выкидывать — плохо, а многое действительно было подарено Минхо или другими ребятами из компании.    Чонин замешкался, отложил игрушку и вдумчиво почесал затылок. Минхо же, воспользовавшись моментом, засмеялся с новой силой. В порыве безудержного веселья он даже несильно ударил Хенджина по затылку, а после обнял за плечо.   — Ты дал недостаточно сексуального воспитания своему младшему брату! — он хрюкнул от смеха.    — Чего?! — вскрикнул Хенджин.    — А как иначе объяснить тот факт, что он спрашивает у тебя, что такое чертов вибратор? — он почти сходил с ума от веселья, вызванного осознанием того, какой позор только что пережил Хенджин.    Настолько заливисто он смеялся, что даже Феликс не удержался: прикрыл ладонью рот и тихонько хихикнул. Однако Хенджин даже не услышал этого, будучи оглушенным визгами Минхо.    — Кстати, Минхо-хен, мы и у тебя кое-что нашли, — в очередной раз за вечер обескуражил Чонин. Не подскажешь, где такие нашел? — и в кадре появились розовые меховые наручники. Он держал их большим и указательным пальцем, заставляя игрушку свисать и болтаться в кадре.    Минхо закричал и принялся вырывать смартфон у Хенджина. Теперь уже тот заливисто смеялся.    — Минхо, как же ты мог не поделиться и со мной местечком, в котором продаются подобные вещи? — хихикал он, отодвигая телефон как можно дальше.    — Да пошел ты к черту! — визжал Минхо, почти залезая на Хенджина, чтобы достать смартфон и у него это, наконец, получилось.    Заполучив его, он вернулся на свое место и, тяжело дыша, нажал на значок камеры в нижней панели видеозвонка, тем самым переключаясь на обычный звонок. Минхо, чьи волосы растрепались, пока он пытался отобрать у Хенджина то, что принадлежало ему по праву, поднес смартфон к губам и заговорил нервно:    — Пластыри и перекись у нас с Хенджином, как и у всех нормальных людей, хранятся в аптечке! А не среди наших личных вещей! — и нажал на красную кнопочку, заканчивая разговор.    Стояла гробовая тишина какое-то время, пока Джисон не сдался: он сдерживался, когда увидел наручники, подаренные им же, но сейчас, когда Минхо выглядел таким смущенным, сдержаться было нельзя. За ним засмеялся и Феликс, захлопав в ладоши.    — Послушайте! — пытаясь отдышаться, начал он. — Мы вас не осуждаем, но давайте никогда не обсуждать этот случай, — едва закончив фразу, Феликс снова засмеялся.    Хенджин перевел стыдливый взгляд с Феликса, который плавно переместился на его колени, на Минхо:    — Это ты научил его так по-конченному прикалываться над людьми, кстати.    — Откуда я знал, что это так сильно аукнется мне?   

*** 

  С тех пор, как Минхо торопливо сбросил звонок Чонина, прошло уже около часа. Парни давно расползлись по комнатам, предпочитая остаток вечера провести именно там, чтобы настроиться на отдых и в скором времени просто-напросто отключиться после насыщенного дня.    По крайней мере, именно такими были планы всех, кроме Хенджина. Он уже несколько минут мялся у шкафа, поправляя трикотажную рубашку с короткими рукавами. Его правая нога нервно постукивала по полу, неизбежно привлекая внимание Феликса, который, оторвавшись от бездумного просмотра ленты, повернулся и, облокачиваясь на руку, согнутую в локте, спросил:    — Что такое, Хенджин?      Тот, услышав свое имя, резко обернулся. Его пальцы все ещё беспощадно теребили бежевые пуговицы. На мгновение поджав губы, он выпалил:    — Давай прогуляемся?    Феликс округлил глаза, приподнимаясь.    — Уже за полночь, ты ведь в курсе?    — В курсе, — он активно закивал. — Пожалуйста.    На чужих губах расцвела улыбка. Феликс не до конца понимал, что творилось с Хенджином и почему он казался таким беспокойным, но вместе с тем и милым.    — Хорошо, — он опустил ноги с кровати на пол. — Куда мы пойдем?    — Я подумал, что мы могли бы пройтись по берегу моря… Что думаешь? — он поднял осторожный взгляд, будто боялся услышать отказ. Но Феликс кивнул, мягко улыбаясь, и ловко вскочил с кровати.    — Тогда дай мне немного времени.    Феликс, провозившись у открытого шкафа минимум пятнадцать минут, наконец, остановил свой выбор на белых легкий штанах и голубой кофте с длинными рукавами. Пусть снаружи и было тепло, но ночью, а особенно у моря, уже совсем не жарко. Хенджин все это время просидел на кровати, свесив ноги и безотрывно наблюдая за каждым движением Феликса: они были то плавными, то резкими, но всегда — чарующими. Хенджин чарам — если это были они — больше не сопротивлялся. Даже не пытался. Позволил себе тонуть в чужих карих глазах, затеряться среди множества веснушек и навсегда отказаться от возможности вернуться к тому Хенджину, которым он был до того, как феликсова улыбка в первый раз позволила ему ощутить обволакивающее тепло всем телом.    Прямо перед выходом Феликс вдруг заявил, что его смартфон был разряжен, так что его придется оставить в комнате. А Хенджин сразу после этого вытащил собственный из кармана и ловким броском отправил его покоиться на постели, объяснив это банальным желанием отдохнуть от гаджетов.    — Надеюсь, Минхо и Джисон не вспомнят о нас, — почесал затылок Феликс.    — Плевать, — Хенджин протянул руку, предлагая Феликсу взяться за нее и, наконец, покинуть коттедж.    Тот, ни секунды не колеблясь, крепко сжал чужую ладонь.    В этот раз пляж встретил их долгожданной прохладой, шумом прибоя и остывшим песком. Обувь слетела с их ног почти моментально, чтобы позволить насладиться крошечными песчинками, которые сейчас не обжигали, а наоборот — остужали разгоряченные тела. Феликс подхватил свои кеды под задники, используя указательный и средний пальцы, уверенно ступая вперед.    — Безлюдно, — глубоко вдохнув, заметил Феликс.    Хенджин, подоспевший как раз вовремя, ответил:    — Сейчас уже совсем ночь, Ликси. Люди спят.    — А мы — нет! — весело заметил он, тут же меняя спокойный настрой на привычно-заводной, и хватая Хенджина под руку.    Тот едва не рухнул на песок, запутавшись в своих ногах, когда Феликс уверенно потянул его вдоль берега.    Морской воздух успокаивал, заставляя Хенджина глубоко вдыхать и выдыхать. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к шуму волн, которые не были слишком сильными, но и не позволяли морю превратиться в черную гладь.    — Почему тебе так резко захотелось прогуляться? — спросил Феликс, заставляя Хенджина тут же открыть глаза. Тот сфокусировал внимание на чужом задумчивом взгляде.    — Ответ: «Я — сумасшедший». Подойдет? — безнадежно улыбнулся он.    Феликс резко остановился, поворачиваясь к морю. Разжал пальцы, позволяя кедам рухнуть на песок. Хенджин поступил так же. Обычно лазурная вода сейчас казалась совершенно черной, если не учитывать пену, образовавшуюся из-за волн, и яркого отражения луны. Его взгляд медленно скользнул с отражения на настоящую луну, ярко светившую — а точнее, отражавшую чужой свет — в небе. Звезд сегодня тоже было поразительно много. Феликс попытался сосчитать, но сбился, вдруг осознав, что Хенджин все еще ждал его ответа.    — Нет, — он сделал короткую паузу. — Потому что это не так.    — Почему же ты так считаешь? — Хенджин шагнул вперед, чтобы стоять на одном уровне с Феликсом. Их руки все еще были крепко сцеплены.    — Потому что ты интересный, талантливый, красивый, — он, поджав губы, снова сделал паузу. — Необыкновенный. Но точно не сумасшедший.    Его глаза были прикованы к волнам, некоторые из которых достигали босых ног, но Феликсу было совершенно безразлично это. Звучал он серьезнее, чем привык звучать, а от того не решался посмотреть на Хенджина прямо сейчас.    — Я… — после минутной паузы вдруг начал он, только сейчас найдя в себе силы, чтобы вымолвить хоть слово.    — Не нужно ничего на это отвечать, Хенджин. Вернемся к вопросу, — он поднял голову резко, сразу же встречаясь с удивленным взглядом Хенджина. Было достаточно темно, но этого хватало, чтобы хорошо разглядеть чужие блестящие глаза. — Так почему?    — Мне нравится смотреть, как в море отражается лунный свет, — на выдохе ответил он, приподнимая уголки губ в улыбке.    — Я думаю, это уже поближе, — довольно заметил Феликс, несильно ударяя кулаком в плечо, чтобы подбодрить. — Но не совсем правда.    Хенджин, опустив голову, усмехнулся. Он понимал, что Феликс знал. Догадался. Может быть, когда Хенджин, едва подбирая слова, сравнил его веснушки со звездами. Окончательно убедился, когда они во второй раз поцеловались. Всё становилось очевидным, стоило лишь заметить украдкой брошенные взгляды и искренние попытки понравиться.    Феликс всё знал. Но никогда не отталкивал, вместо этого смело хватал за руку каждый раз, когда появлялась возможность, крепко обнимал и, подпуская ближе к себе, надеялся стать подпущенным к чужой душе в ответ.    Ноги Хенджина зарылись под влажный песок, а сам он глубоко дышал и собирался с силами. Лихорадочно подбирал слова, хотя снаружи и выглядел спокойным. Внутри него извергались сотни вулканов одновременно, будто крича о том, что израненная душа Хенджина подвергала себя опасности, открываясь кому-то новому.    Но вулканы вместе с их жгучей лавой, растекавшейся внутри, оставались проигнорированными. Хенджин доверял Феликсу и никогда об этом не жалел.    — На самом деле, — начал он, обернувшись к Феликсу и повернув его самого так, чтобы они оказались друг напротив друга, — мне нравится отражать твой свет, Феликс. Как если бы ты был солнцем, а я — луной. Ты ведь чувствуешь это, верно? Мы будто из разных миров, — шептал Хенджин, словно делился самым сокровенным секретом. — Твой мир радужный и веселый, в то время, как в моем есть место только серому монохрому. Точнее, было. Потом пришел ты, — с его губ сорвался добрый смешок. — Показал, что такое свет и что такое любовь. А я теперь… — он наклонился ближе. Глаза Феликса блестели, понемногу наполняясь слезами, а губы Хенджина едва заметно дрожали, когда он продолжил: — жить не могу без твоего тепла, Феликс. Без тебя не могу.    Едва закончив говорить, Хенджин тут же крепко сжал губы и выпрямился. В горле стоял ком, мешавший вымолвить еще хоть слово. Только сейчас отпустив руку Феликса, свою собственную он спрятал за спиной, ища что-то в задних карманах. Нащупав пальцами маленькую бархатную коробку, он тут же вытащил её. Легким движением открыл крышку и протянул её Феликсу. Слабого лунного освещения хватило, чтобы разглядеть в небольшой коробочке два кольца из эпоксидный смолы, одно из которых было прозрачно-белым, а второе — коричневым. Феликс с удивлением осознал, что заметил идентичные на пальцах Хенджина сегодняшним вечером.    Хенджин прокашлялся в кулак, все еще протягивая коробочку, которая слегка подрагивала из-за трясущихся рук.   — Феликс, ты нравишься мне, — он, наконец, сказал это вслух. Ощущения были схожи с тем, что его окатили ведром ледяной воды, словно только сейчас он всё понял до конца. — Ты согласишься встречаться со мной?   Одинокая слеза покатилась из глаз Феликса, но он тут же вытер ее тыльной стороной ладони. Этой же рукой уверенно потянулся к кольцам, мирно покоившимся в мягкой подушечке с разрезом в центре. У Хенджина бешено билось сердце, когда он, не моргая, смотрел на то, как уверенно Феликс надел кольца на безымянный палец правой руки. Широко улыбнулся. Гордо вытянул ладонь вперед, хвастаясь.    — Пусть мой мир действительно радужный, он больше не радует меня, если тебя нет рядом, — его голос дрожал, а из глаз слезы потекли уже тоненьким ручейком. — Я согласен.    Руки Хенджина непроизвольно разжались, выпуская опустевшую коробку из них и оставляя ее валяться на песке, в котором она вскоре совсем затеряется. Но какое это имело значение, когда перед ним стоял улыбающийся Феликс, только что ставший его Феликсом. Хенджин подхватил парня за талию, поднимая его в воздух и принялся кружить. Они оба счастливо улыбались, игнорируя всё вокруг. Весь мир прямо сейчас казался мутным и ничего не значащим, не идущим ни в какое сравнение с Феликсом, чьи волосы развевал легкий ветерок, который попутно еще и заставлял мокрые дорожки на его лице скорее высохнуть.    — Ликси… — Хенджин, только что опустивший его на землю, тяжело дышал.    — Тш-ш, — перебил Феликс, прикладывая к чужим губам указательный палец.    В следующее мгновение он приподнялся на носочки, переместил руку на щеку Хенджина и прильнул к его губам. Феликс начал нежно сминать их, вкладывая все свои чувства в поцелуй, когда Хенджин расположил свои ладони на чужой талии, прижимая к себе ближе. Он целовал осторожнее, принимая инициативность Феликса, но всё же вкладывая всю нежность и теплоту, которую хотелось ему неизменно дарить.    На мгновение он даже забоялся, будто всё происходящее было лишь сном, но убедился в обратном, когда поцелуй был разорван. Феликс все еще стоял очень близко, улыбался чуть опухшими губами и молчал.    — Ты красивый.    — Ты тоже, Хенджин, — он обвил его шею руками и притянул для объятий, на которые тут же ответили.   В этих банальных комплиментах было больше, чем они озвучивали. В них не только искреннее восхищение чужой внешностью, но и душой — оба это понимали.    Прогулка по берегу, однако, продолжилась, но сопровождалась теперь уже заливистым смехом, теплыми касаниями и невесомыми поцелуями, в которых Хенджин не мог отказать себе всякий раз, когда их взгляды с Феликсом пересекались.     Прямо сейчас Феликс шагал по мокрому песку, предварительно подвернув свои брюки, чтобы не намочить их, если вдруг волны достанут до этого места. Хенджин, идущий рядом по сухому, скептически его оглядел:    — А что, если обольет?    Феликс фыркнул:    — Да ну! Всю ночь не было сильных волн, не думаю, что мне что-то грозит, — он беззаботно пожал плечами.     — Я бы не был так уверен, — хихикнул Хенджин, кивая на море.    Не успел Феликс отпрыгнуть, как его брюки действительно намочила волна, дошедшая аж до берега достаточно высокой, чтобы всё находившееся ниже середины бедер, оказалось насквозь мокрым. Брызги попали даже на кофту и лицо.   Хенджин звонко рассмеялся при виде растерянного Феликса, который запорхал глазами и опустил взгляд, словно надеялся увидеть там что-то, кроме капель воды, стекающих со штанин.    — Боже, Феликс! — продолжал хохотать Хенджин. — Я ведь говорил! Э…    Внезапно Хенджина резко потянули за руку, заставляя его приблизиться к воде. Коварный Феликс, решивший, что ему совсем не нравилось быть мокрым одному, подтолкнул Хенджина к морю, надеясь, что тот феерично свалится.    Но ужас, появившийся в его глазах за мгновение до падения, определенно говорил о том, что Феликс совсем позабыл, что их пальцы все еще были крепко переплетены. Всё, что он успел сделать до того, как рухнуть в воду вслед за Хенджином — закинуть кеды подальше от берега.    Теперь мокрыми были уже оба. Осознание пришло не сразу. Выплывший Хенджин сначала протер лицо руками, затем откинул назад волосы и только после того, как оглядел себя и происходящее вокруг, наконец, понял. Они рухнули в море вместе! Рядом показалась светлая макушка. Феликс поднялся из под воды с громким визгом. Его лонгслив лип к телу, а с волос стекали капли воды.    — Юху-у! Это так круто! — по-детски искренне веселился Феликс.    В месте, в котором они всплыли, оказалось дальше от берега, чем они представляли, но вода доходила едва ли до пояса, так что Феликс уверенно двинулся вперед, завлекая собой и Хенджина, чей разум слегка помутнел из-за атмосферы, в которой они находились. Купание ночью в море — это открытая безбашенность. Купание ночью в море — это также и лёгкость, которой Хенджину всегда не хватало и которой в Феликсе было невероятное количество.    Легко было несмотря на то, что одежда заметно отяжелела, морская вода затекла в нос и уши, а спина немного побаливала от резкого удара об воду.    — Вода холодная! — воскликнул Хенджин, быстрыми шагами пробираясь к Феликсу, уже замершему в точке, где уровень воды доходил до груди.    В ответ ему, сложив руки у рта на манер громкоговорителя, прокричали:    — Подходи — согрею! — и Хенджин схватился за протянутую ему руку.    Феликс сразу же притянул к себе парня, рискуя еще одним возможным падением, но равновесие удалось удержать. Маленькие ладони крепко охватили чужую спину в попытках действительно согреть. Хенджин, смущенный подобными действиями, крепко обнял в ответ, но решил не говорить о том, что мокрая одежда Феликса ни капли не согревала.    Но ему это было и не нужно. Тепло Феликса было внутренним и чувствовалось каждую секунду.     — Я счастлив, — прошептал Феликс, укладывая голову на чужое плечо, все еще обнимая.   В жизни Феликса всегда всё было хорошо. Ему было не о чем просить и нечего желать. До тех пор, пока не появился Хенджин, внезапно ставший загадкой, которую хотелось разгадать, но не для того, чтобы после бросить, словно надоевшую игрушку, а чтобы суметь полюбить еще сильнее, разузнав обо всём, что таилось в чужой душе. Прижимаясь к чужому телу, стоя в море глубокой ночью, он чувствовал себя спокойно и хорошо. В этот самый момент Феликс, хоть и был наполнен светлым чувством искренней влюбленности, не мог избавиться от мыслей о диагнозе Хенджина. Он давно понял для себя, что патологическая ложь не мешала его любви, потому что Хенджин был бóльшим, чем просто его диагноз, однако им всё еще предстояло об этом поговорить.    Хенджин отстранился как раз тогда, когда Феликс закончил с этим, по его мнению, совершенно неуместным мыслительным процессом. Прямо сейчас он был счастлив и хотел этим счастьем наслаждаться.    — Я тоже, Ликс, — ответил Хенджин, наклоняясь, чтобы поцеловать.    Губы Феликса были солоноватыми из-за морской воды, но все равно оставались самыми сладкими. Пальцы же его сцепились в замок на спине Хенджина, не желая отпускать. Рука Хенджина мирно покоилась на щеке, усыпанной звездами, и он был готов поклясться, что чувствовал что-то особенное, прикасаясь к веснушкам Феликса.    Единственные желания, возникавшие у них сейчас, были идентичными:    Вот бы этот момент продлился целую вечность.