Почеркушки

      Даже в тусклый серый день середины октября Большие Ключи оставались прекрасными. С участка, где стоял дом, всё так же расстилались просторы, горели всеми оттенками золота, латуни и меди отдалённые леса. По широкому небосводу гнал облака тревожный ветер, и мы с подругой моментально продрогли до костей — так, что пришлось спасаться в жилом тепле дома, хоть и звала полюбоваться на себя безрадостная, но полная щемящей, сладкой тоски и горечи осенняя картина.       Быстро сгустились ранние октябрьские сумерки, и мне пора было возвращаться домой.       На остановке, кроме меня и провожающей меня подруги, нервно переминалась с ноги на ногу закутанная в платок девушка, да тёрся поодаль какой-то мужичок. Тьма вокруг установилась непроглядная. За ближайшим забором едва виднелись корявые ветви яблонь, маленький деревянный дом стоял пустым и тихим: никакого, даже самого робкого огонька не теплилось за его окнами. Лишь зелёным инфернальным сиянием разливалось по горизонту полукруглое зарево большого города.       Подъехал маленький квадратный автобусик, и девушка уехала на нём. А ветер между тем стал настолько порывистым и свирепым, так легко выдул всё припасённое тепло из плотного пальто, так немилосердно пробрался за обшлага, в карманы, за воротник, будто и вовсе лишил всякой одежды — настолько было холодно. Губы заледенели, зубы, не стесняясь, отстукивали рваный ритм, руки, даже спрятанные в карманы, скрючились и посинели.       И долгожданным избавлением выплыл из-за поворота большой белый автобус: он выглядел могучим лайнером, бороздящим свинцовые волны сурового океана. Вздох облегчения вырвался из моей груди, облегчение же читалось на лице подруги. Мы простились, и я с блаженной улыбкой нырнула в нагретое, залитое жёлтым сливочным светом множества ламп, уютное нутро автобуса.       Блаженная нега растеклась по телу, будто после мороза я погрузилась в полную горячей воды ванную. Но не успела я разнежиться на пухлом кресле, как подошедшая за оплатой проезда кондуктор сообщила, что автобус до города не идёт.       — А разве вы не на Северный вокзал едете? — растерянно пролепетала я. Неужели расписание, с тщательным вниманием отличниц изученное и мной, и подругой, обмануло?       — Всё, смена кончилась, в Зеленодольск мы, — с готовностью пояснила кондуктор. Это была женщина средних лет, пухлая, бойкая, с короткой ассиметричной стрижкой на белых коротких волосах.       — А как же?.. — Я взглянула в окно. Мы уже проехали все селения, и любые огни за окнами пропали безвозвратно — разлилась чернильная тьма. Дорога шла меж двумя стенами вековых мрачных сосен и елей Раифского заповедника.       — На повороте вас высадим. Там дорогу перейдёте по переходу. На той стороне остановка, — буднично пояснила кондуктор. Она ездила здесь сотни раз, каждый день, и ничего примечательного в этой ситуации не находила. А мне, разнежившейся в этом уюте, вообще не хотелось никуда выходить, а хотелось ехать и ехать, и вглядываться из своего тепла, и света, и комфортного кресла в непроглядную тьму, смотреть на мелькающие за окнами дома, фонарные столбы, машины, деревья, поля…       — Да я в первый раз еду, — с тоской пояснила я.       — Вон, мужчина вас проводит, — кивнула кондуктор на давешнего мужичка, что тоже стоял на остановке.       Я оглянулась. Мужчина был невысоким, с трезвым усталым лицом работяги. Что ж, это меня устраивало. Широкая, залитая оранжевым резким светом полоса трассы пугала нескончаемым гулом, движением. В основном я ездила по ней на машинах — пассажиром, да и место было почти незнакомым: пара визитов к подруге и в Раифу в расчёт не шли. И я расслабилась и даже нашла в себе силы пошутить:       — Ну, ладно, хоть какой-то бонус: мужчина проводит.       Кондукторша тут же отозвалась заливистым смехом, отчего её грудь запрыгала под белым свитером.       — Ха-ха-ха, Петь, слыхал? Смотри, про жену не забудь!       Оказалось, что и водитель, и кондуктор были знакомы с моим нечаянным попутчиком: ранее он работал с ними в одном автопарке. Это обнадёжило, и я с большей уверенностью шагнула в неизвестность, поспешила вперёд, на рукав переходного моста, стараясь не отставать от своего теперешнего провожатого.