доверься и дай лесу руку!

Когда веришь во что-то чудесное, не нужен повод или какие-то доказательства, не нужны особые знания, позволяющие сотворить невозможное. Достаточно обладать душой и самой верой. Поэтому лес до сих пор живёт. Да, именно живёт! Здесь у каждого есть сердце, но не у каждого есть душа, приходится справляться самим. Тут даже деревья, кусты и травы дышат, танцуют и разговаривают. Почти все существа понимают друг друга, собираются вместе на праздники или драки. Неважно! Главное, что вместе. По одиночке жили только кентавр и некоторые ведьмы, которых либо выгоняли из ковена, либо они, как Центавра, сходили с ума и начинали искать прошлые обиды. У огненной ведьмы есть сердце, ей с ним неудобно, поэтому кто-то должен был его забрать. Этот кто-то — Минхо. Он имел право на конфискацию, так скажем, ведь Центавра забрала жизнь у его спасительницы. Пожалуйста, не скучайте по ямочкам на щеках, по созвездиям из веснушек, по нежным обжигающим прикосновениям, по сияющим улыбкам, по острым клыкам, по потрескавшимся губам, по воздушным змеям, по карамельным пузырям, по бесконечному ворчанию, по разбитым мечтам и посуде. Они с вами, просто пока что уснули глубоким сном, мучаясь иногда от кошмаров. Скоро все проснутся, скоро позабудутся страшные сны и события, скоро всё встанет на свои законные места. Ой, точно…Мы же нарушаем чёртовы законы, они никому не нужны. Значит надежда на лучшее останется в наших несчастных и треснувших сердцах. Если бы кто-то спросил о состоянии дуба, ему бы ответили: «Не спрашивайте, это слишком больно». Последние дни оставили несмываемый отпечаток на чудесных созданиях. У Чана бордовые волосы, как и губы, от ужасной злости, у Чонина они чёрные от страха и ненависти. Ликсу было совсем плохо — аллергия всё-таки добралась до него и теперь давала побочные эффекты в виде небольшой депрессии. Хёнджин настолько хорошо помогал своему счастью спасаться от всех ненастий, что забирал большую их часть на себя. Чанбин проявлял невероятную заботу по отношению ко всем: приносил Сынмину самую свежую и молодую кровь, чтобы у того быстрее срослись кости, успокаивал Чана и Чонина как только мог, варил лечебные отвары вместе с Хваном и аккуратно разговаривал с Ханом и Минхо через корни дуба. Животные заметали следы, чтобы ведьма не выследила кота, который выдавал себя своим мурчанием. Джисон искал новые места для «пряток», говоря Хо, что всё будет космически классно. Лино верил ему, но ему хотелось действовать, хотелось прекратить эти страдания, ведь мучается не только он. — Она всё ближе, — Минхо держался за Хана, который вёл их к новому убежищу. — Мне кажется, что прятаться бесполезно… — А что тогда полезно, кот, — Хан обернулся на него. — Ты думаешь, что борьба с ней что-то решит? — Она решит чью-то судьбу, — Ли ненадолго замолчал, но потом дополнил, — я хочу убить её. Лицо Джисона выражало только две эмоции: испуг и непонимание. Его брови взлетели вверх, рука сжалась, доводя до хруста хрупкие кости Лино, и он замотал головой: — Нет…Нет, Минхо, — он притянул его к себе, боясь, что кот может убежать. — Это слишком опасно, я не допущу вашей прямой борьбы. — То есть ты думаешь, что лучше убегать от неё и быть в неведении, подвергая опасности остальных, — Ли чуть отстранился, заглядывая в заполненные слезами глаза Хана. — Я не хочу этого, понимаешь? Она убила Проксиму, которая вложила в меня часть себя. Чанбин говорит нам, что всё хорошо, но я то понимаю, как на самом деле она с ними расправилась. — Значит убьём её вместе, — Джисон вытер слёзы. — Только пообещай, что никто из нас не умрёт… Прошу. Минхо опустил взгляд на их руки, вздохнул и посмотрел на небо. — Лино… — Могу пообещать, что ни ты, ни ребята с дерева не пострадают. — Нет! Мы не так договаривались, — слёзы снова стали наворачиваться. — На мизинчиках поклянись мне, что ты не умрёшь! Злобный смех заставил вздрогнуть обоих. Жёлтые глаза ничего хорошего не предвещали. Красные волосы вместе с широкой мантией поднимал ветер. Огненная смерть сидела на ветке тополя, держа в руках кинжал, с которого стекала алая кровь. Она слетела с дерева и стала, не спеша, приближаться к крепко сцепившимся созданиям. — Когда я скажу убегать, ты убежишь, — Минхо обратился к Хану, который смотрел на него неверящим взглядом. — Пожалуйста, не смотри на меня так… — Знал бы ты, сколько жизней погубили поиски тебя, — Центавра стрельнула взглядом, и Хо схватился за глаз. — Знал бы ты, как меня достали эти ваши приторные разговоры, — она вытянула руку вперёд, и Хана прибило к стоявшему сзади дереву. — Джисон! — Знал бы ты, — её волосы стали развеваться ещё больше, — как я хочу расправиться с тобой и твоими дружками. Я заберу твою душу, твоё сердце и разум. От тебя не останется ничего, ведь я тебя разорву, — от её ухмылки не осталось и следа. Ведьма слизала кровь с кинжала и остановилась в трёх метрах от Лино. Джисон лежал позади него без сознания. Я спасу нас, любовь моя. Обещаю. — Как ты ещё не захлебнулась в своей ненависти? — Минхо решил атаковать словами. — Сформулируй по-другому, — злобная ухмылка. — Почему я ещё не захлебнулась в твоей крови, кот, — Центавра сделала акцент на последнем слове. Ведьма за секунду оказалась прямо перед Лино, взяла его за шею и шепнула на ухо: — Прощай, очередная никчёмность, — она занесла кинжал на головой и собиралась нанести удар, как вдруг белый тигр повалил её на землю, вгрызаясь в руку. Ведьма пнула Джисона в живот, заставляя того отчаянно зарычать. Минхо попытался сдвинуться с места, но Центавра выкрикнула: — Замри! — Лино так и застыл с вытянутой рукой и взволнованным лицом. Хан был под прицелом кинжала и под ногой девушки. Ситуация безвыходная. Была бы, если бы у друзей из дуба не было глаз и ушей по всему лесу. Зашелестели ветви, лук натянулся и стрела врезалась прямо в сердце Центавры. Колдовство пропало от неожиданности, и Хо снова мог двигаться. — В яблочко! — Чан похлопал Хёнджина по плечу. — Лино, она не умрёт, если ты не заберёшь себе её сердце! — выкрикнул эльф. Красноволосая обернулась, посмотрела на двух созданий пустым взглядом, а потом ударила кинжалом наугад. Душераздирающий крик пробрал до дрожи. Джисона ранили в живот. Чан сразу подбежал к нему. — Нет! — Минхо подскочил к ведьме и полоснул её когтями по лицу, но получил в ответ удар клинком по запястью. Хёнджин выстрелил ещё раз и попал в шею Центавры. В момент, когда она отвлеклась, Хо вонзил ей когти в спину и… — Стой, — сказала кое-как девушка. — Ты что, правда, убьёшь несчастную… — Да, — твёрдо ответил Минхо, уже стоя с чёрным сердцем в руках. Глаза у ведьмы потухли, волосы обесцветились, как и губы. Она упала на колени. — Отойди, Хо! Кот успел отскочить, Центавра вспыхнула и сгорела, не оставив ничего после себя. Минхо разжал руку, но вместо сердца там был амулет с рубинами. — Нацепи его на Хана, — произнёс Хёнджин. Джисон истекал кровью, а Лино слезами. Амулет на шее засиял, Хан совсем перестал дышать, расслабил лицо, но лапу кота сжимал также крепко. — Хани… — Не отпускай его, — Чан с Хёнджином спокойно наблюдали за происходящим. — Никогда. Первый удар сердца разрезал тишину, второй — вызвал у всех страдания, третий — убил все сомнения. Хан жив. Все живы — это радость Криса. — Я люблю тебя, — Хан набросился на Минхо в знак благодарности, преданности и радости. Кто-то мог подумать, что это прощальный поцелуй, но это совсем не так. Сейчас как раз поцелуй означал начало новой жизни. Жизни без смертей, без страданий. — Ты выполнил обещание, — Джисон дрожал, утыкался в мягкую шею Хо и сжимал в руках его толстовку. — Спасибо… — Тебе спасибо, любовь моя, — Минхо гладил Хана по спине и ронял слёзы на его волосы. Чан с Хёнджином сидели рядом и ели малину, шустрые и заляпанные соком. — Хёнджин, — Лино подошёл к нему, не отпуская Джисона, — я обязан тебе жизнью… — Ничего подобного, — эльф подскочил. — Ты, Минхо, спас нас. Эта…Центавра хотела прикончить всех, но благодаря тебе мы живы. — Спасибо, Лино, — Крис тоже встал и обнял кота. — Вы – самое ценное, что у меня есть, — сказал Ли и расплакался ещё больше, создавая целый водопад слёз.

🍀🍀🍀

И снова вернутся тёплые объятия, солнечные зайчики, пыльца по всему дому, а всё потому что Чонин крылья распустил, пироги с разными ягодами, старые, но такие молодые фильмы, догонялки в поле и просмотр звёздных танцев. Все кости срослись, все болезни прошли, а депрессия и подавно. Не будет больше огненных смертей. Хорошо, никаких смертей больше не будет. Пока что… Их судьбы связаны вместе, как свитера в ковре у Хана. Их тонкие пальцы сплетены, как шляпка Сынмина. Их губы слились, как акварельные краски. Их обжигает солнцем, но охлаждает луной. У них развязались шнурки на потёртых кедах, и они их выбросили. А украденные скейты уже успели сломаться, но ничего страшного, ведь Чанбин смастерит новые. Все малиновые кусты опустели. Все веснушки подсчитаны и найдены на небе. Со смотровой площадки их видно ещё лучше. Всему приходит конец, но только не их волшебной истории.