Нарцисс в отражении

      Гарри пробирался к реке на ощупь. Он перебегал от одного дерева к другому, иногда спотыкался о корни, но упрямо спускался по пологому склону, всё больше привыкая к темноте. Луна пробивалась сквозь густую крону, местами освещая дорогу. В действительности Поттеру было страшно. С каждым шагом ему всё больше казалось, что кто-то наблюдает за ним из темноты, а слова Фабиана о гигантском камне, который на самом деле был замаскированным троллем, уже не казались ему ерундой. Тем не менее назад он не поворачивал. И чем ближе он был к поляне, тем сильнее удивлялся своему безрассудству. Адреналин кружил ему голову вкупе с уставшим от бессонных ночей разумом. Гарри улыбнулся, подумав о том, что происходящее стоит воспринимать как очередное приключение. Опасное, слегка бредовое, немного спорное, но всё же приключение. И больше всего его интересовало то, чем оно завершится.       Когда он преодолел половину пути, окружающий мрак разбавило лёгкое свечение. Оно мерцало едва заметным тёплым светом и медленно перемещалось. Затем Гарри увидел, как к одной крапинке света прибавляются новые. Он замедлился, поражённо оглядываясь, и глаза его засияли от вида, представшего перед ним. Светлячки — казалось, целые сотни светлячков — указывали ему дорогу. Они были везде: в траве, на коре деревьев, камнях, среди листьев, мерно подлетали к его коленям… Гарри глядел на них, как зачарованный, и волнение отступало. Он шёл, не думая ни о чём, наслаждаясь окружившей его красотой. А затем под ногами Поттер почувствовал цветы клевера. Они были мягче, чем во сне, и слегка щекотали стопы. Он пошевелил пальцами и сделал ещё пару шагов.       Их поляна казалась ему сакральным местом. Чем-то, чем не хотелось ни с кем делиться. Гарри приходил сюда один, во сне и наяву, за тем, чтобы насладиться тишиной и почувствовать единение с кем-то, кто был ему знаком лишь по образам, выстроенным сознанием. Гарри не был привязан к человеку, которого встретил единожды, а скупые диалоги в сновидениях пусть и были похожи на реальность, ею всё же не являлись. И всё же Поттер испытывал необъяснимую тягу к тому, кого видел сейчас стоящим по пояс в реке. Светлячки окружили стройную высокую фигуру, а спина была покрыта редкими родинками. Юноша повернулся с лёгким плеском воды, и Гарри наконец увидел его вживую. Они оба замерли, разглядывая друг друга.       — Привет, — нарушил звенящую тишину Поттер и наконец приблизился к реке. Он взлохматил непослушные волосы, грустно посмотрел на свою одежду и закатал пижамные штаны.       Юноша промолчал. Он склонил голову набок, а тёмная прядь завитком упала на его лоб. Гарри с хлюпом зашёл в воду и сел на камень, как раз напротив знакомого незнакомца — тот теперь был на расстоянии шести футов. Поттер поднял на него лицо с крайне серьёзным выражением.       — Прошу, скажи, что ты всё-таки не немой! — отчаянно выдал он.       Юноша фыркнул:       — Я не немой.       — Слава богу! — Гарри положил руку себе на грудь, выдохнув. — Я уж думал, опять придётся с собой болтать. Если честно, я это на дух не переношу. Всё время чувствовал себя сумасшедшим. Я даже сейчас не могу понять, сплю или нет.       Юноша молча наблюдал за ним, и Гарри вдруг поймал себя на мысли, что всё это могло быть огромным совпадением.       — Ничего не подумай, но ты мне снился, — решил пояснить ему Поттер. — И пришёл я сюда потому, что ты мне так сказал. Ну, во сне. — С каждым словом Гарри ощущал себя всё глупее. Он снова растрепал свои волосы, а юноша вновь усмехнулся.       — Да, я в курсе. — Голос его был совсем как в сновидении, и Гарри почувствовал себя так, будто попал в сказку.       — Хорошо, — кивнул он, успокоившись.       А потом решил, что всё это очень странно. Гарри с подозрением оглядел знакомого незнакомца.       — Ты волшебник?       — Да. — Взгляд его стал задумчивым. Он блуждал глазами по лицу Гарри, и тому показалось, что смотрят в саму его душу. Поттеру стало неловко.       — Ты странный, — признался Гарри. — Ты знал, что я тебя ищу, поэтому решил надо мной пошутить? И все эти загадочные выражения… «Хотел говорить, но не мог» и всё в таком духе. Это какая-то форма легилименции? У меня подруга где-то вычитала об этом, но не думаю, что подобное входит в школьную программу. Ты этому учишься? Поэтому и говорить сразу не получалось? А если знал, что я тебя ищу, почему до этого не появлялся? Живёшь где-то далеко? Получается, ты сильный волшебник, да? Раз делаешь это на расстоянии… — Гарри захлестнуло любопытство, после каждого вопроса в голове возникал новый.       Юноша утомлённо посмотрел ему в глаза.       — Тебе всё равно это знать ни к чему, — бесцеремонно оборвал он.       Гарри остановил поток вопросов, улыбка сползла с его лица, а брови сдвинулись к переносице.       — Это было грубо.       — А почему я должен тебе на всё это отвечать?       Гарри задумался. И вправду, он ему разве чем-то обязан?       — Ну фактически, ты ко мне в голову лазил. Думаю, я имею право спрашивать. И получить ответ — тоже.       Они снова молчали. Казалось, юноша погрузился в свои мысли, а Гарри тем временем перебирал пальцы рук и водил в воде ногой из стороны в сторону. Внезапно Гарри понял, что его голозадый друг — как неожиданно! — всё ещё голозадый. Никогда такого не было — и вот опять. Он смущённо посмотрел в сторону течения реки. Над той летали светлячки, а вода мягко ударялась о камни, закручиваясь в маленькие водовороты.       — Может, выйдешь на берег? Время уже позднее, можно заболеть. — Он огляделся. — Где твоя одежда?       Юноша будто отмер.       — У меня нет одежды, — просто ответил он.       Гарри поражённо на него глянул.       — Как это? — Его кольнула догадка. — Ты что, эксгибиционист?       — Мерлин, разумеется нет.       — Вот как, — неопределённо заключил Поттер.       Ему нравились загадочность и таинство, окутавшие их с юношей знакомство, но в то же время для него это было сложно. У него возникало всё больше вопросов, ответы на которые никто не давал, и это обижало. Так или иначе, несмотря на бесконечно долгое молчание, Гарри не чувствовал себя лишним. Ему было комфортно, пусть он и испытывал неловкость. Но последнее, скорее, было вызвано собственной неуклюжестью в разговоре и действиях.       Поттер поднялся и вышел из воды, на что юноша удивлённо вскинул брови.       — Что ты делаешь?       — Я сейчас вернусь. — Гарри снял с себя халат и положил его у корней падуба. — Можешь надеть пока. Подожди меня, я быстро!       И он побежал, с шумом раздвигая ветки кустов или хватаясь за деревья, поднимаясь вверх по склону. Юноша глядел ему вслед, слегка растерявшись. Было похоже, что он хотел окликнуть его или остановить, но почему-то не решился. Том посмотрел в противоположную сторону, на другой берег реки, где послышался шелест травы.       — Он ушёл?.. — донеслось тихое шипение.       — Собираясь вернуться, — ответил юноша.       — Почему тянете, мастер? — Змея глядела на него своими глазами, бусинами блестящими в свете жуков.       — Хотел бы я знать, Нагини… — Он оглянулся на нарцисс у падуба, и взгляд его упал на оставленный мальчишкой халат.              Гарри тихонько отворил дверь в комнату. Скрипнув половицами, он направился к чемодану, оставленному рядом с кроватью. Сумрак разбавлял серебряный свет из окна, который доставал до одеяла Рона. Тот недовольно сопел, ворочаясь во сне. Гарри вытащил рубашку и штаны, купленные для нового учебного года, и решил, что самому стоит переодеться. Он натянул синие джинсовые бриджи и свободную чёрную футболку. Поправил очки, довольно кивнув наряду. Поттер уже было засеменил к выходу, но запутался в оставленной на полу пижаме и шумно затопал, пытаясь не упасть.       — Гарри?.. — второй раз на ночь обратился к нему заспанный друг.       — А?.. — Гарри тревожно на него глянул.       — Ради Мерлина, свали ты уже на хуй! Опять встаёшь ни свет ни заря, — злобно проговорил Уизли, накрываясь одеялом.       — Не поверишь, но, видимо, я сам был бы рад, — со смешком ответил Поттер себе под нос и покинул комнату.       До поляны Гарри добрался быстро. Когда ступил на мягкую траву, он снял и откинул в сторону нацепленные перед выходом кроссовки. Юноша сидел под их падубом, укутавшись в его халат, и Гарри смутился — тот был ему мал из-за разницы в росте. Он неуверенно глянул на одежду в руках.       — Всё же вернулся? — Юноша смотрел на него, скрестив руки.       — Ну да. — Гарри подошёл. — Вот, надень. Можешь себе оставить.       Юноша как-то странно посмотрел на одежду, а потом на Гарри и снова на одежду.       — Это зачем?       — В смысле? Ты же сказал, что у тебя нет ничего.       Тот удивлённо на него глянул.       — Ты меня видишь второй раз в жизни и так просто одежду отдаёшь?       Гарри что-то промычал ему в ответ.       — Ты и имени-то моего не знаешь.       — А ты его, что ли, назовёшь? — Гарри начинал злиться. — Чего ты такой недовольный? Как будто я тебя вынудил на встречу, а не ты сам позвал. Хочешь себе дальше яйца морозить — пожалуйста.       Юноша на это затрясся в беззвучном смехе.       — Какой же ты ребёнок.       — Я не ребёнок. И ты старше всего на пару лет. — Гарри вдруг почувствовал неуверенность в своих словах, как только их произнёс. Причиной тому, скорее всего, послужила плотоядная улыбка парня напротив.       Юноша хмыкнул и поднялся с земли. Он смотрел на Гарри сверху вниз, а Поттер глядел на него с вызовом. И опять повисла эта звенящая тишина. Юноша вновь выглядел задумчивым — это выражение что, никогда не покидало его лица? Он как будто был здесь и не здесь одновременно, погрузившись глубоко в себя.       — Моё имя Том, — вдруг поделился он и принял из чужих рук одежду.       — О! — удивился Гарри. — А я… Я Гарри Поттер.       — Я знаю, — улыбнулся Том, а у Гарри покраснели уши. Взгляд у Тома неожиданно стал лукавым. — Что, так и будешь смотреть? Или отвернёшься?       — Я уже говорил: смотреть там особо не на что. — Шея у Поттера покрылась пунцовыми пятнами, и он, отвернувшись, отошёл на пару шагов.       — Последнее слово всегда за тобой, да? А ещё говоришь, что не ребёнок.       Гарри на это решил промолчать, а Том хмыкнул. Некоторое время слышалось копошение, прошелестела ткань, звякнула молния, а когда всё надолго затихло, Поттер занервничал.       — Слушай, такое чувство, что я тебе кучу нарядов принёс и ты там примеряешься.       Когда ответа не последовало, Гарри раздражённо повернулся. Он замер — Том стоял близко. Будь Гарри повыше, давно бы ощутил чужое дыхание на затылке. Белая рубашка была Тому почти как раз, а вот чёрные брюки всё же оказались коротковаты. На коже, куда не доставали брюки, местами, среди недлинных волос, виднелись родинки.       — Спасибо, — привлёк внимание к своему лицу Том.       — Да не за что, — Поттер взлохматил волосы.       Они постояли так какое-то время, а потом Том отдалился и сел у падуба. Он хлопнул по земле, приглашая Гарри. Тот опустился рядом. Они не сговариваясь перевели свой взгляд на речку. Всё было совсем как во сне, только что сбоку вновь был цветок с жёлтой короной, вокруг летали светлячки, а ещё до них доносилась редкая игра сверчков. Они не говорили. А потом Поттер сдался и втянул Тома в диалог, и тот — о чудо! — ему даже отвечал. Гарри почти не задавал Тому вопросы о нём или о снах, а просто болтал о том о сём. Это были те самые ничего не значащие разговоры, которые происходят по ночам. В какой-то момент Гарри признался, что искать Тома было весело — сейчас же он вспоминал об этом, как о какой-то дурости. Том на это слегка улыбался.       — Так эти Уизли вовсе не твоя семья, а Прюэтты никакие не родственники? — юноша заинтересованно вскинул брови. — Я думал, ты местный кузен-прибивала. Приехал пошиковать летом на винодельне.       — Впервые слышу такое определение родства, «кузен-прибивала», — попытался пошутить Поттер. — Да и где уж тут пошикуешь? Нет, здесь круто, конечно, шикарные виды, много солнца, есть где отдохнуть и всё такое… Но я всё-таки не балду гоняю, работаю ведь.       — Ты порой говоришь столько лишних слов, что у меня голова пухнет.       — Я даю полный ответ.       — Даже чересчур. На мой вопрос хватило бы обычного «да» или «нет».       — Не ёрничай.       — Ничего себе, ты и такие слова знаешь.       Гарри скорчил ему рожу, и Том раскатисто рассмеялся. Гарри на это смущённо заулыбался. Чужое замечание неприятно кольнуло в груди, но Поттер решил это проигнорировать.       — Нет, не родственники. Но они считают меня своей семьёй. — Гарри ни с того ни с сего пожал плечами: — Не знаю, правда, на сколько их хватит… Есть ощущение, что это не навсегда. Может, я зря переживаю, но было бы странно рассчитывать на их хорошее отношение всю жизнь, не находишь? — Гарри в этот момент не смотрел на Тома. Зато Том внимательно смотрел на него. Поттер снова дёрнул плечами, потёр одну ступню о другую и обнял себя за ноги, концентрируя внимание на светлячках. — У меня есть кровные тётя с дядей, а ещё кузен. Но отношения с ними так себе. Им не нравится, что я маг. Ну, не очень-то и хотелось… — смиренно произнёс он, однако после этих слов и Том, и сам Гарри прекрасно поняли: ему, на самом деле, хотелось очень.       — Что, больше никого? — просто спросил его Том. Настолько просто, будто речь шла о том, что Гарри ел на завтрак.       — Есть ещё крёстный, у него проблемы с алкоголем. Мне вроде бы хочется называть его семьёй, но получается, честно говоря, плохо, — Поттер невесело усмехнулся. — Он хороший человек, любящий, но несерьёзный. В том плане, что вечно бежит от реальности. Это кажется ненадёжным. Хотя находить поддержку в семье друга тоже не особо надёжно, да? — Гарри прочистил горло и наконец почувствовал на себе чужое внимание. Поттер обернулся неловко. Том опять будто бы глядел в саму его душу. Куда-то глубоко. Так, что до костей доставало. — Что?       Но вместо пояснения Гарри услышал другой вопрос:       — А что с родителями?       Стоило ожидать, но Гарри почему-то всё же не ожидал.       — В автокатастрофе погибли, — пусть ответ и вышел легко, в горле после этих слов всё же саднило. — Я маленький был, ничего не помню.       — Ясно.       Они смотрели друг другу в глаза, и от того, как это было, для Гарри время начало казаться самой настоящей улиткой. Гарри подумал, что тоже должен что-то спросить.       — А твои? — не нашёл он ничего лучше.       Том не изменился в лице.       — Я их убил.       Глаза у Гарри широко раскрывались вместе с тем, как доходил смысл сказанного, а челюсть потянуло вниз, от чего он стал походить на сову. Он рыскал взглядом по Тому, надеясь отыскать что-то, но всё оставалось прежним.       И Гарри от неожиданности засмеялся. Громко и искренне. Тома его реакция сначала привела в ступор, а затем он снисходительно улыбнулся.       — Хорошая попытка, — подавляя хохот и вытирая ладонью щёку, проговорил Гарри, — но ты бы слышал, как Драко шутит про мёртвых матерей!.. Тебе с ним не тягаться.       — Кто такой Драко? — Том всё так же натянуто улыбался.       — Малфой. — Гарри пришлось по душе, как брови его собеседника приподнялись от интереса. — Единственный гад в своём роде. Настоящая заноза в заднице!       — Вы с ним дружите?       — Упаси Бог! Кто называет друзей «занозой в заднице»?! — Гарри тут же принялся рассказывать об этом «слизне из подземелья», и таким образом они вмиг отошли от серьёзности. В особенности Гарри был рад отойти от темы, вокруг которой увядали цветы. Что в реальности, что в душе.       Том оказался интересным собеседником. Говорил он редко, но когда всё же говорил, то, помимо уточняющих вопросов, это были колкости в сторону Гарри или умозаключения на тему, которую развивал Поттер. Том казался намного старше своих лет и — так, по крайней мере, казалось Гарри, — вёл себя совсем как взрослый. Он произвёл впечатление рассудительного парня, но вот только чем больше Гарри с ним говорил, тем сильнее Том погружался в себя и свои размышления, а лицо его опять становилось задумчивым. В такие моменты Поттер замолкал и отстранённо им любовался. Хотелось узнать, кто он и откуда, что за человек да и в принципе, что за случай их свёл. О том, что у Тома в голове, Гарри даже не пытался строить догадки. Может, он просто сам по себе такой? Слишком думающий. Вот потрогает Поттер его голову, и окажется, что она горячая, потому что работает без продыху. Гарри после этой мысли прикусил щёку.       Когда Гарри в очередной раз зевнул и откинулся спиной на падуб, ожидая чужого ответа на какой-то дурацкий вопрос о фаршированных тыквах, Том скрестил руки на груди и посмотрел на растущий рядом цветок. Гарри тоже посмотрел на него и задумался, почему тот цветёт так долго.       — Гарри, — позвал его Том.       Поттер встретился с ним глазами. Глубокий карий цвет, поглощающий, будто вязкий. Напоминал горький шоколад или плоды каштана. На Гарри вдруг накатила дремота, та самая, которую он до этого момента всеми силами не подпускал. Ужасно хотелось спать, но совершенно не хотелось, чтобы эта ночь прекращалась. А ещё Гарри смотрел в эти «вязкие» глаза и всё думал о том, как же ему спокойно.       — М-м?.. — откликнулся Поттер с полуулыбкой.       Том отчего-то нахмурился, сморщив нос.       — Уходи, — и он отвернулся лицом к реке. — Сегодня ты уедешь, а если решишь вернуться следующим летом, то не приходи сюда больше.       Гарри свёл брови, сонливость его тут же рукой сняло. Ему даже показалось, что он сначала что-то не так понял.       — Это ещё почему? — спросил он спустя пару секунд. — Я что-то не то сказал?       — Просто не приходи сюда. Я больше не буду тебе сниться и как либо влиять на тебя.       — Я не понимаю…       — Я тоже! — отчаянно сказал Том, будто злясь на себя. Он сильнее сжал руки. — Я тоже не понимаю, почему говорю тебе уйти, когда потратил столько времени и сил, но я всё же это говорю. Просто уходи отсюда и не возвращайся, иначе это плохо для тебя кончится.       — Да что опять за сраные загадки? Можешь хоть раз ответить мне нормально? — Обида клубком сворачивалась у Гарри в груди. — Что за ерунда? Почему бы тебе всё не объяснить мне, как есть?       Но Том молчал. Гарри смотрел на него, не веря, что его вот так опрокинули. Он что, требовал чего-то? Поттер всё равно уезжал, почему стоило прогонять его сейчас? Почему они не могли попрощаться спокойно, почему бы Тому просто не сказать, что, встретившись с Гарри лицом к лицу, он понял, что общаться не хочет? Или своими словами он специально хотел обидеть, чтобы Поттер наверняка не вернулся?       Последняя мысль взбесила.       — Знаешь, ты!.. Ты гад! — выплюнул ему Гарри, обозлившись. Он проигнорировал мрачную усмешку. — Признаю, то, что ты такой загадочный хер, невероятно интригует. И даже после сегодняшнего разговора я заинтригован, потому что за всей этой мистикой внезапно оказалось, что ты очень даже интересный человек. Но ты ошибаешься, если считаешь меня полным болваном. И дураку понятно, что ты мне своими действиями причинял вред — потому что чувствовал я себя после снов просто отвратно, если честно, — но я тебе ничего за это не высказал. Я всё равно пришёл сюда, хоть и понятия не имел, чего ждать. А когда стало ясно, что на вопросы мои ты не ответишь, я и не стал их задавать. В итоге ты решаешь спрятаться от меня, потому что на самом деле ты типа местного духа или что-то вроде того, которому мегаодиноко, и ты боишься, что, если мы с тобой подружимся, тебя оставят.       Том фыркнул, скривившись:       — Ты глупый ребёнок, который не понимает сути. Вдобавок фантазёр. Я говорю тебе уйти, потому что даю тебе шанс на спокойную долгую жизнь.       — Ну обалдеть, вот это добродетель, просто хренова мать Тереза!.. Как наше общение связано с моей долгой жизнью — ума не приложу, только что говоришь ты, как маньячелло какой-то. Очень приятно. Раз так надо, я сваливаю. — Гарри поднялся и отряхнул бриджи. — Связался с каким-то голым психом в лесу, который сам себе что-то придумал, лазит в чужие бошки и строит из себя мистера Рочестера — сплошная драма. У нас тут что, бразильский сериал?       — Боже, ты правда читаешь маггловские книжки? — Том повернулся к нему, не сдержавшись. Если до этого его жевалки ходили от глухой злобы, то сейчас он смотрел на Гарри с некой иронией.       — Какие книжки я читаю — не твоего ума дело, теперь уж точно. Не наткнись на кабана, когда будешь добираться до дома!       И Поттер шустро отошёл к краю поляны, подбирая кроссовки. Он нырнул в них одним движением, а затем, кинув последний обиженный взгляд на юношу у падуба, направился к дороге. В голове у Гарри вертелась куча не самых приятных мыслей, он шёл и прокручивал состоявшийся диалог, всё больше и больше сердясь. Но если сначала обида была направлена на Тома, то по мере приближения к поместью она переметнулась на самого Гарри. Да, Поттер был вспыльчив. Возможно, ему это даже немного мешало жить. Но он также быстро остывал. И вот уже опускаясь на стул веранды, Гарри думал, что мог бы ответить не так резко. Мог бы переждать эту эмоциональную бурю, а затем расспросить, и, возможно, терпение бы помогло ему докопаться до сути. А возможно, не помогло бы. Всё же Поттер считал, что имел право злиться, но не был уверен, что мог винить едва знакомого парня в том, что ему просто сказали «уходи». А вот в том, что не объяснили, почему — да, мог. Гарри решил, что не будет об этом всём сейчас думать, потому что он ужасно устал, ему который день хотелось спать, а ещё голова просто раскалывалась.       Поттер вытер лицо руками. Занимался восход, и где-то вдалеке он увидел синий «Фордик», торопливо приближающийся к поместью.       Верно. Настал сентябрь.