Небесные асы

—Астрид, вставай, — я толкал девушку уже вторую минуту. В конце концов, я просто щёлкнул девушку по лбу пальцами и она проснулась. —Ты чего творишь?! — возмутилась она. —У нас красный код. Как я понимаю, твоя форма осталась у тебя, поэтому возьми мою запасную. Она в шкафу, — сказал я, доставая свою лётную форму и выходя из комнаты. — У тебя минута, после этого, я вызываю такси. Выйдя из комнаты, я спустился на первый этаж и начал переодеваться. Вообще, мой лётный костюм является одним сплошным бронежилетом, ведь сшит из кевлара и имеет вставные бронепластины из графёнового материала. В дополнение к этому, костюм имеет подсумки для магазинов, рации, аптечек и гранат, на поясе есть кобура, а у ботинок ножны. Такая штука стоит бешеных денег, но с моим жалованием это можно потянуть. Когда я оделся, я стал заполнять подсумки. Внутрь отправились шесть полных магазинов для LR 300 ML, четыре полных магазина для глока, одна осколочная граната М6 и рация. Когда я брал LR 300 ML, глок и нож, спустилась Астрид. Её удивило то, что я так экипируюсь перед вылетом. —Я это делаю по привычке, — пояснил я, заказав такси. — Это у меня на случай катапультирования. —Странно, но ладно, — отозвалась Астрид. — Когда приедет такси? —Сказали, что скоро. Остаток времени, что оставался до приезда автомобиля, мы провли в молчании. Наконец, когда нужная нам машина подъехала, мы вышли из дома. Астрид сразу села внутрь, а я, сначала, закрыл дом и, только потом сел в машину. Когда я сказал, куда нам надо ехать, таксист сначала удивился, но, вскоре, поехал. Я погрузился в мысли о задании. Что такого произошло, что объявили красный код?

***

Когда мы приехали, я расплатился, и мы, миновав КПП, побежали к уже готовым «Рапторам», что стояли перед ангарами. У каждого из них, был свой цвет и рисунок на корпусе. Поэтому, запутаться в том, чей это самолёт было нереально. —А мы вас уже заждались, — сказал Сморкала, когда мы прибежали к четвёрке самолётов. —Давай сразу к делу, — предложил я. — Брифинг будет на земле или в воздухе? —В воздухе, — ответил Рыбьеног. —Тогда, все по самолётам! Каждый направился к своему самолёту. Моим был чёрный «Раптор» с красными полосами на корпусе. Закинув автомат в кабину, я сел в кресло пилота. Пока я заводил двигатли, я, заодно, посмотрел на своё вооружение. —*1200 патронов на пушку и 6 AIM-9... Нормальное вооружение,* — подумал я. Дальше последовала стандартная процедура запуска двигателей. Закончив, я дождался остальных и начал рулёжку, на ходу запросив разрешения на взлёт: —Вышка, это Дракон-1. Запрашиваю разрешения на взлёт эскадрильи для выполнения боевой задачи, — сказал я в микрофон шлема. —Дракон-1, это Вышка. Взлёт разрешаю. Ветер 3,7, с востока. Удачи, — услышал я в наушниках, спустя пару секунд. —Спасибо, Вышка, — поблагодарил я, выстраиваясь на ВПП. — С богом... Далее, я перевёл двигатели в режим форсаж и начал разгон. Это конечно не взлёт с авианосца, но, всё же. За пару секунд, я достиг нужной скорости и оторвался от земли. Следом, в воздух поднялись остальные три самолёта. Я убрал шасси с закрылками и ослабил работу двигателей. Теперь, оставалось ждать команд и инструкций. —Эскадрилья, внимание! — раздалось в наушниках. — Наши радары засекли две группы самолётов к западу и югу от нашей базой. Разделитесь на пары и отправляйтесь к ним, чтобы увести их от нашей базы. —Вас понял, — отрапортовал я. — Повеселимся? —Как будем делиться? — спросила Громгильда. —Предлагаю так: я и Рыбьеног отправляемся на юг, а Сморкала с Громгильдой на запад, — сказал я. —Я согласен, — сказал Сморкала. —Я тоже, — согласилась Громгильда. Я посмотрел на компас. Сейчас, мы летели на запад. Значит, надо сделать разворот налево. Фух... Интуиция подсказывает мне, что будет очень весело. —Рыбьеног, ты будешь ведомым, — сообщил я. — Наша частота: 633,5. Я переключил рацию на названную частоту и повернул налево. Вскоре, я увидел, что коричневатый «Раптор» Рыбьенога пристроился позади. Тогда, я полностью переключился на панель приборов своего самолёта. Я начал проверять все системы. Давление масла в порядке, температура двигателей тоже. Топлива должно хватить с головой, а скорость с высотой в норме. Системы управления огня в порядке, как и авионика. —Рыбьеног, я переключаюсь на автопилот, — предупредил я. —Хорошо. Я не буду переключаться. Я включил автопилот и отсоединил маску от левого края шлема. Подняв забрало, я протёр глаза. У меня всё ещё было похмелье после вчерашнего. Конечно, это не влияло на моё управление самолётом, но было чертовски неприятно. Я прикрыл глаза, просто чтобы успокоиться. —Аваст, я засёк самолёт, — вдруг раздался голос Рыбьенога. Я вздрогнул и открыл глаза. Похоже, я задремал. Никогда со мной такого не было. Хотя, в своё оправдание скажу, что рёв турбины и лёгкая тряска успокаивают. Я бы даже сказал умиротворяют и усыпляют, как для некоторых стук колёс поезда. Может, это связано с тем, что я сроднился с самолётами? —Где? — спросил я у Рыбьенога, выключая автопилот. —На два часа, — сообщил он. —Угу, вижу. Судя по размеру, это крупный самолёт, похожий на пассажирский. Ладно, давай перехватим его. Я сделал крюк и оказался позади самолёта. Отпустив рыбьенога в свободный полёт, я поднялся немного выше самолёта, который нужно было перехватить, и вышел вперёд. Таким образом, я оказался выше и впереди самолёта. —Вы нарушили воздушное пространство военной базы «Сант-Аламоньо». Немедленно развернитесь, или мы откроем огонь, — сообщил я, сделав лёгкий отворот влево, демонстрируя оружие на подвесах. —Говорит борт 786. Мы не понимаем, о чём идёт речь. Мы летим прямо по нашему маршруту. У нас на борту есть пассажиры, можете проверить. Рыбьеног приблизился с правой стороны борта и сравнял скорость. Через минуту, он сошёл с траектории полёта самолёта. —Они не врут, — на звеньевой частоте, сообщил Рыбьеног. —Допустим, вы говорите правду, — начал я. — Однако, это не меняет того факта, что вы приближаетесь к военной базе. Поверьте, лучше будет, если вы повернёте. Наземное ПВО не будет церемониться, как мы. —Для отклонения от маршрута, нам нужно связаться с дисптчерской службой. Для этого нужно время. —В военном воздушном пространстве господствуют военные, — пояснил я. — Вас никто не будет отчитывать за то, что вы отклонили курс по приказу военного самолёта. Советую вам послушаться, или мы откроем огонь. —Хорошо. Отклоняем курс. Самолёт взял левый крен в пять градусов и начал разворачиваться. Я выдохнул с облегчением. В истории авиации были случаи, когда перехватчик сбивал пассажирский лайнер из-за нарушений воздушного пространства. Тогда, родственники погибших проклинали и ненавидели пилота военного судна. Мне не хотелось становиться таким же. Плюс, проклятые бюрократы могли раздуть из этого очередной международный скандал, выставив нас злодеями, в который раз. Тогда, дело не ограничится обычной ненавистью. Дело может дойти даже до трибунала. Я уже молчу о политике. —Я закончу, — сообщил Рыбьеног. — Ты лети на базу. Рыбьеног сменил меня, начав следовать за самолётом. Я был невероятно признателен коллеге, за смену. Сейчас, мне было нужно как можно скорее выпить воды. —Аваст, нам нужна помощь! — вдруг раздался голос Сморкалы. Я сразу же полетел туда. Я предполагал, что может произойти. Поэтому, я приготовился сразу принять бой.

***

Когда я подлетел к зоне, где должны были работать Сморкалы и Громгильда, я увидел то, чего так боялся: два «Раптора» сражались с пятью СУ-57. Схватка была неравной, ведь российские истребители быстрее и манёвреннее наших, поэтому в воздушном бою они были в более выигрышной позиции. Я мгновенно оценил ситуацию. Только у одного российского самолёта были повреждения, а наши просто стали решетом. Я просто не мог поверить, что Сморкала и Громгильда ещё держались в воздухе. —Сейчас прольётся кровь... — буркнул я и вступил в бой. Мой дебют начался с ликвидации уже повреждённой «Сушки». Я просто пристроился в хвост и выпустил короткую очередь из пушки. Самолёт загорелся, а его левое крыло просто отломалось. Пилот сразу катапультировался. —Ты не представляешь, насколько вовремя, — сказала мне Громгильда. —Летите на базу, — приказал я, делая бочку. — Вы не сможете участвовать в манёвренность бое. Я сам справлюсь. Я совершил ещё один заход и повредил один из самолётов, но, к сожалению, не критично. Поскольку российские машины манёвреннее, нельзя вступать в манёвренный бой. Значит, будет гонка по вертикали. Когда я увидел, что мне в хвост зашёл противник и взял на прицел, я резко ушёл в набор по вертикали, переключив двигатель в режим форсажа и закрепив маску. —А в скороподъёмности эти самолёты хуже «Рапторов»! — радостно воскликнул я, видя, что преследователь начал отставать. Когда высотомер показывал десять тысяч футов, я резко выпустил аэродинамические тормоза и перевёл двигатели на холостой ход. Таким образом, я достиг аэродинамического срыва, пропустив оппонента вперёд. Такой вид срыва, когда нос самолёта смотрит вверх, не поворачивает самолёт по оси тангажа. Он заставляет самолёт заваливаться набок, по оси рыскания. Однако, это происходит только через некоторое время, поэтому, пару секунд, самолёт просто падает на землю носом вверх. Этим я и решил воспользоваться. Когда самолёт противника пролетел вперёд, я выпустил в него довольно длинную очередь, сломав подачу топлива и масла к двигателям. В результате, российский пилот катапультировался. Оставались трое. По всей видимости, они были ошеломлены моими действиями и, поэтому, не атаковали. Я начал продумывать варианты расправы с ними. Однако, сначала, нужно было выбраться из сваливания. Я стал ждать, чтобы определить сторону заваливания самолёта. Это оказалось право. Когда я увидел отклонение вправо, я использовал рули рыскания и смог направить самолёт к земле, входя в пике. Я специально не включал двигатели, чтобы не разбиться о воду, над которой мы сражались. Набрав необходимую скорость, я выпустил закрылки и включил тягу на семьдесят процентов, выравнивая самолёт. Когда я достаточно разогнался, я убрал закрылки. Дальше, я развернулся к противникам. Я полетел снизу на оппонентов, чтобы можно было легко и безопасно уравнять наши высоты. Разумеется, это не осталось незамеченным, и один из противников полетел вниз. Я сразу понял, что ничем хорошим это не закончится. Вдруг, моя система оповещения сообщила, что на меня нацелена ракета. Я стал ждать залпа в свою сторону. Готовясь к противоракетному манёвру, я приготовился сбрасывать тепловые ловушки и ускоряться. Через мгновение, оповещение о взятии меня на прицел сменилось на сигнал ракетной атаки. Я моментально сбросил пятнадцать ловушек и вжал дроссели управления тягой на максимум. Меня вжало в кресло, в висках запульсировало, а голова начала раскалываться. Однако, я смог побороть выросшую перегрузку и отвернуть влево, совершив противоракетный манёвр. Дальше, я замедлился и, почувствовав облегчение, решил отомстить обидчику. Я пошёл наперерез«Сушке» и выпустил на упреждение полторы сотни патронов. Когда я увидел, как вспыхнул самолёт, я радостно воскликнул: —Отличный фейерверк!!! К сожалению, оставшиеся два самолёта русских не оценили шутки и набросились на меня. Я совершал разные трюки, стараясь сесть хоть одному на хвост. Когда мне это наконец удалось, я сбил четвёртый самолёт. Я хотел уже разделаться с последним, когда мой «Раптор» тряхнуло. Глянув на приборы, я увидел, что у меня повреждён первый двигатель и гидравлика правой механизации крыла. Конечно, управлять самолётом ещё можно было, но это было в три-четыре раза сложнее. Тогда, я понял, что надо заканчивать. Через пару минут, я сбил последнего, но получил критическое повреждение: правый топливный бак оказался пробит и я стал быстро терять горючее. —Вышка, это Дракон-1, — сказал я в общий эфир и вздохнул. — В квадрате 5М был бой с пятью СУ-57. Все противники сбиты, потерь среди личного состава нет. У меня критические повреждения самолёта. Готовьтесь к моей посадке. Я лёг на обратный курс. Я летел очень аккуратно, чтобы не повредить самолёт ещё сильнее.

***

Когда я был в пяти километрах от базы, случилось страшное: правое крыло моего «Раптора» загорелось, а потом и взорвалось. Я среагировал чертовски быстро. За считанные секунды, я схватил автомат и катапультировался, так как крыло оторвало взрывом, а фюзеляж с правой стороны стал походить на сито. Поскольку я летел на относительно небольшой высоте (500-700 футов), парашют не успел раскрыться и я упал на землю без замедления. Из-за этого, я потерял сознание.

Астрид

Я стояла в диспетчерской сильно нервничая из-за того, что мы бросили Аваст одного против пятерых. Конечно, он ас, которых ещё мир не видывал, но даже он не сверхчеловек. —Громгильда, успокойся, — просил меня Рыбьеног. — Это же Аваст, что с ним может случиться? —Рыбьеног, я тебя не узнаю, — поразилась я. — Обычно, ты постоянно волнуешься за всех, а, сейчас, тебе плевать на судьбу своего напарника! —Громгильда, мне не плевать, просто я не выражаю свои эмоции столь... бурно, — ответил парень. —Вышка, это Дракон-1, — вдруг послышалось из динамиков. — В квадрате 5М был бой с пятью СУ-57. Все противники ликвидированы, потерь среди личного состава нет. У меня критические повреждения самолёта. Готовьтесь к моей посадке. Стоило мне услышать эти слова, как я стала волноваться ещё сильнее. Раз у Иккинга критичные повреждения самолёта, значит дело дрянь. От квадрата 5М, до нашей базы двадцать километров. Если учесть, что самолёт сильно повреждён, то время на путь составляет минимум двадцать минут. За это время может произойти абсолютно всё, что угодно. Я была на взводе. Хотелось всё бросить и отправиться к Авасту, чтобы, хотя бы, увидеть, что произойдёт. Я совершенно потеряла счёт времени. В моих мыслях крутились всевозможные варианты развития событий. Внезапно, в небе, напротив ВПП, появился огненный шар. Он был у самой земли. Когда я увидела его, в груди всё рухнуло. Я не знаю, почему, но я понимала, что это самолёт Аваста. —О боги... — сказал один из диспетчеров, вставая со стула. Что было дальше в диспетчерской вышке, я не знаю. Я просто убежала в слезах. Забежав в казарму, я упала на свою койку и заплакала. Я не могла поверить, что Иккинг умер, но все факты были налицо. Выжить в таком взрыве было нереально. Вдруг, я почувствовала, что в одном из кармашков костюма что-то было. Сев на кровати, я достала это. Оказалось, что это был кулон, а в нём семейное фото. Там были мужчина, женщина и мальчик лет шести. Я поняла, что это семья Иккинга. Присмотревшись к фото, я поняла, что знаю женщину, которая была запечатлена на фотографии. Но, откуда? —Не может быть... — осознание резким ударом просто выбило из меня воздух.