Это лето было бесконечным

      Жаркие дни пролетали один за другим — ребята плескались в воде, носились по цветочным полям, ели фрукты, отдыхали и обсуждали всё на свете. Арс, который изначально дольше всех не мог позволить себе расслабиться и забыть обо всём, снова начинал мрачнеть. Каждый день он всё больше зависал и уходил в себя, скрещивая руки на груди и нетерпеливо подергивая ногой. Он скептично смотрел на стену, которую Антон методично расписывал, когда на того находило вдохновение, но продолжал помогать и подавать краски и покорно плелся за Оксаной, когда она предлагала сходить прогуляться. Он продолжал проводить время с ребятами, но видел в этом всё меньше смысла. Вместо этого на него накатывало бессильное раздражение.       Арсу казалось, будто он находится в дурмане, где время тянется чертовски медленно и неправильно, но при этом словно уходит у него сквозь пальцы. В их глуши не ловила никакая связь, и цифры на телефоне казались настолько предательски обманчивыми, что Арс заимел привычку спрашивать дату у соседей, когда ходил за продуктами.       Очередным днем они втроем лежали в высокой траве, смотрели на лениво плывущие по небу облака и обсуждали своё будущее. В какой-то момент Арс не выдержал и поднялся, опираясь на локти. — Я больше так не могу, — отчаянно прорычал он и схватился за голову руками. — Что случилось? — Всё. Ничего. Ничего, твою мать, не случилось. В том то и дело. Мы часами говорим о каком-то далеком будущем, но ничего для этого не делаем. — А что ты предлагаешь, Арс? Иногда нужно позволить себе ничего не делать. Взять время свободное от забот, чтобы понять себя, чего ты действительно хочешь, и не терять еще больше времени потом, — Оксана мягко погладила его, успокаивая. — Да я уже его теряю! — Арс грубо вырвал руку, не давая до себя дотронуться. — Куда ты спешишь, Арс? Куда мчишься? Мы что, по-твоему куда-то опаздываем? У нас впереди же вся жизнь полная прекрасных моментов. Ты ничего не теряешь. Напротив, я бы имел наглость сказать, что ты приобрел здесь, с нами, что-то новое и важное, — Антон сел рядом с ним и попытался заглянуть в глаза. — Да. Здесь. С вами. Приобрел что-то безумно важное, плетя веночки, загорая голышом и разрисовывая стены, — он закатил глаза и сжал зубы. — Звучит как чертова потеря времени. О чем я только думал. Мне же еще поступать. — Арс, — Оксана одернула его холодным тоном. — Ты же сам сказал, ты уже не пройдешь в театральный в этом году. Какая разница? Лучше возьми время, скопи деньги на какой-то работе и подготовься к следующему году. — Я могу поступить на юридический. Я должен. — Ты ничего никому не должен. Особенно, если не хочешь. — Ты не понимаешь! Вы не понимаете. У вас все хорошо в семьях, поздравляю. А меня убьет отец! — Арс выкрикнул это, вскочил на ноги и, не оглядываясь, начал идти в сторону дома. — Блять! Сука… Арс, подожди нас! Не уходи ты так!       Ребята наспех похватали разбросанные вещи побежали за ним. От быстрого темпа Антон не смотрел под ноги, запнулся о камень и начал хромать, что заставило их с Оксаной замедлиться и расстояние между ними с Арсом стало существенно увеличиваться. — Арс! — кричали ребята ему в спину, но он даже не обернулся, а лишь ускорил шаг.       Когда Антон с Оксаной дошли до дома, Арс уже вовсю запихивал свои вещи в сумку, бездумно комкая их. — Ты куда собрался? — Поеду в город. Мне надо подать документы. Отец будет рвать и метать, тут ведь даже чертова связь не ловит. Но я еще успею. — Стой, ну к чему такая спешка? Куда ты в ночь? Поспишь, все обдумаешь, если что, поедешь утром, — Антон мягко потянул за рукав футболки, но Арс его оттолкнул, даже не стараясь рассчитать силу, и тот с громким оханьем влетел в тумбочку. — Антон! — обеспокоенно воскликнула девушка и поспешила на помощь. — Да всё в порядке, — опустошенно выдохнул он, потирая ушибленную поясницу. Его глаза растерянно скользили по сгорбленной фигуре Арса, словно выискивая в нем что-то, чего больше не было. А может быть не было и никогда. — Я… я просто не понимаю, Арс. Объясни хотя бы. Все же было так хорошо. Ты же сам говорил, что ты счастлив. Почему ты сейчас так? Зачем?       Арс закинул сумку с вещами на плечо и резко обернулся, вплотную подходя к ребятам. — Потому что у меня, блять, есть мечта. Потому что ваши игры в беспечное лето без забот и волнений это хорошо, но понемногу. Я так больше не могу. За этим чертовым домом жизнь не остановилась. Всё, что происходит здесь, абсолютно ничего не значит, и не стоит, понимаете? Осень наступит, как бы вы ни хотели ее оттянуть. Все пойдут в университеты, а вы что? Может вам двоим это безделье и спустят с рук, но я так не могу. Не хочу. У меня нет лишнего года. Надо делать всё сейчас. — Да у тебя вся жизнь впереди, Арс! У нас всех всё впереди. И мы у друг друга есть. Неужели, мы для тебя ничего не значим? Мы не важны? — Вы? Мы уже даже не одноклассники. Разойдёмся по разным сторонам и через несколько лет я уже не вспомню ни вас, ни это лето. Мне было хорошо, но вы придаете слишком большое значение мелочам. Есть по-настоящему важные вещи. — Арс! — закричала Оксана ему в спину, но тот уже ушел, хлопнув дверью, и не желая ничего слушать. Ушел, даже не попрощавшись.       Оксана обессиленно опустилась на пол, Антон присел рядом и ободряюще обнял её за плечи, хотя сам нуждался в утешении едва ли не больше. Он смотрел на дверь в надежде, что она сейчас раскроется и он вернется. — Ну и ладно. Ну и пошел он, — обиженно выплюнул Шастун, прижимаясь к девушке. — Мы и без него хорошо проведём время. — Ты так думаешь? Он же не один ушел. — Не один, — он понимающе кивнул. Ведь Арсений действительно, уходя, забрал с собой по-кусочку их любящих сердец, и теперь в груди обоих зияла открытая рана. — Пусть забирает всё в свою счастливую жизнь, а мы построим свою и без него. Ведь жизнь на Арсе не кончается, верно, Окс? — Не кончается, — девушка шмыгнула носом и нахмурилась. — И он вообще-то не прав. — В чём же? — Он запомнит и нас и это лето. Даже если его гордость не позволит ему вернуться, то он будет постоянно вспоминать нас. Потому что мы не пустое место. И то, что было у нас троих, дорогого стоит. Ты же это понял. Я поняла. И он это поймёт. — Просто некоторым нужно чуть больше времени?

◌◎◦❍◯⃝ ⃞ ⃟ ⃠ ❍◦◎◌

      Этой ночью Антон с Оксаной спали вместе в её комнате. Они прижались друг к другу, переплетая руки и ноги. Лишь бы не чувствовать этой боли потери. Только бы знать, что они всё ещё не одиноки, всё ещё кому-то нужны.       Они долго не могли заснуть. Полная луна била в окна, сердце ныло, а голову не покидали тяжелые мысли. Но мягкое дыхание и ощущение чужого и такого родного тепла успокаивало и создавало ощущение комфорта. Сон потихоньку взял своё.

◌◎◦❍◯⃝ ⃞ ⃟ ⃠ ❍◦◎◌

      Новое утро прогнало ночь и ворвалось в жизнь ребят пением птиц и мягкими лучами солнечного света. Поначалу они были растеряны и не знали, куда себя деть. Произошедшее вечером казалось дурным сном. Антон зашел в их комнату и недоуменно смотрел на пустую кровать, Оксана в замешательстве бродила по кухне с пустой кружкой, не осознавая, почему в воздухе не витает аромат кофе.       С тяжелыми голова, ребята кое-как собрались на завтрак и уселись на веранде, залезая на стулья с ногами и подпирая голову коленкой. Антон разлил чай по кружкам, проливая часть на стол, но это никого не волновало. Они молча жевали, меланхолично наблюдая за тем, как далеко у горизонта синее небо заполняется темными грозовыми тучами, которые медленно но верно продвигались в их сторону. — Мне это не нравится, — подала голос Оксана и поморщила нос. — Я не хочу, чтобы глупые ссоры и непонятные обидки портили мне лето. Нам. Я так долго его ждала. — Я тоже. Я надеялся, что всё будет по-другому, — Антон вздохнул, встал из-за стола и принялся нетерпеливо переминаться с ноги на ногу, не зная, куда себя деть. — Я просто не понимаю, зачем он так. — Так что? Ушел? За своей огромной мечтой, которая, видимо, стоит всего. Не могу винить его из-за этого, не знаю, что бы я сделала на его месте. — Но если так хотел, он же мог просто уйти. По-хорошему. Зачем эти драмы и скандалы? — сокрушался Антон, опираясь локтями о края веранды. — Он же в сомнениях весь. Вроде знает, чего хочет, и что ему нужно, но открыто признать этого не может, вот и мечется весь, — Оксана облокотилась рядом и пожала плечами. — Но он в этом не виноват. Значит, еще не время для него. Когда переосмыслит всё, примет, разум с сердцем сойдутся, тогда и сможет открыто и без драмы. — Тогда давай не будем больше про него. Сейчас всё выскажем, пожелаем, блять, всего хорошего и удачи в жизни, и всё. Не хочу, чтобы его призрак портил наше лето. Выбор он сделал.       Оксана кивнула, отложила недоеденный блин на тарелку и сложила руки рупором. — Надеюсь ты счастлив, Арс! — заорала она в небо. — Катись к чёрту, Арс! — подхватил Антон. — Теперь ты просто обязан поступить! — Мы не пустое место! — Чужие чувства для тебя вообще ничего не значат? — А что насчёт собственных? — Эта ссора того стоила? — И вся равно знай: Я. Тебя. Очень. Сильно. Люблю. — Хорошо, что ты согласился на эту поездку. — Не забывай меня. — Мы всегда будем рады тебя увидеть. — Удачи, Арс. — Только бы у тебя всё получилось.       Антон с Оксаной повернулись друг на друга со слабыми улыбками, восстанавливая сбитое от крика дыхание. Они любили жизнь. Любили это лето. Любили друг друга. И бесконечно любили Арса, но, раз он хотел, готовы были его отпустить.

◌◎◦❍◯⃝ ⃞ ⃟ ⃠ ❍◦◎◌

      Антон полдня провёл за рисованием, добавляя в картину его чувств новых глубоких красок. Оксана, которая обычно лучше провела бы время на свежем воздухе, на этот раз чувствовала слишком сильное смятение и ей не хотелось оставаться одной. Сначала она сидела рядом с Антоном, развлекая его разговором и подавая краски, а потом, по его приглашению, встала рядом и добавила несколько мазков от себя.       Уставшие, с затекшими спинами, они переглянулись и улыбнулись, чувствуя, как с каждым взмахом кисти душа избавляется от тревог и печалей. Перемазанные краской, они вышли на веранду и синхронно подняли головы, чтобы взглянуть на затянутое тучами небо. — Чёрт, скоро дождь, — девушка нахмурилась, — у нас есть зонт? — А хер его знает. Да и какая разница? Успеем в деревню за продуктами? — Можем попробовать.       Они успели сбегать в деревню и даже забрать продукты, но на полпути назад их настиг страшный ливень с грозой и порывами прохладного ветра. Даже если бы был зонт, его бы всё равно выгнуло и сломало, так что шанса дойти до дома сухими у ребят не было. Да они и не хотели. Не хотели бежать, кричать, пытаться скрыться под деревьями или же наоборот вкусить стихию по полной. Они просто медленно шли бок о бок и со стороны могло показаться, что каждый думал о своём, но на деле же, как ни старайся, все мысли были об одном человеке.       Дойдя до дома, Оксана с Антоном высушились, как могли, заварили чай, взяли к нему полуразмоченные после дождя пряники и так и провели ночь — на полу комнаты, подальше от окон со сверкающей за ними грозой и бьющего каплями дождя ветра, от стен, завывающих из всех щелей, от неприятного скрежета и раскачивающихся деревьев.

◌◎◦❍◯⃝ ⃞ ⃟ ⃠ ❍◦◎◌

      Ребята продолжали наслаждаться летом. Они купались, бегали по траве, смотрели на облака, читали книги, пели песни у костра и расписывали стену в доме. У них не было ни единой заботы, кроме надоедливых комаров и выбора, что приготовить. В какой-то момент Антон разочарованно понял, что Арс видимо утащил с собой и камеру, но это был слишком мелочный повод для тревоги, и вскоре это забылось. — Слушай, а что тот человек на нас смотрит? — как-то спросила Оксана, показывая на верхушку холма, за которым скрывалась остальная деревня. Антон перевернулся с живота и сложил руку козырьком, всматриваясь против солнца. На вершине холма действительно кто-то стоял, но ничего, кроме силуэта, разглядеть было невозможно. — Не знаю. Ну пусть смотрит, нам то что? Может, мы очень красивые, — усмехнулся Антон. — А, может, тогда покажем кое-что поинтереснее? — Оксана хитро подмигнула и поцеловала Антона в губы. Тот принял игру и стал стягивать с нее платье.       Это стало их забавой. Всегда, когда кто-то появлялся на холме, они принимались дурачиться и звонко хохотать. Иногда они делали размеренно и лениво, в другие разы просто носились среди высоких колосьев травы. Силуэты наблюдали за ними, но никогда не спускались с холма. Антон с Оксаной весело смеялись, шутя, что это они их напугали своими беспечными безобразиями.       Они жили своё лето на полную катушку, не ведя счет ни дням ни датам. Они никуда не спешили и никуда не опаздывали. На то, чтобы начать выстраивать свою жизнь, у них впереди была вся осень. А пока они просто собирались как следует отдохнуть.

◌◎◦❍◯⃝ ⃞ ⃟ ⃠ ❍◦◎◌

      Арс сидел хмурый в ночной электричке, вглядывался в темноту по ту сторону окна сквозь своё искаженное отражение, на которое было тошно смотреть, и нервно потряхивал ногой в такт агрессивной музыке, бьющей из наушников. Он злился на Антона с Оксаной, которые столько времени затягивали его в свой омут. Он не такой. Ему не нужен отдых, не нужно тратить зря время. Он справится.       Арс стоял перед своим подъездом, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Сумка тяготила плечо а прохладный ночной воздух вызывал волны мурашек. Он стоял так уже не первый десяток минут, но все равно не мог заставить себя зайти в подъезд. Там отец. Там крики. Ссоры. Напоминание, что он ни на что не годен. Что путь, который за него выбрали — единственный верный.       В этот момент Арс почувствовал первый укол сожаления. Хотелось развернуться, бросить всё и, сломя голову, снова бежать на вокзал, к этой электричке, которая привезет его в теплое лето, где нет проблем, где только друзья, любовь и поддержка.       Арс шмыгнул носом. По щеке потекла слеза, которую он тут же стёр и упорно шагнул вперёд. Ради мечты же.       Всё прошло ровно также ужасно, как он и ожидал. Следующие несколько дней были такими тяжкими, что Арс не был уверен, как он еще находит в себе силы хоть на что-то. Но он должен был. Он должен был пережить наказания и упрёки. У него скоро просмотры. Он должен был взять себя в руки и постараться. Доказать всем, они неправы, что, вопреки всему, у него всё получится. Иначе ради чего все это?

◌◎◦❍◯⃝ ⃞ ⃟ ⃠ ❍◦◎◌

      Арсений, сгорбившись, сидел на полу у кровати и беспомощно ковырялся в сумке с вещами с деревни. Солёные слезы не давали дышать. Глаза почти ничего не видели. Он проиграл. Он слышал довольный голос отца, который по телефону хвастался перед родственниками, что его сын прошел на бюджет в лучший университет. Он радовался, а этот самый сын чувствовал, что внутри него что-то сломалось. Его не взяли на актерское — не смог пройти конкурс. Как бы ни старался, сколько бы из себя не выжимал, все равно не смог пройти.       Под грудой вещей руки нащупали какой-то предмет. Арсений осторожно обхватил его трясущимися пальцами и поднес к глазам. Камера. Камера с пленкой, которую он захватил случайно, вместе с другими вещами.       На лице дрогнула слабая улыбка. Он вытер слезы рукавом и прижал к себе камеру. Ничего, что они поссорились. Ничего, что он не может ответить отцу и его ждет безумно дерьмовый измождающий год. Он еще может исправить хоть что-то. Лето не закончилось — время еще есть. Он еще может хотя бы извиниться.

◌◎◦❍◯⃝ ⃞ ⃟ ⃠ ❍◦◎◌

      Арсений забрал из ателье проявленные фотографии и с великой любовью и нежностью спрятал пачку за пазуху. Туда, где гулко и трепетно бьётся любящее сердце. Он планировал сесть на ближайшую электричку и поехать в деревню. К ним. Он смог выбить у отца разрешение всего на пару дней, но и этому Арс был рад.       Он бежал со всех ног с жд станции, дома и деревья проносились мимо, расплываясь в одно сплошное пятно. На лице поселилась глупая счастливая предвкушающая улыбка. Он не видел своих друзей всего пару недель, но это уже казалось нестерпимой вечностью. Но ничего. Скоро он снова их увидит. Скоро он всё исправит. Ведь он уже близко.       Запыхавшись, Арс остановился на верхушке холма. Он сложился вдвое, тяжело дыша и упираясь руками в колени. Передохнув, поднял голову и посмотрел вдаль. Их домик виднелся среди травы, а чуть дальше блестела прохладная река. Арс попытался высмотреть друзей, но их нигде не было видно. — Спят что ли еще? — пробормотал он под нос и уверенно пошагал к дому. Он уже представлял их реакцию — эту детскую радость смешанную с обидой. Когда тебе прописывают пощечину и при этом обнимают и целуют. Арс улыбнулся и покрепче перехватил сумку, в которой лежали подарки для ребят. Он так соскучился.

◌◎◦❍◯⃝ ⃞ ⃟ ⃠ ❍◦◎◌

      Арсений Попов стоял на вершине холма и с тоской смотрел вдаль. Его взгляд скользил от полуразваленного деревянного домика до давно заросшего поля, по которому было теперь не пройти к загрязненной заводом реке.       Все случилось так, как Антон с Оксаной и говорили. Уезжать в тот год и поступать не пойми куда оказалось бесполезно. С учебой все равно были проблемы, здоровье пошло к черту из-за постоянного стресса, а отец полностью разочаровался в непутевом сыне. Он мог этого избежать. Если бы тогда нашел в себе силы сразу сказать ему всё в лицо, как просили ребята. Да, страшно, сложно. Зато честно. Зато может у отца сохранилось бы уважение. Зато не пришлось бы проводить в больнице несколько месяцев и заглатывать с десяток лекарств. Зато… Но этого не случилось.       Арсений бросил универ во время первой сессии, сбежал из дома и поселился у одногруппника на птичьих правах. Нашел подработку и всё свободное от нее время готовился к заветному поступлению на актерское. Ходил на курсы, часами заучивал басни и прозы и пел песни под гитару. Он чувствовал, что теперь точно не может облажаться, ведь делает это не только ради себя, но и ради Антона с Оксаной. Теперь не втихомолку, теперь не отвлекаясь ни на что, он мог посвятить этому всему себя, и старания в конце-концов дали плоды.       Он снова приехал в деревню тем летом, сразу же после того, как узнал, что его зачислили.       Поначалу он приезжал каждый год, после летней сессии, но потом его захватил театр, дела, которые он специально находил, не оставляя ни одной свободной минуты, новая жизнь, в которую он зарывался с головой. Он, как мог, похоронил в этом ворохе память о том лете.       Следующий раз был после того, как ему дали первую роль в фильме. Он мчался на холм, готовый вопить о своей радости во всю глотку, чтобы разделить этот момент со всем миром.       Гастроли с театром, работа в кино, набирающая обороты известность. На много лет он забыл про их домик в деревне и приехал вновь лишь перед своей свадьбой. Ему было под сорок лет и ноги уже не могли нести его с такой юной прытью по каменистым тропинкам. Ему было под сорок лет и он обводил свой путь неверящим взглядом, не понимая, куда успели уйти годы, и почему, если его мир приобрел столько красок, все здесь пришло в такой упадок.       И вот теперь Арсений снова стоял на холме. Через два дня ему должно было стукнуть восемьдесят. Красивая круглая дата. Он никогда не думал, что доживет до нее.       Каждый раз, когда он приезжал в деревню и останавливался на холме, ему казалось, что он слышит Антона с Оксаной. Словно они молодые и беспечные бегают среди травы, заливаясь звонким мелодичным смехом. Этот звук был настолько четким, что заставлял его пристально всматриваться, надеясь увидеть их макушки, мелькающие среди колосьев. Но он никогда их не видел. Ведь их давно здесь не было. А может только здесь они и были?       Арсений начал спускаться с холма к дому. Он впервые за все эти годы нашел в себе силы на это. Забавно, что душевных сил хватило только тогда, когда физически он был хрупок и немощен. Когда воронцовы волосы окрасились сединой и покрылись проплешинами. Когда насыщенные голубые глаза выцвели потускнели, теряя все цвета, как и он сам.       Тонкие узловатые ноги не держали и путались в траве, не давала упасть только трость, которую Арсений уже давно всегда носил с собой, но даже так, чтобы добраться до домика, ему потребовалось несколько передышек.       Он устало прислонился лбом к покосившейся стене давно заросшего дома, который был гораздо старше него самого. Дома, который всего за пару недель стал дороже и ценнее родного.       Арсений взобрался по трухлявой лестнице и с опаской замер у приоткрытой двери. Впервые за столько лет он снова спустился сюда и теперь не решался войти. Столько воспоминаний — хороших и плохих. Он боялся, что если зайдёт, то увидит их вновь, как видел в этом доме в последний раз.       Арсений открыл дверь и воспоминаний нахлынули на него лавиной. Эта деревня была такой глухой, что за столько лет дом никто не тронул — в раковине так и валялись грязные тарелки, а из шкафа выглядывал оксанин сарафан. Арсений зашел в дальнюю комнату и обессиленно рухнул на пол — на старой стене пестрел облупившийся рисунок. Тот, который Антон выводил с такой любовью, и тот, который Арс считал сущей глупостью. Как же он тогда ошибался. Он и не думал, что через столько лет этот рисунок на стене станет для него дороже всего на свете. Что он будет готов отдать многое, если не все, чтобы снова оказаться там — с полуголым, измазанным в краске Антоном, который водит кистью в счастливом спокойствии.       Арсений свернулся клубком на полу и обхватил голову руками. Он скучал. Он безумно скучал. У него была прекрасная жизнь — успешная карьера, любимая жена и замечательные дети. Он с грустной усмешкой называл себя Розой из Титаника, которая, прожив долгую жизнь и имея любимую семью, всё равно думала о Джеке, с которым провела всего несколько дней. Ведь Арс добился всего, чего хотел, но сердце все равно мучительно ныло. Он добился всего, о чём мечтают многие, о чём даже не мечтал он сам, просто потому что ему постоянно казалось, будто ему чего-то не хватало для счастья и он пытался это найти. Но он никогда не понимал, что его счастье всегда было тут. Или наоборот — знал это настолько хорошо, что отчаянно пытался скрыться. Ведь именно он был виноват.       Хотя следствие закрыло это как несчастный случай, но он всегда винил себя в произошедшем. Конечно, а кого же ещё? Люди правда перешептывались о романтичной версии двойного самоубийства, но Арс то знал, что это было наглой клеветой и враньем. Потому что это было невозможно. Да у него самого гораздо больше было шансов вздернуться, чем у Оксаны с Антоном, которые всем сердцем любили свою жизнь.       Отравление газом вследствие утечки. Арс каждое утро скорее по привычке, чем осознанно, подкручивал вентиль рядом с плитой, как ему и велели. А потом уехал и никому ничего не сказал. Просто забыл. Такая мелочь вылетела из головы. Возможно, если бы не чёртова гроза, от которой расшаталась труба, успел бы прийти сосед и напомнить про это. Возможно, если бы сам он уезжал не на истерике, а спокойно утром со свежей головой, он бы не забыл. Он бы успел про это подумать, предупредить. Но нет.       Поэтому он винил себя. В том, что у ребят никогда так и не стало того будущего, которым они так грезили. В том, что из них всех только он не мог почувствовать себя по-настоящему живым, и именно он загнал их в могилу. А ведь они всё это время пытались ему помочь.       Арс смутно помнил этот момент. Вот, он забегает в дом, такой весь радостный и с подарками. Зовёт их, но никто не откликается. А потом он видит их, лежащих на полу. Дальше лишь ужас, отрицание и сплошной туман, состоящий из истерик и отрешенного гробового молчания. Он их убил, он же их нашел. Преступник всегда возвращается на место преступления, верно? Арс уже не помнил, сколько тогда просидел в доме у их тел. Сутки? Больше? Он бы так и не нашел в себе силы подняться в деревню и вызвать полицию или врачей. Может так и умер бы вместе с ними, но судьба распорядилась иначе — один из деревенских жителей, который продавал им продукты, забеспокоился, что ребят давно не было, и решил их проверить. Арс особо не помнил, как он пришел. Но после этого вокруг стало мелькать много людей, в которых он видел лишь силуэты. Полиция, врачи, психолог, куча каких-то знакомых. Он так и не нашел в себе силы пойти на похороны — для него они навсегда так и остались здесь. В этом доме.       А ведь всё могло быть быть по-другому. Они могли остаться хорошими друзьями, которые вместе идут по жизни. Они могли быть любовниками или сыграть свадьбу. Могли поехать в это чёртово путешествие, которым так грезил Антон и стать волонтёрами. А может они бы разошлись и собирались только раз в несколько лет, чтобы узнать как кто живёт и поделиться историями.       Сыграть свадьбу… Арса вновь прошибло холодным потом. Вскрытие показало, что Оксана была беременна в момент смерти. Он так и не нашёл в себе силы узнать, от кого из них. Интересно, что бы было, если бы всё сложилось иначе? Она бы оставила ребёнка и растила его в любви и заботе, на время задвинув все свои высшие баллы и олимпиады в дальний угол? Сделала аборт, решив пожить для себя? Ах, если бы он мог узнать.       Если бы, если бы, если бы… Арсений это уже никогда не узнает. Он всё разрушил. И на руинах их жизней он построил свою. Он чувствовал, что теперь просто обязан. Забавно. Он иногда думал об этом. Что, скорее всего, он бы и не стал востребованным актером, если бы не их смерти. Сдался бы, когда было сложно, нашел бы что попроще, полегче. Это не значит, что он бы был неудачником, нет, наоборот. Возможно, он бы смог наконец расслабиться и жить в своё удовольствие. Стать счастливее. Но он когда-то бросил своих друзей из-за мечты и с тех пор делал всё, лишь бы добиться высот. Чтобы хоть как-то откупиться от случившегося. Доказать, что это были не детские прихоти, это было не зря. Иначе ради чего это всё? Оно того стоило?       Арсений не знал, сколько времени прошло, пока он рыдал на пыльном полу, но в какой-то момент он вдруг почувствовал в себе силы подняться, которых, как он думал, у него не осталось. Он вышел из дома, уже не нуждаясь в трости, и глаза ему залил мягкий солнечный свет. Небо было того самого насыщенного голубого оттенка, который жил только в воспоминаниях из детства, и которого он давно не видел в жизни. Сочная зеленая трава колыхалась от ветра, а от речной глади отражались блики.       «Уже закат? Сколько же я там пролежал?»       Он вышел во двор, чувствуя, будто что-то кардинально изменилось, но он не мог понять что. Он не знал, что теперь делать, но ноги сами понесли его к реке по проторенным дорожкам. Он шел и шел среди травы и цветов и весь путь его сопровождало знакомое пение птиц и стрекот насекомых.       И тут он заметил их. На берегу реки сидели две прижавшиеся друг к другу фигурки. Арс задержал дыхание, не веря глазам. Такие родные. До боли изученные. Но при этом словно стёртые из памяти под воздействием горя и времени. Ведь сколько не смотри на фотографии, в памяти остаётся лишь образ. А всё действительно важное всё равно постепенно начинает угасать. Арс помнил тот момент, когда с испугом обнаружил, что начинает забывать. Его мозг уже не мог воспроизвести особенный сладкий запах Оксаны или нежное прикосновение кожи Антона. Он забывал, как ощущаются их волосы, когда пропускаешь локоны сквозь пальцы. Забывал, где на лице появляются морщинки, когда оно меняет выражение. Он забывал их по-кусочкам и осознание потери очередной детальки пазла било так больно, что Арсу казалось, что он теряет и себя.       И вот, он видел их снова. Видел, как лучи солнца создавали ареолы вокруг их голов и ласкали тонкие костлявые плечи. В тот момент он подумал, что сходит с ума, но он готов был сходить с ума снова и снова, погружаясь всё глубже в дебри, лишь бы вновь увидеть их вот так, словно наяву.       Арс был готов сходить с ума, но стоило ему оглянуться на дом, как он всё понял.

◌◎◦❍◯⃝ ⃞ ⃟ ⃠ ❍◦◎◌

      Антон с Оксаной сидели на берегу реки, смотрели на закат и лениво болтали о всяких глупостях. Их день прошёл также замечательно, как и все предыдущие. Почему-то сомнения в том, что также пройдут и последующие, не возникало. Тут не то что давно не было дождя — небо не затягивало каким-либо намеком на грозные тучи. А если даже переменчивая погода была стабильно хороша, то откуда взяться печали в юных беспечных сердцах?       В какой-то момент за спиной ребят послышались шаги и Оксана обернулась, приглядываясь. — Арс? — неуверенно спросила она и Антон аж подскочил, удивленно косясь на поле. Он неверяще вперился взглядом в приближающуюся фигуру и через несколько секунд расплылся в счастливой улыбке, чувствуя, как по груди разливается тепло, словно от чего-то родного. — А-а-арс! — закричали ребята во все горло и бросились ему навстречу, практически сбивая с ног и обнимая со всей силы. — Боже, я так скучал, вы не представляете, — шептал он, обнимая их в ответ чуть ли не до хруста в ребрах. Он жадно вдыхал их запах, заполняя им лёгкие, слушал их голоса, певуче льющиеся в оба уха. Такие родные. Такие живые. Словно всех этих лет не было. Словно он действительно уехал недавно. — Представляем, конечно! — Антон возмущенно ткнул его в бок. — Хотя ты поступил как та еще скотина и баклан. — Я знаю. Простите. Все это время я ничего не хотел так сильно, как вашего прощения. Или повернуть время вспять. — Ладно, давай уж без лишней драмы, — фыркнула Окс и щелкнула его по носу. — Ничего страшного не произошло, Арс. — Вот именно, — поддакнул Антон. — ты приехал, и хорошо, — на секунду его лицо омрачилось и широкая улыбка погасла. — Как всё прошло? — Я… я решил, что вы были правы. Во всём, чтоб его, правы. Я понял, что не нужно сломя голову нестись в закрытую дверь, пытаясь ее открыть, размозжившись об нее этой же головой. Я действительно не готов. Ничего страшного не произошло. Поступлю на следующий год.       Антон с Оксаной восторженно переглянулись, их глаза блестели, выдавая гордость и надежду. — Так и… на сколько ты? — Надеюсь навсегда, — усмехнулся Арс, выдавая за шутку свою страшную истину. — Ну или на бесконечно долго. — А отец? — Это не важно, — Арс вздохнул и по-очереди поцеловал каждого в макушки. — А это что? — Антон ткнул его в грудной карман, откуда виднелся потрепанный конверт. — Ох, это… пойдемте сядем, сейчас покажу.       Ребята вернулись на своё место у реки и сели по обе стороны от Арса. Он достал конверт и вытащил из него стопку фотографий. — Ого! — Антон вырвал фотографии из рук и принялся увлеченно рассматривать. — А мы как раз опечалились отсутствием камеры. Её тоже принес? — спросила Оксана, укоризненно поднимая бровь, будто заранее знала ответ. — Нет. Я про нее как-то давно забыл уже. — А почему фотографии… такие? Что ты с ними делал, Арс? Им как будто уже сто лет в обед, а не недели, — недоуменно поинтересовался Антон, крутя в руках фотокарточку. Арсу даже не нужно было смотреть, чтобы понять, про что он. Он наизусть знал каждый сантиметр этих фотографий. Каждый залом, каждую царапинку. Знал, что края потрепанные, краски уже не такие яркие, а кое-где видны следы от слез. Знал, что подписи на обратной стороне выведены дрожащей рукой так, что кое-где цифры и буквы сливаются в месиво штрихов из синей пасты. — Да я просто… спешил, неаккуратно обращался. Да и фотоателье не очень хорошее попалось. Не важно. Так вышло.       Ребята пожали плечами, оставшись довольными этим объяснением. А Арс переводил взгляд с фото на них и не мог насмотреться. Вот они. Такие же, как тогда. Ничуть не изменились. Такие живые. Такие его.       Или это он теперь их?       Ребята втроем сидели на берегу реки и смотрели на закат. Над головой плыли пушистые облака, которые были похожи на воздушные замки. За спиной шелестела трава. Они были счастливы. Они улыбались. — А-а-арс, — протянул Антон, лениво откидываясь на спину и падая головой Арсу на колени. — А сколько времени вообще прошло? Мы, когда ты уехал, вообще перестали за ним следить. Такое чувство, будто вечность прошла и осень уже давно должна была наступить. Но природа-то ни черта не изменилась. — Тебе кажется, Шаст, — Арс мягко улыбнулся и запустил пальцы в его пшеничные волосы. Как же он скучал по этому чувству. — Прошло всего несколько недель. Впереди еще целое лето. — Давно такого лета хорошего не было, — Оксана легла рядом с Антоном. — Оно такое неспешное. Как будто бесконечное.       Арс хмыкнул и запрокинул голову. Закрыл глаза. По лицу расплылась счастливая улыбка. По щеке прокатилась слеза. Оксана с Антоном лежали на его коленях. Вечно молодые. Вечно беспечные. Они никогда так и не узнают, в чём их призвание, не заработают свой первый миллион и не купят дорогую тачку, на которой не разгонятся на трассе. Не познакомятся с людьми со всего света, спасая черепах, будучи волонтёрами где-то на Коста-Рика. Они никогда не сыграют свадьбу и не обнимут своих детей. Все эти годы, которые Арс прожил в погоне за незримым, они были счастливы в своём маленьком лете. И будут счастливы ещё вечность. Арс всегда винил себя, что отнял у них жизнь и теперь у нет права на ошибку, теперь он должен это отработать. На деле же, он отнял жизнь не только у них, но и у себя. Они всегда хотели лишь того, чтобы все нашли себя и были счастливы. А он промучился всю жизнь, и виной этому были не Оксана с Антоном, укоризненно преследующие его во снах, а он сам. Всю жизнь Арс чувствовал себя старым богом, единственным желанием которого было — проснуться снова молодым. И вот, это свершилось. Арс не знал, был ли это Рай, ведь он явно его не заслужил, но был безумно благодарен, что ему позволили разделить эту вечность с Антоном и Оксаной. — Оно такое и есть. Для нас это лето будет бесконечным.