Почеркушки

      Из письма Аделаиды Штрахтенберг её задушевной приятельнице Елизавете Болонкиной от двадцатого июня 19** года.       «Милая моя, незабвенная подруга Лизонька! Не поверишь, мой почти единственный задушевный друг, сколь часто теперь вспоминаются мне дни нашей беспечной вольной юности. Наш гимназический класс, долгие вечера, что мы проводили при полной луне и духовной близости. Как же давно это было! Кажется, что вечность назад — минуло целых три года. Вот уж действительно:

…Дни младые пролетят, Веселье, нега нас покинут, Желаньям чувства изменят, Сердца иссякнут и остынут…

      И моё бедное сердечко, Лизонька, совершеннейшим образом иссохло и остыло. Да, двадцать один год — это не осьмнадцать лет. Пора принимать взвешенные решения. Вот и я всё же решилась окончательно расстаться с мужем и иллюзиями. Ты, конечно, мой сердечный друг, будешь убеждать меня и всячески отговаривать, но принятое мною решение окончательно и бесповоротно, и вгоняет меня в тоску при том при всём. Поэтому прибыла я на дачу, пребывая в самом дурном расположении духа. Не радуют ни установившиеся хорошие погоды, ни клубника со сливками. А хочется только спать, плакать и щиколатных конфект.       Да, а знаешь ли ты, что стряслось с Зиночкой, нашей бедной недальновидной общей подругой? Ты вообразить себе такого не можешь! Её муж, статский советник Попугаев, сорвал куш в казино в Баден-Бадене, а она — с себя одежду и бросилась в объятия некоего поручика Чемоданова. Ты только представь себе! Вот это жизнь, вот это страсти!       За сим прощаюсь с тобой, твой преданнейший друг Адель».