Twilight moonbeams

      — Это что ещё за коробка?       Загадочный чёрный ящик расположился в самом центре слизеринской гостиной. Я была уверена в том, что ещё вчера вечером его здесь не было и в помине. Щель в верхней крышке ясно давала понять, что туда следует что-то всунуть, и мне не терпелось узнать, что у него внутри.       «Вулфарда решили свергнуть и факультет проводит голосование? Интересно».       — Это наша слизеринская фишка, знаешь, — отвечает Агата, задумчиво листая свежий журнальчик «Спелла», — каждый год мы выбираем королеву факультета.       Равнодушие и незаинтересованность Агаты говорили о том, что подобные мероприятия ей наскучили. Она совершенно не обращала внимание на ажиотаж вокруг чёрного ящика в то время, как другие наши сокурсницы любопытно поглядывали на голосующих. Происходящее разожгло интерес и во мне, однако я решила последовать примеру Агаты.       — И что получает королева? — спрашиваю я, заглядывая в журнал.       На развороте красовался неизвестный колдун с обнаженным торсом. Какое-то время мы обе молча пялимся на сексуальные колдографии, словно зачарованные, а затем я замечаю, что к нам присоединился Мальсибер, жующий жвачку.       — Я тоже так мог бы, — он тыкает пальцем в кубики пресса модели, приземляясь на наш диван, — но не хочу.       — Всё-то ты можешь, Исак. Жаль, не делаешь ничего.       Вздохнув, Агата отбрасывает журнал на стол и вытягивает ноги вдоль дивана, на котором мы все сидим. Я всеми силами подавляю в себе желание пощупать её колени, чего нельзя сказать о Мальсибере. Его пальцы сразу же сжали её лодышку.       — Руки прочь, если не хочешь, чтобы я превратила тебя в енота.       — Моё запястье толще твоей ноги, — делает вывод Исак, пытаясь дотянуться до журнального столика, — и вообще, мы тебе не подставка какая-то. Давай вставай!       Проигнорировав просьбу Исака, она переводит взгляд на меня и без какого-либо либо интереса отвечает:       — Королева получает славу и почести, доступ к ванной старост на год и пару фоток в стиле «ню» от нашего всеми любимого Финнли. Что ещё нужно для счастья?       — Она так говорит, потому что выигрывает уже второй год подряд.       — Правда? — восхищаюсь я.       — Сама понимаешь, ванна старост ей побоку, как и фотки Финна.       — А славы и почестей мне и так достаточно, — добавляет она, прикрывая рукой глаза.       — Но ведь о ванной мечтают все...       — Я и так там бываю чаще, чем на свежем воздухе, — Агата зевает.       — Что?! — если бы не ноги сокурсницы, я бы подскочила на месте.       — Так Агата ведь тоже староста. Ты не знала? — Мальсибер тихо хихикает, наблюдая за моей бурной реакцией и откидывается на спинку, — У неё же значок на форме такой же, как и у Финна.       — Понимаю... — с напускной тоской бормочет она, — Моя красота настолько ослепительна, что заметить такие детали попросту невозможно.       Я ошарашенно хлопаю ресницами, пытаясь понять, правда это или очередной прикол. В попытке вспомнить, как выглядит школьная мантия Уоррингтон, я окончательно теряюсь в чертогах памяти. С её внешностью люди действительно в последнюю очередь обращают внимание на одежду. Мне бы хотелось выглядеть как Агата.       — Хочешь фотки полуголого Финни? Продам за три галлеона. У меня даже есть колдография приуроченная к Рождеству. Он там в красном колпачке на фоне зелёной ели, — мило лепечет девушка, заметив моё озадаченное лицо.       Ощутив прилив крови к физиономии, я отворачиваюсь. Несомненно, мне бы хотелось взглянуть на фото, но гордость в паре с чувством собственного достоинства выступили против этой безумной идеи.       — Не хочешь? Как хочешь.       — Может, она получит их бесплатно! Не всегда же тебе быть королевой, Агата, — за меня неожиданно заступился Исак.       — Вот как? И за кого ты голосовал в этом году, мой сладкий, неужто за Примаверу? — слизеринка выгнула бровь с претензией.       Мальсибер неожиданно стушевался, пытаясь перевести тему в другое русло. Я сразу поняла, что он отдал свой голос Агате, однако по каким-то причинам это его смутило. И, наверное, это был первый раз, когда Исак покраснел при мне.       — Не думаю, что за меня вообще кто-то проголосует, — говорю я, меланхолично наматывая на палец шнурок толстовки.       — Да ладно, у тебя будет как минимум один голос! — Исак попытался меня ободрить.       — И от кого?       — Как от кого? От Фоули! Он мне все уши прожужжал о тебе. Спрейк то, Спрейк это... Странно, что он до сих пор не позвал тебя на свидание, — ответил Мальсибер, не скупясь на жестикуляцию.       После того случая с полётами я всеми способами старалась с ним не пересекаться, но вопреки этому мы время от времени сталкивались в большом зале за ужином. Его косые взгляды я расценивала несколько иначе, однако теперь всё стало более, чем понятно.       — С трудом верится, особенно после инцидента с блевотиной, — скептически бормочу я, сталкивая с себя ноги Агаты.       Та недовольно ворчит, но всё же усаживается на задницу, скрестив на груди тонкие руки. Пользуясь случаем, Исак тут же потянулся к её журналу, а я вновь беру со стола ежедневник, подаренный отцом, надеясь увидеть там новое сообщение. Август писал мне всё реже, но, несмотря на это я продолжала тягать за собой ежедневник повсюду, в том числе в туалет. Со стороны это выглядело довольно странно.       — Ну, и что ты там ищешь? — слизеринка с подозрением смотрит на Исака, активно листающего журнал.       — Вдохновение! А если точнее, то референсы для новой эротической фотосессии, — язвит он, шурша глянцевыми страницами, — может, у будущей королевы есть какие-то пожелания?       Агата растягивается в самодовольной улыбке и закатывает глаза.       — Ты не можешь знать заранее, кто победит, но я ценю твою преданность, — урчит она, — я бы не отказалась от колдографий с лёгким флёром гомосексуализма. Давай вы с Финни немного пообжимаетесь, а я сделаю пару снимков?       Лицо Мальсибера багровеет то ли от стыда, то ли от злости. Он поджимает губы и, вздёрнув нос, отвечает:       — Ты не можешь быть фотографом.       — Зато могу бесплатно давать советы. Всем уже надоели эти однотипные колдографии. Щёлкни его хоть с эльфом домовым ради разнообразия, не знаю...       Слушая вполуха воркование сокурсников, я скучающе листаю ежедневник, перечитываю старые сообщения и еле-еле сдерживаю себя, чтобы не написать первой. «Я и без того его достала. Нельзя быть навязчивой, вдруг он занят?».       И как только надежда меня покинула, на пожелтевшей странице проявилось какое-то сообщение. Сердце пропустило удар и я расплылась в улыбке, но она моментально пропала с моего лица, когда я увидела «неизвестного отправителя». Твои глаза, как свет луны, лицо твоё, как холст картины. Твои изящные черты, как мотылька меня манили. unknown, [9:21 p.m.]       Истерично захохотав, я захлопнула ежедневник .       — Ты там уже совсем рехнулась со своим блокнотом? К нему прилагалась инструкция? Вдруг он вызывает безумие, — фыркает Агата, выхватывая из моих рук злосчастный артефакт.       Пару секунд её лицо не выражает никаких эмоций, однако, дойдя по последнего сообщения, она тихо хихикает и бросает в мою сторону хитрый взгляд.       — Ну, что там? Скажите мне тоже, — воет Мальсибер, умирая от любопытства.       — Это либо работа Фоули, либо кто-то ошибся адресом.       — Не томи!       — Хорошо! Зачитываю: «твои глаза, как свет луны...», — Агату слышно на всю гостиную.       В прыжке кобры я подскакиваю к ней и выдёргиваю ежедневник. Я не была готова к очередной порции позора, поэтому у меня не оставалось другого выбора.       — Эй!       — Не нужно цитировать это прилюдно! — ворчу я, прижимая к груди блокнот.       — Фоули не слышит и на том хорошо. На остальных плевать, — она пожимает плечами.       — С чего вы взяли, что это Фоули? Он не похож на кого-то, кто будет тайком присылать стихи. К тому же я не до конца понимаю, как работает эта штука. На них вообще приходит спам?       Мальсибер молча качает головой, и я плюхаюсь обратно на диван, тяжело при этом вздохнув. «Фоули, конечно, красавчик, но не думаю, что связываться с ним — это хорошая идея».       — Чем заняты?       От знакомого голоса у меня учащается пульс. Я осторожно поворачиваюсь назад и пересекаюсь глазами с Финном. «Что за идиотская привычка подкрадываться из-за спины?». Мы практически не общаемся, и продолжаем делать вид, будто бы всё в порядке. Словно в кладовке ничего не произошло. Осознание этого вызывает во мне ментальную боль и острое желание огреть Вулфарда чем-то потяжелее.       — Да вот, у Оклахомы появился анонимный поклонник, — отвечает Исак, отбрасывая в сторону «Спелла».       — Ого! — наигранно восклицает парень, облокотившись на спинку дивана, — Есть догадки, кто этот отчаянный казанова?       — Я уверена, это Фоули. Прислал какой-то нелепый стишок вместо того, чтобы подойти лично. Вполне в его стиле, — Агата тихо зевает, прикрывая лицо ладонью.       — Давайте напишем ответ. Предложи ему уединиться где-нибудь, например, — не унимался Мальсибер.       — Во-первых, кто сказал, что я заинтересована в Фоули? Во-вторых, перо и чернильница лежат в комнате, — шиплю я, поднимаясь с дивана.       — Сходи на свидание, Примавера. Кто знает, возможно, таинственный незнакомец — это твоя судьба, — ехидничает Вулфард, сверля меня своими карими глазами.       К этому моменту я поняла, что ему всего-то нравится меня изводить. Сжав руки в кулаки, я смерила Финна самым ядовитым взглядом из своего арсенала и бросилась прочь из гостиной под шушуканья скучающих сокурсников.