Такой себе последователь

      В пустующем полицейском участке поздно вечером раздавался тихий гудок звонка. Курсант, прилегший отдохнуть после долгого рабочего дня, лениво снял трубку и включил запись, чтобы прослушать её на следующее утро, после окончания его смены. По ту сторону провода звучал плаксивый женский голос, который, к сожалению, курсант так и не услышал, вновь развалившись на столе. Он звучал громко, прерываясь на всхлипывание. Девушка говорила:       «Уважаемое отделение полиции города Харрикейна, это уже не первое мое обращение к вам. Я понимаю, что вы, скорее всего, уже прослушали первые мои звонки, но вы так и не ответили мне и не перезвонили, сколько бы я раз я не просила сделать это. Если мои предыдущие сообщения по каким-то причинам до вас не дошли, то я повторю причину моих звонков: пятеро детей, двое мальчиков и три девочки, пропали без вести с территории «Фредди Фазбер Мега-Пицца-Плекс». Мы думаем, что они были похищены, поскольку пятеро маленьких детей не могли покинуть комплекс сами, да и некоторым из них только стукнуло 12 лет. Куда они могли пойти одни? Проблема в том, что мы не можем узнать, кто именно их увел. Администрация «Пицца-Плекса» отказала нам в просьбе посмотреть камеры видеонаблюдения. Они сказали, что они не запечатлели никакого вмешательства в систему работы комплекса, что никаких детей они знать не знают и что злоумышленника с пятью детьми никто не смог заснять. Другими словами, они хотят сказать нам, что эти дети провалились сквозь землю… Ах, да, я забыла представиться. Меня зовут Марта Шоу, я была нанята детдомом, чтобы сопроводить детей до «Пицца-Плекса» и вернуть их назад в определенное время. Я была не одна, у меня был коллега, такой же наемный работник, как и я. Вы можете сказать, что мы были слишком легкомысленными и безответственными, раз позволили похищению произойти, но администрация убеждала нас, что это место — самое безопасное на всём белом свете. Кто же знал, что это произойдет вновь… Я-я обращаюсь не от лица детского дома, а от себя: прошу, найдите их и верните! Они ещё совсем маленькие, они не познали мира… Я корю себя каждый день, не могу смириться, что это произошло из-за моей доверчивости и наивности… Я опишу их снова на всякий случай, если вдруг предыдущие сообщения были удалены или что-то случилось с ними: два мальчика, одногодки, по 12 лет, один (Глен Андерсон) светлый, блондин, с узким разрезом глаз; второй (Дерек Фриман) — метис, темный, с карими глазами и короткими вьющимися волосами. У второго есть две сестры, они помладше, также пропали. Первой (Мег Фриман) всего 9 лет, она похожа на своего брата за исключением белых родимых пятен (они называются витилиго), второй (Ребекке Фриман) только 7 годиков, она более светлая и бледная, очень пышные вьющиеся волосы. Последний ребенок, самый младший, по имени Люси Нельсон. Ей исполнилось 6 годиков, у неё светлая кожа, блондинистые волосы до плеч, она вечно понурая и уставшая. Это связано с врожденным заболеванием брадипсихией. Их фото я смогу выдать в детском доме, когда вы приедете к нам. Я знаю, что вы хорошие и бравые люди, которые не оставят их на произвол судьбы. Все они очень хорошие и светлые детишки, так что, прошу, верните им нормальную жизнь. Свой номер я продиктую и буду ждать вашего звонка. Пожалуйста, сообщите мне про результаты расследования! Вот мой номер… Не могу представить, какой монстр смог так поступить с ними. Буду надеяться, что они всё ещё живы. Надо быть абсолютным бесчувственным чудовищем, чтобы пойти на похищение… Извините, вырвалось. До свидания и спокойной ночи…»              — К-как долго я спал?.. — спрашивал блондин. Он был худощавый, тонкий и щуплый, словно бы его не кормили несколько десятков лет. Сквозь белоснежную кожу просвечивали вены и артерии, выделялись белые кости, выпирала грудная клетка. Мальчик был похож на ходячий скелет за исключением лица, имевшего какое-никакое мясо и мышцы. Единственное, что прикрывало его костлявую фигуру, — старый поношенный голубой свитер и длинные рванные джинсы, ставшие модными в процессе игры в догонялки и встречи с асфальтом. Его впалые голубые глаза обрамлялись огромными темными кругами, появившимися из ниоткуда, хотя блондин всё это время спал. Глен сидел на полу темной маленькой комнатки, освещаемой небольшими лучиками света, проглядывавшими через дверные щели.       — Около недели, может больше, — пожимал плечами метис. Дерек был крупнее и толще блондина, но не потому, что много ел и набирал вес, а от постоянной работы и физических нагрузок, давших ему мышцы. Про его телосложение можно было сказать только так: «Сухое, будто скелет обтянули куском пластмассы». Уже в свои 12 лет у Дерека виднелась ярко выраженная налобная морщина, так как мальчик много и часто хмурился, а также злобно зыркал глазами. Для потомка индейца и американца он выглядел уж слишком обыденно, не считая его извечного афроамериканского стиля речи и вкуса в одежде. — В этом месте трудно понять, день или ночь на улице. Нигде нет часов, как назло… Но по ощущениям будто прошла вечность с тех пор, как я открыл глаза.       — Мы все очнулись одновременно, кроме тебя, — поддерживала брата средняя сестра. Мег в детском доме называли «черной жемчужиной». Ей дали такую кличку в связи с притягательно-черным цветом её глаз, а также необычайной девчачьей красотой в таком небольшом возрасте. Единственное, что портило её образ небесной богини, — это белые пятна на лице и шее, называемые витилиго, но некоторым даже это казалось очаровательным. Её красивые локоны всегда убирались в два пучка, чем-то напоминая ушки белочки, отчего дети между собой так и звали её — «белка». Мегги носила джинсовый комбинезон и старую ярко-красную майку (она была вся в дырках, но комбез прикрывал их собой), что не особо подходило её образу, но никакого другого одеяния у неё, к сожалению, не было.       — Я бы тоже поспала, но как только я ложусь, так и всё желание пропадает, — зевнула Люси. Её вечно грустные глаза смыкались сами собой, даже речь лилась таким медленным и спокойным ручьем, что, казалось, она договорит спустя тысячелетия. Ни улыбки, ни какой-либо другой эмоции нельзя было увидеть на её лице, только апатию и грусть. Неэнергичный ребенок не был нужен её родителям, потому Люси и оказалась в детдоме. Правда, сама она о причинах не знала, поэтому все врали ей, что её родители погибли в автокатастрофе.       — А я не ел уже столько времени, но мой желудок даже не урчал, — добавил Дерек. — Только Ребекка хомячит всё без передышки.       Бекки вопросительно хмыкнула. Она стояла с фруктовым батончиком во рту и медленно разжевывала его. Девочка больше всего отличалась от своего брата и сестры: Ребекка была светлой, с темно-русыми кудрявыми волосами и двумя огромными зелеными глазами цвета зимней хвои, блестящими, как парочка алмазов. Девочка была одета в нежно-розовое платье, будто маленькая кукла или принцесса. В некоторых местах виднелись заплатки и шов, но этот наряд всё равно смотрелся свежим и новым на утонченной фигуре девочки.       — Это потому что у неё зубы начали резаться, — пояснила Мег, подкинув Ребекке ещё один батончик. — Она так справляется с болью.       — Да она же ест, как не в себя! И при этом Бека даже ни разу не была в туалете! Может, у неё там что-то слиплось? — вопросил Дерек. Мальчик получил от своей сестры затрещину и успокоился, переведя взгляд на Глена. Он усмехнулся. — Ты бы видел своё лицо! У тебя чуть ли глаза из орбит не выпадают! Я не думал, что ты так широко сможешь открыть их!       — Как смешно, Дерек. Представь себе, но я не только азиат, но и европеец, так что оставь свои расистские шуточки на следующий раз и объясни мне наконец, что тут происходит! — возмутился блондин.       — «Расистские»? Попробуй обвинить в расизме метиса! — огрызся Рек.       — Мы и сами не знаем, что мы делаем здесь, — ответила за брата Мегги. — Мы помним лишь тот день, когда прибыли в «Пицца-Плекс», но что произошло после приезда — для нас загадка. Может, ты помнишь что-то?       — Нет, совсем ничего, — понурил плечи Глен. — Только вижу картинки, как мы играли в «Детсаде» с местным воспитателем. А после — брешь…       — Как я и думал, всё то же самое, — вздохнул Дерек.       — Только… — вдруг вспомнил блондин.       — Только?.. — вторила Мег.       — Только помню ещё, как меня куда-то вели. Кто-то держал меня за руку, чуть пониже запястья. Но вот кто и что случилось потом… Я не помню, извините, — он склонил голову, чувствуя себя виноватым. Он ощутил на своей макушке маленькую ладошку и приподнял глаза на Ребекку, гладящую его голову.       — Ты ни в чем не виноват. Всё же ты помнишь чуть больше нас! — приободрила она мальчика.       — Эта картина будто только что всплыла перед глазами!.. Честно, до того момента, как вы меня спросили, я ничего не помнил!       — Тогда есть шанс, что ты увидишь что-то большее потом, — рассудила Мег. — Это ли не круто?       — Может, ты и права… — пожал плечами Глен.       — А пока отведем его к Затмению, — вымолвила Люси. — Он просил нас сообщить ему о Глене…       — Затмение? Кто это? — насторожился блондин. — Я не помню такого существа…       — Ох, тут легче показать, чем рассказать, — отмахнулся Дерек. По его лицу было видно, что он недолюбливал это нечто, но и не ненавидел, так что Глен через силу смог себя успокоить перед встречей с неизвестным созданием.       Дети помогли подняться блондину, открыли перед ним дверь и повели по извилистым коридорам, пылавшим ярко-неоновыми лампами, выкрашенным в светлые насыщенные цвета и пестрящим всеми возможными плакатами, игрушками и другими продуктами компании. Мимо них неоднократно проходили взрослые и работоботы — маленькие, «яйцеголовые» роботы, сделанные для обслуживания посетителей «Пицца-Плекса» — огромного комплекса корпорации «Фазбер Интертеймент», специализирующейся на создании роботов и искусственного интеллекта в качестве развлекающего элемента (По сути «Фредди Фазбер Мега-Пицца-Плекс» являлся огромным торговым центром с магазинами и развлечениями, посвященными главным роботам-маскотам данного заведения: медведю, кролику, аллигатору, волчице и курице). Глен несколько раз пытался привлечь к себе рабочих, но никто из них не обратил своего внимания на мальчика. Дерек нервно усмехнулся, и блондин понял: это бесполезно.       — Все они делают вид, что нас нет, — пожала плечами Люси. — Может, мы играем в какую-то игру?       — О которой нас никто не предупреждал, — фыркнул Дерек.       Раздались тяжелые быстрые шаги. Дети повернулись на источник звука, и увидели высокую массивную фигуру роботизированного кролика, спешившего к ним на всех порах.       — Люси! Я тебя обыскался! — тараторил бот, схвативший девочку и поднявший на руки. — Не убегай так далеко от меня, ничего не сказав! Я же переживаю за тебя!       — Глупый кролик, — девочка потрепала его по голове и обняла за шею, мгновенно закрыв глаза. Глен обомлел при виде полноразмерного маскота, который был выше его раза в два с половиной. Бонни не был его любимчиком, но блондину нравился его внешний вид и характер, потому встретить его лично было чем-то невообразимым.       — Опять приперлась эта металлическая банка, — хмыкнул Дерек.       — Не заводись, братик, — попросила его Ребекка. — Бонни хороший.       — Может, он и хороший, но Монти мне нравится куда больше! — буркнул мальчик. Он попытался пнуть аниматроника, но его удар Бонни даже не почувствовал, унеся сонную девочку туда, откуда он пришел.       — А это нормально?.. — вопросил Глен, указав на удаляющегося робота. — Он унес Люси, но нас проигнорировал.       — Сейчас тебе всё объяснят, — успокоила его Мег. Такой ответ не устраивал мальчика, но ему ничего не оставалось, кроме как последовать за ними дальше.       Дети почему-то выдохнули, и блондина это напрягло и напугало сильнее, чем осознание своего беспамятства. «Почему мои воспоминания стерлись?.. Я даже не помню, почему я вышел за территорию Детсада с незнакомцем!» — размышлял мальчик. Они провели Глена мимо «Детского Сада», навевавшего у мальчика неоднозначную тревогу и панику, мимо плакатов с детскими воспитателями — Солнцем и Луной, чьи тела походили на человеческие, не считая голов в виде масок, соответственно, Солнца и Луны (но одна часть лица ночного воспитателя была выкрашена в черный цвет, создавая ощущение, будто бы это месяц, а не полная луна), и мимо театра, куда дети так и не успели попасть. Малыши спустились в закулисье, где царила темнота и тишина, где лежали декорации и костюмы, которые никто и никогда не использовал, и где стояли высокие, полые тела темных существ, находящихся в спящем режиме. Эти монстры носили название «эндоскелеты», но для чего они были нужны и кто их сюда поместил, дети не знали.       — Эй! Затмение! Мы привели его! — прокричал Дерек.       — Затмение! — протянула Ребекка. — Затмение! Затмение! Иди сюда!       — Да кто это…       Глен не успел договорить, как сверху, с темного потолка, упал тяжелый трос. Послышался скрип, словно что-то тяжелое натянуло веревку. Скользя по тросу, как паук, длинная, но тонкая темная фигура спускалась вниз вверх ногами, вращая пестрой головой и медленно перебирая двумя парами рук. Само по себе существо было темно-темно-красное, но сегментированные пальцы горели алым, желтым и оранжевым огнем. Плавно, один за другим яркие лучи вспыхнули на маске Затмения, его глаза и острые хищные зубы пылали золотом, как и разлом маски, располагавшийся ровно посередине. На тех местах, где побывали его руки, оставались ярко-желтые пятна. Если бы Солнце могло плакать, если бы золото могло стать морем, то именно такого цвета была бы вода.       Блондин в страхе отошел назад, и Дерек схватил его за руку, пригрозив кулаком. Глен не понимал почему, но этот монстр пугал его до чертиков. Пускай строение его тела и было похоже на воспитателей «Детского сада», но его размеры, его язвительная ухмылка и его внешность нисколько не вызывали доверия. Тем более такого аниматроника он никогда не видел в своей жизни.       Существо ехидно рассмеялось, опустившись на пол и выпрямившись во весь рост:       — Вот и малыш Глен очнулся! Ты бы знал, как ты напугал своих друзей! Они уж подумали, что ты попал в Чистилище.       — Я попал куда?! — испугался мальчик, вырвавшись из хватки Дерека и отойдя подальше. — Что ты такое?! Где я?! Почему всё вокруг такое странное?!       — Как грубо. Мне говорили, что ты очень вежливый мальчик. Неужели соврали? — он перевел взгляд на остальных детей, и те одновременно замотали головой. «Они боятся его?.. — изумился блондин. — Или же просто опасаются?.. Одно другого не лучше».       Глен выдохнул, прокашлялся и сказал:       — Я извиняюсь за своё поведение, я не хотел показаться грубым. Я напуган и дезориентирован, поэтому и не слежу за своим языком. Мои друзья сказали, что мне всё тут объяснят, вот я и накинулся на вас с вопросами. Прошу простить меня и не злиться на моих друзей, они ни в чем не виноваты. Давайте забудем начало нашего диалога и начнем заново. Я Глен Андерсон, приятно познакомиться, — мальчик протянул руку Затмению в надежде, что эта фигура не сделает ничего плохого остальным детям.       — На «Вы» необязательно переходить, но я рад, что ты признаешь свои ошибки, — он поджал руки, высокомерно закинув голову кверху. Глен не понял, был ли это знак того, что Затмение всё ещё злится на него или просто показуха, но он убрал руку и стал внимательно следить за движениями монстра. — Меня зовут Затмение, как ты уже знаешь. Я — ваш защитник и помощник в «Пицца-Плексе», который решил благородно избавить ваши души от новых страданий.       — «Наши души»? — недопонял блондин. — От каких страданий?!       — Ах, да, забыл сказать. Ты мертв, Глен.       В ушах мальчика раздался звук битого стекла. Это его мир раскололся на две части. Перед глазами появился туманный шум, словно белая пелена ослепила парня или его посадили в телевизор без сигнала. Глен схватился за сердце, но ни его сердцебиения, ни дыхания легких мальчик не почувствовал. Тело продрогло до кончиков пальцев, но это не был зимний мороз, это — его температура. Блондин упал на колени, не желая верить в услышанное, но под собой в огне Затмения он не увидел тени. «Я мертв…» — согласился про себя мальчик. Парень сдерживался из последних сил, чтобы не расплакаться. Он взял себя в руки, подумал: «Не в моих силах изменить это, придется принять, » и поднялся на ноги, дрожа всем телом. Краем глаза он видел, как дети дергались в его сторону, но тут же убирали свои руки, видя, что мальчик пришел в норму.       Послышались тихие смешки. Глен поднял глаза на Затмение и обомлел: он стоял, скрючившись от смеха, и хихикал.       — Что смешного?! — возмутился мальчик.       — Ваша реакция, — ответил Затмение, продолжая смеяться. — Вы все так меняетесь в лице, будто я сказал, что на планету летит огромный астероид!       — А что тут такого? Любой человек будет шокирован, когда узнает, что он умер! — оправдывался Глен. Он ждал, что кто-то поддержит его, но все дети молча стояли и следили за их разговором, будто любое их слово привело бы к мгновенной смерти. Блондин нахмурил брови и храбро выпятил грудь. — Или ты хочешь со мной поспорить, Затмение?       — Не хочу, — отмахнулся он. — Просто я считаю это забавным. Я не хотел тебе говорить об этом изначально, но твои друзья убедили меня, что ты сможешь понять ваше положение и что ты смиришься с вашей ситуацией довольно быстро.       — Вы серьезно?! — обратился к ним Глен.       — А что ты от нас хотел? — вопросил Дерек. — Тебе же 12 лет! Ты не Люси, ты должен был нас понять!       — А она не знает о том, что мы мертвы, не так ли? — поинтересовался мальчик, зная ответ.       — Она ещё слишком мала, чтобы принимать такое, — объяснила Мег. — К тому же Бонни видит её и может контактировать с ней. Почему бы не дать ей сладкую ложь заместо фиговой правды?       — А почему тогда Ребекка знает? Она же на год всего старше! — не понимал Глен.       — Я нормально принимаю такую информацию, Глен, — ответила Бекки. — Да и Затмение помог мне подружиться с Чикой! Она такую вкусную еду готовит! Я тебя обязательно угощу!       — Да, вот только есть загвоздка, — блондин вдохнул воздуха и на всю громкость крикнул: — Как я попробую еду, если я мертвый?!       — Тебе ли истерить в твоем положении? — вздохнул Затмение, уставший от разговора. — Ты должен радоваться, что ты умер здесь. Не каждый человек после смерти может наслаждаться такой красотой, есть бесплатно еду и веселиться днями напролет. Разве в детском доме было лучше? В том месте, где из развлечений были только поимки тараканов и купание с пауком в душе?       — Откуда тебе-то знать, каково жить в детдоме? — Глен скрестил руки на груди. Он всем своим видом давал понять, что не хочет иметь ничего общего с этим существом, но Затмение либо не замечал его намеков, либо делал вид, что не замечает.       Он усмехнулся и ответил:       — Ты думаешь, что «Детский Сад» сильно отличается от детского дома? Я видел многих детей, я слышал множество историй, так что у меня есть определенные представления о вашем бывшем жилище. Перейдем к делу, я хочу тебе помочь здесь основаться. Поверь мне, через некоторое время ты даже не будешь помнить о том, что ты когда-то умирал!       — А если я не хочу здесь быть? Может, я хочу в какой-нибудь загробный мир?! — вопрошал Глен. — Зачем мне находится в том месте, где я когда-то умер?!       — Возможно, ты захочешь провести время со своими друзьями, которые не хотят уходить. Вдруг ты надумаешь найти своего убийцу? Разве тебя не интересует это? Может, именно твоё расследование приведет к тому, что ты вспомнишь, кто именно это сделал? — надоумливал его Затмение       — Если бы это было так просто, — вздохнул мальчик. «Может, мне действительно не стоит на него злиться? Да, у него странное чувство юмора, но он же хочет помочь нам, разве нет? В его словах есть часть логики», — размышлял блондин. Глен перевел взгляд на своих товарищей, немного подумал и сказал: — Ладно, я попытаюсь абстрагироваться, но можно задать два вопроса? Один необязательный, второй — очень важный.       — Попробуй задать.       — Первый: если ты — это копия воспитателей «Детсада», то почему ты так сильно отличаешься от них? И почему на тебе обычная человеческая одежда, а не их наряд?       Затмение оглядел себя: безрукавый топ, шерстяное пальто и джинсы. Он усмехнулся:       — По-твоему я должен выглядеть в точности, как они? Ты знаешь, что такое «Затмение»? Это природное явление, когда Луна закрывает Солнце, — ответил он прежде, чем мальчик успел открыть рот. — Другими словами, я — просто их объединение. Потому я выше их, у меня две пары рук и у меня нет разделения на часть Луны и Солнца. Я и есть они. Что касается одежды, то я просто люблю носить что-то красивое, а не этот дурацкий шутовской наряд.       — Хорошо, спасибо, — Глен выдохнул. Он надеялся, что Затмение ответит честно на второй вопрос, но мальчик никак бы не смог это проверить. Блондин вымолвил: — Второе: ты знаешь, кто…?       — Нет, — сразу ответил он. — Я не знаю, кто вас убил. Вы все задаете один и тот же вопрос, но я без понятия.       — Неужели у тебя нет даже предположения?.. — не унимался мальчик.       — Хм, может, и есть, — подумал Затмение. — Порой у роботов здесь бывают программные сбои. На вашем месте я бы держался подальше от Солнца и Луны.       — Но ты и есть Солнце и Луна, разве нет? — недопонимал Глен. — Как ты можешь отгонять нас от них?       — Я — их соединение, но не их чип личности. Я не контролирую их походы, действия, я лишь существую здесь для того, чтобы оберегать души, которые никто не видит и не слышат. То есть, ваши, — объяснил он. — Есть ещё вопросы?       — Нет, наверное, — вздохнул блондин. — Спасибо за честные ответы. А что дальше?       — Пусть твои друзья проводят тебя до комнат аниматроников, Фредди тоже нужен компаньон! — рассудил Затмение.       — То есть?..       — Затмение хочет сказать, что он закрепит тебя за роботом, чтобы ты смог использовать предметы и иметь физическое тело, — объяснила Ребекка.       — Именно, — Затмение протянул девочке пакет с конфетами «Солнечная капля», и она радостно захрумкала, направившись на выход.       — А если я не хочу быть закрепленным за телом робота?.. Я Фредди люблю, но я не хочу доставлять ему дискомфорт своим присутствием! — протестовал мальчик.       — Ой, расслабься, — отмахнулся Дерек. — Он даже не почувствует, что у него появился сосед!       Мег взяла за руку Затмение, желая вместе с ним пойти в комнату к Фредди, но тот резко выдернул свою руку.       — Сколько раз просил меня не трогать? — он еле удерживал улыбку на лице. — Я приду к вам немного позже, — отозвался Затмение, когда дети поплелись на выход. — Мне нужно кое-что уладить здесь.       Как только дети пропали с поля зрения, «небесное явление» раздраженно рыкнуло, взглянув на свою руку. «Вот и новые расщелины, — фыркнул Затмение, — мне только этого не хватало». Все его руки были усеяны микротрещинами, из которых, как из ядра земли, стекала «лавовая» жидкость. Это была кровь Затмения, текшая без остановки днями напролет.       Он подпрыгнул от неожиданности, когда сзади раздался радостный девчачий возглас:       — Поздравляю тебя!       — О Господи, так же можно и до инфаркта довести, — огрызнулся Затмение, повернувшись к непрошенным гостям.       — Прости, я просто была взволнована, — объяснялась тень, витая вокруг воспитателя. — Не могу поверить, что ты смог каждой душе подарить своё тело! Это же первый этап к их упокоению!       — Это ничего, я даже не напрягался, — горделиво улыбнулся он, отмахнувшись от тени.       — А если бы поднапрягся, быть может, и не нужно было бы душам тела искать, — буркнула над ухом другая тень, что испортила настроение Затмению одним своим видом. — Ты хоть мог попытаться спасти детей от смерти, а не просто смотреть за тем, как их похищают.       — Ох, кто бы мне это говорил! Вы, двое, своих-то детей не уберегли от поехавшего маньяка, а я вообще один работаю! Скажите спасибо, что я хоть смог всё безболезненно для них урегулировать! — фыркнул Затмение.       — Поимей уважение к нам, это мы тебя всему обучаем! — возмутилась вторая тень.       — Голди, в его словах есть часть правды, — неловко пожала плечами первая тень. — Мы с тобой тоже не спасли никого…       — Марио, будь у нас возможность, мы бы ей воспользовались, а не сидели бы в темноте и не рыскали в поисках места, куда спрятать мертвые тела, — бурчал Голден. — Он же лентяй, не так ли, Эйдан?       Затмение словно окатили кипятком. Он взревел и маниакально взглянул на тени, метнув в Голдена ножом. Затмение никак не навредил ему, но Голди рефлекторно дернулся.       — Назовешь меня «Эйданом» ещё раз, я откажусь от помощи этим мелким тварям! — пригрозил ему воспитатель. — Скажи спасибо, что я трачу свое время и силы на этих безмозглых призраков, которые ничего не могут сделать без чьей-либо помощи!       Голден хотел что-то возразить нахальному Затмению, но Марионетка шикнуло ему, продолжив самостоятельно:       — Я и Голди очень ценим твой труд, и мы будем рады тебя обучать дальше, чтобы в один момент ты смог освободить не только их души, но и свою собственную. Просто Голден хочет сказать, что ему не особо понятно твое поведение, ведь ты видел, как детей уводили из «Детского Сада», но ты ничего не сделал, чтобы препятствовать похитителю. Почему?       — Я не смог взять контроль над телом Солнца, поскольку много сил потратил на наших тренировках, — оправдывался он. — Да и Солнце не хочет сотрудничать со мной, постоянно борется и выталкивает меня из тела. Как при таких обстоятельствах я буду спасать кого-то? Может, вы знаете, как обойти эту идиотскую борьбу и взять контроль над телом полностью?       — У меня есть предположения, но я не уверена, — пожала плечами Марио. — Я никогда не дралась за контроль в моем теле.       — Может, если бы ты хоть пытался наладить ваши отношения, работалось бы проще, — с наездом предположил Голден. Марионетка легонько стукнула медведя по животу, но он отмахнулся от неё, продолжив дальше: — Так и быть, сегодня будешь отдыхать, а завтра мы попробуем с тобой превратить кошмары в приятные сны, а Марио будет учить тебя делать красивые подарки, — заявил Голди. — Ясно?       — Понятно, ваша светлость, — с усмешкой поклонился ему Затмение.       — Увидимся завтра, Затмение! — попрощалась с ним Марионетка, исчезнув в темноте. Голден знаком показал, что следит за ним, и пропал в темном закулисье.       «Какие же они… Кучка идиотов! Эти две дурацкие тени старых аниматроников преследуют меня с первого дня пребывания здесь! Хорошо, что они хоть не догадываются о реальном положении дел», — выругался про себя Затмение.       — Ты доволен собой? — раздался голос позади него, ехидный и грубый, будто кто-то очень нежный пытался говорить устрашающе.       Он ухмыльнулся, повернувшись к тому, кого он ожидал всё это время, и приторно ответил:       — Более чем. У тебя какие-то претензии ко мне, Луна?       — Ох, нет, какие претензии у меня, простого смертного, могут быть к вам, величавый Бог, — с сарказмом отвечал ему ночной воспитатель, держащий на руках тело Люси, упрятанное в пакет. По лицу робота можно было понять, что ему ужасно больно и неприятно находится в одном помещении с Затмением, но Луна ничего не мог поделать: тела нужно было спрятать от глаз детей (и не только живых).       Затмение поманил к себе бота и указал ему на кучку мусора:       — Положи её здесь, скоро приедут уборщики и заберут отсюда весь этот хлам. Они даже и не заметят, что тут есть 5 лишних тел.       — Ты довел Солнце до истерики, — произнес Луна, уложив тело девочки под груды мусора. — Он не желает больше иметь ничего общего с детьми и «Детским Садом», потому что у него перед глазами сразу всплывает эта картина… Как ты мог натравить его на ни в чем не повинных детей, Затмение?!       — Это для тебя они ни в чем не повинные, а для меня — группа предателей и мелких гаденышей, — спокойно отвечал он. — По сути я оказал им услугу! Они всегда хотели жить в роскоши и заботе. Разве «Пицца-Плекс» — это не райское место? Им тут понравится, я уверен.       — В том-то и дело, что они хотели жить, — отчеканил воспитатель, пытаясь не перегреть свои платы от напряжения и укоров совести. — Ты просто монстр. Что бы они тебе не сделали, они не заслуживали остаться в этом месте с таким чудовищем, как ты…       — Можешь поплакаться об этом в подушку, если хочешь, — прервал его Затмение. — Сменись на Солнце, я хочу с ним переговорить.       — Ты думаешь, что я позволю тебе общаться с ним после всего, что ты сделал ему?! — воскликнул Луна.       — Ох, почему вам нужно всем быть такими нежными, — простонал он. Затмение сжало руку в кулак, и свет вспыхнул в закулисье. Ночной воспитатель боролся со своей программой, не позволяя сменить своё тело на тело Солнышка, но уже спустя несколько секунд посередине огромного закулисья лежал Солнце, прикрывая лицо руками и тихо всхлипывая. Слияние усмехнулось и подошло к Солнышку, склонившись к нему и нежно прошептав: — Привет, Солнце.       — Нет! Не подходи ко мне! — отполз от него воспитатель, что бился в слезливых истериках и не контролировал частоту своего голоса, порой доходя до необычайно тонкой «до». — Я не хочу видеть тебя! Ты заставил меня!.. Ты заставил меня их убить!.. Жестоко!       — Тебе не понравилась моя месть, не так ли? — рассмеялся Затмение. — Но не волнуйся, новых жертв не будет… Если вы позволите мне контролировать ваше тело в любое время суток.       — Ты смеёшься?.. Ты хочешь, чтобы я и Луни дали тебе возможность в любой момент взять контроль и всё нам испортить?! Сделать ещё хуже, чем ты уже сделал?! Нет, нет, нет! И ещё раз нет, нет, нет! — запротестовал воспитатель.       — Какая тебе разница, а? Если я захочу что-то испортить, я испорчу. Вы будете чувствовать боль, вы будете сопротивляться, но я всё равно сделаю то, что запланировал. Иначе говоря, всё останется как прежде, — рассуждал Затмение. — А так, у вас будет гарантия, что новых «невинно убитых» не будет.       — Для чего тебе это?.. Разве тебе не нравится видеть, как мы страдаем? — не понимал Солнце.       — Первые разы это было забавным, а сейчас… Сейчас это приносит боль даже мне, — объяснял Затмение. — К тому же я рано или поздно скажу им, что это вы убили их. Ты же не хочешь, чтобы вам пыталось отомстить больше, чем 5 детей?       — Мы их убили?! Это же ты меня натравил на них! — возмутился Солнышко.       — Но как ты им скажешь об этом? По рассказам Марионетки и Голдена, когда дети становятся злыми, они выделяют агонию, из-за которой они теряют возможность думать и размышлять. То есть, когда я им скажу об этом, им уже будет без разницы — правда это или нет, — говорил Затмение. — Они просто захотят вашей смерти. Но я смогу уберечь вас от этого, если вы мне позволите взять контроль.       Солнце жалобно хныкнул и протянул ему руку, отвернувшись, дабы не видеть наглой морды Затмения. Слияние, совсем позабыв о боли в руках, хотело пожать ручку Солнышка, как вдруг раздался голос Марио:       — Что ты делаешь, Затмение?       Он, испугавшись, вздрогнул и поджал ладонь, обернувшись к тени, любопытными белыми глазами осматривавшей его.       — Я… Я… — замялся он. — Я решил наладить отношения с моим телом!..       — С кем ты говоришь?.. — прошептал Солнце. Затмение схватило его за шею и прижало к себе второй парой рук, как бы обнимая. Воспитатель боялся даже шевельнуться, он видел, что слияние страдает от непреодолимой боли в руках, но всё равно продолжает выдавливать улыбку.       — Как прекрасно! Эйдан, ты делаешь успехи! — похвалила его Марионетка.       — Не зови меня так.       — Прости, вырвалось, — извинилась она. — Я хотела ещё раз сказать, что мы тобой гордимся! Мы прислушались к твоим словам и решили, что тоже будем отныне следить за детьми и сообщать тебе, если вдруг кто-то из них окажется в опасности! Так ты не будешь один и мы сможем уберечь всех от опасности! Всё же с нашей стороны, как твоих наставников, это будет справедливо!       — Я не это имел ввиду…       — Ох, не переживай! — отмахнулась Марио. — Нам с Голди только в радость наблюдать за тем, как наш мальчик-ученик работает! Всё, я побежала! Надо с родными в том мире переговорить! (Мы любим тебя!)       Марионетка потрепала Затмение по головке и пропала раньше, чем он успел ей возразить. Слияние оттолкнуло от себя Солнце и схватилось за голову, сдавленно крича. Солнышко испугался за Затмение, но тут же осознал, что тот, с кем он говорил всё это время, непроизвольно спас его от заключения сделки с дьяволом. Луна прошептал на ухо Солнцу, что им следует уходить, и воспитатель последовал его совету, сбежав из закулисья.       «Вот же черт, — думал про себя мальчик. — Марионетка не подслушивала нас, она бы не стала так по-доброму вести себя со мной. Как же не вовремя! Их излишнее внимание мне точно не нужно! И как же теперь оправдаться перед мастером?.. Можно с уверенностью сказать, что я по уши в проблемах… Ладно, пока я их «ученик», у нас будет множество возможностей взять под контроль весь «Пицца-Плекс»! Стоит лишь немного подождать, и тогда я не только стану самой сильной душой, но и смогу обмануть каждого из них!»