Нарцисс в отражении

      — Куда на этот раз?       Гарри оглянулся на Джинни, вытирая пот со лба подолом красной майки. Близнецы перекидывали друг другу яблоки, сидя в тени деревьев; одно из яблок пролетело мимо, Рон подобрал его и принялся есть. Фред повалил Рона наземь, ухватив за ноги.       — ТЫ СОЖРАЛ НАШ КВОФФЛ! — возмутился Джордж.       — Не знаю, — пожал плечами Гарри, отвечая на вопрос подруги. — Думал снова пойти к реке.       — Зачем? — Карие глаза блеснули на солнце, и Гарри посчитал, что они придают Джинни неимоверное очарование. — Я имею в виду, ты же не всерьёз ищешь кальсоны Мерлина?       Лицо Поттера вытянулось.       — До этого момента я как-то не грезил стариковскими подштанниками. Но звучит заманчиво! Теперь Дамблдору стоит быть осмотрительнее.       Джинни фыркнула и вдруг гаркнула на братьев, которые в потасовке чуть не сломали любимую метлу мистера Прюэтта. Четверо парней подскочили от неожиданности. Она вернула внимание Гарри, сделав вид, будто они и не прерывали беседу.       — Ладно, — пошла на мировую Уизли. — Тебе не хочется говорить, а я не заставляю. Просто знай: можешь на нас рассчитывать, если нужна будет помощь. И не увлекайся, если это тебе вредит или чересчур беспокоит, хорошо?       Гарри показалось, что взгляд Джинни поменялся, незначительно, но стал более серьёзным, проницательным. Волнуется? Это приятно. Гарри отдавал ей должное: несмотря на то, что она росла в семье единственной дочерью, Джинни не была избалованной, скорее, быстрее повзрослела и привыкла опекать других. Кто ещё прикроет братьев от матушкиного гнева, зная, что, взяв вину на себя за порозовевшие тыквы (проделки близнецов — эксперимент не удался и вкус у этих тыкв был просто ужасный, хоть и действовали они из благих побуждений) или в очередной раз угнанную папину машину (Рон странным образом пристрастился к вождению после одного инцидента на втором курсе), ей ничего не будет? Это одна из тех вещей, за которые Гарри относился к Джинни с уважением. Он благодарно улыбнулся. Джинни это, похоже, удовлетворило. Она вернула ему улыбку, и какое-то время они стояли, общаясь без слов. Потом в бок Поттера прилетело яблоко, близнецы присвистнули, а Рон закатил глаза. Джинни отвесила всем братьям оплеухи.       В поместье они вернулись к вечеру. Мётлы отправились в кладовку, а «Нимбус» заняла законное место у дверцы шкафа. В пять часов дети вошли в столовую. Мистер и миссис Уизли уже прибыли, так что первым, что услышал Гарри, садясь за стол, было брюзжание тётушки Мюриэль:       — Поверить не могу, Молли, твой Артур заколдовал маггловскую машину! Будь мой муж жив, умер бы от стыда! — О том, как она узнала о старом «Фордике», осталось для всех загадкой, ведь родители воспользовались каминной сетью.       Миссис Уизли грозно посмотрела на хихикнувших близнецов.       — Тётушка никогда не была замужем, — шепнул Поттеру Гидеон, сидевший по правую руку от него.       — Но тётушка, это бывает очень удобно. Я понимаю, как это выглядит, сама была поначалу против…       — Не понимаешь, если позволяешь ему разъезжать на маггловской развалюхе!       — Хватит! — ворвалась в разговор миссис Прюэтт. — Оставьте споры хотя бы за ужином! — Она ударила по столу волшебной палочкой, и к каждому из присутствующих подлетела тарелка со свиным соусом. — Мальчики, как прошла тренировка?       Рон начал рассказывать, как Джинни потрясающе подала квоффл (яблоко), а он перехватил подачу и забросил в кольцо (дупло высокого дуба). Потом Джордж сказал, что у Рона лошадиная морда и хорошо, что он не состоит в школьной команде, иначе бы пожрал все мячи. Миссис Уизли пришлось наложить на близнецов молчанку, а Рона отвлекла мясным пирогом миссис Прюэтт.       Через пару минут все загремели столовыми приборами. Гарри спешил закончить с едой и рвануть к реке до темноты, при этом избежав разговора с мистером Уизли: он побаивался расспрашивать Поттера о магглах в присутствии Мюриэль, но с большим энтузиазмом принимался за это после ужина. Взрослые выпили по бокалу вина и, как это бывает, заговорили о молодости. Миссис Прюэтт зарделась, повернувшись к мужу:       — А помнишь, дорогой, как ты прикатил к моему дому телегу с цветами? — Помещенье утонуло в её звонком хохоте, страшно заразительном, от чего все вокруг заулыбались. — Мы ведь по соседству жили. Он увидел, как моей сестре подарили их целый букет, а мы тогда с ней были не дружны. Я расстроилась, потому что она тыкала мне им в лицо весь день, и в тот же вечер перед нашим домом появился он, — пояснила семье миссис Прюэтт. — Игнатус и до того за мной ухаживал, ещё с семи лет, — она вновь засмеялась. — Но именно тогда я поняла, что выйду за него замуж.       — Да, — мистер Прюэтт нежно улыбнулся жене, и его лицо, покрытое паутинкой морщин, будто помолодело. — Их тогда здесь целая куча росла. А потом магглы какой-то завод построили, и через время все увяли. Ну и ещё растеньица всякие. Его, завод, давно уж прикрыли за нарушение каких-то там норм — вы знаете, в бюрократии магглов я не силён, — так некоторые потом ещё как-то повылезали, вдоль реки вон много цветёт. Но Терезе я всегда собирал нарциссы. Каждый день рождения… Уж очень они сочетались с её глазами. — Миссис Прюэтт на это мило хихикнула, совсем как девочка, а не пожилая женщина. — Вот они-то как раз все и пропали. Уж лет пятьдесят как. А жаль, цветы-то красивые. Зато земля по дешёвке досталась! Мы её потом зельями выхаживали, специалистов приглашали. И вот! Плод наших трудов! — Он поднял кружку, залпом выпил остатки вина и повернулся к Мюриэль с хитрым прищуром: — Хотя, если подумать, один всё-таки остался. Всю жизнь глаза мне мозолит. И не подаришь ведь никому!       Старуха сначала промолчала, но, когда до неё дошёл смысл сказанного, задохнулась от возмущения:       — Наши родители почили — Магия, упокой их души! — я растила тебя, и вот твоя благодарность?       — Мюриэль, во имя Мерлина, мне было двадцать пять лет, когда не стало родителей, — Игнатус закатил глаза.       — А сейчас тебе девяносто три! И ведёшь ты себя всё так же, как ребёнок!       Гарри слушал перепалку, пряча улыбку за стаканом лимонада. Осушив его одним глотком и доев остатки ужина за считанные секунды, Поттер поблагодарил миссис Прюэтт и маякнул Рону, чтобы не покидать стол в одиночку. Вставая с места, он столкнулся взглядом с Джинни. Тем самым, которым она одарила его после игры в квиддич. Гарри пожал ей в ответ плечами и особого значения не придал.       Когда они вышли в гостиную, Рон подал голос:       — Гарри, мне кажется, что тебе пора заканчивать с… М-м-м… Короче, чем бы ты там не занимался. — Поттер повернулся к другу, сразу смекнув что к чему. Знал-то он его как облупленного. Рон помолчал какое-то время, а затем сдался под скептическим выражением чужого лица: — Ладно, возможно, меня просто ебически не устраивает, что ты не считаешь нужным посвятить меня в детали…       — Я не ищу сокровища Мерлина, — оборвал его Гарри.       — Да?.. — Рон ошалело открыл рот.       — Да.       — Вот как?.. — не мог поверить Рон.       — Вот так.       Уизли застыл, опустив уголки губ, и медленно кивнул:       — Понятно. Тогда до скорого!       — Ну если всё-таки буду, то скажу тебе, — напоследок кинул ему в спину Гарри.       — Слушай, насчёт этого… — почесав затылок, оглянулся на него Рон. — Если у тебя всё же возникнет какая-то безумная идея с приключениями… Опять…       — Я же говорю: позову тебя. Обязательно.       — Вообще-то, я хотел сказать, чтобы ты меня в это не втягивал, только если в итоге мы не получим крутой трофей, как мерлиновы кальсоны. Или деньги… Они получше кальсон будут. Не хочу, чтобы повторился случай второго курса. Угроза отчисления, отнятые очки, все дела… — Гарри понял, что имел в виду Рон, потому что помнил эту историю прекрасно, но она не вызывала у него ничего, кроме улыбки. Ему должно было быть за это стыдно, но не было. Тогда вообще много чего произошло, что теперь вызывало тёплые чувства и казалось таким далёким, хоть и было всего два года назад. Рон снова почесал затылок, призадумавшись. — Хотя, знаешь, ладно, так уж и быть! Вне Хога с нас всё-равно очки не спишут, а Фред и Джордж и так постоянно хвастаются историями, аж тошно. Но, правда, не всегда понятно, какие из них настоящие… Да и мне до пизды как-то, звучат они в любом случае интересно, и все им верят.       Гарри испустил смешок, а Уизли тем временем уселся за шахматную доску рядом с камином. Он вдруг зыркнул на друга исподлобья и выдал:       — Кстати, если увидишь гномов, выкидывай нахуй. А то вдруг они с родителями приехали. Когда ездили к Биллу в Египет, двое из них забрались в мамино бельё. Представляешь? — Рона перекосило. — Ненормальные! Перед отелем столько нор нарыли! Мы там целый спектакль устроили, чтоб не подумали, что они наши. Плодятся, как нарглы в башке у Луны.       В такие моменты, как этот, Гарри обнаруживал, что, хоть он уже и привык к жизни волшебников, многое всё ещё оставалось для него необычным. Гномы в белье миссис Уизли… Да, определённо необычно. Вдруг Поттер заметил, как мистер Уизли поднимается из-за стола, и пулей вылетел из поместья. А ещё, что бы Рон не думал, Гарри всегда будет делить свои приключения с ним — а их у него довольно много, как в планах, так и уже имеющихся. Но одно из них он, пожалуй, всё-таки оставит себе. Уж где-где, а в делах сердечных ему Рон не сдался.               Находясь у кромки леса, Гарри испытал дежавю. Солнце всё ещё висело в небе, постепенно приближаясь к кронам деревьев. Гарри взлохматил волосы, которые тут же встрепенуло ветром, и спустился. Он с тоской оглядел безлюдное место, изученное им вдоль и поперёк, а потом зашёл по щиколотки в реку.       Звонкое «Эй?» нарушило тишину места, но ответа на него не последовало. Гарри постоял в воде некоторое время, походил вдоль берега, посрывал зелёные листья с ближайших кустов, а потом его взгляд зацепился за жёлтый цветок, который после истории Игнатуса Прюэтта казался лишним и будто не к месту. Рассказывать о нём мистеру Прюэтту не хотелось. Может, Игнатус просто не там искал, и этих нарциссов по округе целая куча. Всё же в глазах Гарри цветок стал немного волшебным. А Гарри любил всё, что связано с волшебством. Поттер вышел из воды, присел у цветка и по привычке подул, улыбнувшись покачивающейся «короне». Когда он выпрямился и крутанул ногой по траве, отворачиваясь, стопу пронзила знакомая боль. Гарри громко шикнул и тут же поднял ногу. Земля рядом с нарциссом быстро впитала пару капелек выступившей крови.       — Да этого просто не может быть! — Поттер был очень зол. Маленький осколок — Гарри был уверен, тот самый осколок! — рассёк кожу рядом с только затянувшейся раной, при этом зацепив и её. Гарри с ненавистью вытащил стекло, наплевав на боль от неосторожных движений, и сразу же закопал. — Если умру от сепсиса, Малфой меня засмеёт.       Поттер неожиданно почувствовал: что-то изменилось. Гарри поднял голову, ему показалось, что кто-то есть между деревьями по другую сторону реки. Он замер, вглядываясь в пространство перед собой. Всё его недовольство тут же улетучилось, заменившись волнением. Поттер взлохматил волосы. Вокруг было красиво и тихо, и Гарри глубоко вдохнул. Некто приближался к нему сквозь деревья, время близилось к закату, и поляна была залита оранжевым светом. Кусты шелохнулись, а потом их ветки расступились, показывая загадочную фигуру. И Гарри увидел его. Он оторопел, а сердце его забилось чаще.       — Кабан, — неверяще выдохнул Поттер.       Гарри Поттер посчитал, что он очень неудачливый человек.              Рон сидел на кровати, отупело таращась на красную морду друга, который глушил уже третий стакан лимонада. Поттер ворвался в комнату минут пять назад, обливаясь потом и дыша, как загнанная собака.       — Ты… Ты где был? — Уизли состроил одну из своих тех-самых-мин с кривыми губами и прищуром, которую использовал всякий раз, когда происходящее дёргало струны его нежной души.       — Бегал, — Гарри оторвался от лимонада, устало глянув на Рона. — Наверное, я ещё никогда не бегал так, как сегодня. Даже от Дадли.       У Рона, на самом деле, было много вопросов. Очень много. Но он не знал, с какого начать. Поэтому просто сказал своё излюбленное:       — Пиздец, Гарри.       Гарри кивнул, протёр лицо руками и отсалютовал другу, направившись в душ. После устроенного марафона, призом в котором было не напороться на кабаньи клыки, Поттер по праву наслаждался прохладной водой и душистым мылом. Но вот только вместе с тем как Гарри приходил в себя, он начинал злиться и натирать бедной мочалкой тело докрасна. Он злился на оставленный в неподходящем месте осколок, больно вспоровший стопу, на очумелого вепря, который завизжал, бросился в реку и погнался за Гарри до самой дороги — а Гарри так и продолжал бежать, пока не достиг поместья, — злился на незнакомого юношу, который никак не хотел найтись, и от того бесил ещё больше, злился на себя, потому что хоть он и считал, что все его затеи идиотские, всё равно по-идиотски в них верил. И в то, что юношу он того всё-таки встретит, и в то, что очарует его своим невероятным обаянием и будут они жить долго и счастливо, купят дом у моря, а в первое совместное Рождество поймут, что жить друг без друга не могут.       Гарри так себя обнадёжил, что совсем не думал о разочаровании, которое испытает, если ничего не получится. Да и с чего он взял вообще, что что-то получится? Он видел-то его всего раз, а ему даже слова не сказали. И как он собирался его найти на огромной винодельне? Или в лесу? Может, Гарри вообще голову припекло, и ничего этого не было?       Гарри от этих мыслей становилось только хуже. Он вымученно выдохнул, облачаясь в ночную майку с боксерами, и поплёлся в их с Роном комнату. Друг лежал на кровати, читая комикс, и с любопытством стрелял глазами из-за страниц. Гарри на это только нахмурился и раздражённо выдал:       — Ничего не случилось!       Рон обиженно фыркнул:       — Вообще-то, я ничего и не спрашивал. Ты просто хромаешь, вот я и пялюсь. Слепой, хромой, тощий. Ещё и грубишь. Не удивительно, что слизеринцы нас чморят.       Гарри стало стыдно. Он поправил очки и посмотрел на друга.       — Извини, у меня настроение плохое.       — Я заметил. Не надо на мне его вымещать.       Несмотря на то, что Рон был немного уязвлён, язык у него чесался от вопросов. Гарри со слабой улыбкой наблюдал за внутренней борьбой друга, прекрасно понимая, что тот чувствует, поэтому поспешил избавить его от душевных терзаний:       — Ты же знаешь, что я к реке спускался?       — Ну, — кивнул Уизли. Держался он отстранённо, но Гарри заулыбался ещё сильнее, когда наткнулся на любопытный взгляд, который тут же спрятался за страницами.       — За мной там кабан погнался. — Гарри хохотнул на удивлённое выражение чужого лица. — Наверное, ты был прав: стоит заканчивать с этим.       Рон слабо понимал, о чём говорит Поттер, но признание собственной правоты его устроило. Он уселся по-турецки, отложил комикс и нырнул головой в сундук, спрятанный под кроватью. Достал оттуда какую-то бутылку, повернул крышку, принюхался, и лицо его смешно скривилось. Гарри непонимающе на него взглянул.       — День у тебя явно не задался, — пояснил Рон, — так что предлагаю нам отпраздновать победу в сегодняшнем матче по квиддичу. Фред с Джорджем знатно соснули.       — Но мы проиграли, — с улыбкой произнёс Поттер.       Они уже пробовали алкоголь, ещё во время учебного года, когда Симус притащил в их комнату маггловское пиво, которое его отец привёз из поездки на материк. Тогда его было немного, и опьянели они больше от самовнушения, чем самого напитка. Сейчас же они с Роном были на пороге великого момента их жизни: впервые выпьют вместе после долгого дня, наполненного событиями. Гарри был уверен, что за появлением бутылки алкоголя в сундуке друга стоит интересная история и тот ею поделится.       — Слышишь, тебе нужен повод или нет? — возмутился Уизли. — Мы ж не можем, как алкаши. Я их мяч сожрал, забыл? Нет мяча — нет победы. — Он протянул Поттеру стакан, также выуженный из сундука. — Расскажешь, как от кабана убегал и как его вообще встретил, а я расскажу, как у тётушки отжал абсент. Эта старуха, оказывается, вечно пьяная. У неё вместо лекарства с собой в бутылочках алкашка. Представляешь? Ты когда ушёл, они с дедушкой пили — ей хоть бы хны. А потом встала и упала лицом на ковёр. Может, потому такая противная, что мозги себе все отбила после какой-то попойки. Мы её поднимаем, дед говорит: «Дайте ей лекарство!» Мама откупорила, как она думала, зелье, а оттуда вином потянуло. Бабушка Тесс чуть со смеху не умерла.       — Так ты у неё что, стащил?.. — весело спросил Гарри, чокнувшись с другом.       — Нет, эта история ещё лучше!..              Они сидели с Роном до глубокой ночи, растягивая удовольствие. На их посиделки заглянули близнецы, у которых на нарушение законов, правил и вообще на всякие шалости как будто имелась чуйка, притащили из своих запасов сливочное пиво и уселись с ними. А потом пришёл дядя Гидеон. Спрятать они, естественно, ничего не успели, но, так как тот сам был под градусом, да и просто по характеру добродушный, он принёс с первого этажа закуски и присоединился к подросткам. Лучше пусть под присмотром, верно? После полуночи компания начала рассасываться, завтра планировался выходной, поэтому у всех на душе было спокойно. Рон с Гарри ещё поиграли в волшебные шахматы, насмеявшись с возмущений фигурок по поводу пьяных детей, и поговорили о девочках. Вернее, говорил Рон, а Гарри слушал и грустно улыбался, мыслями постоянно уходя в другое русло. Так что Гарри пропустил тот момент, когда Рон обмолвился, что Гермиона каждый год восхищает его всё больше и вообще она чудесная и заслуживает самого лучшего, ведь она такая умная и храбрая. А как она втащила Малфою в прошлом году! Загляденье! Рон об этом откровении никогда не вспомнит, потому что пил он больше других. Затем мальчики послушали музыку с плеера, который подарили Гарри этим летом на день рождения родители Рона, а потом задушевно признались, что считают друг друга лучшими друзьями и так будет всю жизнь. Поэтому Гарри увалился на кровать счастливый и пьяный.       Может, потому, что Гарри выпил, ему приснился странный сон. Он вновь оказался на поляне у речки, от которой его уже тошнило. По крайней мере, он пытался себя в этом убедить, однако всё было тщетно. Только вот в этот раз он был не один. Юноша — тот самый, которого Поттер так долго и упорно искал — сидел под падубом, умиротворённо глядя на крутящиеся водовороты реки. Гарри застыл, пялясь на чужую фигуру. В мыслях у него было пусто. Юноша был одет в тёмную мантию, похожу больше на балахон, такую же, какую изредка носят маги. Она не была вычурной, обычная мантия, ничего помпезного. Гарри подумал, что это естественный образ, который мог возникнуть в его голове — он ведь большую часть года живёт в мире магов, да и сам им является в конце концов. Юноша неожиданно обратил на него свой скучающий взгляд. Гарри почувствовал себя пьяным даже во сне. Ну, это же его сон, верно? Так что можно делать, что хочется. Чего стесняться?       Гарри подошёл к юноше. Они внимательно смотрели друг другу в глаза, а потом Гарри, сам того не ожидая, разрыдался от скопившейся внутри обиды. Ну почему юноша тоже его не искал? Вообще-то, Гарри не понимал, как такое может быть, но парень напротив этому очень удивился. Он же сон, да? Чего он тогда такой эмоциональный? Юноша молчал, а Гарри уселся рядом с ним и принялся рассказывать ему о наболевшем: как он хотел его ещё раз увидеть, как долго искал, как больно осколком порезался — даже показал ранку, — как испугался кабана и как убегал. Как он расстроился, когда так и не нашёл юношу, и как теперь рад, что он наконец-то к нему пришёл, даже если это сон. Юноше рядом слушать это всё явно не нравилось: лицо его выглядело очень недовольно. Или, может, ему не нравилось, что Гарри такой пьяный? Поттер подумал об этом и начал искренне извиняться, говоря, что пьёт он редко и мало. Вообще-то, это был второй раз, когда он пробовал алкоголь, но больше не будет, честно. Юноша же, видимо, испытывал замешательство, потому как смотрел на Гарри во все глаза. Похоже, он сам не понимал, что ему думать. Но всё равно никуда не уходил. Поттеру от этого было приятно. Он пробыл с ним очень долго, в конце концов успокоившись. Гарри не испытывал никакой неловкости, юноша рядом — тоже. Они сидели под падубом, смотрели на речку, уже молча, и Гарри стало как-то невероятно спокойно. Луч света пробился сквозь густую листву деревьев и ослепил Поттера. Он вдруг резко открыл глаза, проснувшись. Солнце светило ярко, Рона в комнате не было, и Гарри протёр лицо руками, удивляясь, что это вообще такое было. Ещё он совершенно не выспался, хоть и проспал до обеда.       Лёгкость, которая возникла у него во сне от собственного монолога, пробыла с ним целый день, даже несмотря на ужасное самочувствие после попойки. Главное, чтобы юноша не стал частым гостем в его снах, а то Поттер только смирился с тем, что больше с ним не увидится. И всё же глубоко в душе он надеялся на обратное.