Такой себе последователь

      — С виду это покажется чем-то трудным, но на деле все куда проще! Ты складываешь руки в подобие блюдца или подноса, как тебе больше нравится, закрываешь глаза, думаешь о том, что ты хочешь подарить своим друзьям, и — бум! — руки тени озарились белым светом, из которого, словно галлюцинация или проекция, родился белый, аккуратно сложенный подарок. — Он появляется у тебя руке! Попробуй и ты, Затмение!       Слияние тяжело вздохнуло (не от муторности, а от лени), сложило руки перед собой и закрыло глаза. Сначала ничего не происходило, но затем из темной субстанции, смешанной с кровью Затмения, появился черный подарок с желтым бантиком.       — Молодчина! — обрадовалась Марионетка. — Ты сделал его с первого раза!       Но он не спешил с выводами. Затмение вскрыл свое творение, и из него вылетала кучка едкого дыма, вызвавшего у него и у тени кратковременное удушье. Слияние покопалось в коробке и вытащило оттуда обгоревшую игрушку Фредди Фазбера — главного маскота всей франшизы, оранжевого медведя в красном цилиндре, с проколом в ухе и красно-голубым макияжем вокруг глаз.       — Легко, говоришь? — выгнул бровь Затмение, скинув куклу на пол, где она распалась на пепел.       — Для тебя это весьма неплохо! Ты уже создал подарок, а то, что внутри, ну… — замялась она. — Над этим мы поработаем.       — С какого раза у тебя получилось, хочу уточнить?       — Сейчас мы говорим не обо мне, а о тебе, Затмение, так что сравнивать нас не имеет смысла, — уклончиво ответила Марио. — Я была рождена для того, чтобы дарить детям подарки, а ты этому учишься. Мы совершенно разные!       — Да просто этот способ ужасно трудный! Неужели нельзя как-то облегчить процесс создания этих гребанных подарков?! — ворчал Затмение.       — Я боюсь спросить, что тут трудного? — поинтересовался Голден.       — Голди, не надо, — взмолилась Марионетка.       — А ты сам умеешь это делать?       — Нет, я не специализируюсь на создании подобного.       — Вот! Тебе не понять! — отмахнулся от него Затмение. — Я хотел создать что-то теплое и милое, но я не имел ввиду груду углей! Кто-то свыше явно не понимает моих мыслей.       — Потому что формулировать их нужно лучше. К тому же ты тратишь силы на поддержание этой идиотской формы, из-за чего у тебя и получается мусор, — отчитал его Голди.       — Ты сам меня научил менять свою форму, так чего ты теперь возмущаешься, учитель?       Парни злились, ссорились и ругались, что вовсе не помогало им лучше понять друг друга. Марио билась с ними двумя, пыталась угомонить драчунов, но у неё ничего не выходило: никто из них не считал Марионетку авторитетом, и, даже если они прерывались на некоторое время, все равно возвращались к бесконечным упрекам друг к другу. Как в таких обстоятельствах они умудрялись не только заниматься, но и обучаться чему-то новому, оставалось загадкой.       — Голди, успокойся! Затмение явно пытался сделать что-то хорошее для детей! Давай не будем ругаться на него за малые огрехи. Первый блин комом, как говорится! — успокаивала медведя Марио.       — Только потому, что у нас сейчас урок, я перестану цапаться с тобой. Скажи «спасибо» Марионетке за занятие, и пулей на наше тренировочное поле! — Голден умчался на скорости света, оставив раздражённого Затмение с Марио наедине.       — Вот что он ко мне пристал?! Каждый день только «бу-бу-бу» и всё! Я ему чем-то не угодил? — спросил он у Марионетки.       — Голди просто хочет отдохнуть от земной жизни, но он не может бросить вас на произвол судьбы. Потому он и нервничает, и много возмущается. Боится, что дело вовсе не в тебе, а в нас, — объяснила Марио. — Не бери в голову. Сегодня мы снова увидимся с родными, ему полегчает.       — Так почему он не оставит тебя разбираться со мной? Он же никакого отношения к освобождению душ не имеет! Да и какие родные могут быть у теней? — любопытство вал Затмение.       — Думаю, Голди хочет, чтобы ты был сильнее и смог выстоять перед любой опасностью, которая накроет «Пицца-Плекс», — отвечала Марио. — Скольких детей тот убийца убьет, мы не знаем, потому лучше всего добиться полного контроля над ситуацией в комплексе, чтобы не допустить подобной утраты вновь. Для этого нам и нужен сильный последователь, такой, как ты.       — О да, «очень сильный», — указал он на остатки плюшевого медведя. — Настолько сильный, что даже нормальную игрушку не может создать!       — Сила — это не то, что ты можешь сделать, насколько ты могущественный и влиятельный, а желание трудиться и добиваться своей цели, несмотря ни на что. В тебе есть и упорство, и настойчивость, и энергия. Ты очень способный мальчик, раз смог за один день выучить трансформацию тела и управление электричеством! — Марионетка погладила Затмение по голове. — Поэтому я уже горжусь тобой.       Слияние скинуло руку тени, отвернувшись от неё, и шепотом спросил:       — Слушай, если я и вправду такой сильный и от меня зависит судьба этого «Пицца-Плекса», то мне стоит заполучить тело, которое не станет брыкаться, не думаешь? — Затмение прижал к себе бестелесное тело недопонимающей Марионетки и отвёл в сторону от света: — Ты говорила, что есть способы контроля, не так ли? Ты знаешь все?       — Точно знаю два, но второй не желательно использовать. Это для прогнивших душ, точно не для тебя, — отвечала в тон ему Марио.       — Назови два на всякий случай.       — Но зачем тебе? Разве ты не налаживал отношения с Солнцем и Луной? — поинтересовалась тень.       — Оно, конечно, так, но они часто бывают, эм, не настроены на совместную работу, — начал издалека Затмение. — Представь, что они занимаются детьми, и тут я вижу очередного маньяка. У меня не будет времени, чтобы объяснить им, что происходит. Придется действовать экстренно и быстро! Но для этого надо, чтобы они подчинились мне. Так скажи, как это сделать?       Тень подумала, помолчала несколько секунд и озвучила:       — Для этого нужно иметь с телом «кровную» связь. Все дети, что погибли в предыдущих заведениях, были спрятаны в костюмах, отчего и привязались к ним. Достаточно передать телу часть своей души. В виде подарка, например.       — Сразу мимо, — отмахнулся Затмение. — Я их взорву раньше, чем отдам свой подарок. Каков второй способ?       — Он будет нужен только тем, кто виновен в каких-то кошмарных вещах и не испытывает за это чувство вины, тебе навряд ли это подойдёт, — пожала плечами Марионетка.       — Просто скажи, мне же интересно. Может, я когда-то своровал конфету у младенца и не признался в этом. Это можно считать преступлением? — давило на неё Слияние. Он прижал к стене Марио и навис над ней, сверля её пустыми золотистыми глазами. — Каков второй способ?       — Эм, ну, — смутилась она такой близости, — обычная проказа не настолько ужасна, как огромная кража, избиение, издевательство, особенно, убийство человека. Ты же не так сильно напортачил в прошлом, верно?..       — Верно, но я подумал, а может…       — Эйдан, отойди от неё, — приказал ему Голден. Затмение злобно рыкнул, но все же отошел от стены, выпустив Марио. Марионетка подлетела к Голди, взяла его за руку, приводя себя в чувство, и спрятала глаза в полу. Голден фыркнул: — Уж никак не думал, что ты дойдешь до того, чтобы приставать к ней.       — Это было в шутку! Да и в чём проблема? Сам на неё глаз положил? — рассмеялось Слияние.       — Идем, — отчеканил Голди, переместившись вместе с Марионеткой.       «Вот же козел, из-за него я так и не узнал про второй способ. Он явно проще, но в чем заключается его преимущество?.. Ладно, подарок так подарок. Солнце настолько глуп, что он и не заподозрит за невинным подарком какой-либо подвох», — рассудил Затмение, отправившись на тренировочное поле.       «Тренировочным полем» они называли «Детский сад». Сейчас в этом маленьком уголке огромного «Пицца-Плекса» не горели лампы и не слышался детский смех, только тихое сопение и завывания Луны, напевавшего тихую колыбельную малышам. На своем прочном тросе, прикреплённом к его спине, он плыл по воздуху, облетая каждый сантиметр своего Детсада и следя за мирно спящими детьми.       Они размещались вне стен игродромов — больших игрушечных многоуровневых замков с всевозможными лестницами и горками, в которых дети обожали играть и прятаться от шума, — и укладывались на пол, на подушки, накрывая себе пледами, принесенными из дома. Обычно дети, уставшие от игр, засыпали без споров, но бывало и так, что малыши оставались полны энергии к началу тихого часа (может, они не были активными игроками или только пришли в «Детский сад»). Тогда Луна проявлял к ним наибольшее внимание, пытаясь сначала мирно все разрешить своей колыбельной и словами. Затем, если дети начинали шуметь, он включал режим «Строгого родителя» и уже требовал от детей послушания и попыток уснуть. После, если дети все ещё продолжали капризничать, Луна выгонял их за территорию «Детсада» до конца тихого часа (или до конца жизни), либо же давал конфеты «Лунная капля», являвшиеся снотворным со вкусом голубики. После слоновой дозы снотворного дети бессильно укладывались на полу.       Проблема была лишь в том, что у энергичных малышей была такая же активная фантазия, которой не нравилось сонное состояние её владельцев, потому она начинала создавать кошмары, стараясь пробудить детей. Разомкнуть глаза у ребятишек не получалось, «Лунная капля» будто склеивала их, Луна никак не мог помочь им и облегчить страдания малышей, потому им только и оставалось, что проводить тихий час, борясь со своими ужасающими снами. Для этого и нужен был Затмение.       Голден выявил одного ребенка, которому дали подобную конфету, сел возле него, приложил свои руки к его голове и прикрыл глаза. Малыш некоторое время дёргался и мычал, пугаясь воплощений своих кошмаров, но потом он расслабился, умиротворенно улыбаясь. Марионетка создала игрушку Роксаны — волчицы, одной из 4 главных маскотов всего «Пицца-Плекса», с длинными волнистыми волосами, зелёно-красными узорами по всему телу, — и подложила её под руку ребенку. Дитя сжало игрушку в руках и окончательно успокоился.       — Вот это ты примерно должен будешь уметь, — объявил Голди Затмению. — Я надеюсь, что ты запомнил, что я примерно делал.       — Да, да, ты закрыл глаза, приложил руки к голове, я понял. Вы всегда закрываете глаза, когда пытаетесь кому-то помочь? Если да, то тогда понятно, почему вы не увидели, как убили ваших детей, — хмыкнул он.       Голден хотел накинуться на высокомерного Затмение с кулаками, но Марионетка остановила его, прося самой все разрешить.       — Я понимаю, что тебе это кажется смешным, но мы вправду старались спасти тех детей, Затмение. Мы не могли контролировать себя, мы были слишком напуганы и слабы, мы не понимали, что происходит. У нас не было того, кто бы мог объяснить нам всё. Потому мы и не хотим допустить подобного с тобой, — объяснилась Марио.       — И глаза мы закрываем для того, чтобы прочувствовать всё то, что скрыто внутри. Не только нас, но и тех, кому мы желаем помочь, — включился в диалог Голди. — Мы налаживаем связь с их сознанием, с их душами и тем самым точечно устраняем неполадки. Понимаешь?       — Я понял, понял, переходим к практике, — заскучал Затмение. — Кто тут ещё нормально не спит?       — Вон там, — Голден указал на девочку, лежащую в углу локации и тихо всхлипывающую от страха. — Настрой связь, выяви причину кошмара и помоги ей. Все ясно?       — Яснее не бывает.       Слияние направилось к ребенку, перешагивая все ряды детей, разложенных на полу. Как только он приблизился к девочке, его схватили за руку цепкие пальцы Луны, повисшего в воздухе рядом с ним. Глаза робота горели злобой и источали недоверие, которое сильно не понравилось Затмению. Он вырвал свою руку и отвернулся от него, продолжив свой путь.       — Только попробуй навредить ей, монстр, — прошипел воспитатель. Ему не нужно было говорить громко, чтобы Затмение услышал его. Луна поднялся к потолку, оттуда решив наблюдать за действиями слияния.       «Да кем он себя возомнил?! Пучеглазый урод, — выругался Затмение. Он взглянул на свою руку, его микротрещины увеличились в размерах, покрыв собой уже половину предплечья. Он поджал раненую руку и приблизился к ребенку, вспомнив, что он все ещё под наблюдением своих «учителей». — Хотите избавить ребенка от её кошмаров? Что ж, я сделаю это!» Затмение уложил две руки, горящие от боли, на лоб девочки и прикрыл ей рот оставшимися двумя. «Серьёзно?! Ты думаешь, это кошмар? Пустой черный коридор, по-твоему, страшно?! Я тебе покажу, что по-настоящему страшно!» — пообещал про себя он.       В мгновение она задергалась, будто забилась в конвульсиях. Её тело стало холодным, она открыла глаза и в страхе распахнула рот, но не смогла издать ни звука. Девочка смотрела на кошмар воплоти, в её зрачках виделись всевозможные образы, сжимающие сердце и перехватывающие дыхание. Затмение видел себя в окружении натуральных демонов, и его это развеселило. Он хладнокровно рассмеялся, выпугивая душу девочки из её тела. Когда из её глаз покатились горячие слезы, Голден схватил Затмение за шею и откинул его от бедного ребенка. Луна среагировал мгновенно, он спустился к малышке и заключил её в объятия (которые он несильно любил), успокаивая бедную девочку.       — Я тебе что сказал сделать?! Успокоить её, а не вызывать сонный паралич! — кричал на него Голди. — Чего ты пытаешься добиться своими выкрутасами?! Какого-то уважения?! Хочешь показать мне и Марионетке, что ты такой умный и сам со всем справишься?!       — Зачем устраивать здесь сцены? Я вывел её из состояния сна, где она сможет успокоиться и позаботиться о своем ментальном состоянии, — уклонялся от ответа Затмение. — К тому же Луна меня сбил с верного настроя своим появлением.       — Ты ещё смеешь меня обвинять в чем-то? — вскипел воспитатель. Девочка сильнее расплакалась из-за его громкого шепота, потому Луне пришлось усмирить свой пыл и начать игнорировать Слияние.       — Нет, всё, с меня хватит, я хочу, чтобы ты ушел отсюда, — приказал ему Голди.       — Голди, не надо, — попросила Марио.       — Что значит «ушел отсюда»? — разозлился Затмение. — Ты прогоняешь меня с моей же локации? Отказываешься меня учить?       — Именно так! Потому что ты — неуправляемый, эгоистичный кусок зла, который всякое добро способен извратить! — выпалил Голден. — У тебя нет ни понятия морали, ни желания помочь хоть кому-то, кроме себя! Я не готов тратить на тебя свои силы, зная, что всё сведется к подобному! — он указал на плачущую малышку, сжимавшую в руках воспитателя и трясущуюся в панической атаке.       — Голди, прошу тебя, успокойся!..       — Хорошо, как скажешь, «учитель», — Затмение отвернулся от них и поплелся на выход «Детского Сада». — Я не собираюсь больше тратить своё время на ваши идиотские уроки, от которых никакой пользы! Особенно на тебя, старый хрыч!       — Эйдан, ну что ты!..       Он остался глух к мольбам Марионетки. Слияние покинуло локацию «Детсада» и направилось в центральное место всего «Пицца-Плекса», совмещающее в себе главную сцену, на которой выступает главная четверка аниматроников, и несколько этажей магазинов и игротек. «Почему мне вообще должно быть жалко её?! Она боится темноты! Это самый глупый страх, который я видел за всю свою жизнь! Я должен заботиться о ней только потому, что она трусиха?!» — размышлял Затмение. Он проходил по этажам, осматриваясь по сторонам и заглядывая в каждую встречную локацию.       Сначала Слияние посетило «Боулинг Бонни», где всё своё время проводила Люси, играя с роботом и слушая его выступления с мини-сцены. Сегодня их гостем стал Фредди Фазбер, за которым хвостиком пришел Глен. Блондин шептался с Люси, стараясь не смущать своим присутствием ни медведя, ни кролика, но временами Бонни всё равно реагировал на то, что девочка разговаривала с кем-то невидимым для его глаз. «Просто посмотрите на них! Они же кучка слюнтяев, которые пытаются убедить Люси в том, что она всё ещё жива! Что за глупости!» — бурчал Затмение. Вскоре Глен заметил его, наблюдающего за ними, и кротко помахал. Слияние через силу ответило ему тем же, продолжив свой путь. «Почему я должен продолжать делать вид, что они мне приятны? Я же теперь не ученик этих двух нечистей! Я могу свободно выражать свои мысли!» — он вернулся назад, выглянул из-за угла так, чтобы он мог видеть только детей, и закрыл глаза. Затмение услышал удивленно-радостные возгласы, после звуки взрыва и испуганные крики, а когда открыл свои очи, тихо рассмеялся, поняв, что его шалость удалась. Глен и Люси от неожиданности свалились на пол в окружении конфетти и не поняли, что произошло. «Они не ожидали увидеть хлопушки в коробочках! Может, этот навык не такой уж и бесполезный!» — хихикал он, удаляясь.       — Ты в порядке, Люси? — спросил её Глен.       — Да, всё хорошо, я даже ничего не почувствовала, — ответила она. Девочка, несмотря на то, что не выдавала никаких признаков страха, прижалась к Бонни, удивленно смотрящему на неё.       Мальчик огляделся по сторонам и подумал: «Что-то это подозрительно. Если это не Затмение, то кто? А если это он, то зачем сделал это? Что-то тут неладно».              — Ты специально это сделал, не так ли?! — кричал Дерек.       — О чем ты говоришь? Я же только что пришел! — врал Затмение, смеясь себе в руку.       Затем Слияние объявилось в «Гольфе Монти», принадлежавшем одному вспыльчивому и разгорячённому аллигатору, которого так любил Дерек. В большинстве случаев мальчик брал под контроль тело Монтгомери и веселился заместо него. Монти не был против этого, всё же аллигатор любил быть в центре внимания на сцене, нежели за её пределами. Затмение частенько наведывалось к нему, чтобы понять, как Дерек умудряется управлять с телом так искусно, что никто и не подозревает о его существовании. Сегодня же, находясь не в самом лучшем настроении, он подшутил над Монти, но крайне болезненно для аллигатора.       В «Гольфе Монти», как и в большинстве локаций, было разделение на нижний и верхний этаж. На нижнем этаже, который также подразделялся, взрослые и дети играли в типичный гольф с препятствиями. На второй же этаж, зовущийся «мостками», нельзя было попасть так просто: необходимо было купить пропускной билет, стоивший немалых денег, но оно того стоило, если ты хотел прокатиться вместе с Монтгомери на подъемнике, а после пострелять с ним из пушек с мячиками, заполнив огромное ведерко. Вся радость этого ведра была в том, что оно рано или поздно опрокидывалось, окуная всех нижестоящих людей в волны из пластиковых шаров. Это занятие было весьма травмоопасным, но администрация закрывала на всё глаза, считая свои деньги за приобретенные билеты.       В очередной раз, когда Монти прибыл на мостки с детьми, они заполнили ведерко шариками, но ничего не произошло. Механизм, отвечавший за переворачивание ведра, почему-то не сработал, благо была кнопка, позволяющая включить режим «опрокидывания» самостоятельно. Когда Монтгомери двинулся в сторону этой кнопки и он оказался ровно под ведром, она нажалась сама, и на аллигатора обрушился весь вес пластиковых шаров, скинувший Монти с мостков. Пребывая в страхе, он не успел за что-либо ухватиться и в результате приземлился на первый этаж, раздробив свой экзоскелет (костюм, надетый на эндоскелет) на части и сломав ноги. Дерек не чувствовал боли, но крики Монтгомери и его внешний вид прошибли на слезу даже такого стойкого парня, как он.       — Это ты опрокинул ведро! Я знаю, что это ты! Как только ты появляешься, сразу происходит какой-то хаос! — обвинял его мальчик.       — Я только пришел тебя проверить, а ты уже обвиняешь меня в ошибке техников? Как грубо, Дерек! — обиделся Затмение. Он отвернулся от мальца и зашагал на выход.       — Эй! Ты даже не поможешь мне?!       — Раз я тебя сломал, то зачем мне тебе помогать? — снисходительно усмехнулось Слияние. — Мне не нравится, когда со мной обращаются так, Дери.       — К-как ты меня назвал? — обомлел Дерек.       Слияние прикусило себе язык, но попыталось сделать вид, что ничего не произошло:       — Дерек. Тебя же так зовут? — Затмение взглянул на мальчика с таким выражением лица, будто его вопрос был настолько глуп, что даже отвечать на него было бы смешно. Он почесал подбородок и вздохнул: — Ладушки, так и быть, я пришлю к тебе работоботов. Только больше не падай, хорошо?       — Как скажешь, — привел себя в чувство Дерек. «Мне не могло показаться, но это выглядит странно, если я начну допрашивать его по поводу имени. Всё же это одно из производных, здесь нет ничего такого», — успокоил себя мальчик. — Не волнуйся, друг, мы скоро тебя починим!       Монти тихо посмеялся и отключился, дабы не тратить свою энергию. Мальчик уселся возле тела и закрыл глаза, ожидая помощи.              «Нужно следить за языком, ещё не хватало давать повод для размышлений», — отругал себя Затмение. Вдруг на него кто-то налетел из-за поворота. Он уперся руками во внезапного гостя и почувствовал, как нутро начало гореть и расщепляться от боли.       — Эй! Смотри по сторонам…! А, это ты, Затмение, — Роксана отряхнула себя и поправила распушенные волосы. Она оглядела его с ног до головы и вопросительно выгнула бровь. — Что у тебя с лицом?       — Сколько раз… Я просил… НЕ ТРОГАТЬ МЕНЯ?! — гаркнул он. Рокси от испуга прижалась к стене, после чего Затмение нависло над ней, испепеляя взглядом и удерживая руку на её шее. — ЕЩЁ РАЗ ТЫ ПОСМЕЕШЬ ХОТЬ ПАЛЬЦЕМ МЕНЯ ТРОНУТЬ, Я ПРЕВРАЩУ ТВОЮ ЖИЗНЬ В ТАКОЙ АД, ЧТО ДАЖЕ ДЬЯВОЛЬСКАЯ БЕЗДНА ПОКАЖЕТСЯ ТЕБЕ РАЕМ!       Девочка пугливо взвизгнула и прикрыла глаза, не желая видеть эти две червоточины, заменявшие ему глаза. Слияние выдохнуло, отпустило волчицу, бессильно свалившуюся на пол, и продолжило спокойным голосом:       — Я извиняюсь, я не хотел повышать свой голос на тебя. Просто любое касание, неважно чье, вызывает у меня боль, понимаешь? — Роксана продолжала дрожать, даже несмотря на то, что Затмение понизил громкость голоса. Он вздохнул, стыдливо прикрыв лицо руками. «Только её страха мне и не хватало» — отругал себя Затмение и сказал: — Я не собираюсь больше срываться на тебе, хорошо? Я пообещал, видишь? Где тут ближайшая аптечка? — Волчица указала на верхний этаж над сценой, где располагался охранный офис. — Вот умница. Слушай, ты же к брату шла, не так ли? Ему помощь нужна, он упал с огромной высоты и сломал ноги. Позови работоботов, займи себя чем-то и давай забудем обо всём, что только что было, ладно? Вот и отлично, до завтра.       Затмение убежал с места своего преступления, оставив не только Рокси теряться в догадках, что сейчас произошло, но и Мег, находящуюся внутри её процессора. Она как раз шла учиться управлять телом у брата, но внезапный всплеск эмоций Затмения подорвали в ней всё желание это тело иметь. «Да что он себе позволяет?! — наконец отошла Мегги. — Ведет себя со мной так, будто я какая-то мелкая шавка!.. Точно! Дерек сломал ноги!» Роксана кинулась на помощь своему брату, даже не осознавая, что на самом деле с ним произошло.              «За что я извинился перед ней? Она же сделала мне больно! Подумаешь, я прикрикнул на неё, многие люди кричат друг на друга! Особенно они с братом! Что за нелепость, Эйдан!» — ругался Затмение, обматывая свои руки бинтами.       — Тяжелый денек, мальчик мой? — раздался голос рядом с ним, заставивший его расплыться в улыбке.       — Ох, что вы, мастер! Как этот день может быть трудным для такого, как я? — отмахнулся Затмение, повернувшись к вошедшей охраннице. Это была девушка, лет 25-ти на вид, стройная, красивая, с серьёзным и требовательным характером и чудесными зелеными глазами, горевшими сейчас фиолетовым цветом.       Обычно её голос звучал, как наждачка, холодно и неприятно резко. Сейчас же он шипел под стать тому, кто находился внутри её головы:       — Неужели тебе снова докучали твои маленькие друзья? — полюбопытствовала она. — А ведь ты мог подождать совсем недолго, и я бы первый прикончил их. Меньше было бы проблем, не думаешь?       — Я не хотел, чтобы эта возможность досталась кому-то ещё, — объяснялся он. — У меня с ними личные счёты, господин. Если бы не вы, то я бы никогда не узнал, насколько они прогнили изнутри. За это я готов вам даже руки расцеловать, но не буду, вы испачкаетесь в моей крови.       — В крови пачкаться не впервой, но целовать и вправду не нужно, — отмахнулась девушка. — А как там с информацией? Ты узнал что-нибудь у них?       — Ах! Не напоминайте мне про них! — взъелся Затмение. — Эти двое учат меня только тому, что поможет мне упокоить души! И никак не хотят говорить о том, как захватить полное влияние над комплексом…       — Мне кажется, что это неправда, — раздался голос охранницы, отчего Слияние пренебрежительно рыкнуло. — Если одна из теней принадлежит той Марионетке, которую мы знаем, то она не стала бы отказываться говорить тебе правду. Быть может, наш «драгоценный» мальчик просто ничего не хочет нам рассказывать, желая втайне свергнуть господина и подчинить себе комплекс самостоятельно?       — Мне не нравятся такие ревнивые речи, Ванесса, — фыркнул Затмение. — У меня нет своего тела, как я могу задумывать что-то против вас, мой господин? Это вы подарили мне возможность отомстить им, и я хочу отплатить вам тем же — помочь устранить эти две назойливые тени. Как только я выбью у них информацию, тут же сообщу вам. Я обещаю.       — Ну же, Ванни, откуда такой скептицизм? — ехидно протянул мастер. — Я уверен, что наш малыш Затмение никакой не предатель! Мы дадим тебе ещё время, если что, поможем с поиском тела! Только узнай.       — Я узнаю, ГлитчТрап. Непременно узнаю.       Ванесса почтительно поклонилась и откланялась, оставив Затмение одного. «Стоит ли затевать подобную двойную игру? Стоит ли мне предавать и тех, и других? Тени хоть и хотят от меня того же, что и ГлитчТрап, но они обучают меня… Нет, не желаю иметь с ними дела после того, как я подчиню себе весь комплекс. ГлитчТрап неплохой, но его помощница Ванесса сильно меня раздражает. Решено: плевать на тех и на других, я личность! Я смогу и самостоятельно справиться без этих четверых!» — он ударил кулаком по столу и покинул офис, обмотав себя бинтами.       Уже наступил вечер. По привычке Затмение проходил мимо комнат, в которых жили главные маскоты. В них не горел свет, все уже мирно спали, а кто-то и вовсе отсутствовал, находясь на ремонте. Ничто не прикалывало к себе внимание Слияния, кроме как тихие всхлипы из комнаты Чики — белой курицы-гитаристки, с челкой и розово-зелеными узорами по всему телу. Затмение хотел пройти мимо, но что-то не позволило ему ступить дальше. Может, взыгравшее чувство вины или же детская любопытность.       Он проник в комнату с занавешенными шторами и увидел лежащую на диване Чику, всхлипывающую черными слезами и обнимающую малютку Ребекку, спящую у неё на коленях. По движениям курицы было понятно, что она находится в состоянии сна, но она не находилась на зарядке, что было странно. Затмение тихо, на цыпочках подкрался к девочке и увидел, как она проливает те же самые слезы. «Бекки, что же случилось?» — испугался он. Слияние приложило свои руки к голове ребенка, прикрыло глаза и услышало отрывок диалога:       «- Да гнать его в шею за такие поступки! То же мне Бог! — слышался возмущенный голос Дерека.       — Он меня так сильно напугал, а я просто случайно наткнулась на него! Это нормально по-твоему?! — в голос с ним говорила Мег.       — Ребята! Послушайте! Он не хотел нам вредить, я уверена! — кричала Ребекка.       — Мне он изначально показался странным, но я не думал, что он сотворит подобное, — молвил Глен.       — Нет! Всё не так! Он никогда бы нам не навредил! — защищала Затмение Бека. — Прошу послушайте меня!       — У него странное чувство юмора, — сказала Люси. — Да и вообще он странный.       — Ребята! Прекратите обвинять его во всем! Мы же ничего не знаем про него! — вопила Ребекка. — Прекратите!..»       «Ты защищала меня? — удивился Затмение. — Лучше бы ты переживала не за меня, а за себя. Со мной всегда будет всё в порядке. Подумай хоть немного о себе. Бекки, я всегда рядом и всегда в целостности и сохранности, не бойся». Он открыл глаза, девочка мирно спала, а Чика неожиданно очнулась и направилась к зарядочной станции, где также беззаботно сомкнула сонные веки. Затмение выпрямился и потянулся, удовлетворенно вздохнув.       — А, может, ты не такой уж и черствый внутри, — раздался голос Голдена.       — О, посмотрите-ка, кто появился! — усмехнулось Слияние, повернувшись к двум теням, стоявшим возле него. — Вы же не хотите меня больше обучать.       — Голди не это хотел сказать, — начала Марио. — Он просто погорячился. Верно, Голди?       Медведь вздохнул и сложил руки на груди. Марионетка аккуратно пихнула его в бок, и он вымолвил:       — Да, я был весьма грубым и неучтивым по отношению к тебе. Мне не стоило рубить с плеча, тем более я увидел, как на самом деле ты можешь поступать с людьми. Если ты не захочешь продолжить наше сотрудничество, я тебя пойму, но мне было бы жаль упустить такого ученика, как ты.       — Даже не знаю, как быстро я смогу тебя простить…       — Не выеживайся, — прервал его Голди. — Завтра будем снова пробовать создавать подарки, рано утром, не опаздывай.       — А где? На «Тренировочном поле»? — уточнил Затмение.       — Как обычно, да, — Голден попрощался и пропал с поля зрения.       — Я рада, что ты не держишь на нас зла, — сказала Марионетка. — Я себя чувствовала крайне неловко за эту ситуацию. Скажи, Эйдан, что тебя заставило помочь Ребекке?       — Не зови меня так.       — Извини, Затмение, что тебя заставило помочь ей?       — Ну, — протянул он. — Бекки всегда была добра ко мне, я лишь отплатил той же монетой.       — Это мило! Ты умница! — Марио погладила Затмение по голове, и её взгляд упал на руки. — Всё хуже и хуже с каждым днем, не так ли?       — Если бы меня не касались чьи-либо руки, было бы всё замечательно, — отмахнулся он от неё.       — Дело-то не в этом, Эйдан. Дело в тебе. Ладно, я побежала, мне нужно кое-что обсудить с моим создателем на том свете, так что до утра! Спокойной ночи! — попрощалась Марионетка, скрывшись в тени.       Затмение выдохнул и грозно рыкнул: «Почему же вы все продолжаете звать меня Эйданом?!» Он беззвучно покинул комнату Чики и отправился в «Детсад» творить свои темные делишки.              — С чего бы ты мне дарил подарки? — поинтересовался Солнце, убиравший локацию и раскладывавший игрушки по коробкам.       — Сегодня я серьезно провинился, и мне очень стыдно перед вами двумя, — состроил лицо страдальца Затмение. Он протягивал черно-желтую коробку Солнышку, надеясь, что он поведется на его минималистичные актерские навыки.       — Стыдно?.. Тебе? — не верил Солнце, он даже выронил из рук куклы, обомлев от услышанного.       — Что в этом такого? Я же живой, я умею чувствовать и испытывать вину за что-то! Да ладно тебе, разве тебе неинтересно, что внутри? — подначивал Затмение.       Воспитатель помычал, борясь с желанием взять подозрительный подарок, поныл и постонал. Луна говорил ему, что здесь что-то нечисто, но инфантильное любопытство взяло вверх над Солнцем. Он протянул руки к подарку, взял его, вскрыл… Это оказался ошейник со значком Затмения посередине. Солнышко недопонимающим взглядом осмотрел дар, а после взглянул на Слияние.       — Что с лицом? — полюбопытствовал он.       — Зачем ты подарил мне ошейник? — вопросил Солнце.       — Что? Что за ерунда! Это не ошейник! Это универсальное украшение!.. с моим лицом, — Затмение выхватил из рук Солнышка свой подарок, пододвинул его к себе поближе, показывая на его теле, куда можно нацепить этот дар. — Ты можешь носить его на запястье, на предплечье, на талии, на ноге, а можно даже на шее…       Солнце перехватил руку Затмения, когда он попытался надеть этот «неошейник» на его металлическую шею, и отошел подальше, забрав подарок.       — Давай сойдемся на браслете! — предложил Солнышко, закрепив украшение у себя на запястье. Слияние такой исход не обрадовал, но он не мог в открытую начать атаковать их: в конце концов его руки начинали гореть адским пламенем при касании с чем-то.       — Как хочешь, можешь нацепить его в любое удобное место, — отмахнулся Затмение, уходя с поля зрения воспитателей. — Я спать, спокойной ночи.       — Спокойной ночи, полагаю, — пожал плечами Солнце, продолжив работу.       «Мне это не нравится, Солнце», — признался Луна, прислав сообщение на Фаз-часы.       «Мне не нравится эта ситуация тоже, но, может, есть что-то, благодаря чему он подобреет? Давай не будем делать выводы раньше времени!» — ответил ему в сообщениях Солнышко.       «Как скажешь, но если он отключит и меня, и тебя, то тогда ты будешь отчитываться передо мной!» — сдался ночной воспитатель.       «Договорились!» — улыбнулся Солнце, взглянув на свое приобретение. «Может, не всё так плохо?..»