Курортный роман с сюрпризом

*Восемь-десять месяцев*

— Молодец, малыш. Давай обратно. Давай. Отдаешь маме? — девушка протягивает руки за игрушечной машинкой. Дамир хохочет и отдает предмет обратно. — Молодец! — Папа к вам тоже присоединится. — Натан садится рядом с женой и начинает катать мячик по полу. — Хотя нет. Папа потянет походить. Дамир, будем ходить? — Я подержу. Как раз разойдемся чуть-чуть перед приходом Симоны. Да, Симона изъявила желание оставить Дамира у себя на выходные, чтобы Натан с Настей могли себе позволить отдохнуть. Когда эта реальная правда не прокатила, и пара стала ругаться, что ей будет тяжело, Симона просто выпаливает, что она хочет видеть своего внука. И тут уже отказать ей было нельзя — бабушка вторая, все-таки. Зная, что Настя со скуки по своему сыночку умрет, Натан придумал немножко иной выход вдали от дома. Так, чтобы ей не было настолько грустно, даже на пару дней. Мужчина придумал отвезти жену в Подмосковье. У него был знакомый, владеющий красивыми котттеджами прямо посреди парка. Воздух, красиво все. Только сама супруга об этом пока ни сном ни духом не знала. — Привет, Дамир! — первая подбежала к братику Алиса, обнимая и тиская малыша. Ладно бы тот хоть заплакал от невозможности устоять, так тот хохочет стоит и пробует подражать движениям девочки. — Здравствуйте, семья. — смеется детям Симона, обнимая поочередно Натана и Настю. — Собрали мне внука? — Собрали. Тебе я доверяю, поэтому где что даже рассказывать не буду. Ты знаешь что к чему, и рос он при тебе. — блондинка вручила женщине сумку с нужными на эти пару деньков вещами. — Ну вот и хорошо. В воскресенье вечером верну. Все, отдыхайте. Мы тут же поехали. Дамир, говори пока. Алисе пришлось отпустить малыша, потому что Натан взял его на руки и стал обнимать- обнимать. И передал маме. Вот там уже было: блондинка чмокала и обнимала, словно отдавать не хотела, даже такому родному человеку, как Симона. А вот у мужчины на руках сидела девочка, обнимая его за шею. Ее он тоже по-своему любил и дико мечтал о маленькой дочке. Если второй будет пацан тоже будет хорошо, но доченьку хотелось страшно. — Все. Вам счастливо, отдыхайте. Все будет хорошо. Мы приедем потом. Пока-пока. — улыбалась женщина, помахав паре ручкой. Алиса подхватила и помимо того, чтобы прощаться самой, подняла руку Дамира и тоже стала ею мельтешить. — Первый раз отдаю, как от сердца отрываю. И не чужому человеку даю, а все равно за него болит. — шепчет девушка, глядя в окно. — Ты просто мама. И он маленький. С годами это поменяется, поверь. Я буду его учить чему-то, как подрастет. Увидишь, как он станет сильным, будет защищать всех. Тогда ты будешь уверена, что он за себя постоит. А сейчас он беззащитный, а тебе страшно. — Натан чмокает жену в висок и поднимает ее голову вверх за подбородок. — Ты на меня сейчас не злись и не ругайся. — Что случилось? — Пойди и собери себе вещи на два дня. Просто, как отдохнуть на два дня. Мы никуда не летим, отпуск у нас будет немного попозже. Уедем немного развеяться. — он берет ее лицо в свои руки и заглядывает ей в лицо. — Куда? Как? Ты для этого согласился Дамира Симоне отдать? — у нее больше посыпался поток вопросов, чем возражений и отрицаний. — Нет, не для этого, я потом это придумал. В Подмосковье, совсем недалеко, и мы вернемся в воскресенье, а по дороге заберем Дамира. Едем машиной. Выезжаем через… — мужчина кидает взгляд на настенные часы. — Три часа тебе достаточно? — Мне и двух достаточно. — зеленые глаза забегали по его лицу, пытаясь собрать мысли в кучу. — А... — Малышка, постой. Условия есть. — начинает певец аккуратно, и заинтересовывает внимание девушки. — Ты не волнуешься о Дамире, он с бабушкой. Ты не переживаешь ни о чем. Ты не готовишь и не убираешь, это понятное дело. Просто женщина и мужчина… - Прошу прощения, девушка и мужчина, — на этом моменте Настя зарделась и мягко улыбнулась. — которые любят друг друга. Ты не переживаешь, договорились? — Договорились. Хорошо. Но вечером я Симоне позвоню. — Это понятно. И ничего запрещать я тебе не собираюсь. Если ты расслабишься так, то я очень даже рад. Беги собираться. Глубоко вздохнув, ошарашенная блондинка пошла вытаскивать сумку из гардеробной. Как- то она и правда не дала. Натан, довольный результатом своей выходки, пошел вытаскивать свою уже готовую сумку, собранную в одну из ночей писательства стихов. Было забавно наблюдать, как Настя пытается собраться и не потерять голову при этом. Летает по комнате и что-то судорожно считает на пальцах. И через полтора часа с гордо поднятой головой идет в душ. Хмыкнув себе под нос, мужчина выносит в коридор их две небольшие сумки, почти рюкзаки. Это еще довольно быстро для нее. Даже Дамира она дольше собирала. Но там игрушки, побрякушки, все дела. Бутылочки. Симона у них правда была самой надежной — оба без колебаний согласились отдать сына ей, в планах безопасности и здоровья малыша (а вот скучала молодая мама жутко, это да). Брюнет сам вполне справлялся со скукой по сыну, и не показывал этого, чтобы только не расстраивать жену. Она и так расслабиться едва сможет. — Я одеваюсь и все, в принципе. — девушка виснет на шее мужа, чмокая его в губы. — Идет? — Идет. Я так еду, поэтому давай. Жду тебя. Она не заморачивалась и просто надела летнее платье, купленное, как ни странно, зимой. Именно тогда девушка привела себя в форму после беременности и была очень горда собой — на это ушло много усилий. Пусть Натан тысячу раз говорил, что он ее хочет сильно такой, какой она была на тот момент, и до беременности. Он просто до жути переживал за то, чтобы она не увлеклась этим делом и заставил ее подъедать периодически. — Куда еду, не знаю. Слава Богу, хоть с тобой, а не так отправил. — нервно смеется девушка, присаживаясь рядом с водителем автомобиля. — Ага, с кем бы я тебя отправил? Я Дамиру только доверю. — Миров сбивает это на шутку и чуть-чуть насмехается над супругой. — У меня ты одна. Не могу раскидываться женами, понимаете ли. — Дурачок. — она шлепает ладонь, уютно расположившуюся между колен и искренне смеется; так как уже давно не делала, наверное. Только с Дамиром. — Я тоже мужьями не могу. Рассказывай, куда едем. — Увидишь. Сюрприз будет. Нам не помешает отдохнуть с тобой. Поговорить, как раньше мы с тобой болтали. Сынок у нас замечательный и любимый, но тебе тоже нужна передышка чуть-чуть. Ты как белка в колесе. — мужчина увлеченно смотрит на дорогу, а Настя благодарит Бога, что он думает только о сыне, и не допускает других возможных причин. Да, и Натана долго не было. Он уезжал по концертам с Тимуром вместе, и с Кристиной. Не только по Москве колесил, и по корпоративам, но и по России. Правда, Миров никогда не оставался на ночь и первым рейсом вылетал домой, если Настя по телефону не ругалась и не заставляла остаться полуживого певца в месте выступления. И съемки клипа. Это, наверное, было самым больным за всю супружескую жизнь. Но девушка тут же сумела овладеть собой и сказать, какой ее муж умница и какой он золотой. Он и правда талантливый, правда хороший артист, но суть клипа просто болела. Не были бы они в отношениях, она бы даже сказала, что на месте этих девушек переспала бы с ним, но будучи женой Натана. От своей последней мысли-то и становилось страшно. Нет, он не изменял ей и в этом она уверена не то, что на сто, а на тысячу процентов. Ей известно, что ее муж ее любит, любит бесспорно. Просто мысль, сколько женщин вокруг него вьются намного красивее, чем она сама… Самооценка падает со щелчком. — Ты чего задумалась? Уговор был какой, красавица? Ты не переживаешь и не нервничаешь. А мы от дома не успели отъехать. Малышка, иди сюда. — остановившись на светофоре на выезде из города, брюнет наклонился к любимой, несколько раз с удовольствием чмокая в губы. — Что случилось? — Ничего, просто чем больше расслабляюсь, тем больше ерунда в голову лезет. И просто еще от одного представления, что мы с тобой просто одни где-то как-то непривычно. — блондинка отвечает охотно, с желанием. — Привыкнешь за пару часиков. Нам с тобой осталось около часа ехать. Совсем недолго. Оставшуюся дорогу они много не разговаривали. Настя просто любовалась своим мужем и держала за руку, лежащую на коробке передач. Она понимала, насколько сильно эмоционально зависит от Натана, насколько любит и хочет, чтобы все было и было хорошо. — Не отвлекай водителя. Ты побуждаешь в нем желание становиться на обочине, и рассмотреть твое платье получше. — смеется брюнет, на секунду отвлекаясь в пользу жены. — Не отвлекайся. Я просто смотрю. А вот платье будешь смотреть уже когда приедем. Трасса погожими летними деньками располагала к быстрой езде и они в назначенное время были в найденном Натане месте. Как вовремя на глаза попался Андрюха, однокурсник, на одном из концертов в Крокус Сити Холле, прямо в точечку. А Настя в это время просто наслаждалась видом из окна. Они парковались посреди леса. Такая красивая местность. Зеленый парк, просто огромный зеленый парк. Из парковки просто шла плиточная дорожка, справа и слева от которой было по небольшому коттеджу, а дальше они раскидываются, просто рассыпаются по зеленым участкам, более-менее с частной территорией, иногда с забориком. Стоило добавить, что все домики были деревянными. — О, кого я вижу! Миров! Какие люди! — из дома справа вышел мужчина, примерно такого же возраста как и Натан. Он дружелюбно подошел и стал пожимать руку брюнету. — Здорово, Андрюха. Давно не виделись. — чуть сдержаннее отвечает певец, посмеиваясь в сердцах над другом. Как был раздолбаем в универе, так и остался. — Ну, знакомь со своей замечательной красавицей. Я отсюда вижу, какая красивая у тебя девушка. — голубоглазый широко улыбается и самой Насте, отчего та немного краснеет. — Это не моя девушка, это уже больше года как моя любимая жена. — Натан гордо смотрит на смутившуюся блондинку и сжимает ее ручку. — Настюш, это мой друг Андрей, владелец этого красивого места, а это моя супруга и мама моего сына — Настя. — Приятно познакомиться. — кивает Анастасия с неизменной приветливой улыбкой. — Взаимно. А малой где? Знакомить будете? — Сын у бабушки, она нам устроила небольшие выходные. Решил немного показать Насте твою местность, погулять по паркам. Показывай свои хоромы. Будем расселяться. — певец кивает вперед. — С удовольствием! Вот теперь Андрея поперло: он стал рассказывать, как у него тут хорошо, как он долго знает Натана и каким он был в университете. Эти разговоры певец тут же пресекал на корню: его жене только этих историй не хватало для полного счастья. Их коттедж оказался чуть ли не самым последним, зато в самом удобном расположении относительно всех основных зданий, и почти на берегу озерца. Очень красивый, двухэтажный домик с балкончиком на втором этаже, смотрящим на водоем. Увидев, как у жены глаза засветились, Натан лишь приобнял сильнее, чмокая в висок. — Натан, где найти, знаешь. Заходи, поговорим. — Андрей кивает и решает оставлять пару наедине в нужный момент. — В другой раз как-то. Не в эти выходные, брат. Но забегу обязательно, конечно. — соглашается Миров. — Окей. Ладно, не мешаю, наслаждайтесь. Поблагодарив, они пошли вместе рассматривать домик. Он был дивной красоты: большой, красивый деревянный дом, но не похож совсем на сельский — внутри все было красиво оборудовано, со всем функционалом, все как нужно. Честно, похоже было на чью-то дачу. Настолько был домик обжитый. — Здесь очень уютно и спокойно. Надо будет Дамира привезти как подрастет. — Настя смеется и осторожно касается деревянных стен. — Тут даже дышится иначе. — Обязательно привезем. Только да, надо подрасти немножко. Что хочешь делать? - мужчина ставит сумки около кровати на коврик. — Мы можем с тобой распаковаться и пройтись по парку? Больно хочется. — попросила блондинка, поглядывая на мужа из-под ресничек. — Без проблем. Ты взяла кардиган какой-то, вечереет? Ты замерзнешь в лесу. — Не замерзну. У меня муж очень-очень теплый, и я всегда в тепле. И с энтузиазмом стала складывать вещи на полочки, что свои, что Натана. Она улыбается, бубнит себе какую-то песенку под нос и радуется только лишь больше, когда телефон звонит, высвечивая имя Симоны на дисплее. Показав телефон, девушка убежала в другую комнату, делиться своей радостью с ней. Ну, Настя-то не знает, что Симона в курсе всей аферы с сюрпризом. Вот когда возник вопрос, куда складывать ее нарядные комплекты (которым Натан в сердцах очень и очень радовался, попытавшись представить их на любимой), пришлось ему топать в соседнюю комнату. — Симона… Я не могу так. Я люблю Натана и делать ему больно хочу в последнюю очередь. Он будет чувствовать себя виноватым, когда он ни в чем не виноват. Я люблю его. — блондинка шепчет, сидя на подоконнике и теребя в руках кожанку мужа, почти обнимаясь с ней. Она пахла мужчиной, это успокаивало. — Нельзя так, Настюш. Ты в себе держишь. Это и для Дамира плохо, и Натан не слепой. Он переживает за тебя, ты поникла за последние пару недель больше, чем я когда-либо видела. Причем не просто от усталости, а от того, что ты недоговариваешь и отвлечение ищешь в Дамире. Просто забываешь все рядом с малым. Так нельзя. Натан не чурбан черствый, а нормальный любящий тебя мужчина. Если бы он был дураком каким, я бы и не советовала с ним говорить. Поговори, Настюш. Натан нахмурился и так и остановился стоять в пороге. Значит, не показалось. Что-то ее изнутри гложет, незря его беспокоило ее резкая потеря веса и усталый вид. Поэтому и отвез подальше от всего, подальше от шумного города. Просто чтобы побыть вдвоем. — Это тяжело. У меня чувство, что я его виню в чем-то. Он мне ничего не должен. — Я и не говорю, что должен. Но пусть он услышит, обнимет и скажет, что ты дура. — Настя прыскает смехом. — Вот-вот. Пусть скажет и ты будешь это знать. Ты ведь не думаешь, что он. — Нет, конечно. Он любит меня. Причем любит до какого-то несуществующего уровня. Я это чувствую. — ее голос совсем сошел на шепот, а пальцы побелели, так сильно она цеплялась за куртку мужа. — Вот. Боятся нечего. Так что вперед. И тебе легче станет, и расслабишься. И он поймет, почему тебе плохо. У вас любовь, а значит, что он чувствует все то, что и ты. Иди и говори. Все. А за малыша не переживай. Алиса взяла на себя ответственную роль старшей сестренки и они на ковре играются в детской. Дамир очень даже счастлив такой компании. Иди к мужу, Насть. — ласково говорит женщина, завершая разговор. — Иду, Симон. Спасибо тебе. Я люблю тебя. Обнимай малышей от нас. Где-то минуту блондинка так и сидела на подоконнике, обнимаясь с любимой вещью супруга. Тряхнув волосами, спрыгнула и, увидев Натана на пороге, резко вдохнула и приоткрыла рот. Как ни странно, он не злился, не выглядел раздраженным. Просто смотрел и не понимал, даже был немного расстроенным. — Идем гулять? — спросил мужчина абсолютно нормальным тоном, подавая руку девушке. — Пошли. Первые несколько минут, несмотря на очень близкий тактильный контакт, прошли очень неловко. Миров молчал, ожидая, расскажет ли жена что случилось и расскажет ли вообще. Но нет, пока ничего не говорила, просто прижималась всем телом и не смела даже глаз поднять на него. И это пугало еще больше. — Пошли сядем на пирс. — увидев «дорожку в воду», Настя потянула брюнета туда. Она шлепнулась на влажные деревяшки и, сняв сандалии, опустила ноги в прохладную воду. Натан повторил ее движение и снова взял ее за руку, поглаживая пальчики и стараясь успокоить разнервничавшуюся в конец Настю. — Малышка, ты мне веришь? — решился спросить мужчина, наконец, поймав ее взгляд. — Верю. — без раздумий соглашается блондинка. — Тогда говори. Я думал, что ты просто устала. Просто вымоталась с Дамиром, меня не было столько времени рядом. Ну, я оказался не совсем прав. Не полностью. Делись со мной, малышка. Я тут не просто аксессуаром, я твой муж, блин. — немного веселит ее брюнет, притягивая к себе совсем близко. — Малышка… — Раз ты слышал, то повторять нечего. Я своими словами тебя задену. А ты вспыльчивый, можешь решение дурацкое какое-то принять. Это моя дурацкая голова и привычка додумывать то, чего в помине нет и не было. Не хочу обижать, не хочу винить. Я люблю тебя, и знаю, как ты меня любишь. — Насть, говори мне, пожалуйста. Не обижусь, обещаю. Просто скажи. Сделай мне легче. Ей понадобилась минутка конкретная, чтобы собраться с мыслями и со смелостью. Симона права, бояться нечего. Он ее муж. — У тебя клип недавно вышел. И он довольно неоднозначный. Даже не смотря на слова, ни на что, стало так больно, обидно и противно, что я просто заплакала. — и сейчас тоже, заплакала. Воспоминания вернулись. — Ты правда, умничка, молодец, ты всего добился и ты талантливый человек, но так задело… Причем, я понимаю умом, что ты меня любишь, ты никогда вне съемок никого не коснулся, а женские идиотские мысли лезут и лезут, лезут и лезут. Так обидно и больно. Понимаю, что это твоя работа только. Только работа. Симона права, я просто забивала голову заботами о Дамире и о себе забыла, чтобы отвлечься. А голова мне все говорит и говорит, что я намного хуже выгляжу, чем те девушки; что сижу дома; что тебе могу стать неинтересной. Ты меня обнимаешь, целуешь, а в голове ерунда всякая шепчет. И тогда я просто как-то заплакала Симоне, она мне сказала, что я дура. Я настолько сильно тебя люблю, настолько сильно я оперлась на тебя и тебе доверяю, что у меня просто мои самые большие страхи заговорили: тебя потерять, потерять нашу семью. То, что мы с тобой столько создавали. И все. — Бл… ин! Мужчина берет девушку за талию и вытаскивает из воды, пересаживая себе на колени. Быстро вытирает слезы на ее щеках и на ресничках, и видит еще пару слезинок, готовых выкатиться наружу. Зеленые глаза стали красными, но и от слез еще более красивыми, чем раньше. — Девочка моя. Особенно о таком, говорить мне надо. Надо. Мало того, что все, что касается тебя, касается меня, так тут еще и меня касается напрямую. Настюш, я люблю тебя. Прекрати думать ерунду. Ты же знаешь мой характер. Я не терплю людей, которых я не люблю. Мне ни одна из них не то, что не понравилась, я сделал работу и ушел. Все. А ты у меня красивая, в доме у нас всегда с тобой тепло и уютно, благодаря тебе, и ты дала мне самое ценное в моей жизни — нашего с тобой сына. — он все так же держит в руках ее опухшее личико. — Ты дура, да. Мы не потеряем никогда наше с тобой. Потому что оно вот тут, внутри. — Натан берет ее ладошку и кладет себе на грудь. — Слышишь? Это наше. Я бы еще и Дамира на руки взял и показал тебе, но он у бабушки. Дурочка. — Ну вот видишь. Ты чувствуешь себя виноватым при том, что не сделал абсолютно ничего неправильного. Просто твоя работа. — Анастасия шмыгает носом и, освободившись, тыкается лицом в шею любимому. — Ты больше не смотришь ни одной моей работы и из всех соцсетей грамотно удаляешься. Мне все равно, но ты не смотришь ни одной моей работы. Не смотри, малышка. Береги себя. То, что ты кормить грудью почти перестала, это не значит, что тебе можно портить себе нервы. Насть. — Миров зажимает супругу как в тисках и гладит шелковистые волосы. — Какая ты дура, Насть. Ты же моя девочка маленькая. Я люблю тебя. — Знаю, что дура. Мне не хочется своим мыслям верить, но понимаешь же, что женская интуиция и логика сильнее. Я за эти два месяца чуть с ума не сошла, когда ты уехал. Настолько я соскучилась по тебе. — Настя утерла личико сама и выравнялась на коленях мужчины. — Тебе из-за меня совсем плохо стало, да? — тонкие пальцы касаются ее щек, гладят, затем спускаются вниз, к изрядно истончившейся талии и похудевшим бедрам. — Из-за меня так все болит? — Нет. Из-за твоей сумасшедшей жизни. Просто я забыла обо всем. У меня наш сын был. И это было важно. Сама виновата. Я об этом говорила, что ты начнешь себя винить. Не надо. Все хорошо. Как-то обратно наберу, наем. Я быстро толстею. Мне два раза поесть не по расписанию и все. — отмахнулась блондинка, поддаваясь на ласки мужа. — Я сам буду кормить. Все. С ложечки. — Я капризничаю. — Быстро научу себя вести. Всеми способами. Точнее, любыми. — на секунду мужчина вновь посерьезнел, заглядывая жене в глаза. — Теперь ты уверена, что у меня есть только ты? — Я всегда была уверена. Просто люблю, когда ты говоришь мне это. — кривляется, и то хорошо. Поправляется значит, его малышка. — Очень люблю. И когда еще ты целуешь. — Намек понят. Звук жадного поцелуя, прямо губы заболели от него. Он настолько жаждал забрать боль себе, что не заметил, как почти кусал пухлые губки блондинки. — Говоришь обо всем мне. Все-все. Тогда и сама страдать не будешь, а я лишний раз поцелую. И мы со всем справимся. Особенно если это такая ерунда. Иди ко мне. — Натан снова быстро касается губ жены своими. — И еще твой один сюрприз будет завтра. — Расскажешь сейчас хоть? — девушка проходится пальчиком по губам Мирова, вытирая остатки своей помады. — Ты разругаешь меня, что я тебя раскормлю. У тебя муж казах, понимаешь ли. А в жизни тебе никогда толком ничего не готовил. — хоть где-то пригодилось его актерское образование. Пришлось прокашляться прежде чем «подарить» Насте свой казахский акцент. — Дурачок мой. — Настя нежно гладит его по волосам. — В смысле не готовил? — Я тебя завтра кормить буду. Ты никогда ведь не ела ни шашлык, ничего. Причем очень давно. С прошлого лета. Май на дворе. — Ты серьезно? — Вполне. Должен я хоть как-то приложиться.