Под колпаком ведьмы

      — Там таблица со всеми лабораторными, могу скинуть.       Я улыбнулась, но никак не отреагировала, слушая разговор. Девочки наперебой начали обращаться с просьбой поделиться таким спасением для их жизни. Я молчала.       — Тебе же легче будет…       Она прошипела мне в самое ухо, но я даже бровью не повела, изображая миролюбие и безмятежность. Лучше самой. Разберусь, как всё делать, и не буду париться.       — Это и называется «париться».       Заткнись.       Она вздохнула, снимая руки с моих плеч и убираясь в уголок кабинета. Подальше от моих глаз. Я спокойно уставилась на тетрадь, в которой не было написано ни единого слова. Ни единого числа. Задумалась о расчётах. Так спокойнее.       — Нужно ещё повторить историю…       Надо было обязательно добить и без того никакое настроение? Я зыркнула в её сторону, но она, неумело делая вид, будто бы тут не при чём, бесшумно прошла к окну. Как же раздражало.       Не хочу заниматься этим. Я не понимаю. Это не расчёты. Тут нет одного конкретного ответа. Поэтому, если ты не согласен с мнением большинства или старшинства, ты — ничто. Пятно на ботинках, которое нужно оттереть, чтобы не позориться. Либо ткнуть всем остальным в твою совершенную непригодность. Вместо того, чтобы объяснить, что и почему было не так, ты становился посмешищем на всю оставшуюся жизнь за то, что не разбирался в том, что тебе совершенно неинтересно.       Сплошной идиотизм.       Я могу почти без запинки перечислить особенности поведения животных, но кому какое дело? Правильно, это же не то, что должен знать каждый порядочный студент, школьник, взрослый…       Сколько ещё до конца? Минут пятьдесят, чёрт. Нужно просто продолжать считать. Так время пойдёт быстрее. Пусть я совершенно не знала, зачем. Это дебилизм. Учебный план не стыковался с тем, что нам действительно нужно усвоить перед следующими предметами. В результате, по выпуску всё равно придётся «обучаться» заново уже на рабочем месте. Если ещё и получится устроиться.       Какого чёрта я решила пойти на поводу у своей жадной жабы и получить бесплатную вышку?       До конца пары 48 минут.       Сегодня был… вторник? Да, сегодня же были эти пары.       А число? Я не помню. Какое было вчера? Не помню. Когда я вообще обращала внимание на дату в последний раз?       Я потянулась к телефону, чтобы открыть календарь.       Крик.       Дёрнувшись, выпадая из мыслей, я подняла глаза на женщину, истерично швырнувшую тетрадь моего сокурсника на стол рядом с собой. Серьёзно? В аудитории? Вам заняться нечем, кроме как срываться на детях? Вам себя не жалко? Или это способ самоутвердиться? Да, он мог быть неправ, я не знаю ситуации, но вы даже не дали ему попытаться, это я уже вижу.       — Если вы не готовы заниматься, то забирайте документы.       Ха.       Серьёзно?       Ну, тогда оплатите наше лечение у психотерапевта.       Или психолога.       Не помню разницу.       Это и неважно. В конце концов, всё, что вы делаете — заставляете нас самих разбираться в материале, проверяете, насколько нам удалось его понять, и, если по вашему многоуважаемому мнению нашего уровня недостаточно, отправляете готовиться снова. И так пока не слепите нас такими, как выгодно вам.       Вот что значит «быть взрослым»? Уметь вовремя заткнуться, прогнуться под систему и вас, чтобы в вашей уютной жизни всё было, как на картине?       Я складываю ладони, прикрывая ими нижнюю половину лица. Сдержанно улыбаясь, кошу взгляд к окну.       Шестой этаж.       Интересно, что бы они все сделали, если бы я попыталась спрыгнуть?       От представления того, какая паника разразилась бы на их лицах, хочется смеяться, но я держусь. В конце концов, произойди такое, случись самое худшее, в первую очередь начали бы обвинять то, чем я занимаюсь. Что я смотрю, читаю. Людям, в конце концов, тяжело признать, что такие выходки связаны с суммой разных событий, частью которых они тоже могли стать даже по случайности. Сыграть роль того, кто порвёт ниточку терпения окончательно.       Я моргнула, наблюдая за тем, какое странное выражение лица было у девушки, застывшей у окна. Сжавшись, закусив нижнюю губу и широко раскрыв глаза, она уставилась на меня так пристально, будто пыталась прожечь дыру. Казалось, даже немного побледнела. Задрожала.       А.       Ну конечно.       Это всего лишь страх.