Нарцисс в отражении

      Солнце нещадно пекло, заставляя смуглого парня, жмурясь, закатывать рукава свободной хлопчатой рубашки — местами потёртая, некогда белая, теперь была покрыта дорожной пылью и пахла потом. Босые ноги закопались в рыхлую землю. Пошевелив ступнями, юноша пронаблюдал, как кусочки песчаной почвы убежали сквозь пальцы. От приятной щекотки уголки губ поползли вверх. Он опустился, сделав упор на обнажённые колени, и кинул висевшие белые грузди в ведро.       — Гарри, ну что там?       Рыжий долговязый мальчишка, не старше нашего Гарри, показался из-за изгороди виноградных листьев, глядя на того сверху вниз. Веснушки покрывали красное от загара лицо, забавно разбежавшись при улыбке.       — Если управимся с этим рядом до трёх, успеем на пирог миссис Прюэтт. — Он глянул на два полных жестяных ведра позади друга, а затем на своё, единственное. — Надо бы поторопиться, а то Фред с Джорджем сожрут всё. Они-то наверняка уже со своим управились, да и людей у них там больше… А ты как так шустро?       Гарри пожал плечами и ухмыльнулся:       — Магия.       — Хуягия, Поттер. — Гарри рассмеялся на то, как Рон спародировал Симуса Финнигана, их соседа по комнате в Хогвартсе. — Уже бы весточка из Министерства прилетела и дядя Фабиан всех на уши поднял. Ну а если честно? Я всего пару раз к прицепу мотался, а у тебя уже кустов десять готово…       — Однажды я задержался в саду, и тётя не пустила меня в дом. Пришлось ночевать на улице. Знаешь, летом к утру холодает. — Гарри невесело хмыкнул. — С тех пор я пересмотрел свои взгляды на темп работы. — Он обратил внимание на поникшего Рона, который облокотился на каменный столб, поддерживающий изгородь, и поспешил сменить тему: — Могу помочь с твоей половиной…       — Ого! Спасибо, друг!       — … если сегодня поцелуешь тётушку Мюриэль перед сном, — закончил Гарри оборванное жаркой благодарностью предложение. — Разрешаю в щёку.       — Пиздец, Гарри, по-моему, это жестоко даже для шутки… — Парня передёрнуло. — От неё всегда пахнет жареными кабачками. Ни у неё, ни у нас дома никогда не было кабачков, у папы так вообще на них аллергия! Кабачки никто в нашей семье не любит!       Гарри развеселился и поравнялся с другом. Во всяком случае настолько, насколько мог: он доставал ему по плечо, и то за счёт копны всклокоченных вороных волос. Сейчас она, правда, была под соломенной шляпой. Ну и каланча же этот Уизли!       — Ты чего вылупился?       — Тебе там не припекает?       Рон на это только закатил глаза и направился собирать оставшуюся часть ягод.       — Хорош выпендриваться, вместе быстрее закончим! Я уже голодный. Давай, собранное отнеси к прицепу, а потом с остальным мне поможешь.       — Не жри урожай, тогда действительно быстрее закончим.       Получив в ответ средний палец, что Гарри интерпретировал как «лёгкой дороги, возвращайся скорее», юноша послушно подобрал оба ведра, величаво поблёскивающих боками на солнце, и потащил увесистый груз вдоль зелёных тополей. Песчаная дорога с редкой галькой приятно разминала стопы. По правую сторону, прямо за высокими деревьями, простирались виноградники Прюэттов, а за ними, на холме, возвышалось поместье в светло-коричневых тонах. Даже с такого расстояния было видно размытую дымку — искажённое изображение, волнами поднимающееся от раскаленной черепицы. В этом году на Юго-Востоке Англии было особенно жарко. Гарри не жаловался. Тепло ему по душе. Лето, солнце, общество друга и работа на хороших людей, принимающих его как члена семьи, — всё это намного лучше осточертелого Литл Уингинга и сада тёти Петунии с аномальным количеством пыльцы.       На виноградниках Прюэттов работало много магглов, поэтому магией тут и не пахло — Дурсли бы оценили. Игнатус Прюэтт, глава семейства и хозяин винодельни, считал, что «лучшее вино создаётся из винограда, взращенного ручным трудом». Это было уже второе лето, которое Гарри проводил с родственниками Рона в Кенте — к слову, Фред, Джордж и Джинни тоже были тут. Мистер и миссис Уизли рады были тому, что дети зарабатывают сами, а Гарри, в свою очередь, был рад провести каникулы с друзьями. Дурсли же отпускали его, не выказывая недовольства, — Поттер был уверен, они прекрасно проводят время без своего ненормального, а Дадли продолжает отъедать зад и отбирать у соседских детей карманные. Тётя плачет каждый июнь, когда видит Дадли после приезда из частной школы: ей кажется, что тот возвращается исхудавшим, хотя Гарри наблюдает обратное.       Собственное шипение прервало поток мыслей, когда кожу пронзила острая боль. Юноша сбросил вёдра на обочину, а сам увалился на сухую траву. С тоской посмотрев на прицеп, до которого была пара шагов — стояли они каждые несколько рядов, — Гарри попробовал вытащить врезавшийся в стопу осколок битого стекла, но тот, как назло, оказался мелким и вошёл ещё глубже. Ну, сам виноват, нечего босиком ходить да на пейзажи рот разевать. О Дурслях тоже надо думать поменьше. Из ранки тонкой непрерывной струйкой потекла кровь, и парень стиснул зубы. Так дело не пойдёт.       Просто сидеть и терпеть жжение он не собирался. Так как ранку надо было в любом случае промывать — ещё и отдохнуть не помешало бы, ведь со своей половиной ряда Гарри уже закончил, — а до ближайшего здания, винодельни, было полмили, самым разумным, на его взгляд, было спуститься с пригорка в лиственный лес — он был напротив виноградника, чуть ниже дороги. Гарри знал, что почти сразу там будет речка. Дело нетрудное: склон пологий, вот только тропинок нет. Ну, всё же лучше, чем жариться на солнцепёке. Перебегая от одного ствола дерева к другому и используя выпирающие корни в качестве ступеней, юноша спустился к подножию пригорка. Полторы сотни футов всяко меньше, да и трава, что ростом была по щиколотку, не так раздражала кожу, как это сделал бы просёлок.       Гарри выпрямился и затаил дыхание от увиденного: мелководная речка приятно шумела, скоро неся свои воды на юг, а вдоль земляного берега, между крупных камней, выглядывали цветы. Пурпурный ятрышник пучками разбавлял ещё белый клевер. Ближе к юноше затаённо, у самых корней, показывались лютики, и пара голубых ирисов с жёлтыми полосками на лепестках весело поддразнила его, покачнувшись от лёгкого дуновения. Гарри улыбнулся. Свежий ветер скользнул меж старой коры, обдул его самого и играючи забежал под шляпу. Та упала, повиснув на одной только чёрной нитке.       Опираясь повреждённой ногой на пятку, парень направился к намеченной цели, стараясь не ступать на редко расползшийся меж деревьев клевер. Он присел на крупный, обросший мхом камень у самой кромки воды. Пучок света пробился сквозь раскидистую крону позадирастущего падуба и упал на ногу, которую Гарри окунул в прохладный поток. Речка быстро бежала и ниже по течению, сталкиваясь с мелкими булыжниками, образовывала водовороты, на которые юноша невольно засмотрелся. Он проследил за унесёнными багровыми лентами своей крови, затем, промыв ранку, принялся её ковырять в попытках достать уже ставший ненавистным осколочек. Ветер вновь подул, разгоняя листву, и Гарри резко зажмурился от врезавшегося в глаза света. Парень отвернул голову в сторону и удивлённо вскинул брови: а этот цветок он и не заметил.       Одинокий жёлтый нарцисс покачивался из стороны в сторону, расположившись рядом с водой, поодаль от остальных растений. Гарри снова окунул ногу, заглядевшись на цветок, который отчего-то захотелось коснуться. Парень уже потянул к нему руку, как вдруг сбоку раздался плеск.       «КАБАН? ЭТО КАБАН?» — прогремело в голове Поттера, рефлекторно поворачивающегося на звук.       Сердце ушло в пятки. Гарри наслушался историй о вепрях от близнецов, но сам не готов был сражаться с дикой свиньёй. Они столько раз спускались к речке с Роном, ну почему именно сейчас, когда он один, животному нужно было выпрыгнуть на него из леса?       Но никакого кабана не было. Прямо перед ним, по пояс в воде, стоял юноша немногим старше его — лет семнадцать, не больше. Гарри ошарашено глянул сначала на мокрые волосы, затем на покрытый каплями торс и стыдливо отвёл глаза — да он тут в чём мать родила!       — Чёрт, я чуть не поседел! Разве так можно?!       Тот не ответил, внимательно посмотрев сначала на Гарри, затем озадачено на себя и опять на Гарри. Тёмные глаза замерли на лице напротив, а брови были сведены к переносице. Гарри от этого взгляда стало неуютно, но он не знал, действительно ли дело во взгляде или в том, что кто-то — не Гарри — светил тут своими мудями.       — Я, м-м-м… — начал парень, не выдержав затянувшегося молчания, — он пытался смотреть куда угодно, только не на юношу, — как-то тебя не заметил. Извини. Ну, сам видишь, со зрением у меня не очень, — попробовал отшутиться Поттер, ткнув пальцем в свои очки. — На стекло наступил, там, на дороге, — Гарри качнул головой в сторону пригорка. — Достать никак не могу.       Незнакомец проследил за его движением, а затем обратил внимание на погружённую в воду конечность. Выгнул бровь и указал взглядом на ступню, как бы спрашивая разрешения. Гарри вынул её из воды, опер на колено, а юноша молча подошёл ближе. Коснулся кожи рядом с маленькой ранкой, на что горе-виноградарь как-то нервно дёрнулся, а затем, неловко улыбнувшись, ответил на немой вопрос:       — Я щекотки боюсь.       Юноша закатил глаза. Гарри в возмущении приоткрыл рот: кто так вообще реагирует? Какое бы негодование не одолевало его в этот момент, незнакомец не обратил на него внимания. Он склонился над Гарри, и прядь чёрных от воды волос мазнула ему по носу — Поттер сморщился. Это тоже было щекотно. Незнакомец раскрыл ранку, пальцами разведя в стороны кожу, и только сейчас Гарри обратил внимание на длинные, но аккуратные ногти. Их хозяин подцепил осколок и ловко вытащил покрасневшее стекло.       Гарри благодарно выдохнул, а юноша поднял на него своё лицо. Незнакомец был слишком близко, поэтому Поттеру стало ещё более неуютно. Он решил отвлечься на капельку воды над уголком острой брови. Видимо почувствовав чужое напряжение, юноша отдалился и зашёл поглубже в воду — ровно по пояс. Гарри смутился пуще прежнего — он и не пялился. Но всё же так было лучше.       — Ты тоже на винодельне работаешь? — спросил Поттер, надеясь скрыть смущение, не подозревая, что давно цветом стал походить на красный виноград.       Юноша вновь промолчал. Гарри посмотрел на него, наконец оторвав взгляд от своих ног, и увидел, как тот лукаво улыбается. Гарри это очень не понравилось: он что, смеётся над ним? Да это ему должно быть стыдно, что его за нудизмом застали!       Гарри вскочил и хмуро побрёл в сторону пригорка.       — Ладно, у меня ещё работы полно. Спасибо за помощь. И кстати, смотреть там особо не на что!       И Поттер рванул по пологому склону так быстро, как только мог, совсем позабыв о ранке. Он был уверен — встреча прошла бы лучше, будь вместо этого павлина кабан. По крайней мере, ему не было бы так стыдно. Хуже всего то, что он сам не понимал, почему его захлестнули эти эмоции. Он не видел, как юноша провожал его ухмылкой всё то время, что Гарри поднимался к дороге, пока не потерялся из виду, а ещё то, как незнакомец перевёл ставший вновь задумчивым взгляд на окровавленное стёклышко, перебирая его пальцами — улыбка исчезла вместе с красным, как виноград, мальчиком в пыльной рубахе.              — ГАРРИ!       Рон нагонял его, разъярённо пыхтя. Поттер увидел его за поворотом зелёной изгороди, но ждать не собирался — ему было не до того. Он только что выскочил на просёлок, угрюмо подбирая вёдра.       — ТЕБЯ ГДЕ НОСИЛО? ФРЕД И ДЖОРДЖ ПРИШЛИ КО МНЕ И НАЧАЛИ ИЗМЫВАТЬСЯ, УПЛЕТАЯ ПИРОГ БАБУШКИ ТЕСС! ОНИ ЕГО С СОБОЙ ПРИНЕСЛИ, МОЖЕШЬ ПРЕДСТАВИТЬ? — Рон застонал, а Гарри подумал, что, видимо, пробыл внизу дольше, чем ему показалось. Прицепов нигде не было видно — их всех, уже гружённых виноградом, отправили на винодельню, так что Поттер принял решение двигаться туда. Сдались ли кому-нибудь его два ведра, Гарри не волновало. — Даже не поделились, ЕБЛАНЫ! — взревел под конец тирады Уизли, похоже, надеясь, что этот крик долетит до близнецов. — Он был с патокой! Ты же знаешь, я его обожаю!       Гарри знал, что Рон любил все пироги миссис Прюэтт, но совесть его не мучила. Он вообще слушал друга вполуха, раз уж на то пошло: мысли его были далеки от десертов.       — Гарри! — снова окликнул его Рон, наконец поравнявшись. — Да что ты такой нервный?       Но Гарри не отвечал, и Рон начал злиться. Он хотел было изловчиться и дёрнуть того за рукав, как вдруг Поттер повернулся к нему и заорал:       — НУ И ЧТО ТАКОГО, ЧТО ПАРЕНЬ ГОЛЫМ КУПАЕТСЯ? НУ?       — Н-ничего… — Рон остолбенел.       — ВОТ И Я О ТОМ ЖЕ!       Потом Уизли глянул на мокрые ноги Гарри и нахмурился.       — Ты что, ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ НАГИШОМ В РЕЧКЕ ПЛЕСКАЛСЯ?       — НЕ ВАЖНО, ЧЕМ Я ЗАНИМАЛСЯ!       — Чт-?.. ГАРРИ! — Но Гарри был уже далеко от друга, шустро семеня по траве. — ПИЗДЕЦ! — сердито заключил Рон, а Поттер мысленно с ним согласился.       Кожа вокруг ранки горела, хотя боль прошла. Щёки почему-то горели тоже.              Может мальчикам и не достался пирог, зато они отлично пообедали вкуснейшим печёным картофелем, а ещё насладились холодным чаем с лимоном, после которого Гарри окончательно успокоился. Или он убедил себя в этом, когда блестяще, по его мнению, парировал шутку Фреда.       — Рон проголодался и пытался превратить тебя в помидор? — спросил он, когда Гарри уселся за обеденный стол.       — Нет, я сказал тётушке Мюриэль, что она выглядит на девяносто. Та растрогалась и затискала меня докрасна.       — Я там был и всё видел. Старуха рехнулась и называла его «мой кабачочек», — подхватил Джордж.       Тётушке было уже больше ста лет, поэтому любые замечания в сторону её рассудка казались забавными. Благо никого из взрослых за столом не было. Парни дружно согласились с упрёком Джинни: «Вы совершенно не уважаете старших». Её предательски образовавшаяся при этом улыбка также была дружно проигнорирована.       Рон всё ещё дулся на Гарри за то, что тот ходил к речке без него, а историю про осколок — Гарри почему-то решил умолчать о случайной встрече — Уизли слушал рассеяно. Он свято уверовал в свою версию событий, а именно: Гарри кинул его на произвол судьбы, наплевав на потрясающую выпечку миссис Прюэтт, ради которой Рон жил. На заверения Поттера об отсутствии пристрастий к нудизму друг закатывал глаза:       — Да просто признай уже. Ничего ведь такого.       Но Гарри всё же казалось, что-то «такое» в этом было.       После обеда, захватив с собой пару ломтей жаренного хлеба, который тут же был живо съеден, они вернулись к работе. Когда время близилось к закату, Гарри обнаружил, что Рон пропал. Видимо, друг решил действовать по принципу «око за око»: он ушёл, на этот раз закончив со своей половиной ряда быстрее Гарри. Поттер устало выдохнул, подцепил корзины и нырнул в шлёпанцы — испытывать судьбу у него желания не было.       Когда он проходил место, где жизнь подложила ему стекло (свиньи под рукой не оказалось, так как Дадли остался в Литл Уингинге), Гарри остановился и глянул с пригорка вниз. Речки за деревьями совсем не было видно. Поттер подумал: «Оно и к лучшему», — но отчего-то его всё же тянуло спуститься. Гарри почесал раненой ногой о другую. Сморщил нос. Потом подумал ещё раз, но уже совсем о другом, смутился и засунул свои желания куда подальше, двинув в сторону ближайшего прицепа.              Пожелав домочадцам спокойной ночи, Гарри открыл дверь в их с Роном комнату. Кое-где краска цвета слоновой кости облупилась, а некоторые из половиц шумно скрипели. Тем не менее Гарри считал комнату очень уютной. За прошлое лето Уизли успешно превратил пространство вокруг своей кровати в зону болельщика команды «Пушки Педдл», обклеив стены плакатами, так что «его» сторона пестрила оранжевым. Если честно, Гарри даже терял голову Рона на фоне этих плакатов, когда снимал очки. Рядом с кроватью Поттера, в свою очередь, были раскиданы несколько книг, одна из которых — «История квиддича», подаренная Гермионой, — была оставлена открытой на подушке. На прикроватной тумбочке лежал альбом с фотографиями родителей, а верная «Нимбус 2000» подпирала сломанную дверцу шкафа. Гарри уже считал поместье Прюэттов своим вторым домом — первым, само собой, был Хогвартс.       Смог он себе позволить такие чувства только благодаря Рону. Рон ввёл его в семью и совершенно не переживал по поводу того, что миссис Уизли дарит Гарри на Рождество свитер получше или что Фред и Джордж показывают ему свои секретные изобретения (а Рону — нет). Поэтому когда тот при виде Гарри, скрипнув матрасом и всё ещё пыхтя, демонстративно отвернулся к стенке, Поттер досадно воскликнул:       — Ой, да ладно тебе! У тебя скоро пар носом пойдёт, что ты как печка?       — Стё ти как песька, — передразнил его Уизли, и Гарри, разозлившись, направился к нему.       Справедливости ради, Рон уже не особо-то и дулся. Продолжал скорее из чистого упрямства, чем из-за обиды. Гарри выдернул из его рук новенький номер комикса «Приключения Мартина Миггса, Безумного Маггла». Человечки на страницах забегали в панике.       — Эй!       — Прекращай этот цирк!       — Отдай!       Рон был выше Гарри, но Гарри был шустрее. Он подбежал к шкафу, схватил метлу и взмыл к высокому потолку. Рон было кинулся за ним, но сломанная дверца шкафа отворилась, потеряв подпорку в виде метлы, и ударила Рона по лбу.       — Ай, блядь!       — Ты в порядке? — Поттер допустил фатальную ошибку.       Рон воспользовался заминкой и схватил Гарри за ногу. Тот свалился с «Нимбуса» прямо на Уизли.       Тут же открылась дверь в комнату, и в проёме возникла Джинни, а за её спиной — рыжие макушки близнецов. Джордж засмеялся, ткнув пальцем в лоб Рона, где росла шишка, а Фред завопил:       — ДАВАЙ, ГАРРИ! Отстаивай права помидоров! Никто не смеет жрать вас от голода!       — ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ? — проревела сестра, и улюлюканье близнецов тут же стихло.       Джинни подлетела к Гарри и Рону и схватила их за уши, сначала поднимая с пола, а затем заставляя нагнуться, притянув к себе, — те зашипели от боли.       — Джинни, прекрати, пожалуйста. — Брат попытался мило улыбнуться, но увидев грозный взгляд сестры, решил стрелять козырями: — Я же старше!       — Я РАССКАЖУ ОБ ЭТОМ МАМЕ! ХОТИТЕ, ЧТОБЫ ОНА ПРИЛЕТЕЛА СЮДА?! КАМИН ДЯДИ ГИДЕОНА ВСЕГДА ОТКРЫТ!       — Только не маме! — взмолился Рон.       — Только не миссис Уизли! — поддержал его Гарри.       — Не надо маме! — побелели близнецы, представив, что будет с вредилками, которые изобретаются в их комнате, если миссис Уизли устроит внезапный рейд.       — ТОГДА ЖИВО ПОМИРИЛИСЬ И ПРЕКРАТИЛИ ВЕСТИ СЕБЯ ПО-ДУРАЦКИ! Я ТЕРПЛЮ ВАШИ ВЫХОДКИ С САМОГО ОБЕДА!       Она отпустила их уши, и два парня, насупившись, скрестили руки на груди.       — Я жду! Ещё одного дня без вашей тупой болтовни я не вынесу.       — Хорошо! — после заминки выпалил Рон. — Я прощаю тебя, Гарри, за то, что ты посягнул на святое, лишив нас божественного пирога бабушки Тесс. — Рон принялся ковырять мизинцем в ухе, вперив взгляд в маленькую трещинку на стене.       — Ладно, — кивнул собеседник, — а я прощаю тебя за то, что ты идиот.       — ЭЙ! Я не идиот!       Гарри медленно вздохнул и устало взлохматил волосы.       — Конечно нет, — спокойно сказал он.       Рон внимательно посмотрел на него, а затем протянул руку — ту самую, которой ковырялся в ушах. Гарри без промедления её пожал.       — Вы бы ещё харкнули для закрепления, — прокомментировала Джинни с довольной улыбкой.              Когда трое Уизли скрылись за дверью, мальчики привели комнату в порядок и разбрелись по кроватям. Усевшись, они переглянулись, а затем рассмеялись.       — Твоя сестра — нечто.       — Вылитая мама в гневе, скажи? — Рон улыбнулся во все двадцать восемь и заговорчески прошептал: — На самом деле, это у неё вся власть в семье.       Парни снова рассмеялись, и Гарри сделал то, чего хотел весь долгий вечер: лёг на кровать. Свет в комнате погас, а через пару минут послышалось сопение Рона. Глаза Поттера быстро привыкли к темноте. Он закинул руки под голову и уставился в потолок. В его черепушке крутилось множество мыслей, а ещё ему вновь стало стыдно за собственное смущение. Гарри почесал раненой ногой о другую — кожу вокруг пореза жгло. Поттер подумал, что мог бы остаться шрам. Почему-то стало приятно. Когда он остался наедине с собой и никто не мог подслушать его мысли, Гарри решил, что не такого уж и павлина он встретил. Перед глазами возникло изображение высоких скул, прямого носа и выбившейся из волос тёмной пряди, которая цапнула Гарри по носу и прилипла к бледному высокому лбу. А ещё лёгкое движение плеч при ровном дыхании. Вдох-выдох — и влажная кожа красиво блестит на солнце, чьи лучи бегали тут и там из-за разгоняемой ветром листвы. Похоже, Гарри соврал и всё-таки пялился. Ну хоть не на чужое хозяйство, и на том спасибо — осталась совесть. Поттер тихо застонал, закрыл лицо руками и прошептал:       — Рон был прав: это пиздец.       Не имеет значения, что Уизли подразумевал под этим совершенно иное.       Ладошки наконец отлипли от лица — Гарри был уверен, оно снова стало пунцовым, — и парень настойчиво заявил себе, что выбросит всякую дребедень из головы, потому что книжки судить по обложкам нельзя, а обложка ему, чего греха таить, в душу запала. Гарри убедил себя, что это всё из-за гормонов и вообще подросткам простительно.       Поттер забегал глазами по помещению и остановился на паутинке под подоконником, который возвышался над кроватью. Комната освещалась ярким лунным светом, и Гарри увидел муху, попавшую в сети. Та барахталась, порываясь вырваться, а паутинка всё колыхалась и колыхалась, только сильнее её запутывая. Бедная муха сама оказалась виноватой, загнав себя в эту ловушку. Потом из ниоткуда вылез паук на длинных лапах с маленьким брюхом — он был больше бедной мухи в несколько раз, и Гарри стоило бы переживать за бедную муху, но он засмотрелся на паука — совсем уж худой. Наверное, у паука в жизни тоже не задалось. Паук подобрался к бедной мухе и начал окутывать её своей паутинкой. Гарри задумался: а бедная муха вообще понимает, в каком положении находится? Осознаёт, что и сама себя в сети загнала, и твориться будет что-то ужасное? Или паук пришёл — весь из себя красивый, на тонких ногах — и начал отвлекать бедную муху беседой, комплиментами о том, как та притягательна, интересна и полна жизненных соков, которых пауку не хватает?       «Дурость какая», — проскочило в голове, и Гарри уснул как раз в тот момент, когда паук обнял лапами бедную муху, а паутинка перестала колыхаться.              Ещё с прошлого вечера в груди Гарри зрело странное предвкушение. Как и прежде, он рано встал, полюбовался видом из окна — виноградники в рассветных лучах выглядели особенно хорошо — и поприветствовал близнецов, которые ворвались в комнату с криками — «ШАЙКА-ЛЕЙКА, ВИНА ПОДЛЕЙ-КА!» — стуча ложками по кастрюлям. Гарри вышел, когда Рон пытался задушить подушкой Фреда — тот ударил его столовым прибором по шишке на лбу, проорав: «ВСТАВАЙ, БРАТЕЦ!»       Завтрак прошёл быстро, и Гарри без конца поторапливал Рона, потому что ему не терпелось приступить к работе. Чужое нытьё при этом умело игнорировалось ехидной усмешкой.       — Ты что, душевнобольной? Давай вернём тебя к Дурслям, там наработаешься с утра пораньше, — бурчал друг.       К обеду Гарри уже закончил свою половину ряда, и, взяв родимые ведёрки, полные ягод, поспешил к прицепу.       — Не жди меня! — крикнул он Рону напоследок.       Тот рассеянно посмотрел на удаляющуюся фигуру.       — Да я и не собирался… — сказал винограду Уизли.       Поттер снова остановился в том месте, где в стопу врезался осколочек. Он воровато оглянулся по сторонам, а потом поставил вёдра у обочины и замер на краю пригорка. У Гарри засосало под ложечкой. Он неуверенно потёр раненой ногой о другую и выдохнул.       Чем ниже Гарри спускался, тем сильнее становилось его волнение. Под рёбрами будто собирались тучи и гремел гром — так он представлял себе напряжение и тяжесть, которую тянуло к животу. Когда за деревьями начал проглядываться белый клевер, Поттер остановился. Он потёр лицо руками и скинул соломенную шляпу — ему показалось, что в ней будет выглядеть глупо. Гарри неуверенно преодолел оставшееся расстояние.       Поляна не изменилась со вчерашнего дня — да и чего б ей меняться? Гарри взлохматил волосы и подошёл к речке. Он встал у падуба, узнал камень, на котором сидел в прошлый раз, огляделся. Пусто.       Поттер сел на камень и принялся ждать. Речка приятно журчала, а глаз снова зацепился за водовороты. Гарри не понимал, что тут делает, почему вообще его сюда тянет и что собирается сказать, когда увидится с тем самым юношей. В том, что он с ним увидится, Гарри не сомневался.       Он плюхал ногами, вытаскивая их и вновь погружая в воду, кидал камни в речку или поворачивался и дул на растущий около берега нарцисс, улыбаясь, когда тот вертел жёлтой «короной» из стороны в сторону. Когда Гарри в очередной раз подул на цветок, его будто что-то ущипнуло в воде за щиколотку, так что он перепугался и поспешил занять место под падубом, больше не заходя в речку.       Чем дольше он ждал, тем более глупой казалась ему затея. Камни, до которых он мог дотянуться, не поднимаясь с травы, закончились, а от журчания речки хотелось в туалет. Но он противился зову природы, так как очень боялся, что именно в этот момент появится юноша. Гарри вытер лицо руками. Взлохматил волосы.       — М-да, — выдохнул он в никуда.       От предвкушения, как и хорошего настроения, не осталось и следа.       Поттер уже хотел возвращаться в поместье, когда до него донёсся шелест травы. Он замер. Кончики пальцев на руках покалывало. Гарри снова взлохматил волосы — осталось немного. Он вдруг увидел чьи-то босые ноги, встал, поправил очки и повернулся навстречу идущему.       — Хуя, — поздоровались с ним, — ты чё раскраснелся? Дрочишь тут? — прямо спросил его Уизли.       — Рон, да боже мой! — раздосадовано скривился Гарри, а брови у него треугольником взмыли вверх.       — Да ладно, что такого-то… Место и впрямь неплохое. А ты романтик! — друг вовсю веселился.       — Что ты вообще здесь делаешь?       — Ну, я уже два раза успел вёдра отнести, а потом твои заметил у обочины. Сначала подумал, ты отлить пошёл, но тебя долго не было. Я и спустился. Так ты тут вчера задом сверкал?       — ДА НЕТ ЖЕ! — Гарри толкнул Рона в бок, и тот закряхтел.       Парни поднимались не торопясь. Рон описывал новую поляну, которую неподалёку нашли Фред и Джордж для тренировок по квиддичу, потом пожаловался на дядю Гидеона, поспорившего с дядей Фабианом на то, кто кого перепьёт — они так напились, что чуть не устроили дуэль, потому что кто-то из них болтнул, мол эльфийское вино вкуснее. На винодельне собрались зеваки, и почти что был раскрыт Статут о секретности. Мистер и миссис Прюэтт заперли их в комнатах и поили отрезвляющим зельем. А ещё Рон сказал, что в выходные прилетят родители — папе дали отпуск, поэтому оставшуюся часть каникул они проведут на виноградниках.       Гарри слушал всё молча, изредка посмеиваясь. Рядом с другом тоска из-за неудавшейся встречи отошла на второй план. Они вернулись в поместье, помогли миссис Прюэтт сварить лечебное зелье (у дяди Фабиана страшно разболелась голова) и до поздней ночи играли в волшебные шахматы.       Как бы то ни было, Поттер не оставил свою затею. Он спустился к речке на следующей день. И через день. И потом опять. И снова. Рон иногда приходил к нему, принося с собой полотенца, они купались, а затем уходили. Но всё чаще Уизли стал замечать нервозность друга, поэтому перестал спускаться с пригорка, и Гарри спокойно дожидался встречи в одиночестве. Он не гнал Рона, не злился на него, конечно нет, просто переживал, что лето скоро закончится, а Гарри так и не успеет снова его увидеть. Ну… того самого.       Ещё Гарри обходил всю винодельню, облазил все виноградники и даже был на складских помещениях, однако ни в одном из работников не угадывалось запомнившееся лицо. Рон и Джинни всё замечали, странно переглядывались, но ничего не говорили. А близнецы скормили им байку о том, что Гарри ищет сокровища Мерлина. Никто в это, разумеется, не поверил.       В общем, через неделю Гарри чувствовал себя идиотом. И чтобы почувствовать себя законченным идиотом, решил спуститься к речке ещё раз.       «Последний», — как он себе сказал.