доверься и дай лесу руку!

Ну вот, кому-то выбили зуб. Спасибо хоть, что не передний. — А тебя никто не просил нарываться на драку, — Крис обрабатывал разбитую губу, иногда поглядывая в сторону мужчин-оборотней. — Чан! Ой, извини, — Джисон смотрел на недовольное лицо напротив и на только что заляпанную, будто вишнёвым соком, футболку. — Эхх… Придётся снова просить Ликса связать мне свитер. Футболки надоели, они не греют. — Да пойдём уже, Ханииии, — Минхо выхватил Джисона из надёжных рук Чана и убежал с ним к пруду. Лишь бы не утопились там. Сынмин с Чонином мирно разговаривали на качеле, болтая ногами и кидаясь шишками в гномов. — Она сказала мне, что волшебства не бывает, — рассказывал вампир, — поэтому сегодня я пришёл с кровавым ожерельем на блузе. Фея рассмеялась и навернулась с качели. Сынмина от этого разнесло, прямо как после наливки Чанбина. — Ооо, — Чонин поднялся с загадочным коробком в руках, — закруточки! Да ещё и вишнёвые! — Доставай и зажигай, только крылья не подпали, ангел. — Ты… А, впрочем, неважно. Фея щёлкнула пальцами появился маленький фиолетовый огонёк, дым заполнил хрупкие лёгкие и на выдохе сформировался в сердечко. — Я вижу тут знатоки нашлись, — Хёнджин шёл вместе с Феликсом, который держал в руках разноцветные хлопья. — Дайте и мне! Солнце, ты будешь? — Ну если и губить себя, то только вместе с тобой, — он улыбнулся, веснушки закружились в вальсе, а аккуратные клычки впились в злодейку с вишнёвым фильтром. — Пойдёмте что ли к пруду, там сейчас кот с белкой топятся, — беспечно предложил Сынмин. Неспешные затяжки, возмущения кота о том, что дальше пояса он в воду не зайдёт, уговоры русалок опуститься с ними на дно, бессмысленная болтовня на берегу, кольца и амулеты на кувшинках, звуки флейты, арфы, гитары и нытья Джисона — целый оркестр. Это стало традицией — приходить на озеро, напиваться пуншем, захлебываться в воде и в дыме, лопать пузыри, собирать ожоги с Сынмина и переплетаться в объятиях. Ну вот, кто напоил Чанбина до такого состояния, что он лезет ко всем целоваться? Кто накурил Чонина до такой степени, что он теперь считает себя вампиром и кусает всех за шеи, оставляя багровые следы? Кто вообще научил Хёнджина отжиматься? И кто заставил Джисона нести Минхо в кусты? Ответ прост: это сделали не пунш и сигареты, это сделали не водные создания и даже не ведьмы, всё это делают шелестящие, ветряные, пахнущие вечной зеленью и юностью существа, которые живут в дубе. Им нравится терять рассудок, которого они итак никогда не находили. Поэтому сейчас коты в малине целуются, а эльфы — в озере. Фея догоняет вампира, а хранители леса надрывают голоса, исполняя собственные песни. Да, все оглохли, но получили ядерную дозу эндорфинов. — Щекотно, Джисон, — сквозь смех произнёс Хо. Хан пыхтел ему прямо в шею, вдыхая ореховые ароматы. — Да ты пахнешь вкусно, что я могу сделать, — белка продолжила водить носом и фыркать, иногда отвлекаясь на губы и целуя их. — Как и в нашу вторую встречу ты помял все ягоды, — он лукаво улыбнулся. — Ты сам меня сюда притащ… — кот не успел договорить. Хан умеел тактично заставлять Минхо мурчать, а не произносить слова. — Что ты там хотел сказать, — Джисон поднял брови. — Забыл уже… Наверное то, что ты невероятно пушистый, — Лино мягко улыбнулся и…уснул. Украденный тамагочи сломался в первую же секунду, Чонин — сама ловкость — уронил его с самой верхней ветки дуба. Он туда любил залетать вместе с Сынмином и Чаном: они поедали персиковые и брусничные закаты, падали, держась за руки, и взлетали вновь, рассказывали глупые шутки, которые подслушали у Хана, и обязательно провожали вампира в город лишать людей ненужных жизней. Сынмин никогда никого не обращал и не собирается этого делать — ему не нужны лишние хлопоты, да и времени на этих «обычных» тратить не хотелось. Хотя он и проводил почти целые ночи на произвольных свиданиях, которые всегда заканчивались кровопролитием, а иногда и испачканной одеждой. К чёрту этих людей, что они понимают? У них нет крыльев, в них нет магии, многие из них не верят в волшебство, хотя зачем в него верить, если оно и вправду есть. Безусловно, среди них могут быть чудесные создание, способные воспринимать заклятья леса, но… Даже им навязали, что это ненормально, что летать самому невозможно, что рисовать на небе запрещено и что разговаривать с животными просто нереально. Их тянет, тянет к чудесам, а те убегают и убегают от них, потому что боятся, что им не будут доверять. Так и погибают необычные люди, ничего не добившись, так как просто устали играть в догонялки с несбывшимися мечтами. Грустно, но что поделаешь, устав леса не нарушим. Поэтому Сынмин оправдывается тем, что ищет тех самых «необычных», он хотел бы им помочь, но жажда мучает. Чаще всего вампир привлекал своих жертв невероятно красивым, окрыляющим пением, так что у них была самая прекрасная смерть. Кстати, эльфы поменялись цветами волос, но всё осталось также: Феликс — Солнце в тени, Хёнджин — золотая Луна. Им также тяжело дышать друг без друга, но также хорошо быть вместе. На их руках могут быть тысячи порезов, но к их сердцам никто не смеет притронуться. Вечная неразрушимая любовь, которая с каждым вздохом только укрепляется и становится шире, вытесняя все головные боли. Чанбин с Чаном наслаждались тем, что смогли создать деревянный, шелестящий, но в то же время очень хрупкий дом для таких необычайных созданий. Их выгоняли из семей, они были на грани жизни и смерти, кто-то умирал, но возрождался вновь, кого-то спасала любовь, а кто-то просто потерялся и боялся быть съеденным. Но сейчас они неразлучимы, и пусть хоть кто-то попробует отобрать жизнь у одного из друзей — от врага даже упоминания не останется. Они не были идеальными, они были выше этого. Они воровали и грешили, дрались и наклеивали на носы цветочные пластыри, курили и задыхались в дурных мыслях, рыдали и смеялись до потери пульса, создавали ямочки на щеках и тонули в нескончаемых улыбках, кусались и убегали куда глаза глядят. Отображение их светлых жизней показана в веренице разбитых сердец, которая взвивалась к небу по стволу дерева. Оно показано в полароидах, в шрамах, в острых стрелах, которые безжалостно вонзаются в чужие сердца. Посмотрите вокруг, везде будут чудесные создания, а если вы их не замечаете, значит ещё не время, ну либо вам просто нужно открыть глаза. Всё простое кажется сложным, если смотреть в калейдоскоп, но представлять, что это телескоп, если искать созвездия не на небе, а на лице, если дарить вентилятор, будто это букет пионов. А мы по-другому не умеем, у нас не получается. Именно поэтому для того, чтобы переродится Минхо должен был попасть в лес, позвать свою любовь мурчанием и фундучным ароматом, сплести тонкие сломанные пальцы, почувствовать тепло и разрушить чью-то злую жизнь во имя спасения своих близких. Настоящих близких созданий, что всё это время были так близко, но так далеко… А что с домашними городскими котами? Они сбежали, их в городе больше ничего не держит. Пушистые существа прибежали к хозяину, а тот их ласково обустроил в новом жилище. Вот и кошачий дом получился, все в сборе. Теперь в лесу всех сводят с ума только три слова: любовь, бесконечность и… — ХАН, ПЕРЕСТАНЬ ЩИПАТЬСЯ!