Курортный роман с сюрпризом

*Десять-двенадцать месяцев. Нам год! *

— Малышка, просыпайся. С праздником тебя, мамуля. В день рождения собственного сына девушку разбудил очень ласковый шепот мужа, где- то над ухом. Блондинка сквозь сон улыбается и понимает, что будильник кто-то постарался отключить. Она поворачивает голову влево и упирается лицом прямо в грудь супруга. — Спасибо, папа. Тебя тоже с днем рождения нашего сына. — Настя чмокает куда попало, в какую татуировку. Потом замечает какое-то инородное «тело» на кровати. — Это что? Я боюсь перевернуть. — Это завтрак и сын. — смеется Натан, чмокая жену в лоб. — Дамир, иди сюда. Иди к маме. Мальчик постарался придти свои шажком, но из-за матраса и одеяла, ему удавалось плохо, так как «земля» была нестабильной. Плюнув на все, он пополз и с удовольствием уселся между родителями. — Мое золото. С днем рождения, Дамир. Мой малыш хорошенький. Иди к маме. — блондинка наклоняется ближе, и получает поцелуй прямо в нос. Услышав звук чмока, сын стал весело смеяться. Мол, получилось. — Зайченыш мой. — Давайте завтракать. — Миров подвинул столик жене на колени. — Приятного. — Красота какая! Вы с папой будто делали мне на день рождения. Давайте со мной, я одна столько не съем. — подсадив сына чуть выше и прислонившись к мужу, Настя взяла в руку блин и макнула в клубничное варенье. — Ммм… Вкуснотища. Пробуй. — Я наелся пока готовил. У меня первые десять комом получились. — мужчина хмыкает и придерживает Дамира на руках. — Давай со мной, пожалуйста. В меня шесть блинов не влезет. Нам надо пополам разделить. Кушал бы Дамир, то вообще на троих. Я не на столько поправиться должна. Вкусно жутко, но я не съем столько. — цокая языком, брюнет откусывает предложенный блин с вареньем и смотрит, не накапал ли на сына. Настя начинает тихо смеяться комическому выражению лица супруга, который с интересом проверял волосы сына, испачкал ли его. — Вот. Вкуснятина. Еще они четыре блинчика так скушали, а вот два остались на тарелке, красиво сложенных треугольничками. Стакан с ее любимым яблочным соком почти был опустошен всеми членами семьи. Так семейно и уютно сидели, пока Настя не спохватилась, что гости должны были приехать на обед. А было десять утра. — Спасибо большое, мои мужчины. Маму накормили. — девушка с благодарностью чмокает в губы мужа и в темечко сына. — Вы кушали сами? — Да. Помылись, оделись, покушали, перемылись, и переоделись. — не без вздоха поделился певец, с улыбкой поджимая губы. — Понятно. Раз вы оба готовы и одеты, дайте маме тоже так сделать. Я быстренько. За завтрак большое спасибо, очень вкусно. — встав (слава Богу решила в пижаме спать), Анастасия вновь наклонилась поцеловать супруга. — Не за что. Собирайся, мы пойдем поиграем во что-нибудь. Как специально, волосы не потеряли укладку вчерашнего вечера, все так же красиво подзавитые. Быстро умывшись, она надевает платье, привезенное мужем из тура. В Дубаи он купил ей невероятно красивое, пусть и совсем простенькое летнее платье — белая ткань с цветочным принтом. Юбка падала свободно, но если надеть под юбку кринолин, можно сделать пышное платье для выхода куда-то. Легкий макияж — и можно было идти расставлять посуду и блюда. Горячее надо было просто поставить в духовку и начать нарезать салаты. — Какая мама красавица! Смотри, Дамир. Теперь скажи, что ты мне сказал. Скажешь мамочке? — Натан с широченной улыбкой поднес сына к супруге. — Ма… Ма. Мама. Второй раз без запинки получилось совершенно. Мальчик, сминая рукав отцовской рубашки, ждал какой-то эмоциональной реакции от мамы — папа уже покачал и поцеловал за его таланты, а мама не поняла. Анастасия роняет нож в умывальник и поворачивается полностью к сыну. Да, он давно пытался сказать, но получалось нечетко, не так хорошо. А тут прям как взрослый мальчик, только голосок детский. Девушка обнимает сына с рук мужа, целуя его в щечки и носик, совсем счастливая. Она резко выдыхает, пытаясь держать слезы счастья в себе. — Дамир, солнышко. Умничка. — Настя напоследок еще раз чмокает сына и крепко-крепко обнимает. — Мама тебя любит, зайчик. — Папа тоже хочет. — Натан выпячивает губы бантиком, чтобы жена поцеловала и его. — И ты у меня умничка. И тебя мама любит. — смеется блондинка, наклоняясь к нему. Тут поцелуй уже был немного иным, с большей страсть, другой любовью. Их прервал коротенький свист дверного звонка. — И сейчас папа пойдет открывать дверь и приветствовать гостей вместе с именинником. Первыми приехали бабушка, крестный папа и сестренка, потискав малого и подарив фирменную (куда же без этого) одежду для малыша, вместе с еще кучей вещей по уходу. Алиса пыталась втиснуть одного из своих «мевдедей» прямо в руки малышу. Мальчик брал и с удовольствием разглядывал, второй рукой схватив папу за ногу. Симона же, вручила отцу семейства красиво запакованную коробку, скорее всего, с не менее полезными вещами. Это Симона. — Вот и мама наша! — Тимур заходит на кухню и обнимает подругу, отдавая букет цветов. — Тебя с праздником твоим. Сын, муж, ты, все чтобы здоровыми были. А так у вас все будет хорошо. Ты-то уже за пацанами присмотришь. — Присмотрю, и за тобой успею. Спасибо большое, Тимур. Твой праздничек тоже. Крестник, как-никак, растет! Немного посмеявшись вместе с хозяйкой на кухне, Тимати пошел поболтать вместе с Натаном, оставившим сына на попечение старшей сестренки Алисы и Симоны. Мужчины стали говорить «о своем, о девичьем». Конечно же, о ближайших планах на туры и поездки, так как выходной у них был ровно сутки — завтра в это же время Натан уже должен вести эфир на МузТВ. В двери еще раз позвонили. На этот раз пошла открывать Настя. На пороге с шариками и подарками стояли свекор со свекровью. Арман принялся искренне обнимать невестку, да и Адина слегка прижала к себе. Неловкость чувствовала, но приветливость мужчины помогала преодолеть это. Они пошли к малышу, показывая подарки и играясь с ним. Настя решила сделать одну вещь, очень тяжелую как для себя, так и для остальных. — Адина, Симона, можно вас на секундочку? — после того, как все формально раззнакомились, девушка позвала двух женщин к себе на кухню. — Настюш, тебе помощь нужна? — спрашивает рыжеволосая, приобнимая за плечи блондинку. — Нет. Поговорить нужно. Видно, что все втроем чувствовали себя не очень комфортно, но взгляд Симоны успокаивал и делал все это каким-то правильным. Словно так и должно быть. — Адина, вы правы во многих вещах. Меня и правда в моей жизни, до вашего сына, никто не любил совсем. Кроме женщины, стоящей со мной вот тут. Это крестная моего сына, женщина, которая вырастила меня, которая мне была и мамой, и папой, и бабушкой, и сестрой. Теперь я горжусь ее называть бабушкой для Дамира. — она ласково улыбается свекрови и своей маме. — Я помню, вы хотели увидеть мою маму, пусть и не биологическую, но родную мне сердцем. — Моя девочка маленькая. — утирая уже не первые горошинки слез с лица, Симона обнимает Настю крепко-крепко, в желании показать свои эмоции и свою любовь к этой такой молодой, но мудрой девушке. Что называется, «жизнь научила». — И еще кое-что. Я слушаю всегда советы, но это моя семья и позвольте мне делать мои ошибки. Иначе я никогда не научусь. — на этом моменте она видит на пороге мужа, искренне желающего вклиниться разговор, увидев плачущую Симону. Настя глазами просит чтобы не лез. — Да, ваш сын меня невероятно любит и поверьте мне, я ценю это. Я люблю его не меньше. У нас есть замечательный сын, которого мы пусть и не планировали, но жутко любили уже с первого дня, когда я узнала, что беременна. Мы любим его. Я хочу делать свои ошибки. Натан невероятно старается для нашей семьи, он все-все для нас делает. Я стараюсь делать тоже все, и я хочу это делать. Я буду слушать ваш советы, но выполнять буду по своему усмотрению. И вам сказать большое спасибо мне есть за что, несмотря на совсем короткое знакомство. — свекровь искренне удивилась, но продолжала хранить молчание. — За Натана. Я лучшего мужчину желать никогда не могла и у меня совести не хватит говорить, что он плохой у меня, или сказать, что он меня не любит или не любит Дамира. Он самый замечательный мужчина, которого я встречала в своей жизни. Для меня лучшего нет и никогда не будет. Я искренне надеюсь, что он не захочет второй раз жениться. — у говорящей вырывается нервный смешок. — И представлю уже, как Дамир будет таким же. Он сейчас его физическая маленькая копия, и я очень хочу, чтобы он воспитал нашего сына так, как посчитает нужным. А Натан плохого не захочет никогда своей семье. Спасибо вам большое за него. Я понимаю, что вам тяжело. Вам тяжело меня принять и я это понимаю и не стремлюсь быть вашей любимицей. Не могу себе представить свое отношение, когда Дамир захочет жениться на ком-то, так что лет через так двадцать-двадцать пять я вас пойму замечательно. Просто хочу, чтобы вам была понятная моя точка зрение и что я вовсе не желаю ругаться или просто перечить потому что я хочу. Просто у нас с вами не все сходится. Может, стану старше, стану умнее, не знаю. Мои ошибки будут моими ошибками. — Не буду скрывать, я не ожидала. — женщина прокашливается и садится на первый попавшийся стул. — Правда, поистине мудрая девушка могла такое сказать. Согласна, твои ошибки будут твоими ошибками. Но возможно некоторые из них можно было бы обратить если бы ты слушала немного. — Я обещаю вас слышать, но поступать мы с Натаном будем на наше собственное суждение. Нам так будет легче. — Анастасия улыбается чуть расслабленнее и легче. — Я вас с Симоной оставлю, если вы хотите пообщаться. Спасибо, что выслушали, Адина. В коридорчике ее ловит сосредоточенный Натан, и, как оказалось, слушал это все не только он, а и Арман с Тимуром. Мужчина крепко прижимает жену к себе и целует в волосы. Она не сопротивляется, только наоборот, жмется сама. Ей далось тяжело, непросто, но она сказала все, что должна была. — Я люблю тебя. И жениться второй раз не хочу и не собираюсь, если только ты себя клонируешь пару раз. Тогда могу поочередно вас мучить всех. Ты во всем абсолютно права, девочка. И не смей снова расстраиваться. В соседней комнате у тебя есть наш сын, которому целый год. Представь, мы уже два года с тобой вместе. Целых два года. — брюнет коротко целует с какой-то периодичностью, утыкаясь носом ей в щеку. — Как один день прошло. — отвечает Настя, облегченно улыбаясь любимому. — Ничего, главное чтобы таких дней еще было много. Все, хватит. Я сказала слишком много уже. Помолчать неплохо бы. — Ты, попрыгунья. — подмигивает певец, пальцами чуть-чуть сжав талию. — Настюш, ты молодец. Мать правду сказала, на такой разговор пошла мудрая девушка. Не ругалась, не упрямилась, а так поговорили. Только вот чего сваха плакала, я не понял. — хмыкнул Арман. — Сваха плакала, потому что я ее мамой назвала. Тимур, не дуйся. — смешком заявила Анастасия, потрепав по голове Тимати. — Я не дуюсь. Я радуюсь, что ты моя сестра. Пусть и не родная по крови. А вот так, очень даже родная. Плюс, мы все братья, а не коллеги. Ты замужем за моим братом еще и ко всему. — Либо ты с ним породнился из-за меня. Ха, так вот. — сыто улыбнувшись, что ее было сверху, девушка решила проверить детей. Алиса увлеченно читала сказку (ну как, пересказывала из головы) Дамиру, а тот, на удивление, довольно внимательно слушал, пусть вокруг были игрушки и медведи с подарками и шариками. Хотя, длинные шнурки шариков и что там наверху тоже искренне заинтересовало годовалого малыша. — А вот теперь с днем рождения тебя. — глянув на часы, Анастасия присаживается на пол рядом с сыном. — Родился ты, хороший мой, ровно годик назад. — Настя. — Алиска зовет, поправляя очки и подходя к девушке. — А как ровно годик? — Ровно годик назад Натану показали Дамира. — рассказывает блондинка, наблюдая с каким энтузиазмом малышка хочет задать следующий свой вопрос. — Он был совсем крохотный. Как моя рука в длину. — Ух ты! Теперь было чем задаться и заняться, и девочка с радостью пошла рассказывать остальным. Это уже Настя поняла по смеху взрослых из кухни, а особенно Натана. У него такой голос красивый, грубый, но не как прокуренный. Просто как красивый. Решив, что пора сажать гостей за стол, Анастасия встала и взяла сына за ручку. Они вместе побрели на кухню, присаживаться и подавать горячее на стол. За год она уже привыкла все делать с ребенком на второй руке. Хотя, когда несла горячее или жидкое, всегда отсаживала ребенка куда-то или, как в этом случае, давать его на руки другому взрослому. Едва семье удалось более-менее усесться по местам и написать Горозии, ибо офигел вместе с Аней и малыми опаздывать. Оправдываясь тем, что стоят на Третьем транспортном, они велели начинать без них. Крис не могла сегодня приехать, пусть очень и хотела — сейчас была в Эстонии с туром. — Настя. — Алиска слезает со стула и подбегает к блондинке. Та удивленно улыбается малышке. — Да, Алис? Что-то не так? — она гладит девочку по хвостикам. — Малыш. — снова касается ладошками уже плоского живота, не такого, как на шестом месяце беременности, естественно. — Малыш. — Там нет никого уже, солнышко. Совсем никого. Пусто. — Настя тоже гладит свой живот. — Там малыш. — Алиска, вот Дамир. — вмешался Натан, кивая на сына на руках у Тимати. Девочка отмахивается от него и продолжает гладить, мол, не тот малыш. Ладно, это было как минимум странно.