Мальчик и его аэроплан

      Сегодня ее выписывают. Точнее, уже выписали, утром. И она согласилась встретиться. Наконец-то они смогут гулять по городу, ни на кого не обращать внимания, слушать шелест ветра в салатовых листьях и глядеть в бесконечное голубое небо.       Он переживал. Сердце взволнованно билось в груди, легким не хватало воздуха, и хотелось взлететь. «А вдруг не согласиться?» - вертелось в голове, и пропадало, чтобы через пару минут появиться снова. Карие глаза горели.       Александр стоял возле стены дома, в проулке между какой-то пивной забегаловкой и химчисткой, переминаясь с ноги на ногу. Над ним из окна торчал большой фикус, размахивая своими листьями, будто приветствуя. Рядом на подоконнике пестрела красно-розовыми цветочками герань. В руках у Саши был аэроплан – моделька аэроплана. Он корпел над ним три дня до поздней ночи. Вырезáл из дерева изгиб крыла, затем покрывал белоснежной краской, чтобы не было ни единого пятнышка. В конце вдруг вспомнил, что хоте вырезать на боку девиз «Банзай!» и забыл. Переделывать было поздно – он рассказывал ей про модельку, и сегодня уже непременно хотел похвастаться своей работой. Потому пришлось нацарапать на уже окрашенном боку гвоздиком буквы и сверху раскрасить их красной краской. Получилось хотя немножко грубо, но красиво.       Мужчине не терпелось встретиться с ней, несмотря на то, что последний раз они виделись всего пару дней назад. Но тогда они были всего лишь хорошими друзьями. А сегодня все должно измениться. Мария… Маша! Его Маша. И он не находил себе места.       Вот она! Идет по улице, и ее нельзя не выделить из толпы серых лиц. Ее синие глаза ярко веселеют, русо-соломенные косички чуть торчат в стороны из-за неслушающихся волос. Она принарядилась: модные штаны темного цвета, почти такого же, как его глаза, и короткая бежевая курточка, которая, будь синей, напоминала бы джинсовку.       Маша улыбнулась своими аккуратными алеющими губками еще издалека; Александр покраснел и весь засиял. Свой аэроплан он спрятал за спину, чтобы она раньше времени его не увидела. Девушка подошла к Саше. Она была младше его на пару-тройку лет, и ниже почти на голову, так что даже встав на цыпочки едва дотягивалась макушкой до его лба, на который постоянно спадали непослушные черные кудри.       - Привет, - ее голос звенел, как тонкий ручеек в лесу.       - Привет… - тихо ответил он.       Девушка посмотрела в большие, восхищенно распахнутые глаза: в ярком весеннем они отливали каким-то вишневым цветом, и оттого казались еще теплее; и вдруг засмеялась.       - Что? – смутился мужчина.       - Ничего, - ответила Маша. – Просто ты как маленький мальчик, которому нравится одноклассница, и который оказывает ей внимание.       - Это почти что так, за исключением одноклассницы, - краска снова прилила к щекам.       - Вот я и смеюсь. Пошли!       - Куда?       - Не знаю. Гулять! – Маша снова рассмеялась и пошла по улице, зовя Александра за собой. Тот не заставил себя уговаривать.       - Вот бы улететь туда! – девушка мечтательно вздохнула, подняв голову вверх, при этом не переставая идти.       Мужчина тоже посмотрел в лазурную высь. Она так и манила куда-то далеко-далеко, туда, куда плывут белые пушистые облачка, в весну.       - Вот, смотри, - он вдруг вспомнил про аэроплан, достал его из-за спины и гордо показал девушке.       - Ух!.. – она во все глаза рассматривала модельку. – Красота какая! Вот на нем бы и лететь туда.       - А представь, что мы летим, - улыбнулся Саша и поднял аэроплан вверх, подхватив его пальцами под длинные крылья. Белые бока заблестели на солнце. Аэроплан будто бы правда взмыл в голубизну и парил прямо над ними, так, что кружилась голова. - Представь, что мы летим на нем, - с восхищением говорил мужчина и водил рукой из стороны в сторону, показывая, как они летят. – Там, высоко-высоко. Под нами зеленые леса. И реки, такие же голубые, как небо. А потом поднимаемся выше, под самые облака. Они как вата. Или как огромный облачный замок. По ним можно гулять…       Аэроплан летел, сверкая в теплых желтых лучах. Маша смотрела на него и слушала, воображая, как они действительно гуляют по облакам. Они мягкие-мягкие… А Саша все лепетал что-то про птиц, и заманчивость полета, про то, что может там случиться, и про звезды-лампочки.       - Смотри, радуга! – внезапно воскликнула девушка и остановилась.       - Что? – он опустил аэроплан.       - Да вон же! – Маша показывала пальцем прямо вверх.       Там над головой кто-то опрокинул краски, и на синем полотне расплылся разноцветный кусочек. Он был неяркий, но такой веселый. И девушка едва не прыгала, улыбаясь и показывая миру свои ровные жемчужные зубки.       Они стояли, запрокинув головы кверху, и глядели на радугу, пока она не пропала. Потом Маша повернулась к Александру и посмотрела на него. Красивый, почти правильный профиль, пряди кудряшек чуть-чуть колышатся под свежим ветерком. Мужчина опустил голову, взглянул на нее, набрал воздуха.       - Слушай… - он робко взял ее за руку.       Но Маша встала на носочки, дотянулась и поцеловала в губы. Александр распахнул густые ресницы. Щеки зардели. Он почувствовал, как уши становятся горячими. От неожиданности аэроплан выпал из рук и ударился о землю. Кажется, крыло треснуло, но они даже не заметили этого. Мужчина закрыл глаза и чуть наклонился вперед, поближе к ней, не желая отрываться от алых губ, ощущая на коже короткое дыхание девушки. Пальцы их сплелись в замок. Маша прекратила поцелуй и немножко отстранилась от него. Александр посмотрел в ее кротко-озорное личико и еще больше засмущался.       - Ну мальчик же! – Маша опять залилась задорным смехом.       Он слушал ее, и плавился от счастья.