Я здесь, потому что Катя здесь

Владикавказ Они прилетели вовремя и без приключений, правда, чуть задержались с многочисленным багажом. Их встретили организаторы, очень шустрые и деловые мужчина и женщина. водрузили их с Иркой в микроавтобус и повезли в отель. Егора не было, но он позвонил сразу, как они приземлились и были ещё в самолете. — Долетели? — Ага, А откуда ты знаешь? — Я онлайн смотрю табло в аэропорту. — А ты где? — На работе. Это не в городе, за городом, ехать нужно, подняться в горы немножко. В деревне. На фотографиях ты видела? — А, да. — Я приеду вечером. Увидимся. — Да. Пока. Город ей неожиданно понравился. Уютный, окружённый горами, с ярко выраженным колоритом. Чистый и спокойный, как пригород. После шумной Москвы то, что надо. Первый канал арендовал в отеле целый четвёртый этаж, чтобы два раза не вставать, как говорится. Там была и съемочная группа Егора, и они с Ирой, и ещё какая-то съёмочная группа. Все в куче. Номер был стандартный, в конце коридора. Все удобства и ничего лишнего. Они пообедали в ресторане отеля вместе с организаторами и ещё кем то. Ей сказали, что Егор приедет к шести. Она разложила свои вещи, повалялась на кровати, позвонила детям, свекрови, маме и Маше, поразглядывала с балкона прохожих, машины, горы. Когда решилась включить телевизор, то обнаружила пульт без батареек, поискала вокруг, не нашла и позвонила на рецепцию. Ей предложили спуститься и там ей самолично, конкретно вручат набор батареек для пультика, или подождать, пока ей их доставят прямо в номер. От нечего делать она решила спуститься. Вышла из номера, подошла к лифту и увидела на дисплее, что лифт поднимается. Когда двери открылись, она увидела его. Мгновение, и она уже в его объятиях, без слов. Оказывается, она так соскучилась. От него пахло ветром, костром и пеплом, а щеки были какими-то шершавыми и солеными. Его взгляд сразу вспыхнул и прогулялся по ней уже без всякого стеснения, влюблённо и с откровенным желанием. — Ты чего здесь бегаешь? — он продолжал держать ее на руках и не собирался отпускать. — За батарейками иду. — За какими батарейками? — Для пультика. — Катя выскользнула из его рук и опять нажала кнопку лифта — Какая ты деловая.- Егор рассмеялся и обнял ее сзади за плечи. — Я в душ и поедем. Покатаю немножко свою чемпионочку. — Двукратную чемпионочку, прошу заметить. — Катя уже вошла в лифт и напоследок показала ему язык. Настроение сразу скакнуло вверх. Как же все хорошо и счастливо, и предвкушаемо и тепло внутри. К ледовому дворцу они подъехали в половину седьмого. Внутри их ждала толпа людей, человек семьдесят, мужчин, женщин, детей. От неожиданности Катя отступила назад и инстинктивно взяла Егора за руку. — Кто это? — Я не знаю. Все, кто только можно, наверное. — Егор чуть вышел вперёд, загораживая ее собой. — Зачем они здесь? — На тебя посмотреть, я думаю. Ее приезд стал настоящей сенсацией для Северной Осетии. В ледовом дворце собрались все, директор дворца, работники, их мужья, жены, дети, чиновники из администрации города, журналисты и все, кто очень хотел и имел нужные связи. Им долго жали руки, благодарили, обнимали, а затем повели куда-то явно не на каток. Катя смотрела вопросительно на Иру, которая тоже только пожимала плечами и снизу вверх на Егора, так же вопросительно. — Пойдём.- тихо сказал Егор. — это не надолго. Здесь нельзя людей обижать. В просторном зале их ждали накрытые, как на свадьбу столы, которые ломились от разнообразной еды и напитков разной степени крепости. — Зачем это. Я не хочу есть. — Катя уже отвыкла от такого навязчивого гостеприимства и явно нервничала. — Садись. — Егор отодвинул ей стул в самой середине стола. Затем сделал тоже самое для Ирины, и сам сел рядом с Катей. Удивительно, но за стол сели одни мужчины и только некоторые женщины. Егор положил ей на тарелку всего понемножку, а кто-то налил вино в ее бокал. — Я не хочу наедаться. Или мы сегодня вообще не будем кататься? — Будем. Съешь чуть-чуть, если не хочешь и вино можешь просто надпить. Мы их гости. Нельзя не садиться за стол. — Почему ты мне раньше об этом не сказал? — Не думал, что все будет с таким размахом. — Это каждый день так будет? — Нет, конечно. Просто они очень рады тебя видеть. — А может тебя? — Нет. Точно тебя. Разговор за столом оказался на удивление приятным. Ей наговорили кучу тёплых слов. Вспомнили и их пару с Серёжей, но как-то светло и без лишнего. Егор оказался прав, принимали и чествовали именно ее, великую фигуристку, легенду фигурного катания, не его и не их пару, а ее, волею судьбы и по чистой случайности, оказавшеюся в Северной Осетии. Катя с немалым удивлением и трепетом осознала, как любят её в России простые люди. Люди в провинции, далеко от Москвы, далеко от Лос Анджелеса помнят ее, и уважают, и почитают. Еда оказалась удивительно вкусной, а вино так просто отменным. От волнения и переизбытка чувств Катя умолотила все, что было у неё на тарелке и быстро расправилась с вином. — С такими темпами, я тебя скоро и не подниму.- пошутил Егор, накладывая ей в тарелку баранину с овощами, а кто-то уже заботливо наполнил бокал с вином. На каток они выкатились ближе к половине девятого. Народу не то, что не поубавилось, людей стало ещё больше. По периметру весь бортик был облеплен восторженными почитателями Катиного таланта и просто любопытными, пришедшими поглазеть на такую красивую пару из телевизора. Кате было все равно, пусть смотрят, такие милые люди. Егора это напрягало, но сегодня он решил не выделываться и свой буйный темперамент приберечь до завтра, чтобы народ не обрадовался раньше времени. Ира долго объясняла Егору канву номера, порядок элементов. Скатала его вместе с Катей, чтобы Егор уловил темп и очередность. Была за мальчика, чем привела в восторг окружающих. Потом Егор долго и упоительно репетировал подброс с подворотом. Под конец Катя была совершенно уверена, что перебрала с едой Мало помалу каток пустел, люди, вкусившие хлеба и зрелищ, расходились по домам. Завтра будет что обсудить на своих рабочих местах. Где-то уже за полночь уставшие, но счастливые они вывалились из ледового дворца и сели в ожидающий их автомобиль. Коньки и вещи они решили за собой не таскать и все сгрузили в кабинете директора под замок и строгую ответственность всех и за все. Ира села на переднее сидение рядом с водителем. Она дико устала за день и хотела спать. Егор с Катей уселись сзади и он сразу легонько, но настойчиво привлёк ее к себе. И пока Катя делала вид, что увлечена ночным пейзажем за окном, Егор самозабвенно водил носом по её волосам и дышал в ухо. Водитель тоже торопился домой и довез их до отеля очень быстро. Они выгрузились, взяли на рецепции ключи от номеров и молча вошли в лифт. Номер Егора был сразу возле лифта, и в холле они распрощались. Дружно пожелав Егору спокойной ночи, Катя и Ира двинули дальше по коридору в свои покои. Егор дождался пока они разойдутся по номерам и только тогда открыл свой. В номере он принял душ, побрился. Плевать, что завтра его убьёт режиссёр, этой ночью он побреется, почистил зубы, надел джинсы и футболку, взял мобильный телефон и вышел из номера. В коридоре было тихо. Второй час ночи все уже пытались спать. Егор просто толкнул дверь ее номера и она открылась. Катя стояла в коридоре перед зеркалом и расчесывала мокрые волосы. В ванной горел свет и освещал ее в полумраке коридора. Она была босая, на ней была надета только короткая шелковая сорочечка цвета пудры. Егор вошёл в номер и мгновенно заполнил собой весь коридорчик. А дальше все было, как всегда, он подсел, она взлетела и их губы встретились. Они кружили по комнате в своём танце, хаотично натыкаясь на мебель, стены, двери. — Тише, Егор. Пожалуйста тише. Ирка может ещё не спит. — Катя шептала ему прямо в губы, задыхаясь от его поцелуев. — пойдём двери закроем. Он пошёл к двери с Катей на руках и запер её. Она умопомрачительно пахла каким-то парфюмированным маслом. Ее кожа под сорочечкой была нежной и гладкой. Его просто колотило от возбуждения, долго скрываемое желание перло из него сплошным потоком, жажда обладания «прямо сейчас» накрыла его с головой. Катя сама поменяла положение в его руках, и он почувствовал под ладонью ее грудь, которая просто идеально вложилась в его лапу и затрепетала под его пальцами. Кровь ударила в голову, в сердце, в пах и понеслась по венам со скоростью бурлящей горной реки. Егор почувствовал прилив, приход, прилёт, да все что угодно и отпустил себя, иначе уже просто смерть, и никак не по-другому. Он опрокинул ее на кровать, подтянул к себе бёдра и …сразу почувствовал, что она напряглась и испугался. — Больно?! — Do it! Please, do it! — Катя и сама не знала зачем сказала это по английски, но Егору было все равно, сейчас он бы понял ее и на языке древних Майа и древних инков и на старославянском тоже. Катя обвила его ногами, и он нашёл правильный путь. «Боже, какой он огромный» подумала Катя, пока он в бешенном ритме впечатывал ее в матрас, неизбежно приближая то истинно мужское, совершенно первобытное ощущение эйфории, победы, которое способна дать только первая близость с завоёванной им женщиной. Потом он отпустил ее и откинулся на соседнюю подушку, пытаясь унять гулко бьющееся сердце, которое скакало галопом во всем теле и отказывалось возвращаться на место. Наконец усмирив дыхание, Егор захотел увидеть Катю, но рядом никого не было. Простыня с которой исчезла Катя была мятой и влажной, он расправил её, подушка тоже была влажной от ее мокрых волос, и он перевернул ее другой стороной. В ванной Катя сполоснула лицо холодной водой, привела в порядок, насколько это было возможно, единственную деталь своего гардероба, безбожно измятую, приглядела, торчащие в разные стороны, ещё влажные волосы. Вот таков он, ее новый мужчина, и что ей теперь с этим делать. Интересно, он теперь уйдёт к себе. Раздумывая над этим и смущаясь от произошедшего, Катя осторожно вернулась в комнату и сразу встретилась с ним взглядом. Взгляд у него был, как прежде, тёплый, согревающий. Егор приподнял одеяло.- — Иди ко мне! Значит уходить он не собирается. Катя осторожно легла в постель, не касаясь его, но Егор привлёк ее к себе и буквально заставил лечь к нему на грудь. — Давай поговорим. — О чем? — Ну, хотя бы о том, когда ты поняла, что между нами это произойдёт? — А ты? — Сразу. Сразу, как только тебя увидел. — На льду, когда познакомились? — Нет, раньше. Я переодевался, а ты шла по коридору мимо раздевалки. И я увидел тебя со спины, и все понял. — Что ты понял? — Понял, что ты моя женщина. — Сразу со спины понял? — Ага. А ты? — После фламенко. После танца. Помнишь ты меня от тачки прятал. У тебя ещё рубашка была расстегнута. Я смотрела на тебя и меня в жар бросило. — Катя провела пальчиками по его животу, потрогала мягкие чёрные завитушки. — Я так захотела, знаешь, захотела просто прижаться к тебе, и… — А чего ж не прижалась? Катя приподнялась с его плеча и заглянула в глаза. Это он так шутит что ли. — Как ты себе это представляешь? — А ты что совсем совсем не видела, что нравишься мне? — Видела конечно. — И тебя это ни разу не волновало? — Волновало. Но я думала у тебя много женщин. — Дурочка ты. — Егор повернулся к ней и нежно провёл пальцами по ее скуле.- Цену себе не знаешь. — А какая у меня цена? Он обнял ее и придвинулся к ней вплотную, вплотную приблизил своё лицо к ее лицу. — Тебя любить надо. Ты от любви вся светишься. И он поцеловал ее легко, еле касаясь, на выдохе, а затем все глубже и глубже и глубже, и она ответила. Он обдувал ее, как будто ветром, своими прикосновениями. Невесомо, кончиками пальцев снял сорочечку. Прикоснулся к груди, уже не жадно и неистово, как в начале, а нежно и чувственно, познавая ее, улавливая и запоминая ее реакцию, ее желания. Катя просто утопала в его ласках, он просто плавил ее, неспешно разгонял желание. Она тянулась к его рукам как цветок к солнышку, как осиротевший котёнок, льнула к рукам хозяина. Боже, как давно такого не было в ее жизни, она уже думала, что никогда и не будет. Он нёс на кончиках своих пальцев для неё все счастье мира. Вернее ее простое женское счастье. И когда, как ей казалось, до самого прекрасного остались считанные мгновения и она уже прикрыла глаза, предвкушая, он убрал руку. Катя взглянула на него с непониманием и захотела вернуть руку, но Егор удержал ее. — Не торопись. Все будет. Куда ты торопишься? Мы никуда не спешим. И он начал заново, но по другому. Целовал и гладил ноги. Катю несло по реке и качало на волнах. И когда он понял, что она полностью готова, он все сделал точно и уверенно и еле успел поймать ее. Она захлебывалась в воде, тонула, отбивалась от брызг, умирала, воскресала. Это было совершенно оглушительно. Местами даже больно, но так приятно. Никогда в жизни она не испытывали ничего даже отдаленно похожего. Он заглушил поцелуями ее крик и сдерживал в своих объятиях ее метания, пока она не затихла. Егор отпустил ее и убрал волосы с ее лица, и заглянул в глаза, которые показались ему почти чёрными, и улыбнулся, и погладил по волосам. — Видишь, а ты торопилась. Нельзя торопиться, счастье мое. Катя смутилась от того, как все произошло по настоящему и по взрослому, и продолжая переживать свои ощущения, спрятала лицо у него под рукой. Приглаживая ее плечи, Егор вспомнил Бродского » А жизнь идёт, когда я слышу чаек, их резкий крик, меня бросает в дрожь. Такой же крик, когда она кончает. Ну а потом ещё мычит — не трожь « Они не могли спать. Любое случайное прикосновение сразу находило отклик. Стоило Кате обвить ногами его колени, как Егор сразу завёлся. И она встретила его, и приняла, и была все ещё тёплой. Ему нужно было время чтобы набрать силу, и Катя встречала его и принимала, пока он не разогнался, и не помчался вместе с ней со скоростью света туда, где было место только для них двоих. Она сводила его с ума своей покорностью, своей готовностью, своим принятием и своим абсолютным доверием ему. Никакой напускной стыдливости, никаких ужимок, никаких не нужных заигрываний, ложного кокетства, жеманности. Она впускала его в себя, в свою жизнь, в своё сердце абсолютно открыто, без всяких предохранителей, сдерживающих факторов. Просто с ним сложились пазлы, с ним она была цельной, а не опустошённой, яркой, а не блеклой, девочкой, а не тётей, любимой, а не недолюбленной, счастливой, а не несчастной. В их любви он любил её, а не себя, которому досталась ещё и такая женщина. Он наслаждался ею, а не своими эмоциями, отражавшимися в зеркале на собственной морде. Он любил ее в их паре, а не ждал и не мог дождаться своего сольного выхода. Катя вдруг поменяла правила и от покорности не осталось и следа. И вот уже Егор прижат к кровати ее крепкими бёдрами, и ее влажные волосы падают на его лицо и она дышит в его губы, а юркий язычок сейчас разбудит его окончательно. Сквозь полузакрытые веки он видит ее силуэт на стене, освещённой тусклым светом уличного фонаря, её прямую спину и заброшенные за голову руки. Его воительница. Теперь уже она ведёт его за руку по темному лабиринту к свету. И как только он начинает видеть его, она сворачивает, и они снова ищут его, находят, приближаются, но она не пускает. Егор смеётся, ловит ее, опрокидывает на спину, и опять смена правил. Катя спала, вернее дремала, вернее тело хотело покоя, но голова шла кругом, а вокруг все было розовое и в соплях. А ещё ей было невыносимо жарко. Егор прижимался к ней всем телом и обнимал рукой, да ещё и в одеяло укутал. Катя попыталась осторожно отодвинуться от него, но не тут-то было, Егор прижался к ней ещё сильнее и прижал ещё крепче. Тогда Катя повернулась к нему лицом, чтобы хоть из одеяла выбраться и увидела, что он не спит. — мне жарко. Егор извлёк ее из одеяла, прикрыл только бёдра, лёг на спину и она прилегла к нему на плечо. Так было намного лучше. Хотя бы он к ней не приваливался. — ты чего не спишь? — Любуюсь, как спишь ты. — Тебе завтра работать целый день. Нужно спать. — Катя нежно погладила его живот. — - — Спи. — Ты такая красивая. — Егор, спи. Ты поставил будильник? — Ага, на полвосьмого. В восемь уже выдвигаемся. — А сейчас сколько? — Почти шесть. Смысл уже спать. — он плавно заводил рукой по ее бедрам. — Если ты меня спросишь, что мне в тебе больше всего нравится, то я … — Я знаю. Знаю.- Катя засмеялась и вернула его заблудшую руку обратно к себе на плечо. — И ты знаешь, она не маленькая такая. — Егор улыбнулся мечтательно. — А какая, большая? — Катя уже приподнялась на локте, готовая броситься на защиту своих габаритов и всыпать Егорке по первое число, если он не уймётся и продолжит свой ассоциативный ряд. — Ну, не большая. А такая. — Егорка взмахнул в воздухе руками, изображая то ли сердце, то ли еще чего. — Классная! Просто отвал башки! Ты знаешь, как она мне сразу понравилась! Я в неё сразу влюбился. — Только в неё? — Ну, в нее точно с первого взгляда, да. — Поспи немножко. Впереди ещё целый день рабочий и вечер. — И ночь. — Егор улыбнулся и посмотрел на неё. Катя счастливо хихикнула. — Завтра возьму вас с собой, с Иркой. Посмотрите, как кино снимают. Там горы, много живности. Красиво. — Мы там мешать вам не будем? — Да, не будете вы там мешать. Наоборот там все счастливы будут тебя живьём увидеть. Они мне уже все плешь проели, какая ты, да какая ты. — А какая я? — Ты…невероятная, как из сказки. Таких как ты не бывает! Они надолго замолчали, обдумывая сказанное и услышанное, усваивая понятое. Иногда они нежно касались друг друга, просто чтобы выразить свои чувства, признаться в них. Будильник запищал ровно в 7.30. Егор встал, оделся и ушёл в ванную. Там умылся и глянул на себя в зеркало. Улыбнулся, ничего, нормально. Увидел на полочке открытый флакон туалетной воды, понюхал, накрыл его крышкой. Ждала его вчера, девочка сладкая. Затем вернулся в комнату и присел на кровать рядом с Катей. Чуть приподнял одеяло, наклонился и вдохнул ее запах. Катя зевнула и потянулась, выгибаясь к нему навстречу. — Ты уже собрался? — Прогони меня. — он прятал лицо у неё на груди. — я не могу уйти — Егор, иди работай. Ну же. — она вытолкала его из- под одеяла и накрылась ним по самую шею. — Тебя скоро искать будут. Вдруг сюда явятся. — Я скажу, что ты начала задыхаться и я прибежал тебя спасать. — Иди уже, спасатель. — Катя пыталась спихнуть его ножками с кровати, а он под одеялом ловил ножки, поймал и поцеловал. Затем встал, сунул мобильный телефон в задний карман джинсов, и протянул ей руку ладонью вверх. — Я пошёл, а ты поспи. Ты мне нужна свеженькая. — Удачи тебе. Хорошего дня. — она вложила пальчики в его ладонь. — Люблю тебя. — он это не сказал, а скоре выдохнул одними губами, но она услышала. — И я тебя. «Как много тех, с кем можно лечь в постель, Как мало тех, с кем хочется проснуться… И утром, расставаясь улыбнуться, И помахать рукой, и улыбнуться, И целый день, волнуясь, ждать вестей.»