Почеркушки

      Голос певца возвысился и затрепетал натянутой струной под мягкий аккомпанемент оркестра. Майя глубоко вздохнула и замерла, забыв выдохнуть. Внутреннюю сторону бёдер покрыли мурашки, сбежали вниз, на колени, щиколотки, ступни. Звук резонировал в грудной клетке, вибрировал, заставляя её впиться взглядом в освещённую софитами чёрную фигуру. Наконец звук сжался внутри неё в горячий комок и опустился в низ живота, плавно вращаясь. Майю трясло, как в лихорадке. По шее и груди прошёл озноб, её бросило в жар. Она свела бёдра и вцепилась в подол, нещадно сминая тонкий шёлк. Щёки её полыхали, и ладони вспотели, и между ног стало так горячо и влажно, что она невольно заёрзала на бархатном жарком кресле.       А тенор всё пел о любви, о цветке, который расцвёл в его сердце, благоухая и раня одновременно. И в плавном полёте его голоса было столько томления, столько страсти, столько желания, что Майя томилась, изнемогала и плавилась в темноте ложи вместе с ним, не чувствуя сейчас ничего, кроме накрывшей её с головой волны экстаза. Она наконец рвано выдохнула и украдкой стёрла скатившуюся по пылающей щеке слезу.