Под колпаком ведьмы

      Я нервно огляделась, убеждаясь, что во дворе не было никого, кроме меня. Место всё равно было не очень, но я не хотела оставаться дома. Не хотелось беспокоить соседей, я, всё же, шумная. В конце концов перешла бы на громкую речь. Или, наоборт, не смогла бы в полной мере развернуться. Но тогда меня бы услышали в соседней комнате и… Нет, не в этом дело. Просто нужно было поговорить наедине. Даже в таком формате.       Мне правда казалось, что я сказала достаточно. Что всё было понятно. Но, видимо, я была не права. Ладно. Ладно. Нужно просто обсудить это. Может быть, тогда всё станет яснее. Очевиднее.       Я ещё раз взглянула на листочек с заметками, вдумчиво оценив каждую из записанных мыслей, составленных по мере уменьшения их важности. Аргументов для самозащиты, так сказать. От кого я планировала обороняться — другой и крайне сомнительный вопрос, в конце концов, мы не были «врагами».       Точно не были.       Прошло некоторое время с момента, как мне написали, что свободны для звонка. Я потратила его на то, чтобы обосноваться здесь. К моему удивлению, качели, стоявшие в этом дворике, убрали. Если подумать, то страннее было бы, если бы они остались. Их основание давно выбралось из-под земли тем или иным способом, а потому при раскачке они наклонялись. Я даже видела, как они едва не перевернулись однажды. Мы тогда так перепугались, но так и не ушли. Инстинкт самосохранения у детей отсутствует, очевидно. Единственный способ безопасно воспользоваться этими качелями — позвать друзей, которые встанут по углам, удерживая их. Ну, был единственным. Теперь здесь только этот спортивный уголок…       Ладно. Я села на промёрзшую деревянную сидушку. Весна пусть и пришла, но ничего не менялось — холода не уходили.       — Привет.       — Привет.       Спокойный, ровный тон. Я старалась. Я держалась. Я ждала. Тебе есть что сказать? Есть же? Так говори. Этот разговор не был мне нужен. Он был нужен тебе. Это ты хотел поговорить. Я тут ни при чём. Ты же недоволен? Зол? Раздражён? Тебя бесит то, как я поступила? Ты не согласен со мной? Ну, ненавидишь это? Что ты думаешь? Как ты видишь происходящее? Мои поступки? Мои слова? Мысли? Эй?       Тишина.       Скажи уже.       Молчание.       Скажи хоть что-то.       …       …       …       — Похоже, говорить придётся мне.       Он подтвердил это, но я не запомнила ни единого слова, что он сказал. Я должна была догадаться. Я должна была ожидать такого. Но это стало последним ударом в спину, который я не предвидела. Её холодная рука схватила моё запястье, и я, смотря в небо, заговорила. По подготовленному заранее списку поначалу, но затем перед глазами поплыло. Нет, нет. Мысли спутались. Это не то, как я хотела об этом сказать. Нет. Неправильно. Пожалуйста.       Горло сдавили ледяные пальцы. Голос не слушался. Что я говорила? Я не помню. Я не помню ни единого слова. Ничего не помню. Правда, ничего. Совсем.       — Не ври.       Хорошо, не буду. Я помню кое-что.       Ты молчал. Внимательно слушал весь мой бред, не опровергая. Не прерывая. Я ждала, пока ты перебьёшь меня, начнёшь оправдываться, просто расскажешь о том, почему ты поступал так. Почему ты так думал.       Но ты не проронил ни слова.       Ты не сопротивлялся.       Не отвечал.       Ни на одно моё обвинение.       — Какого чёрта?       Она схватила меня за руки. Я почувствовала соль на губах. От ветра щекам стало холодно. Нет. Я не хотела плакать. Я не хотела. Совсем не хотела. Я не хотела, чтобы это выглядело так, словно я добиваюсь желаемого слезами. Я не хотела. Я хотела поговорить. Я хотела поговорить и понять твою точку зрения. Я хотела увидеть ситуацию со всех сторон.       — Лгунья.       Она прошипела это, пока я продолжала говорить тихим, срывающимся голосом.       Я хотела разобраться в происходящем. Показать, что твои действия могут выглядеть безобидно, но бьют куда больнее, чем ты видишь. Я хотела убедиться, что я была права. Я хотела, чтобы меня поняли.       …Я хотела, чтобы ты понял.       — Я понял. Если так будет лучше…       Нет. Ты ничего не понял. Мне не нужна твоя жалость. Оставь её себе.       — Пока.       Я выдавливаю из себя ответ на его слова, чувствуя увеличивающееся давление на своей шее.       — Пока.       Он сбросил.       — Что ты наделала?!       Я опустилась на корточки, пряча лицо в коленях и закрывая голову руками. Она, пусть и была босой, больно наступила мне на ногу, нависнув и вцепившись в плечи. Даже сквозь кожанку её ногти впились в мою кожу. Я закусила губу, стараясь не издать ни звука. Не плакать слишком громко.       Она оскалилась, как будто хотела прибить меня прямо здесь. Я понимала её. Внутри не хватало чего-то. Я полагала, что покончила со всем месяц назад, но я была неправа. Корни ещё оставались. Этот разговор действительно был нужен. Как минимум для того, чтобы окончательно выдрать те и надежду на то, что я смогу всё объяснить.       Больше она не произнесла ни слова. Она бродила кругами, сжимая свои волосы, позволяя мне сполна насладиться тем, как шарик в моих руках трескался, ломался, крошился. Как его оттенки сменялись на тёмные, уродуя приятные пастельные цвета.       Наверное, это была пустая трата времени.       Но, даже тогда, когда я пришла в себя, когда разломы затянулись, оставшись тёмными пятнами на стекле, она ни разу и не утешила меня бессмысленным: «Ты сильная, ты справишься.» Лишь продолжила из раза в раз напоминать мне вопрос, который так и остался без ответа, разъедая основание моего возрождённого спокойствия.       Почему ты молчал?