Нарцисс в отражении

      Гарри лениво потянулся за тостами. Август подходил к своему логическому завершению, на винодельне всё ещё кипела работа, но Игнатус верно подметил, что детям всё-таки положен отдых — «успеют за жизнь наработаться», — так что последнюю неделю лета они наслаждались каникулами. Вернее, их остатками. Но Гарри, уже выстроивший для себя режим, всё никак не мог от него отделаться, а потому поднимался на заре. Вот и сейчас он сидел на веранде, любуясь длинными рядами зелёных листьев и розовым небом. Он подул, отгоняя пар, поднимающийся над кружкой чая, и сёрбнул обжигающую жидкость. Поправил края бордовой кофты. Втянул носом свежий воздух. Прикрыл глаза, когда лицо приласкал утренний ветер. Кент и виноградники Прюэттов стали ему родными, здесь было слишком хорошо для того, чтобы не жалеть об отъезде. Конечно, Поттеру безумно хотелось в Хог, но было и в этом месте что-то такое, отчего хотелось задержаться как можно дольше и возвращаться немереное количество раз. Гарри услышал, как скрипнула половица, а потом на соседний стул опустился Гидеон.       — Что, на ногах с утра пораньше?       Гарри промычал нечто неопределённое в ответ.       — Вот и мне не спится, — миролюбиво заключил он. — Я живу с родителями с тех пор, как вернулся в Англию, но никак не привыкну к… этому. — Гидеон любовно обвёл взглядом открывающуюся им с холма картину. — Не всегда получается, но пытаюсь вставать до рассвета. Не хочу его пропустить.       — Я тоже, — подал хриплый ото сна голос Гарри.       Они посидели с Гидеоном в тишине, ожидая восхода. Гидеон взмахнул палочкой, подозвал заварник и присоединился к чаепитию. Поттер добавил в кружки молока из стоящей на столике турки.       — Всё-таки мы настоящие англичане, — прыснул Прюэтт-младший, а Гарри на это улыбнулся. Тут он вдруг заметил серьёзно-задумчивый взгляд, который не был частым спутником Гидеона. — Гарри, ты здоров?       Поттер вновь улыбнулся, но уже кисло.       — Да. Почему спрашиваете?       — Выглядишь в последнее время неважно. — Гарри подумал, что звучит это не очень приятно. Он, вообще-то, пользуется увлажняющим кремом для лица, который ему подарила Луна. — Завтра ведь уедете… Ты говори, если заболел или плохо чувствуешь себя, мы быстро на ноги тебя поднимем. Не стесняйся просить о помощи, Гарри. Ты нам родной. А пока на, вот, скушай, — и Поттеру бесцеремонно впихнули в рот блин, облитый мёдом. А потом поставили рядом ещё тарелку. Гарри постарался было отказаться, но поняв, что это невозможно, нехотя принялся жевать пищу.       На самом деле, Гарри действительно чувствовал себя худо. Иначе бы всё, что давал ему Гидеон, было уплетено в ближайшие пять минут. Тот, к слову, просидел с ним до тех пор, пока Гарри не съел половину, а потом со спокойной душой оставил его одного, перед этим раскрасневшись от искренних слов благодарности со стороны Поттера. Гарри было приятно, что о нём заботятся и обращают внимание на его самочувствие, но от того хотелось закрыться и стать незаметнее, чтобы никого не беспокоить и не причинять неудобств. Он методично пережёвывал блины, сёрбал свой чай с молоком и думал о том, что совершенно не выспался. Вернее, не так. Он не спал нормально уже неделю, если не больше. Его не мучила бессонница, как раз наоборот.              Когда юноша вновь появился в его сне на следующий день после их с Роном дружной попойки, Гарри почувствовал себя странно. Та же локация, та же поза, тот же скучающий взгляд. Поттер подошёл к нему и уселся рядом. Он ждал, что юноша ему что-то скажет, но тот молчал. Тогда Гарри попытался его разговорить, но все попытки оставались без ответа, и Гарри не знал, злиться ему или нет.       — У меня бедовая голова, — нарушил тишину Поттер после того, как очередной его вопрос был проигнорирован. — Это же мой сон, чего тогда ты такой вредный?       Юноша на это глянул на него, скривившись. А потом неожиданно улыбнулся от вида недовольного лица Поттера. Рядом с уголком тонких губ показалась ямочка, и Гарри почувствовал, как сердце у него ёкнуло.       Хуже всего было то, что время тянулось во сне, как в реальности. Так что на вторую ночь, проведённую с юношей в своём разуме, Гарри чуть не умер со скуки. Он ходил вокруг него и их падуба кругами, кидал камни в речку, рисовал на сырой земле найденной у кустов палкой. Интересно было и то, что цветы во сне тоже пахли, а речка шумно журчала. Единственное отличие было в том, что нарцисс, которым Гарри часто любовался во время поисков юноши, куда-то пропал. Молчание человека, его заменившего, весёлости не прибавляло и времяпровождение не скрашивало.       Гарри тогда проснулся ужасно уставшим. Ему предстояло отработать ещё несколько дней, прежде чем Игнатус даст им вольную, и все те дни Поттер с ног валился, потому что странный сон повторялся каждую ночь. Только вот для Гарри всё в нём было осознанно, поэтому и сном это сложно было назвать.       На четвёртую ночь Гарри решил наплевать на молчание собеседника, так что начал просто рассказывать ему обо всём. О том, как поругался с Роном из-за того, что поставил на победу в Чемпионате по квиддичу на команду, в названии которой не было слов «Пушки» и «Педдл»; о том, как Гидеон повёл их искать волшебных существ в лесу — они так ничего и не нашли, хоть Фабиан и пытался убедить всех, что один из гигантских каменей — это спящий тролль; о том, как они посетили Косой переулок и закупились необходимым к школе; о том, как он ждёт приключений от предстоящего четвёртого курса. Гарри говорил и говорил, и пусть поначалу юноша рядом не был от этого в восторге — казалось, он еженощно появлялся по какой-то крайней необходимости, известной лишь ему одному, — постепенно даже начал поворачиваться к Гарри лицом, и Поттеру казалось, что тот его правда слушает. Гарри представлял, что собеседник у него немой. Ну а что?       В общем, Гарри даже начал получать удовольствие от этих снов. Ему хотелось скорее лечь спать, чтобы снова встретиться с юношей и рассказать о проведённом дне, случае из прошлого или что-нибудь о друзьях. А потом вместе с усталостью появилась слабость во всём теле. Гарри чувствовал себя плохо, ему казалось, что силы покидают его. Он начал спать днём, потому что тогда проваливался в забытьё. Но лучше ему не становилось.              Вот он и сидел теперь на веранде, смотрел на восходящее солнце и пытался понять, что с ним происходит. Это какое-то проклятие? Стёклышко было заколдованным? Или было смазано ядом? Он даже подумал, что это проделки Малфоя, но потом решил, что в своей неприязни зашёл слишком далеко. Может, неудачная шутка близнецов?       Гарри не знал, а от долгих размышлений у него раскалывалась голова. А ещё Джинни очень странно себя вела. Она часто спрашивала его о том, как он спит, не снятся ли ему кошмары, может, нужно зелье? Гарри говорил, что у него просто болит живот, отсюда и плохой сон, и неважный вид. Близнецы смеялись, что Джинни скоро задушит Поттера заботой и ей предстоит искать себе нового жениха. А Рон в этот момент как-то отчаянно смотрел на Гарри, видимо, молясь всем богам, чтобы сестра нашла кого-нибудь не из его друзей.       Гарри вдруг подумал, что всё происходящее с ним не особо-то и важно. Завтра он отправится в Хог, а вместе с отъездом наверняка исчезнут и сны. Юноша забудется, как забывают лица людей, с которыми сталкиваются на улицах. Гарри отставил чай. Ему от этой мысли стало грустно, хоть он и понимал, что нравится ему незнакомец в большинстве потому, что Поттер сам себя в этом убедил. Ему показалось интересным разбавить поисками тянущиеся один за другим летние дни. Пришлось по душе придумать образ человека, которого встретил однажды, и сделать его без изъянов. Но таких людей, во-первых, не бывает, а во-вторых, Гарри пора было взрослеть. В этом году он попробует найти себе девушку. Может, у него даже получится. Может, ему даже это понравится. И, может, он наконец будет участвовать в обсуждениях девушек с друзьями. В конце концов, быть с парнем — странно. По крайней мере, так считали все вокруг, и он тоже отчасти так думал. Свои периодические поползновения в этом направлении он предпочитал игнорировать.              — Может, сходим искупаться? — Рон подошёл к шкафу и, злобно на него глянув, аккуратно отворил дверцу. — Это какой-то бред, почему нельзя починить эту ёбаную бандуру? Я теперь каждый раз боюсь отбить себе мозги.       — Было бы, что отбивать, — фыркнул Гарри, и в ответ в него прилетело полотенце.       — Ты ужасный друг. Почему ты не можешь молчать, как миссис Норрис? Они с Филчем живут душа в душу.       — Ты правда так думаешь? — неожиданно серьёзно спросил его Поттер.       — Нет. Но я могу изменить мнение, если перестанешь покупать мне шоколадных лягушек.       Парни рассмеялись и вернулись к делу. Они складывали вещи в чемоданы, готовясь к завтрашнему отбытию. Солнце стояло высоко в небе, прежней жары уже не было, и идея окунуться в реку последний раз этим летом казалась невероятно заманчивой. Гарри засматривался на пылинки, танцующие на свету, — может, комнату стоило убрать перед тем, как её покинуть? — и бережно заматывал «Нимбус» в разные тряпки, чтобы не повредить при перемещении. Поскольку с багажом не шибко удобно пользоваться каминной сетью, а тётушка Мюриэль каким-то чудом всё же прознала о «Фордике», мистер и миссис Уизли решили отправиться в Нору, чтобы потом отвезти детей к вокзалу на машине. Поттер этому был несказанно рад, так как маггловский транспорт, пусть и немного заколдованный, нравился ему куда больше. А ещё от него не мутило.       — Я не против, — наконец отозвался на предложение друга Гарри, — только стоит позвать Фреда и Джорджа. И Джинни.       Рон с подозрением его оглядел. Поттера молчание смутило, так что он повернулся к Уизли.       — Ну что?       — Гарри, давай на чистоту. Тебе моя сестра нравится?       Гарри подавился слюной. Он посмотрел на Рона со страхом и чувством предательства. Поттер был далёк от понимания самого себя, и вопросы от друга о том, кто ему нравится, в этом деле никак не помогут, скорее, запутают лишь сильнее. Не то чтобы Гарри не задумывался о Джинни как о девушке. Была ли она чудесной? Да. Неповторимой? Однозначно. Красивой? Ещё бы! С ней было легко, и они понимали друг друга. Но Гарри сомневался, что Джинни ему нравится в тот самом плане, в каком имел в виду Рон. Вдобавок ко всему, Гарри увидел какого-то голозадого в лесу — и всё! Все его рассуждения по поводу сроднения с семьёй Уизли канули в небытие. Но время шло, своего голозадого он так и не повстречал, сколько бы не спускался к реке, а Джинни была здесь, рядом. И она женщина. Ну, пока ещё девушка, но женщиной станет обязательно. В общем, именно этот момент его и смущал.       — Я не уверен… — начал было Гарри, но, увидев округлившиеся глаза Рона, тут же поспешил исправиться: — Нет, я так не думаю.       — Но ты всё же думаешь? — допытывался Рон.       — Иногда, — признался ему Гарри. — Но мне кажется, у вас у всех слишком разыгралось воображение. Мы просто дружим.       — Мы с Гермионой тоже просто дружим… — буркнул себе под нос Рон, зарываясь лицом в сундук. Он загремел какими-то склянками и вытащил пару бутылок, а затем кинул их в чемодан.       — Что? — Гарри показалось, что он ослышался.       — Что? — ответил ему Рон с таким видом, будто и вправду ничего не говорил.       Гарри решил, что так оно, видимо, и было.              К счастью, Рон эту тему больше не поднимал. Мальчики собрали компанию, взяли полотенца и отправились в путь. На пороге поместья толпа детей пополнилась Фабианом и Гидеоном, которые не смогли пропустить назревавшего веселья. Все дружно спустилась к реке, чуть выше того места, куда Гарри обычно приходил. Поттер действительно смог отдохнуть. Он чудесно провёл время, всю усталость будто сняло рукой, а ставшая уже вечной сонливость отступила. Они с Роном забрались на плечи близнецов и пытались повалить друг друга, потом Гарри на спор задерживал с Джинни дыхание, а затем Фабиан и Гидеон наколдовали гигантское облако, из которого вместо воды на подростков полился шоколад. Гарри, как и все остальные, пытался его поймать ртом, но шоколад оказывался иллюзией и тут же растворялся, как только достигал воды или чьего-нибудь рта. Фред и Джордж данным обстоятельством довольны не были, так что затащили родственников в воду и с помощью одного из своих изобретений, которые вечно носили с собой, наколдовали гигантский пузырь, в котором дяди просидели до конца вылазки, паря у верхних ветвей деревьев и играя в ладошки. Когда наступил вечер, все, переполненные весельем, начали собираться в поместье. Компания вышла из леса. Гарри оглянулся на просёлочную дорогу, наблюдая за светящимся огненным шаром. Оранжевое зарево окрасило небо в приятный глазу цвет, и Поттеру вспомнились все события последних недель. В груди разлилась тоска. Это лето показалось ему интересным. Он провёл поисковую миссию, которая, пусть и не увенчалась успехом, разнообразила его дни; он впервые по-настоящему напился с другом и впервые бросил пить; и если говорить без шуток, то он впервые всерьёз задумался о том, что у него на душе.              Когда мальчики оказались в их комнате, предварительно поужинав и выполнив банные процедуры, Гарри вновь почувствовал ту усталость, которая преследовала его на протяжении всей недели. Подъём им предстоял ранний, так что Поттер пожелал другу доброй ночи, лёг на кровать и стал ждать, когда его поглотит дремота. Паук, живший под подоконником, сегодня решил вылезти из своего потайного убежища и расположился посередине своей паутинки. Гарри мысленно пожелал доброй ночи и ему, а затем взглянул на кусочек луны, выглядывающей из-за края оконной рамы. Подступившее спокойствие обняло его, унося в сон.       Если раньше их с юношей поляна была залита солнечным светом, то сейчас на ней царил серебряный свет луны. Казалось, что когда Гарри закрыл глаза, то вместо того, чтобы уснуть, переместился туда. Белый клевер под босыми ногами разминал его стопы, а течение реки приятно ласкало слух. Гарри постоял какое-то время, привыкая к полутьме, как вдруг у падуба появился светящийся шарик. Затем ещё. И ещё один. Гарри увидел юношу, держащего в руках волшебную палочку и колдующего волшебных светлячков. Его мантия отливала лёгким свечением, отражающим голубоватый свет магических шариков, повисших в воздухе и ставших похожими больше на морских ежей. Гарри подошёл к одному из них и дотронулся пальцем. Тот испустил какой-то визг, сжался, а спустя секунду вновь засиял, приняв изначальную форму. Гарри на это громко рассмеялся. На душе у него было хорошо. Ещё одна бессонная ночь и ужасное самочувствие с утра — пусть так. Гарри действительно верил, что после отъезда юноша больше ему не приснится, потому сегодняшний сон казался ему особенным.       Он вдруг почувствовал, как на него смотрят. Гарри столкнулся с чужими глазами, по-хищному блестевшими в сумраке, и улыбка ещё сильнее расползлась по его лицу. Юноша напротив задумчиво крутил палочку, слегка склонив голову, а Гарри думал, что происходящее сегодня крайне необычно. Юноша впервые за всё то время, что посещал его сны, так обращал на него внимание, наконец поднявшись с земли в полный рост. Юноша подошёл к Гарри, и оказалось, что он выше его на добрых десять дюймов.       — О чём размышляешь? — спросил Поттер, уверенный, что ему не ответят. Они стояли друг от друга на расстоянии вытянутой руки, и Гарри чувствовал себя комфортно. Он глядел на юношу снизу вверх, бездумно улыбаясь.       — О том, что мне с тобой делать, — спокойно произнёс мелодичный голос. Он не был низким, не был грубым, а был таким, каким Гарри и представить не мог. Спокойным, с хорошо поставленной дикцией. Таким, какого Гарри ни разу в своей жизни не слышал и который ему хотелось слушать до самого её конца.       — Ты говоришь! — воскликнул он, оправившись от шока спустя минуту. — Так ты молчал всё это время? — Гарри чувствовал, как его захватывает обида.       — Не по своему желанию, если быть откровенным.       Гарри смотрел на юношу во все глаза.       — То есть, ты хотел говорить, но не мог?       — Иногда мне хотелось что-нибудь сказать, да. Когда ты философствовал насчёт оборотней и о том, как они подвергаются гонениям. Это было интересно, ситуация с твоим учителем… Но чаще была глупая болтовня, о которой я тебя вроде как совсем не просил.       — Спасибо, — отозвался Гарри, всё ещё удивляясь и не совсем понимая, доволен ли он чужим ответом. — Не то чтобы я был до беспамятства счастлив с тобой тут торчать. Надо же было как-то себя развлекать.       — Пожалуй, — согласился с ним юноша, улыбнувшись на подобное замечание.       — В общем, говорить ты иногда хотел, но всё же не мог?       — Не мог, — терпеливо ответил ему собеседник.       — А теперь, получается, можешь?       — Как видишь.       Гарри показалось, что это всё слишком реально. Кровь прилила к щекам, и отчего-то смотреть в глаза напротив стало непросто. Он перевёл взгляд на кружащий вокруг магический свет.       — Гарри, — позвал его юноша, и Поттер почувствовал, что в груди у него сгущаются тучи от того, как звучит его имя, — просыпайся. Я буду ждать тебя у реки.       Гарри повернулся к нему, пуще прежнего заливаясь краской.       — Что? Когда?       — Сейчас. Просыпайся, Гарри, — донеслось до Поттера, прежде чем он открыл глаза.       Гарри подскочил, скидывая одеяло на пол. Он шумно хлопнул ладонью по прикроватной тумбе, пытаясь отыскать очки, и, нацепив их, поднялся на ноги. Половицы под ногами предательски заскрипели. Рон недовольно засопел, а затем сел на кровати, смотря на Поттера заспанными глазами.       — Я… Я это, в туалет, — выдал Гарри, хотя не совсем понимал, почему оправдывается. Он что, действительно собирался идти к реке? В такой час?       — Гарри? — сонно произнёс Уизли. — Что ты делаешь в моём сне? Где Гермиона? Мы же только что целовались у Чёрного озера…       — С кем? — не поверил своим ушам Поттер, но Рон уже отвернулся к стене, вновь уснув.       Гарри выскочил из поместья незамеченным. Поттер ещё спросит с Рона о ночном откровении, а пока он больше удивлялся, что бежит куда-то только потому, что ему так сказали в сновидении. Гарри чувствовал себя безумцем, но останавливаться не хотел. Луна была большой и яркой, она висела на небе, покровительственно освещая ему дорогу до самого леса. Гарри не сразу узнал то место, где поранился осколком. Он вдруг понял, что стоит босиком на сухой придорожной траве, и единственное, что есть на нём помимо пижамы — бордовый халат. Гарри в сотый раз за жизнь пожалел о том, что ученикам нельзя пользоваться магией вне школы. Никакого осветительного прибора, по типу фонарика или — какого добра он только не видел в кладовой Прюэттов — факела, он с собой не имел. Гарри с сомнением глянул на лесную чащу. Прошлый спуск в этом месте закончился не очень хорошо. Он глубоко вздохнул и взлохматил волосы.       — Я правда спятил, — сказал Поттер самому себе и двинулся вглубь.       Гриффиндорец он или нет, в конце-то концов?