Кавитация

В детстве, после того, как дедушка желал Генри спокойной ночи и уходил, мальчик вставал у окна и смотрел в сад. Испытывали ли вы чувство невероятного волнения, ощущение того, что рядом что-то происходит, например, как в ночь на Новый Год? В этом смысле Генри можно было назвать счастливым — у него такое было каждую ночь. Примерно через пять минут после того, как дед закрывал дверь его комнаты, в саду слышались приглушённые голоса, звуки шагов, лязг металла, как будто кто-то открывал калитку на кладбище. Генри не бывал на кладбище до этого — его не пускали, да и особого желания он не испытывал. А вот Бруно оттуда не вылезал целыми днями: ходил, проверял, всё ли в порядке (хотя Генри, честно говоря, не понимал, да и сейчас не понимает, кому могут понадобиться эти старые могилы). То время, что он не гулял на кладбище, он проводил в гостиной, делая макет погоста, а если он был в особо хорошем настроении, то даже разрешал Генри поиграть с движущейся копией Берни, крокодила, проживающего на дальнем конце кладбища. Иногда у Генри возникало желание навестить настоящего Берни, угостить его зефиром (Бруно говорил, что Берни любит эту сладость), но как только он заглядывал за решётку калитки, желание сразу отпадало. Тогда мальчик шёл к клумбам неподалёку от дерева, где жили осы, и садился там на скамейку. Тогда-то и начинались странности. Со стороны кладбища слышались голоса, словно кто-то шёл по дорожке прямо рядом с каменной оградой и разговаривал. Как-то раз Генри подобрался к той самой ограде и попробовал подслушать разговор. — Зачем тебе новая экономка, дедушка? — Голос принадлежал женщине, которая, судя по интонации, была немного встревожена. — Мне же не справиться одному и с кладбищем, и с домом, — ответил Бруно. — Ну так занимайся только домом, — укоризненно ответила женщина. — У тебя же ещё Генри… — Я не могу бросить кладбище, — тоном, не терпящим возражений, ответил Бруно. — А Генри… сам развлекается… Продолжения разговора Генри не услышал, потому что Бруно с собеседницей повернули, и их голоса стали слишком тихими. Позже, когда мальчик спросил у дедушки про ту женщину, Бруно помолчал немного и ответил: — Это… м-м... Одна знакомая, она приходила меня навестить. — Почему же ты водил её по кладбищу? — изумился Генри. Ему всегда казалось, что это — последнее место, которое вообще надо кому-то показывать. — Просто она интересуется кладбищами, — самозабвенно врал дедушка. — Она… тоже его смотрительница. — Но она же призывала тебя отказаться от кладбища и заниматься только домом. — Тебе послышалось. — Дедушка заметно помрачнел. — А теперь пора спать.

***

И вот Генри пришлось преодолевать неприязнь своего детства и обшаривать кладбище. Следов Кимберли, слава богу, на болоте не было. На реку она, видимо, также не заходила. Зато там нашли труп. Берни. Тот самый крокодил, который всю жизнь оставался заветной мечтой Генри. Его брюхо было вскрыто. Юношу едва не вывернуло от кровавого месива — как позже сообщила ему полиция, Берни разрезали и желудок, и кишечник, очевидно, в поисках хрустального черепа. И Генри, и офицеров это удивило, ведь Берни проглотил Шептуна примерно шесть месяцев назад. Но какое это имело отношение к исчезновению Кимберли, было непонятно. Единственной зацепкой была открытая дверь в склеп семьи Боле — видимо, она зачем-то туда заходила, но что ей там понадобилось и куда она пошла дальше, было неизвестно. Тогда Генри и пришлось вызвать полицию.

***

Примерно через три часа в дом Бруно прибыл офицер Литтл, чья фамилия совершенно не соответствовала его внешности — это был высокий грузный краснолицый толстяк, видимо, не отличавшийся особым умом. Он сразу же выстроил в уме довольно-таки неуклюжую теорию — что Генри за четыре месяца совместной жизни ужасно надоел Кимберли, и она сбежала от него, не взяв ничего из личных вещей. Руководствуясь этой версией, он полтора часа допрашивал Генри, задавая ему одни и те же вопросы разными словами. Допрос закончился в 9 вечера, и офицер Литтл выразил явное желание уехать, Боле ему не препятствовал. Сразу, как полицейская машина скрылась за поворотом, Генри облегчённо вздохнул и стал думать, что делать. Перебирая в уме имена всех частных детективов из объявлений в газетах, он вдруг вспомнил о Нэнси. Тут его интуиция раскололась на две части — одна из них утверждала, что Нэнси прекрасно справится с делом, другая с этим не спорила, но упорно твердила, что Дрю звонить не надо. Первая часть явно приводила весомые аргументы. К тому же, Генри вовсе и не собирался звонить Дрю — у него не было её номера, и он решил позвонить Нэду Никерсону. Правда, вторую часть интуиции это не успокоило, но кого это волнует? Главное, Нэнси — надежда на спасение Кимберли. _____ Корреляция — взаимозависимость, соотношение объектов, понятий или явлений.