Я здесь, потому что Катя здесь

После того как за ним закрылась дверь, Катя перебралась на его половину кровати, обняла подушку и сразу уснула безмятежным, глубоким и сладким сном счастливой женщины. Тем временем Егор трясся в микроавтобусе. Впереди было ещё семьдесят километров ужасной дороги, ведущей к месту их съёмок, к их деревне, к прекрасному горному ущелью, превращенному ими в плацдарм для баталий, стычек, побегов, взрывов, войнушек и всего того в чем смысл жизни десантников. По дороге Егор повторял текст. Благо его было не много, но он совершенно не учился, не запоминался и не поддавался осмыслению. Все это его совершенно не волновало. А волновали его другие вещи: его мысли, его ощущения, его чувства. Он был весь там, откуда выволок себя за шиворот час назад. Растворялся в ней, тонул, путался в ее волосах, переплетался пальцами, вслушивался в ее шёпот, шептал в ответ и целовал, целовал, целовал… — Чего ты лыбишься? — его друг и партнёр в этом фильме Кирилл Плетнев сидел напротив него на сидении и тоже вчитывался в текст своей роли в сегодняшних сценах. — Чего у тебя морда такая довольная? — Ничего. Просто. — Бероев заерзал на сидение и отвернулся к окну, невольно усмиряя поток чудесных воспоминаний. — Чего. Как вчера покатались? Ты об лед не ударился часом? — Нормально все. — А чего так долго то? Мы вчера тебя ждали, думали ты нас с партнершей своей познакомишь. — Там ужин ещё был. Целый банкет в честь Кати устроили. — Интересно девки пляшут. Они значит банкеты в честь Кати там устраивают, а мы эту Катю ещё и в глаза не видели, между прочим. — Ничего. Завтра увидите. Возьму их с собой на натуру. Чего целый день в отеле маяться. — Ну, она конечно зачетная такая. — Кирилл развалился на сидение и со знанием дела уже собирался пуститься в обсуждение Катиных достоинств. — Я видел, как вы там отплясывали по телеку. Специально посмотрел. Кармен такая. Страсть прямо. Слушай, а сколько ей лет? Я думал она старше. Или просто выглядит хорошо. Такая куколка. — Для тебя много. — Егора начал напрягать такой интерес друга к его партнерше в танцах на льду. — Ой, для меня много. А для тебя нет? — Для меня нет. И вообще, чего ты прицепился. У неё муж и дети. — И ты. — И я. — они оба рассмеялись. Кирилл от того, что просто прикольно прозвучало, а Егор от правды, которая обрушивалась на него со всех сторон совершенно нежданно и негаданно Он достал свой телефон, но мобильное покрытие ещё не появилось, и он не знал прочитала ли Катя его сообщения. Может она ещё спит. Пусть поспит. Его девочка. Катя проснулась от надоедливого жужжания мобильного телефона и сразу села в постели, оглядываясь в поиске источника навязчивого звука. По обилию солнечного света она поняла, что уже поздно. Что она уже умудрилась проспать? Завтрак. А когда он здесь? Она не знала. Блин, утренняя тренировка с Иркой! Ужас! Катя быстро нашла телефон. От Иры уже четыре звонка. Она перенабрала номер. Главное поменьше врать. — Привет, Ириша. — Катюшка, привет. Ну наконец-то! Ты чего на завтрак не пришла? Не заболела? — Нет, проспала просто. Ночь не спала, уснула только под утро. Прости, я и тренировку проспала, да? — Та, не страшно. А завтракать будешь? — Не знаю. Я только встала. Кофе точно буду. — Тогда давай я тебе завтрак в номер закажу. Заодно и планы обсудим? — Да, давай, зайдёшь ко мне. Катя быстро оглядела комнату в поисках следов прибывания Егора. Никаких видимых следов не нашла, успокоилась, убрала постель, сходила в ванную, переоделась. Складывая сорочечку, сжала ее в ладонях и прикрыла глаза. При воспоминаниях о минувшей ночи Катя почувствовала, что ее щеки краснеют, а уши горят. Нельзя давать мужчине столько власти. Нельзя. То, что он с ней делал… Ей сразу стало млосно и жарко, а сердце как будто остановилось, а потом забилось очень быстро. Так, стоп! Катя открыла глаза. Снова взяла в руки телефон. Мама. Даша, Лиза, свекровь. Всем позвонить. Но у мамы с Дашей сейчас ночь. Лиза в школе, осталась только свекровь. Но Катя не успела набрать номер. Ее внимание привлёк целый поток сообщений от Егора. О любви, о ней, о них. Как красиво! Ей никто никогда не писал таких слов, да и не говорил тоже. С этого момента, с этого утра по настоящему началась их переписка, их поэма, их любовная сага. Им обоим всегда было легче писать, чем говорить. И эти слова любви, обличённые в печатные буквы, очень часто спасали их в минуты обид, злости, непонимания, раздражения, откровенной неприязни, которые случались в их дальнейших отношениях довольно часто и приводили к конфликтам, публичным ссорам, затяжному молчанию. Когда ей хотелось все бросить, заплатить неустойку и свалить домой к чертовой матери. Подальше от него, от ругани, от его несносного характера, от унижающего ее отношения, призрения к самой себе за то, что не в силах справиться с чувствами, усмирить их и наконец поставить его на место. Егор был жутким собственником, а когда это касалось ее, то он вообще терял связь с реальностью. Он никогда не разделял их личные отношения и рабочий процесс, как она его не просила, всегда все смешивал в кучу. Любая ее критика, или несогласие с ним ранила его, отталкивала, обижала, пробуждала агрессию, убивала нежность, делала его злым и колючим. Иногда Катя, устав преодолевать себя, ломать, уступать, сглаживать острые углы, теряла терпение, огрызалась, вспоминала кто она и давала отпор. И это действовало. Страх, что он может потерять ее, всегда отрезвлял Егора. И все его негативные качества сменяли другие: любовь, забота, обожание, страсть, которыми он тоже одаривал ее в избытке, и благодаря которым она чувствовала себя самой счастливой, самой любимой, самой желанной на свете женщиной. И это видели и ощущали все вокруг. Он умел сделать ее счастливой, но и причинить ей боль он тоже умел. Но их переписка, их чувства, выраженные в словах, были только о любви, о взаимности и о чуде, случившимся между ними. И его слова, его нежность, его искренность заставляли ее забыть обиды, ссоры, резкие высказывания и бежать к нему посреди ночи, когда он приезжал к ее дому мириться. И сидеть до утра в его объятиях, когда он укачивал ее, как ребёнка, целовал волосы и шептал на ушко всякий любовный вздор, который так радует женщин и помогает окончательно примириться. Но все это будет позже, много позже, и муки ревности, и боль предстоящей разлуки, и сложные решения, и отчаяние от необратимого обоюдного выбора. Сейчас же их история только начиналась и была девственно чистой, пропитанной взаимной страстью, влечением, горячим желанием, мыслями друг о друге, обоюдным интересом, жаждой познания.