Дай мне повод верить

Хенджин вымолил у остальных жильцов возможность принять душ первым, потому что внезапно почувствовал себя хуже. Минхо похлопал того по плечу, застыв у двери в ванную:    — Не больше пятнадцати минут. У тебя не больше пятнадцати минут.     Пришлось собрать оставшиеся силы в кулак и слабо кивнуть, тут же закрыв за собой дверь. Хенджин долго возился со смесителем в душевой кабине, выбирая комфортную температуру воды. Она лилась то слишком горячая, обжигая сгоревшую спину и плечи, то слишком холодная, под которой было невозможно стоять. Тяжелый выдох слетел с его губ. Почему даже такая элементарная вещь занимала так много времени именно тогда, когда Хенджину ничего не хотелось сильнее, чем смыть с себя морскую соль и песок, а потом улечься в постель?   В выделенные ему пятнадцать минут он, несмотря на сложности, все-таки уложился. Прохладная вода даже помогла немного прийти в себя, ослабив тошноту, вызванную уже не акклиматизацией, а банальными недосыпом и долгим времяпровождением под солнцем, однако сонливость она не смысла. Хенджин, которому сил не хватило даже на то, чтобы использовать полотенце, натянул нижнее белье, серые шорты и белую футболку прямо на мокрое тело, вышел из ванной комнаты и, оставляя за собой мокрые следы ног, зашагал в комнату. Кажется, кто-то из ребят пытался что-то спросить или просто сказать, но Хенджин их уже не слышал. Прохладная постель манила его, не оставляя ни малейшего шанса увернуться. А Хенджину этого и не хотелось совсем. Он провалился в сон в ту же секунду, как его голова коснулась подушки, а мокрые волосы небрежно рассыпались по ней.    Уснул он крепко и надолго: пока Минхо, Феликс и Джисон уже успели помыться, привести себя в порядок, поесть всем вместе еду, которую решили заказать, потому что готовить совсем не хотелось, Хенджин только изменил позу с лежания на животе на лежание на правом боку. Впрочем, никто не был против: даже Джисон, который не упускал возможности задеть Хенджина, пытался быть потише, чтобы не тревожить его сон. Да даже если бы ему и хотелось позлить, то вот ресурсов для этого не было. После плотного обеда все трое расползлись по комнатам, чтобы отдохнуть, просто валяясь на кровати.    Феликс прошел в комнату, шагая на цыпочках. Закрыл дверь так тихо, как только мог, а потом в несколько шагов настиг постели и так же осторожно, высунув кончик языка, как показатель усердий, которые он прикладывал, залез на нее, вытянув ноги. Он опустил взгляд на Хенджина, который спал, повернутый лицом к Феликсу. Его лицо было расслабленным, правая рука спрятана под подушкой, а левая — вытянута вдоль тела. Пухлые губы были чуть приоткрыты, а Феликс ненароком задержал на них взгляд, тут же возвращаясь в воспоминания о том, какими они были на вкус и стыдливо прикрыл рот рукой, понимая, что его мысли оказались слишком быстрыми. Хотя если подумать подольше, то стоило ли Феликсу стесняться того, что он с удовольствием вспоминал об их втором поцелуе? Ведь страха невзаимности не было, инициатором был Хенджин, так что и стыдиться подобных мыслей не было смысла.   Он вполне мог признаться хотя бы самому себе в том, что не отказался бы прямо сейчас снова ощутить его губы на своих.     Но целовать Хенджина он, конечно, не стал. Вместо этого углубился в свой смартфон, бесцельно листая ленту и позволяя голове немного разгрузиться. Каким бы экстравертом он ни был, иногда все-таки нуждался хотя бы в часе передышки от общения и возможности не делать ничего, кроме того, чтобы тихонько хихикать над короткими видео со смешными и милыми котиками. Феликс едва успел опуститься ниже, укладываясь на бок, когда его телефон издал предательский звук, уведомляющий о новом сообщении, заставив судорожно менять режим на «не беспокоить» и, закусив губу от нервов, обернуться и проверить, что сну Хенджина это не помешало. Тот, к счастью, продолжал крепко спать.    15:39 today, 🫐: ликс, минхо попросил предложить тебе сходить прогуляться   

15:39 today, ли феликс: 

почему минхо не написал сам..? 

  15:40 today, 🫐:  он разлегся на мне и отказывается двигаться  :)   

15:40 today, ли феликс: 

ахах, я понял! 

я не против погулять, разбужу хенджина и можем начать собираться 

  15:42 today, 🫐:  только я пас, устал. хочу просто полежать  ничего, если вы сходите втроем?   Феликс, уже поднявшийся в сидячее положение, нахмурился, прочитав последние сообщения Джисона. Не то чтобы он злился, но ему хотелось бы провести время всем вместе.  

15:43 today, ли феликс: 

разрешаю только сегодня

завтра прогулка всем составом! 

 

Дождавшись, когда Джисон лайкнет сообщение, он отложил телефон и снова посмотрел на спящего Хенджина. Сейчас он выглядел спокойным, но то, что с ним происходило всякий раз, как они с Джисоном цапались… Может быть, идея сходить втроем была бы не такой уж и плохой? Так они точно смогли бы избежать конфликтов.    — Хенджин? — ласково начал Феликс, опускаясь ниже к чужому лицу и располагаясь прямо напротив. — Просыпайся.   Он, удерживая равновесие, облокачиваясь на левую руку, правой осторожно потряс за плечо. Хенджин, не торопясь, раскрыл глаза и тут же подался назад всем телом, не ожидая увидеть Феликса так близко. Расстояние между их лицами и вправду было достаточно маленьким для того, чтобы удивиться этому. Однако, едва услышав тихое хихиканье Феликса, он успокоился, хоть на место и не вернулся. Вместо этого растянулся на краю кровати, укладываясь на спине.    — Мы с Минхо пойдем прогуляться, хочешь с нами? — спросил Феликс, вставая с кровати и направляясь к раскрытому чемодану, который еще не хватило время разобрать. — Джисон хочет остаться дома, — сразу добавил он, надеясь, что это обрадует Хенджина.    Однако, вопреки ожиданиям Феликса, вместо довольных возгласов и ликований, он услышал только звук, свидетельствующий о том, что Хенджин поменял позу.    — М? — задумчиво выгнул бровь Феликс, поворачиваясь. Хенджин оказался спрятанным лицом в подушку. — Ты чего?   Хенджин пробурчал:    — Раз уж….   — Эй-эй, — Феликс посмеялся, запрыгивая на кровать, — подними лицо, я ничего не слышу.    — Раз уж Джисон не идет, мне даже жаль, что я тоже вынужден отказаться, — сонно промямлил он, отрываясь от подушки и даже не открывая глаз. — Прости, Ликси, — у Феликса от ласкового обращения, брошенного вот так резко и просто, мурашки пробежались по коже, — я совсем не выспался.    Феликс грустно выдохнул. Отлично они решили выбраться, блин.    — Я все понимаю, — кивнул Феликс. — Высыпайся сегодня, завтра у нас планируется полноценная прогулка по Сиднею!    Хенджин согласно промычал в ответ и тут же потерял связь с реальностью, погружаясь в сон.    Феликс же протянул руку к смартфону, разблокировал его и набрал:   

15:57 today, ли феликс: 

не знаю, все ли еще минхо лежит на тебе

так что передай, что мы с ним пойдем вдвоем, хенджин хочет поспать 

  В соседней комнате Минхо вовремя накрыл чужой рот рукой, чтобы вой Джисона не оглушил жителей этого и соседних домов.    15:58 today, 🫐:  ВЫ ОСТАВЛЯЕТЕ МЕНЯ ВДВОЕМ С ХВАН ХЕНДЖИНОМ?!    Феликс неловко улыбнулся в экран. Хотелось надеяться, что они не сожгут коттедж в попытках убить друг друга.   

16:00 today, ли феликс: 

… :) 

передай еще минхо-хёну, что выходим через час 

 

*** 

  Феликс, на всякий случай проверив прогноз погоды и убедившись в том, что ниже двадцати семи градусов она не снижалась, смело надел темно-синюю свободную майку и белые шорты. Минхо же выбрал противоположный стиль, остановившись на обтягивающий черной футболке, красиво подчеркивающей его подкаченное тело, и черных джинсовых шортах до колен.     Прежде им не выпадало шанса провести вдвоем много времени, если не считать того вечера, когда Феликс застал их ссору и обрабатывал раны на лице Минхо после, но этот эпизод не был направлен на сближение. Много времени они проводили в компании друг друга, но всегда с ними был еще кто-нибудь один, а чаще — двое: Хенджин и Джисон, так что они очевидно разбивались на своеобразные «парочки». Однако Минхо и не нужны были долгие душевные разговоры или локальные шутки только для двоих, чтобы быть уверенным в том, что человек был хорошим. В Феликсе он не сомневался ни дня с тех пор, как они с Хенджином впервые заговорили в самом начале семестра. С течением времени он пропитался к нему теплыми чувствами, которые были схожи с любовью старшего брата к младшему. Конечно, братская любовь была Минхо не в новинку, потому что у него уже было двое: Чонин и Хенджин, которые во всем полагались на него и требовали полагаться на них в ответ, но Феликс был немного другим. Это нельзя было не чувствовать на контрасте: Чонин и Хенджин были из того же мира, из которого был сам Минхо, а вот Феликс словно из параллельной вселенной прилетел — слишком уж он был солнечным, теплым и наивным. К тому же, за него получалось беспокоиться меньше всего, потому что Феликс никогда не заставлял сомневаться в том, что мог справиться со всем сам, хотя Минхо даже не слышал никогда о его трудностях. Может быть, их и вовсе не было?    — Минхо-хён, куда бы ты хотел пойти? — спросил Феликс, сворачивая в сторону оживленных улиц, разительно отличавшихся от их тихого района.    — Ээ-э… — он увлекся разглядыванием асфальта под ногами, — я не против просто погулять, я ведь тут совсем ничего не знаю, — показал легкую полуулыбку, поднимая голову.   Феликс захлопал в ладоши:    — Отлично! Тогда сначала прогулка, а потом можем зависнуть в какой-нибудь кафешке… 

 

***

  Какой-нибудь кафешкой совершенно неожиданно оказался небольшой бар со стеклянными дверьми, приятной музыкой внутри и приветливым барменом, который замахал рукой, которой держал металлический шейкер.    Парни прошли до стойки и уселись на высокие стулья прямо напротив бармена, потому что остальные места оказались заняты. Феликс улыбнулся:    — Хён, а если мы напьемся?    — Я думал, мы за этим и пришли, — невозмутимо ответил Минхо, хватая ламинированный лист с доступным ассортиментом напитков.    Феликс захохотал, тут же прикрывая рот рукой, на что Минхо покосился на него:    — Чего ты смеешься? — пытался изобразить строгость. — Посоветуй мне чего-нибудь, что у вас тут принято пить!     — Ну-у, — он задумался, — думаю, ты должен попробовать темный ром.    Минхо не сопротивлялся, доверяя выбор человеку, который явно разбирался в национальных элементах своей родины. Он лишь пожал плечами, когда бармен обратился к ним:    — Добрый день, мои друзья! — заулыбался высокий накаченный мужчина.    Выглядел он лет на тридцать: возраста наверняка прибавляла длинная, но ухоженная борода. Глаза у него были ясно-голубыми, зубы — белоснежными, а одет он был в облегающую его мускулы черную рубашку и того же цвета фартук поверх.    Услышав английскую речь, Минхо подался немного назад, уступая Феликсу возможность поговорить. Не потому, что не мог ответить сам, а просто потому, что боялся говорить на иностранных языках. Как бы хорошо он ни воспринимал материал, ни запоминал новые слова и правила грамматики, решиться на то, чтобы использовать знания на практике, не решался. А Феликсу совершенно не сложно было помочь, так что он без слов поднял взгляд на мужчину:    — Здравствуйте, — с такой же широкой улыбкой.    Переводя взгляд с бармена на Феликса и обратно, Минхо вдруг задумался, а не являлись ли все австралийцы по своей природе такими жизнерадостными и дружелюбными? Может быть, это просто текло у них в крови?   — Меня зовут Луи, я ваш бармен на сегодняшний вечер, — представился мужчина, протягивая руки по очереди каждому из парней. Хватка у него была крепкой в силу его физической подготовки, масштабы которой нельзя было преуменьшить, глядя на мускулистое тело, которое, хоть и было скрыто под одеждой, но все-таки было более, чем различимо. Однако, несмотря на угрожающие размеры, Луи казался веселым и приветливым. — Как вас зовут?    — Я Феликс, а это мой друг — Минхо, — ответил Феликс, указывая на друга.    — Ваш друг — иностранец? — Луи повернулся к Минхо, нагло заглядывая прямо в глаза и продолжая улыбаться.    — Он кореец, — кивнул Феликс.    Луи хлопнул в ладоши:   — Вот это да! Тогда я надеюсь, что ему по-настоящему понравится в Сиднее, — он подмигнул Минхо. Этот жест не был ни грубым, ни пошлым, ни мерзким. Даже напротив, располагал к себе, так что Минхо неосознанно улыбнулся и поднял палец вверх.    — Уже нравится, — все же решился заговорить он, не выдержав мыслей о том, что он просто промолчит и ни одним словечком не обмолвится с таким смешным дядькой!    — Это отлично! — воскликнул Луи, раскрыв от удивления глаза. Видимо, не ожидал, что иностранец владел английским языком. — Тогда, что я могу приготовить для вас, чтобы удвоить положительные впечатления?    — Темный ром нам обоим, пожалуйста.    — Отличный выбор! — ответил Луи, сразу же наклоняясь и скрываясь за барной стойкой в поисках нужной бутылки.    Напиток из темного рома, на самом деле, содержал его в своем составе совсем немного. Значительную часть стакана занимала кока-кола, выбранная для того, чтобы разбавить терпкий вкус алкоголя, а так же кубики льда, которые должны были охладить напиток и сделать его еще более приятным к употреблению. В дополнение ко всему этому полагалась долька лайма, плавающая в коричневого цвета жидкости.    Прозрачные стаканы, в которых Луи подал заказанные напитки, покрылись конденсатом. Минхо сразу же протянул руку, притягивая стакан к себе и, опустив голову, понюхал. В нос ударил необычный аромат, смешавший в себе запах карамели, дуба и специй, которые различить уже не удалось.    — Ну что? — Минхо поднял стакан и повернулся к Феликсу. — За наш отпуск? — неуверенно.    Феликс поднял свой, несильно коснулся им стакана Минхо и улыбнулся:    — За отпуск.    Алкоголь всегда неизменно действовал на Минхо, притупляя его сознание. Даже, если это было всего лишь пиво, достаточное его количество могло помочь расслабиться и позволить мыслям предательски путаться. А если это был ром, то он с вероятностью в сто процентов опьянил бы Минхо. Не до состояния невменяемости, конечно, потому что он никогда не напивался до потери памяти или сознания — не мог позволить себе потерять полный контроль над ситуацией, потому что если не он, то кто присмотрит за Хенджином и всеми остальными?     Первые глотки обжигали горло, несмотря на то, что алкоголь был разбавлен газировкой. Минхо это совсем не пугало и не отталкивало: он был одним из тех, кому вкус спиртных напитков был даже приятен. Чего совсем не скажешь о Феликсе, который морщился первые пятнадцать минут, по крохотным глоткам отпивая и пытаясь привыкнуть к вкусу. Получилось у него это сделать только тогда, когда первый стакан полностью опустел и на смену ему пришел второй. Настоял на добавке Минхо, которому не хватило одной порции, чтобы добиться желаемого расслабленного состояния.    — Феликс, как себя чувствуешь? Нормально? — поинтересовался Минхо, встревоженно глядя на друга, который залпом сделал несколько больших глотков.    — А? — он обратил свой мутный взгляд на Минхо. — Да… Думаю, все хорошо.    Речь его была слегка замедленной, но вполне связной. Язык Феликса не заплетался и сам он ровно сидел на месте, не шатаясь и, вроде как, контролируя свои действия, но щеки его уже предательски покраснели, выдавая в нем то, что алкоголь уже начинал действовать.    Убедившись в том, что друг был в порядке, Минхо смело сделал три больших глотка и постарался сразу же проглотить — приятный вкус терялся из-за того, сколько он выпил за раз, обращаясь просто мерзкой смесью спирта и карамели. 

 

*** 

  — Ликс? — лениво протянул Минхо, покусывая выловленную из стакана дольку лайма. — Можно задать вопрос?    С того момента, как Минхо покончил с финальным третьим стаканом, прошло уже около пятнадцати минут. Алкоголь, наконец, возымел желаемый эффект и Минхо расслабился не только телом, но и мозгом.    Феликс не стал продолжать уже после второго, решив для себя, что ему вполне хватило. Он опьянел куда сильнее, чем Минхо. Мир вокруг расплывался, а к горящим щекам присоединились еще и уши. Взгляд сфокусировать на чем-то конкретном не получалось, так что он уже несколько минут лежал на стойке лицом вниз на согнутых в локтях руках, но собрал волю в кулак и повернул голову в сторону Минхо.    Язык заплетался, а мысли были не менее спутанными, чем клубок старых нитей.   — Да, конечно, — выдавил он, тут же прикрывая глаза.     Минхо ощущал себя куда более трезвым, смотря сверху вниз на этого невинного и светлого парня, чья душа была открыта нараспашку не только под действием алкоголя, но и в любое другое время. Слабая улыбка тронула его губы, но наверняка получилась смазанной и нелепой.    — Это о Хенджине… — осторожно начал Минхо, заглядывая в чужое лицо и пытаясь проследить хоть какую-то смену эмоций.    Феликс выдохнул:    — Недавно он меня поцеловал, — отрезал он, не позволяя даже озвучить вопрос.    Минхо опешил, на время даже высовывая дольку лайма изо рта. Хенджин действительно его поцеловал? Но когда? И почему он ничего об этом не знал? Его рука осторожно опустилась на феликсово плечо:   — И что ты почувствовал? — хотелось задать еще множество других и более банальных вопросов о месте, времени и прочих обстоятельствах, но Феликс, кажется, не был готов говорить долго и включая подробности, так что пришлось остановиться на самом важном.    Почти очевидном, но все еще очень важном. Минхо не был идиотом и, разумеется, замечал особенные взгляды Хенджина, направленные только на Феликса. Он не мог спутать их ни с чем еще, потому что безжизненные — они с самого раннего детства у Хенджина были такими — глаза никогда не светились так же, как когда Феликс оказывался в поле зрения. И не то чтобы Минхо поверил в то, что впервые за двадцать лет Хенджин засиял изнутри, вовсе нет.    Неопровержимой, хоть и грустной для Минхо, правдой являлось то, что они были не из тех людей, кто был способен светиться и освещать мир вокруг. Они были серыми и холодными. Максимум, который был им доступен — отражать свет тех, кто светился от рождения. Подобно луне, обреченной отражать свет солнца. Но и это было сравнимо с мечтой и истинным счастьем: Минхо понял это, когда встретил Джисона, который осветил его тоскливый и скупой на краски мир.    — Мне понравилось, — прошептал Феликс. — Минхо-хён, мне очень… — он сделал короткую паузу, чтобы поглубже вдохнуть, — понравилось. Губы Хенджина такие сладкие и вк… — он не смог договорить из-за чужой ладони, крепко зажимавшей рот. Ни сил, ни желания освобождаться у Феликса не было.    Минхо скривил лицо:    — Ну всё! Избавь меня от таких подробностей! — воскликнул он, тут же убирая руку.   — Мгм, — он слабо кивнул.    Минхо выдохнул, грустно осматривая пустой стакан. Может быть, трех ему было мало? Иначе как можно было объяснить тот факт, что долгожданное расслабление так быстро сменилось гнетущим чувством вины? Сейчас, когда он был уверен в их взаимных чувствах, на него с новой силой накатили переживания о том, что Феликс был в курсе недуга Хенджина. И даже, если это по итогу не оттолкнуло его, не заставило ненавидеть и не отвращало, поступок Минхо все еще оставался по-настоящему гадким и не заслуживающим прощения. Он смотрел на Феликса и видел в нем человека, который готов был понять и принять каждого, кто встретился бы ему на пути. Но что, если бы на месте Феликса оказался бы кто-то другой, не готовый мириться с ложью на каждом шагу? Это разбило бы Хенджину сердце… Но лучше бы что-нибудь прямо сейчас разбило голову Минхо.    — Хе-ен, — протянул Феликс, хмуря брови так, словно он был чем-то серьезно озадачен. — Если я не могу перестать думать о нем, смотреть на него и бороться с желанием снова поцеловать, это значит, что… — хотел было спросить очевидное он, но Минхо почувствовал, как дыхание его резко перехватило:    — Да, Феликс, ты влюблен в него, — подтвердил он, тревожно закусывая губу.    Если бы время можно было вернуть вспять, Минхо бы отрезал себе язык кухонным ножом за сутки до той треклятой ссоры. Или нет, он бы отрезал язык по дороге домой после встречи с Джисоном, потому что, не будь у него языка, он бы не смог ответить заветное «да» на предложение вступить в отношения. А еще лучше, если бы Минхо вернулся в совсем далекое прошлое и не рождался.    — Влюблен… — усмехнулся Феликс, открывая глаза и заостряя взгляд на кожуре лайма, съеденного Минхо. — Пиздец, скажи? — он поднял взгляд, полный веселья.    — Феликс! — воскликнул Минхо, которого только что вытянули из бесконечной пучины самобичевания. — Ты что, материшься?!     

*** 

  Джисон наслаждался благословенной тишиной каждую минуту своего ничегонеделания с тех пор, как Минхо и Феликс попрощались с ним, предупредив о том, что Хенджин продолжит спать, так что ему лучше не шуметь. Он, воодушевленный идеей побыть почти в одиночестве, приложил руку к голове, словно внимал чужому приказу, и поспешил выпроводить их за дверь.    Не то чтобы Джисон не любил компанию этих двоих или ненавидел прогулки — вовсе нет. Просто ему, как и экстравертному Феликсу, иногда требовалось немного времени наедине с собой, хоть это и не отменяло того факта, что долго находиться в одиночестве он ненавидел. Сейчас же, получив это необходимое время для себя, он уже около часа валялся на кровати, каждые пятнадцать минут меняя позы. Сейчас выбор Джисона пал на позу, в которой он лежал на спине, закинув вытянутые ноги на стену, к которой прилегало изголовье кровати, и слушал музыку. Она усыпляла, как и прохлада, которая стояла в комнате благодаря работающему кондиционеру. Джисон, почувствовав, что веки начали тяжелеть, спустил ноги, и улегся головой на подушку. Отказывать себе в желании подремать не было, ведь заняться ему было особо нечем, а ничто так не восстанавливало силы и энергию, как сон.    Но едва он прикрыл глаза и слегка сбавил громкость звучавшей в наушниках музыки, как почувствовал, что ему предательски захотелось в туалет. Джисон тяжело вздохнул, понимая: уснуть не получится до тех пор, пока он не освободится.    — Ну неужели нельзя было немного подождать? — причитал шепотом Джисон, поглаживая разболевшийся живот и закрывая за собой дверь в туалет.   Устало прикрыв глаза, он бездумно стянул серые шорты вместе с нижним бельем, и опустился на унитаз. Секунда — и расслабление. Джисон расслабленно выдохнул и, наконец, открыл глаза. А в следующую секунду завизжал так громко, что, наверняка, в Корее это тоже было слышно. Прямо перед собой, возле двери душевой кабины, он увидел два небольших черных овальных тельца, одно из которых было расположено на втором. Их длинные усики хаотично двигались, вселяя в Джисона откровенный ужас. Это были два огромных, мать вашу, таракана. Джисон до одури боялся всех насекомых, включая и этих мерзких существ. Он благодарил всех существующих богов за светлый интерьер ванной комнаты, с помощью которого тварей легко было заметить, пока спешно и, окутанный страхом, натягивал нижнее белье и шорты.   Он выбежал оттуда со скоростью со света, борясь с бешеным сердцебиением. Покинув комнату, которую, казалось, теперь было легче сжечь, чем снова использовать по назначению, Джисон почти расслабился, но потом вдруг понял: с ними что-то нужно было сделать, не оставлять же их там, ведь в противном случае он бы просто никогда туда больше не зашел! Самостоятельно он бы никогда не смог помочь себе, но кто еще… Хенджин!   Джисон не церемонился ни секунды. Он залетел в чужую комнату без стука, широко распахивая дверь и с порога начиная умолять:    — Хенджин, умоляю тебя, проснись, — он уже подошел совсем близко к кровати и дернул парня за плечо. Тот, нахмурив брови, раскрыл сонные глаза, а на лице Джисона засияла улыбка: — Проснулся! Господи, я прошу тебя, помоги…    Хенджин смотрел взглядом потерянным, но недовольным и, очевидно, ждал объяснений. Джисон, который считал, что счет шел не на минуты, а на секунды, принялся объяснять:    — Там в ванной комнате два таракана… Я пиздец их боюсь… — он стыдливо опустил взгляд, только сейчас понимая, у кого ему приходилось просить помощи, — но я думаю, что Минхо и Феликс тоже не будут в восторге, так что, пожалуйста, хотя бы ради них, сделай что-нибудь, — сложил ладони в умоляющем жесте.    Взгляд Хенджина не потеплел ни на каплю, но прояснился точно. Он внимательно слушал сбивчивую речь Джисона, ладони которого уже вспотели от нервов. Вся глобальность проблемы все еще туго доходила до Хенджина, потому что насекомые были для него всего лишь насекомыми, но весомым доводом ему показался тот факт, что Минхо и Феликс вряд ли бы обрадовались нежданным гостям в лице тараканов. Нехотя, но он поднялся с кровати, обходя стоящего на коленях Джисона, который до этого упирался локтями в постель.    Массивные тапки, валявшиеся у одной из ножек кровати, были надеты Хенджином, а потом он направился к ванной комнате спокойными и большими шагами. Джисон боязливо поплелся следом.    Остановились они у двери, наспех захлопнутой несколько минут назад. Хенджин уточнил:    — Где они точно? Чтобы я не искал долго.   — У душевой кабины, — сглатывая, ответил Джисон.    Дверь открылась и Хенджин смело зашел внутрь. Насекомые, к счастью, даже не сменили позы, так что Джисон облегченно выдохнул, наблюдая за ситуацией, выглядывая из-за двери. Хенджин, являвшийся прямо сейчас самым бесстрашным человеком в мире по мнению Джисона, опустился на колени перед тараканами и расхохотался:    — Они же спариваются! Неужели тебе не жаль их убивать? А как же их дети… — шутил он, искренне забавляясь детской реакции Джисона.    Тот в ответ завизжал:    — Они что…? Боже! Просто прихлопни их уже!     Хенджин изобразил гримасу грусти и сожаления:    — Принеси мне стакан, пожалуйста, — попросил он, не отводя взгляда от насекомых.    Джисон непонимающе заморгал, ожидая объяснений.   — Чего завис? Нести будешь? Или оставим их тут? — Хенджин повернулся и кивнул в сторону кухни.    Страх оставлять их там был сильнее, чем нежелание подчиняться чужим просьбам, даже если Джисон не понимал, в чем была их суть. Он скрылся в коридоре, а через минуту уже стоял в дверях, протягивая высокий прозрачный стакан, поджимая губы.    — Подойди ближе, — попросил Хенджин, явно издеваясь.    В ответ ему лишь отрицательно покачали головой. Хенджин, цокая, разочарованный тем, что у него отобрали возможность позлорадствовать над безобидным и напуганным Джисоном, придвинулся ближе и выхватил стакан из чужих рук.    Через считанные мгновения, не колеблясь, он накрыл им двух тараканов и ловко перевернул стакан так, чтобы они оказались внутри. Не дожидаясь, пока насекомые поймут, что что-то изменилось, он накрыл ладонью горлышко и поднялся на ноги. Напуганный Джисон не препятствовал, когда Хенджин попытался покинуть ванную комнату. Он лишь проводил его взглядом, пока парень не скрылся из виду, покинув коттедж. Челюсть Джисона чуть не отвисла до пола. Это что за новые методы избавления от нежелательных гостей?    — Ну всё, — объявил Хенджин, возвращаясь в коттедж с уже пустым стаканом. — Спасибо, — выдавил из себя Джисон. Ненадолго замешкавшись, он все-таки решил уточнить: — Ты просто выкинул их? Хенджин предельно спокойным тоном ответил: — Я их съел. Лицо Джисона непроизвольно скривилось от одних только мыслей о том, как противно должны были бы хрустеть тараканы, попытайся кто-нибудь их укусить. Рвотные позывы приходилось сдерживать. — Ты серьезно? — с надеждой в голосе спросил он. — Абсолютно. Это деликатес, ты разве не в курсе? — Хенджин оставался невозмутимым.   Вся эта ситуация была унизительной и абсурдной до невозможности: просить Хенджина о помощи, так еще и в таком, казалось бы, пустяковом деле, было настоящим позором. В том, что Хенджин злорадствовал и смеялся над глупым страхом Джисона, не было никаких сомнений. Так еще и ко всему этому Хенджин зачем-то на полном серьезе пытался доказать, что съел живых тараканов. С какой целью? Чтобы заставить Джисона чувствовать себя идиотом еще больше? Всё это ужасно сильно раздражало, но не отменяло факта помощи. Даже, если она была оказана только для того, чтобы самоутвердиться и до конца дней припоминать, высмеивая его глупое поведение.    — Не за что, — абсолютно не искренне улыбнулся Хенджин. — Я и не знал, что ты такой трусишка, Ханджи. 

 

***

  Минхо с трудом держался, чтобы не закачаться из стороны в сторону, словно неваляшка, когда все-таки слез с высокого барного стула. Он какое-то время приходил в себя, пытаясь остановить вращающийся мир и у него это, к счастью, получилось. Хоть и с огромным трудом.    — Феликс, давай пойдем домой, — устало промычал Минхо, оттягивая края чужой майки.    Феликс поднял взгляд мутных глаз и, собираясь с силами, молча кивнул. Спрыгнул со стула, правой рукой залез в карман шорт и достал оттуда смятую купюру. Он даже не пытался разглядеть, что это была за сумма, вместо этого положил её на стойку с довольно громким ударом ладони о дерево, чтобы привлечь внимание Луи, который тут же подошел к парням, отвлекаясь от натирки бокалов.      — Вам нужна сдача? — спросил он, с интересом оглядывая купюру, ценность которой была почти в два раза превышающей сумму, которую нужно было заплатить за количество выпитого парнями алкоголя.    В ответ ему синхронно помотали головой:    — Это чаевые, — Феликс постарался выдавить из себя дружелюбную улыбку, но вышло, наверняка, глуповато, потому что Луи захохотал, прикрывая белоснежную улыбку сжатой в кулак ладонью.    — Спасибо за вашу щедрость, друзья! Хорошей вам дороги домой.     На улице уже предательски стемнело. Минхо, стоявший у дороги, с надеждой покосился на Феликса, который уже облокачивался на светофорную стойку, чтобы не рухнуть.    — Сможешь найти дорогу домой?    Феликс кивнул и чуть не упал на землю, пока пытался переставить ногу, чтобы встать ровно. Минхо только чудом успел поймать его, тут же закидывая его руку на свое плечо:    — Да, Ликс, я в тебе не сомневаюсь, — выдохнул Минхо, доставая смартфон из заднего кармана шорт. — Но сегодня, пожалуй, на такси.    Феликс не сопротивлялся, повиснув на чужом плече. Минхо пришлось даже в автомобиль залезать вместе с ленивцем, отказавшимся отцепляться. В итоге задние сиденья были полностью заполнены сидящим у окна Минхо и лежащим на его плече Феликсом, который совсем не стеснялся вытянуть ноги на всю заднюю часть салона, и совершенно бессовестно отключиться раньше, чем они двинулись с места.    Минхо и сам чуть было не задремал, убаюканный спокойной музыкой, игравшей в машине, но ему помешала подступившая к горлу тошнота. Все-таки, поездки и алкоголь в организме были для него совершенно несовместимы, потому изначально он и хранил прозрачную надежду на то, что они смогли бы дойти пешком. Впрочем, страдать пришлось недолго: дорога заняла не больше пятнадцати минут. Когда водитель остановился и уведомил о прибытии, Минхо осторожно дернул плечом, на котором удобно устроился Феликс, дабы разбудить.    — Где мы? — он сонно тер глаза, пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чем-то в темном салоне.    — Дома, — выдохнул Минхо, протягивая сумму для оплаты водителю.    Недолгий дрем, однако, хорошо повлиял на Феликса. Теперь он был в состоянии держать глаза открытыми и передвигаться самостоятельно, хоть и не по идеально прямой линии, то и дело уклоняясь немного вправо. Минхо с улыбкой наблюдал за этим, потирая один из глаз. Тошнота отступила, стоило ему покинуть автомобиль, а на смену ей пришла усталость, отяжеляющая веки и манившая их закрыть, погрузившись в сон. Наблюдая за Феликсом, рывшимся в кармане в поиске ключей, он давил глупую улыбку, предвкушая, что через пару минут он уже окажется в кровати с Джисоном, который крепко обнимет его и…   — Ура, блять! — вслух радовался Феликс тому, что смог вставить ключ в замочную скважину с третьей попытки. — Прошу, — не любезно раскрыл дверь, подвинулся немного влево и вытянул руки, приглашая войти.    Минхо вошел в коттедж, ожидая встретиться с двумя родными лицами, которые бы поприветствовали их, но встретился только с абсолютной тишиной. Тяжелый выдох вырвался из его груди, когда он услышал хлопок сзади себя. Это Феликс, не рассчитав силу, заставил дверь издать неприлично громкий, в этой гробовой тишине, звук.    — Упс, — виновато поджал губы он.    Минхо ничего не ответил, направляясь к своей комнате. Феликс поплелся за ним, так же ничего не говоря. Они остановились на месте в коридоре, где, если пройдешь прямо, попадешь в комнату Феликса, а если вправо — в комнату Минхо.    — Спасибо за вечер, Ликс, — улыбнулся Минхо. — Не тупи с Хенджином. Думаю, у вас все взаимно.    Глаза Феликса тут же загорелись, а на губах заиграла озорная улыбка:    — Если хён так считает, то я точно не могу сомневаться!   Минхо подмигнул, открывая дверь в свою спальню:    — Спокойной ночи.    Теперь, когда Минхо скрылся в своей комнате, Феликс остался стоять совсем один в этом темном коридоре, раздумывая одновременно ни о чем и обо всём. Конечно, он и без слов Минхо понимал, что был небезразличен Хенджину, но слышать подтверждение от человека, который знал его лучше всех, было успокаивающим.    Он замер перед входной дверью, глубоко вдыхая и пытаясь привести в порядок не только внутренний мир, но и внешний, который все еще предательски кружился, давая понять, что алкоголь всё еще не ослабил своего влияния. Еще мгновение — и Феликс легким движением раскрыл дверь, сразу же входя.    В комнате было темно, единственным освещением служил только горящий экран смартфона Хенджина, в который тот уткнулся, облокотившись на спинку кровати и согнув колени.    — Привет, — поздоровался он, не отвлекаясь от просмотра какого-то видеоролика.     Феликс в ответ кивнул — он никогда не узнает, что Хенджин даже не заметил этого, — и улегся на кровать. Он чувствовал, что у него абсолютно не было сил на то, чтобы переодеться в спальную одежду, потому что путались даже его мысли, не говоря уже о действиях. Он растянулся на своей части кровати, вытягивая все конечности и стал ждать.   Чего он ждал? Либо всего сразу, либо совсем ничего. Феликс тяжело дышал, косясь на собственную грудь и с интересом наблюдая, как она вздымалась и опускалась. Он двигал пальцами на ногах и руках, поворачивал голову в сторону Хенджина, откровенно любуясь идеальным профилем, красиво освещенным тускло-горящим экраном, но ничего вокруг не менялось. Ничего сверхъестественного не происходило и не должно было происходить, но внутри опьяненного Феликса закралось странное чувство, вызванное присутствием здесь Хенджина. А если точнее, то тем фактом, что он присутствовал здесь, но при этом абсолютно игнорировал Феликса, как бы сильно, по его мнению, он не пытался привлечь внимание. Попытки его были забавными и нелепыми: он елозил по кровати, демонстративно громко вздыхал и выдыхал, нарочно задевал пальцами рук ткань чужих шорт, а после извинялся. Хенджин реагировал не многословно: кивал, даже не поднимая заинтересованного взгляда.    Феликс нахмурил брови. До его пьяного мозга никак не доходило, что же такое любопытное могло быть в телефоне Хенджина, что интересовало его больше, чем сам Феликс? Неужели интервью какого-то актера волновало больше, чем он? Внутри поселилось чувство жгучей несправедливости. Почему-то хотелось ощущать чужой взгляд на себе, хотелось внимания, хотелось любых действий, которые подтвердили бы, что слова Минхо были абсолютной правдой.    Жадность — не феликсов конёк. Но алкоголь все менял, превращая его из терпеливого и нетребовательного парня в того, кому прямо сейчас было необходимо, как воздух, всё внимание Хенджина. Не до конца отдавая себе отчета в собственных действиях, Феликс приподнялся на локтях и подполз ближе к Хенджину. Сердце его стучало быстрее обычного, но не от страха, а от предвкушения. В следующие мгновения Феликс, быстро поднявшись, перекинул левую ногу через хенджинову талию, устраиваясь на его бедрах. Про смартфон, выбитый из его рук, он обязательно подумает чуть позже и, обеспокоенно склонившись над ним, лежащим на полу, попросит прощения. Но прямо сейчас это абсолютно не имело значения.    Феликс встретился со взглядом удивленных карих глаз напротив своих. Хенджин не выглядел ни расстроенным, ни злым, но инстинктивно вжался сильнее в спинку кровати, не ожидая таких резких движений. Феликс же держался уверенно, выпрямив спину и пьяно ухмыляясь. Наконец-то эти глаза были прикованы только к нему.     — Почему ты совсем не обращаешь на меня внимания? — спросил Феликс, не отводя мутного взгляда от Хенджина, который успел слегка расслабиться и расправить плечи, поняв, что ему ничего не угрожало.    Ощущал ли Феликс себя трезвым сейчас? Абсолютно да: ему казалось, что его действия были логичными и рациональными, вполне себе позволительными для их взаимоотношений с Хенджином. Но как это все выглядело для самого Хенджина, на чьи бедра только что уселись без разрешения или, как минимум, без предупреждения? Не сказать, что он был недоволен, но и такой инициативности от Феликса не ожидал. В голове закрались подозрения, которые оправдались, как только Феликс открыл рот, позволив почувствовать запах спиртного:    — Феликс, ты пьян, — констатировал факт Хенджин.   Его взгляд потерял уже даже толику непонимания, сменившись абсолютным спокойствием. Хотя, конечно, оно было мнимым, ведь сохранять самообладание, когда на тебе сидел такой привлекательный, пьяный и развязный Феликс, было откровенно сложно. Хенджин ограничился тем, что положил руки на чужую талию едва ощутимо, но усилил хватку, когда Феликс, реагируя на тактильность, придвинулся еще ближе. Теперь он сидел не просто на бедрах, а там, где на шортах Хенджина располагалась ширинка.   Феликс действовал бездумно, будто совсем не понимал, в какое неловкое положение ставил Хенджина, который, как бы ни хотел, но не мог ничего поделать со своим организмом, реагировавшим на подобные выходки соответствующе. Хенджин закусил губу, пытаясь успокоить непривычно быстрое сердцебиение, пока Феликс, опустив голову, пытался устроиться поудобнее.    А когда он, вдоволь наиздевавшись, поднял глаза, то взгляд его стал заметно тяжелее. Хенджин тяжело сглотнул.    — Хенджин… — томно протянул парень, не отрываясь от любования чуть приоткрытыми чужими губами. — Ты такой красивый…    Феликс не мог отказывать себе в своих желаниях, когда находился в таком состоянии, так что, ни на секунду не задумавшись о последствиях, он наклонился вперед и накрыл чужие губы своими. Правой рукой уперся в спинку кровати, чтобы ненароком не рухнуть, хотя чужие руки достаточно сильно сжимали его талию, чтобы этого не допустить. Губы Хенджина, как и в прошлый их раз, ощущались сладкими и мягкими, но искаженные из-за алкоголя ощущения, которые давили на Феликса, заставляли его чувствовать не сладость, а приторность, от которой невозможно было оторваться.    Немного погодя, Феликс начал сминать чужие губы, наслаждаясь каждым мгновением. Он был настойчив, но нежен, ожидал инициативы со стороны Хенджина и… получил её. Хенджин рвано выдохнул, а после углубил поцелуй, облизывая сначала верхнюю губу, потом нижнюю, позволяя себе слабо прикусить её.    Оборвал процесс Феликс так же неожиданно, как начал его. Он вернулся в исходное положение, выпрямляясь и проводя по губам тыльной стороной ладони. Нижняя слегка припухла от недавнего действия Хенджина, отдавая едва ощутимой пульсацией. Зрительного контакта так и не разорвал, не в силах оторваться от удивленного Хенджина, который так и застыл с приоткрытыми губами.      — Что… — начал Хенджин, но не успел закончить, потому что Феликс резко приблизился и мимолетно коснулся своими губами чужих. Отстранился он почти сразу, но расстояние между ними все еще оставалось минимальным. Он смазано улыбнулся, приложил указательный палец к губам, прося не задавать вопросов, а потом ловко слез с чужих бедер, устраиваясь на матрасе.    Хенджин еще какое-то время не мог двинуться и привести свои мысли в порядок. Он удивленно оглядел свои ноги, на которых теперь уже никто не сидел, и быстро заморгал. Быть может, все произошедшее только что было лишь галлюцинацией? Но если так, то откуда появилось это фантомное ощущение сладких феликсовых губ на своих?    — Я хочу спать, — пролепетал Феликс, мгновенно круша все догадки о галлюцинациях. — но мне холодно.    Его голос звучал по-детски расстроенно и обиженно, будто, будь кондиционер, охлаждавший комнату, человеком, он тут же бы замахнулся на него первым, что попалось под руку. Хенджин неуверенно потянулся к пульту, лежавшему на тумбе, но Феликс протянул руку и схватил ею чужую, чтобы остановить:    — Не нужно, — он почти захныкал, расстроенный тем, что его очевидные намеки не были поняты, — просто обними меня.    Сердце плавилось под умоляющим и жаждущем тепла взглядом, заставляя Хенджина буквально изнывать от того, какое сильное влияние Феликс оказывал на него, не имея при этом возможности выпустить эти чувства наружу. Ничего не ответив, он спустился, укладываясь головой на подушку. Неуверенно протянул руку, укладывая её на талии Феликса, и притянул к себе.   Феликс вмиг будто превратился в маленького котёнка, который крепко обнял в ответ и прижался к Хенджину так близко, как мог. Он утыкался носом в чужую шею, вдыхая запах и опаляя её своим горячим дыханием. Хенджин боялся, что сойдет с ума раньше, чем заснет.    — Надеюсь, дело не только в алкоголе, — прошептал он, путая пальцы в чужих светлых волосах.    Ответом ему стало уверенное покачивание головой из стороны в сторону. На душе потеплело. Если все эти действия были мотивированны не только искаженным разумом, выходит, им можно было не сожалеть об этом на утро? Хенджин надеялся, что так и было. Потому что поцелуи с Феликсом — последняя вещь в мире, о которой он хотел бы сожалеть.    — Сладких снов, Ликси.